Ларец Брэма

Ларец Брэма

Небольшой городок у живописной речки ещё совсем недавно был тихой деревней. Но всё изменилось после того, как неподалёку проложили шоссе и начали строить высотные жилые комплексы. Там, где раньше мальчишки гоняли в футбол и носились на велосипедах, теперь поднимались торговые центры, склады, гостиницы с ресторанами. Говорили, что скоро здесь появится казино и даже ночной клуб. Степан, девятиклассник, следил за этими переменами с плохо скрываемым раздражением: тишину сменили машины, шум, бетон, запах асфальта и повсюду чужие люди.

Особенно его раздражал один из строителей — то ли немец, то ли австриец. Тот всё время приставал к местным с вопросами о каком-то ящике, который якобы могли найти у речки. Иногда он и сам приходил к воде, долго бродил по берегу, а порой вдруг нырял, словно и вправду что-то искал.

Однажды Степан застал его за этим занятием. Иностранец нырял с какой-то лихорадочной настойчивостью, как человек, который ищет не просто потерянную вещь, а последнюю надежду. Наконец он выбрался на берег, долго стоял, тяжело дыша, и смотрел на воду так, будто ждал, что она сама вернёт ему пропажу. «Странный какой-то, — решил тогда Степан, наблюдая за ним из кустов. — Точно не всё у него в порядке с головой».

В тот день Степан снова ушёл к реке. Хотелось подальше от городского шума, от грузовиков, от крика рабочих, от грохота стройки. Здесь, на берегу, среди шороха листвы и птичьих голосов, ему всё ещё дышалось легко. Вода текла медленно, зелёные кроны деревьев бросали на неё тень. Но и сюда уже доносились далёкий гул строительства и запах свежего асфальта. «Скоро и сюда доберутся», — с грустью подумал Степан.

Он разделся, вошёл в воду и сразу почувствовал знакомую прохладу, снимающую напряжение. Поплыл, нырнул, фыркнул, стал плескаться, будто хотел выплеснуть вместе с водой всё своё накопившееся раздражение. И вдруг под водой заметил нечто странное. На дне, в иле, торчала ручка. Степан вынырнул, отдышался и снова нырнул. Теперь, подплыв ближе, он ухватился за ручку и вытащил из ила небольшой ящичек. На берегу он присел на песок и стал рассматривать находку. Это был не просто ящик — это был ларец.

Материал, из которого он был сделан, не напоминал ничего знакомого: ни дерево, ни металл, ни камень. Он был гладким, холодноватым, твёрдым и при этом без единого следа ржавчины, гнили или времени. «Интересно, сколько он пролежал в воде?» — подумал Степан, ощупывая поверхность. Ларец был покрыт узорами. Они причудливо переливались на солнце и казались то вдавленными, то выпуклыми, словно жили своей жизнью. Но больше всего удивляло то, что в замке уже торчал ключ.

Степан нерешительно взялся за него и повернул. Замок подался легко. Крышка открылась. Внутри лежала... палочка. Обычная тонкая палочка, вроде дирижёрской или барабанной. «И это всё?» — растерянно подумал он. Потом хмыкнул:
— Ладно. Дома посмотрю.

Он закрыл ларец, оделся и пошёл домой, держа находку под мышкой. По дороге ему снова вспомнился тот иностранец. И уже не казалось, что тот сумасшедший. Слишком многое совпадало. Если этот человек так упрямо искал какой-то ящик у речки, значит, речь шла именно об этой вещи. «Значит, с головой у него всё в порядке, — подумал Степан. — Просто он знает что-то, чего не знаю я».

Дома он первым делом поставил ларец на стол. Долго смотрел на него, а потом вдруг спрятал в шкаф. Но даже за закрытой дверцей ощущение не исчезло: мысли всё равно возвращались к ларцу. Наконец Степан не выдержал, снова достал его и поставил на стол. Если тот немец искал ларец так настойчиво, на это должна быть причина. Степан медленно открыл крышку. Внутри всё так же лежала палочка. Он взял её и осторожно помахал из стороны в сторону. «Ну и что? Если это искали, то зачем?»

В тот же миг в комнате что-то изменилось. То ли воздух стал гуще. То ли тишина сжалась. За спиной раздалось лёгкое шуршание. Степан резко обернулся. На стуле, закинув ногу на ногу, сидел маленький человечек. Крошечный, словно сошедший со старинной картинки: не выше полуметра, в странной одежде с золотыми пуговицами, в маленькой шляпе, с морщинистым лицом и цепкими, умными глазами.

— Привет, — зевнул человечек и потянулся, будто только что проснулся. — Как зовут? А, знаю. Степан.

Степан застыл. Сердце ухнуло вниз. Он перевёл взгляд с человечка на ларец, потом обратно.
— Ты... ты как там поместился? — наконец выдавил он. — И вообще... как ты тут оказался?

Человечек важно поправил шляпу и гордо выгнул грудь.
— Я Хранитель этого ларца. Меня зовут Брэм. А оказался я здесь потому, что ты палочкой взмахнул. Такой закон. Кто открыл ларец, тот и банкует. Ну давай, говори желание — и я пошёл дальше спать.

— Подожди, — быстро сказал Степан. — Ты не ответил: сколько ларец пробыл под водой?

— Ну, если по-вашему, лет восемьдесят.
— Почему он оказался в воде?
— Так стреляли же. Вот и выронил.
— Кто?
— Один немец.

Степан присел на край кровати, не сводя глаз с гостя.
— А ты из каких?

Брэм оскорблённо вскинул подбородок.
— Я из великого старинного рода. Когда-то был высоким молодым красавцем, как ты. Только с тех пор прошло три тысячи лет.

Степан не выдержал и прыснул.
— Чего смеёшься? — обиделся Брэм.
— Да так... пришло в голову. Но как ты вообще стал Хранителем?

Брэм махнул рукой.
— О, это долгая история. Если коротко — меня заколдовали. Наложили заклятье, по которому я обязан выполнять чужие желания.

— А расколдовать тебя можно?
— Наверное, можно. Но я не знаю как. Да и привык уже. Ладно, разговоры потом. Давай желание. Только учти: выполняю только личные одноразовые. Если попросишь денег — дам один раз, так сказать, подъёмные. А вот желание вроде «остановить стройку» не сработает.

Степан вздохнул.
— Как ты это понял?

Брэм вздохнул в ответ.
— Я живу так давно, что в людях разбираюсь лучше, чем вы сами в себе. Так что давай. Загадывай.

— У меня нет никаких особых желаний.
— Странный ты, — пробормотал Брэм. — У всех есть. Подумай пока. А я посплю.

И исчез.

Степан огляделся.
— Ты ещё здесь?

В ответ откуда-то раздался храп.

Степан осторожно положил палочку обратно в ларец и закрыл крышку.
Храп сразу оборвался.

«Вот так дела, — подумал он. — Так вот что искал немец. Сам он не мог потерять ларец восемьдесят лет назад. Значит, это вещь кого-то из его родственников. И ещё эта стройка началась внезапно... Неужели всё это — ради шкатулки?»

Он помолчал и фыркнул:

«Ну нет. Пусть ищет. Флаг ему в руки».

И тут он вспомнил, чего ему давно хотелось.
Открыл ларец, взмахнул палочкой.
— Ну? Надумал? — раздался голос Брэма.
— Да. Хочу электрический самокат.
Не успел он договорить, как рядом появился блестящий красавец-самокат. «Вот это вещь!» — восхитился он.
— Что-нибудь ещё? — уточнил Брэм.
— Нет, спасибо. Пойду кататься.
Брэм исчез, а Степан выкатил самокат на улицу.

Весь день Степан катался. Но мысли его были уже не о самокате.

На следующий день, когда все ушли из дома и он остался один, он снова вытащил ларец из шкафа. Ему почему-то захотелось поговорить с Бремом. Он открыл ларец и взмахнул палочкой. Опять что-то произошло в воздухе, и Степан увидел Брэма, сидящего на его тетрадках. Он зевал и вытягивался.
— Что, Степа, какое желание исполнить?

Степан помолчал немного и спросил:
— Слушай, Брэм... А ты видел тех, кто владел этим ларцом до меня? Какими они были?

Брэм помрачнел. Его крошечные пальцы начали перебирать золотые пуговицы на камзоле.
— Разными они были, Стёпа. Был один купец в Персии — просил шёлк из воздуха. Стал самым богатым в городе, а через год его зарезали свои же охранники, потому что побоялись его силы. Был рыцарь в Европе — просил вечной победы в боях. Получил её, но под конец жизни плакал: друзья видели в нём уже не человека, а проклятое оружие.

— Значит, счастья ларец не приносит? — тихо спросил Степан.

— Счастье — это то, что ты делаешь сам, — отрезал Брэм. — А я — короткий путь. За короткие пути всегда приходится платить: одиночеством, страхом или пустотой внутри. Сегодня ты захочешь машину, завтра — дом, а потом поймёшь, что тебе не с кем в этом доме поговорить.

Степан посмотрел на свои руки.
— А тот... немец... Что он просил?

— Он? — Брэм внезапно тепло улыбнулся. — Он был странный. Он открыл ларец в развалинах, когда вокруг всё горело. Я вылез и ждал: сейчас попросит остановить пули или ящик золота. А он посмотрел на меня, грязный, в копоти, и говорит: «Слышь, малый, у тебя хлеба не найдётся? А то мы три дня не ели». Я дал ему буханку. Самую обычную, тёплую. Он её разломил, сказал, что отнесёт товарищам, а мне подмигнул и сказал: «Спасибо, дружище. Больше ничего не надо, остальное сами добудем». Брэм замолчал, глядя в окно на огни строящихся высоток. — Это был единственный человек за три тысячи лет, который не захотел из меня всё выжать. Поэтому я и запомнил его. А потом начался обстрел, и мы расстались.

— А стройка здесь началась почему? — спросил Степан.
— Мир — это паутина, парень. Кто-то на другом конце земли загадал «успех в бизнесе», моя магия шевельнула ниточку — инвесторы нашли это место, экскаваторы завели моторы. Чтобы один получил прибыль, другой должен потерять тишину. Таков баланс. Давай уже желание.

Степан покачал головой.
— Нет у меня желаний.

— Ладно. Подумай пока. А я посплю.

И исчез.

Степан осторожно положил палочку обратно в ларец и закрыл крышку. Храп сразу оборвался. Степан взял самокат и пошёл кататься. Он увидел немца у реки — тот просто смотрел на воду. Он подошёл к нему.

— Эй! Ты... как тебя там...
— Меня зовут Пауль, — сказал он и протянул руку.
— Откуда ты знаешь русский?
— Специально учил ещё в школе. А потом — из-за деда. Это наша старая семейная тайна.
— Не связан ли ящик, который ты ищешь, с этой тайной?

Пауль прищурился.
— Хороший вопрос, сыщик. Как догадался?
— Давно живу.

Пауль рассмеялся.
— Слушай, долгожитель, хочешь историю?
— Давай.

Пауль сел на скамейку и жестом пригласил Степана рядом.
— Это было в сорок четвёртом году. Мой дед служил в инженерной роте. Однажды он оказался в разрушенном доме и заметил среди пепла что-то блестящее. Это был ларец. Совершенно целый. Он открыл его. Внутри лежали палочка и кусок ткани с надписью на непонятном языке. Дед взял палочку, махнул — и перед ним появился маленький человечек.

Пауль замолчал. Степан слушал не перебивая.

— Но разобраться дед не успел. Начался налёт. Он схватил ткань, сунул в карман, захлопнул ларец и побежал к переправе. Там началась бомбёжка. Ларец выпал в воду и ушёл на дно. Дед видел это своими глазами. Потом его взяли в плен. С сорок пятого по пятидесятый он строил здесь дороги. А когда вернулся домой, показал ту ткань профессору. Тот сказал, что это древний арамейский. И там написано, что освободить пленника могут только двое, если прочтут молитву вместе.

Пауль вытащил из кармана сложенный листок.
— Вот транскрипция. Копия. Дед завещал найти ларец. Отец не верил, думал, что это сказки. А я верю. Дед был честным человеком.

— А стройка у нас почему началась?
— Это ваше правительство так решило. Ты что, подумал, это я всё устроил? — усмехнулся Пауль.

Степан смутился.
— А как звали твоего деда?
— Так же, как меня. Пауль.

Степан поднялся.
— Ладно, Пауль. Мне пора. Хорошая история. Спасибо.

Пауль кивнул на самокат.
— А вещь у тебя классная.
— Спасибо.

Весь день Степан катался, но к вечеру он знал, что делать.

На следующий день сам подошёл к Паулю.
— Я нашёл ларец. Идём ко мне.

В комнате Степан достал ларец, открыл крышку и взмахнул палочкой. Появился Брэм. Сегодня он выглядел сонным и недовольным.
— Сегодня вас двое, — буркнул он. — Но желание я выполняю только одному.
— Мы пришли не за желанием, — сказал Степан. — Мы хотим освободить тебя.

Брэм посмотрел сначала на него, потом на Пауля. И вдруг улыбнулся.
— За всё это время вы первые, кто захотел меня освободить. Но если вы это сделаете, произойдёт катастрофа. Все желания, исполненные за три тысячи лет, будут аннулированы. Те, кто поднялся с моей помощью, потеряют всё: богатые обнищают, сильные ослабеют, устроенные судьбы посыплются. Это ударит по миллионам семей.

Он замолчал. В комнате стало так тихо, что слышно было, как за окном проехала машина.
— И что нам делать? — спросил Степан. — Оставить всё как есть?
— Я сказал вам о последствиях. Решение за вами.

— Но неужели нет другой возможности? — Степан смотрел ему прямо в глаза.

Брэм снова улыбнулся, но на этот раз грустно и сказал лишь одно слово:
— Заклятие.

И исчез.

В комнате стало тихо. Пауль сидел неподвижно, глядя в одну точку. Степан смотрел на ларец и чувствовал, как внутри всё неприятно сжимается. Ещё минуту назад ему казалось, что всё просто. А теперь правильного ответа не было. Освободить Брэма — значит ударить по тем, кто когда-то поднялся с его помощью. Оставить всё как есть — значит самому согласиться с чужим пленом. Степан долго молчал. Потом поднял глаза на Пауля.
— Знаешь, Пауль... давай не будем решать сегодня.

Он помолчал ещё немного и тихо добавил:
— Подумаем об этом завтра.

Ларец молчал.

А чтобы вы сделали?