Лавка Сновидца: Хранитель Путей

— Изыди, Демон!

От мощного рыка затряслись стены и посыпались остатки штукатурки с потолка. Я извернулся из полуприседа и швырнул синий сгусток в сторону голоса. Резко завоняло озоном, а волосы по всему телу встали дыбом. Шар с низким воем пролетел через помещение, врезался в пятно мрака и откинул его назад.

— Больше не мешаю! — крикнул я напарнику, откатываясь в сторону. В руки попытались вцепиться жгуты тьмы, но молнии, посыпавшиеся с меня, отогнали их в дальний угол.

Снова раздался рык, а затем треск. Вот этого я пропустить не мог, поэтому выглянул из-за поваленной во время боя груды ящиков.

Пузатый монах с густой, сейчас торчащей в разные стороны, бородой, держал демона над головой и рвал голыми руками. По крайней мере я не видел ни искр, ни линий, ни других проявлений магии. Лишь красное от праведного гнева лицо, да шепчущие молитву Морфею губы.

Как я до такого докатился? Ладно, по порядку.

Когда мы закончили собирать машину после варварского поступка Пинча и успешного спасения Бури, Норна сообщила, что храмовники очень хотят со мной пообщаться. И попросила вести себя прилично, иначе не дадут навещать отца.

— Ещё одни выставляют условия и начинают шантаж, — проворчал я. — Неужели нельзя по нормальному договориться?

— Скажи спасибо, что не дали засосать отца в прорыв. Было ощущение, что он охотился именно за ним, — строго наставляла меня сестра, поправляя крашенные чёрные волосы.

Верующая неформалка — это всё-таки что-то с чем-то.

«А может это был именно отец», но эту мысль Норне я пока говорить не стал.

Встречу мне любезно назначили на воскресенье, давая время на отдых. Ночь после драки с Пинчем я провёл около машины, чувствуя, как восстанавливаются силы. Не физические, но внутренние, которые отвечают за магию снов. Словно Буря возвращала мне часть вложенной в борьбу души.

С утра, едва дождавшись приличных десяти часов утра, я позвонил Ксении Ладной и сказал, что снова нужен ремонт.

— Я предупреждала, — хмуро ответила она в трубку. — Не дали настроить и её разорвало.

Меня разобрал смех.

— Разорвало, но не так, как вы думаете. В общем приезжайте. Обсудим новый договор.

— Мне это надо? — прагматично спросила она.

— Рискните. Как минимум опыт у вас будет разносторонний.

Пока она шла, я сгонял в магазин и купил немного еды.

Когда девушка к обеду вошла в зал и оценила разруху, она лишь возмущённо сдула прядь с лица и хмуро подошла к «душе». К её удивлению, там как раз всё было в порядке. Почти.

— Ладно. Это я могу сделать. Здесь надо скорее саму «душу» подвинуть поближе. Но мне нужна будет помощь.

Конечно, ящик слишком тяжёлый. Я еле смог его поправить, когда прекратилось действие моей магии. Вдвоём мы справимся с тяжеленной штуковиной.

— А где Михаил? — спросила Ладная, оглядывая фронт работ. — Остальное по его профилю.

— Думаю, он уже вышел на новую работу.

— В субботу?

Я задумался. Ладно, пытка не пытка. Набрав телефон из дела Михаила, я услышал голос автоответчика: «Абонент занят, оставьте сообщение».

— Михаил, это Дементий. Сновидец. Тут такой момент. Сделка… Она не состоялась. И есть пару вещей, которые нужно бы поправить в Лавке. Отзвоните, когда освободитесь. Какой бы ответ вы ни хотели дать.

— Остальных потом, — решил я и, оставив Ладную изучать Бурю, вышел на улицу дышать.

Картонный домик Кепки совсем развалился. На улице стоял лишь одинокий крутящийся стул, на котором на боку лежала пустая коробочка из-под «Шалфея». Куда делся сам Кепка — непонятно.

— Надеюсь у него всё в порядке и Шалфей ему не навредил, — сказал я улице. Улица промолчала в ответ.

Вернувшись в Лавку, я получил возмущённое ворчание от Ксении и просьбу не мешаться под рукой.

Поэтому, воспользовавшись паузой, я сгонял до дома переодеться. Закинул испачканную вином рубашку в мусорник, костюм критично изучил и отправил туда же — даже химчистка не поможет. Скалолазное снаряжение закинул в стирку, оделся во второй костюм, не забыв переложить огненную шестерёнку.

Затем на кухню: всё что было в холодильнике если не съел, то понадкусывал. Тело требовало калорий в невероятном количестве.

Всё происходило под взглядами ошалевших мамы и сестёр. Они молчали и только в тот момент, когда я, сжимая зубами булку с маком, пошёл одеваться на выход, мама спросила:

— Сынок, а ты ничего не хочешь нас рассказать?

— Хм? — оглянулся я. Дамы не сводили с меня глаз. Ладно, пришлось вытащить булку изо рта. — Я починил машину, но сделка отменилась. И сейчас надо решить несколько проблем, а потом посмотрим.

После чего я засунул булку обратно в зубы и продолжил одеваться.

— Мне позвонила Валенсия — сама, по своей воле! — возмущённо заявила мама. — И сказала, что сделки не будет. А ещё сказала, что Абрафо весь в синяках, а Пинч зол, как демон. Что у вас там произошло?!

Я поправил воротник куртки, вытащил несчастную булку, и спокойно ответил:

— Не сошлись по условиям. — Я закинул рюкзак на плечи. — А про демона — это смешно.

И, нервно хихикнув, взялся за ручку двери. Значит ни Пинч, ни Аб ничего не сказали тёте Валенсии. Что ж, не обо всём стоит говорить. Даже близким. Тут я с ними солидарен.

— Тебя ждут Храмовники, — напомнила Норна, молитвенно сложив руки. — И отец в их лазарете. Сказали, что это необходимо для его же безопасности.

В её голосе звучала просьба.

— Хорошо. Об этом я позабочусь.

И вышел на улицу. Встреча завтра с утра. Сегодня нужно организовать охрану. На всякий случай, пусть Пинч и не сможет подойти в Лавке.

— Спасибо, что позвонил! Я за вас с Бурей переживал, — голос Андрея, брата Александры, звучал искренне. От него веяло каким-то уютным теплом, словно присел у костра после долгого перехода. — Я могу чем-то помочь?

— Ты виделся в последние дни с сестрой? Или с отцом?

— Они умотали куда-то снова. То ли для исследований, то ли для постановки новых рекордов, — флегматично ответил Пламенный. — На связь не выходят, но у них так принято. А что?

— Ничего. Потом при встрече кое-что расскажу, — я аккуратно обошёл колкий момент. — Сможешь ли ты прийти завтра? Надо присмотреть за Лавкой, пока я отойду по делам. Плюс выдать пару заказов.

От последнего я был не в меньшем шоке, чем от лицезрения самого Морфея. У меня тут жизнь промелькнула, чуть не убили, мир чуть не рухнул, а они покупают сны! Хотя, с другой стороны, о сделке и продаже машины в соцсетях я не сообщал, да и Пинч об этом на рабочем совещании не докладывал.

И времени то прошло — сутки, да и только. Так что я оставался владельцем мелкой Лавки, которая торгует винтажными снами. Которые почти закончились. Но этим вопросом я займусь чуть позже.

— С радостью! Дома всё равно делать нечего. К тому же помогу с документами, пока мадам Пакхус не вернётся, — наивно предложил Андрей.

Главное, что придёт.

— Отлично, завтра подходи к девяти, как обычно.

Наутро Андрей, широко размахивая руками во время ходьбы, вошёл в Лавку, где встретил пьющую со мной кофе Ксению.

— О, знакомые всё лица! — Он улыбался от уха до уха. — Я даже успел соскучиться.

— Что ж, значит будет кого припахать в качестве тягловой силы, — хмыкнула Ладная.

Они заговорили о чём-то своём и меня на мгновение уколола ревность. Эй, спокойнее! Неромантический обед и чашка кофе — ничего не значат! Рано делить и делиться. Так что спокойно выдохнул, попрощался и пошёл на важную встречу.

«Выключайте телефон» настаивала табличке на входе в Храм. Вздохнув, я достал трубку и сделал то, что просят, и только после этого вошёл под сумрачные своды старого здания. Массивная деревянная дверь, окованная железом, закрылась за спиной. Со скрипом, но закрылась.

Резко стало тихо, словно весь шум остался там, на улице. Внутри Храма стояла торжественная тишина. Несколько человек дремали на деревянных лавках, наслаждаясь снами храмовников. Простые плошки ловцов снов крепились перед каждым местом для молитвы.

Хотя, как можно спать сидя на жёсткой скамье, без подлокотников и в компании с неизвестными людьми, я не представлял.

Зато я представлял, что меня ждут неприятности. За утро на телефон пришло несколько десятков сообщений и три звонка. Мама, Норна и Ю ввели меня в курс дела. От перспектив перехватывало дух и хотелось сбежать в другой город, а лучше — планету.

А всё из-за того, что Храм имеет определённую власть. И этих людей недолюбливают как демоны, так и мастера снов. А я тут замешан и в том, и в том.

— Мастер Сновидец? — подошёл ко мне молодой, моего возраста, служка.

Я кивнул.

— Пройдёмте, отец Феодосий ждёт вас.

Он с лёгким поклоном указал направление рукой и пошёл впереди. Я поплёлся следом. Сосредоточившись на мгновение, ощутил синюю искорку в груди — магия хоть и еле ощущалась без Бури, но всё равно оставалась во мне. Многого я с ней не сделаю, но по крайней мере её наличие успокаивало.

Мы дошли до неприметной двери в стене под местом, откуда вещают священники. Служка зашуршал ключами, после чего спросил:

— Вы точно выключили телефон? — И не дожидаясь ответа, пошёл внутрь.

Я рефлекторно вытащил трубу из кармана, проверил, что она отключёна, после чего зашёл. В ушах раздался лёгкий писк.

— Исчадие! — выругался я, на что получил укоризненный взгляд.

Предупреждайте, что глушилки стоят. У некоторых уши чувствительные.

Пожав плечами, мы пошли по винтовой лестнице вниз, видимо в крипту. Я слышал, что во многих старых Храмах есть особые помещения, где до сих пор хоронят уважаемых служителей.

Стоило мне подумать об этом, как перед нами появился выход в коридор, по которому мы и двинулись дальше. В стенных нишах стояли гробы, саркофаги, урны с прахом. Светильники располагались через каждые десять шагов, так что здесь царил загадочный полумрак.

— Мементо мори, — сказал я в пространство. «Помни о смерти», как говорили предки. Здесь этих напоминаний было завались.

Однако мы не пришли — в конце коридора обнаружилась ещё одна дверь и лестница вниз. Через десяток ступенек по круговой лестнице она вдруг кончилась, и мы оказались в тупике с ровным полом. Служка повернулся ко мне и вытащил из-под рясы золотистое кольцо диаметром около десяти сантиметров.

— Коснитесь кольца правой рукой и одновременно коснитесь своего дара, мастер Сновидец, — спокойно попросил паренёк.

Я положил руку на кольцо и потянулся к искорке внутри себя. Кольцо вдруг раскалилось и от него в стороны брызнули синие молнии. В воздухе запахло озоном.

Под ногами дрогнул пол, и панель, которая до этого казалась монолитной поверхностью, медленно опустилась, формируя ступени дальше.

— Спускайтесь до конца, там будет одна дверь. Отец Феодосий ждёт вас.

Служка кивнул и, не оглядываясь, пошёл наверх.

— Интересно, — протянул я и пошёл вниз. И только спустя пару шагов понял. — Эй, а кольцо?

— Это ваше разрешение на вход, мастер, — раздалось из-за поворота, после чего дверь захлопнулась и провернулся замок.

Посмотрев на штуковину в своей руке, я нервно вздохнул, пытаясь разжать обручи, сдавившие грудь, и пошёл на деловую встречу. То, что это не визит вежливости, я прекрасно понимал.

Как предупредила Норна, Феодосий — не просто монах и служитель. Именно он закрывал прорыв в больнице. И у него остались вопросы к Сновидцу.

— Проходите, мастер, — вежливо обратился он ко мне, когда я застыл в проходе. — Присаживайтесь.

Феодосий сидел за среднего размера столом на обычном деревянном стуле с прямой спинкой. И на такой же предлагал сесть мне. На вид он лучше тех стульев, что стояли перед кабинетом начальника безопасности на фабрике Пинчей. Есть шанс, что спина сохранится на какое-то время и не придётся потом её разминать полчаса.

— С кем имею честь? — сделал вид, что не знаю, кто передо мной. — И что нас ждёт? Хочу прикинуть распорядок дня, если вы не против.

Отец Феодосий невозмутимо огладил окладистую бороду — это выглядело так, будто он аккуратно лелеет ценного домашнего питомца.

— Отец Феодосий, глава службы безопасности Храма, отдел снов, — представился он.

Интересно, я бы по названию предположил, что отдел снов занимается производством снов, а не закрытием разрывов в Царство-за-снами.

Но вслух сказал иначе:

— Очень приятно.

Говорят, вежливость позволяет сократить время беседы. Если не прощаться по семь раз.

— Что же касается времени на разговор и наших дальнейших планов, — он подчеркнул слово «наших», — то здесь многое зависит от того, как вы себя поведёте и что скажете.

— Я скажу, что пришёл сюда только из-за того, что у вас мой отец, — я постарался не выдать, как нервничаю, говоря это. — Ну и немного узнать, как вы закрывали разрыв — премного наслышан.

— Норна, — кивнул монах, откидываясь на спинку стула. — Редкий представитель Сновидцев, кто ходит в Храм. Ваши предки никогда не тянулись к вере, стараясь избегать общения с моими братьями.

— Храм ведёт статистику, кто и сколько посещает служб? А потом что? Коэффициент эффективности считаете и премии выписываете? — с кривой улыбкой уточнил я.

— Может производственному отделу и выписывают премии, но в моём случае обычно выписывать что-то приходится мне. И чаще всего — это совсем не те премии, о которых мечтает начинающий менеджер и даже молодой владелец фабрики снов.

Феодосий взял со стола карандаш и сделал пометку в тетради. Ещё один любитель бумажек!

— Что ж, по стечению обстоятельств, я вас понимаю. В последнее время тоже приходится всё время кому-то что-то выписывать: то чеки, то кошмары, — сказал я.

— О, об этом занимательном факте вашей биографии мы уже наслышаны. И даже предполагаем, — он вдруг нахмурился, и добродушный монах уступил место инквизитору, — что это связано с тем, что в нашем мире впервые за долгие годы появились прорывы.

— Демон был один или несколько? — спросил я в лоб. Норна сказала, что ничего не видела — она старалась оттащить кровать отца от воронки.

Феодосий снова улыбнулся, сквозь бороду мелькнули белоснежные зубы.

— С чего вы взяли, мастер, что при прорыве будут демоны?

Здесь я немного растерялся:

— А как же все истории, что через разрывы придут существа с Царства-за-снами? Придут, поглотят мир и так далее? Обманка для простофиль?

Неожиданно подтверждение моим мыслям стало не облегчением, а обидой и злостью.

— Учение Морфея — истинно, — степенно ответил монах. — Но есть некоторые разночтения, которые существуют на благо. Прямая связка разрывов и демонов — полезное напоминание не провоцировать ни разрывы, ни демонов, — и уже тише добавил: — Тем более, что иногда воронки ведут себя активнее некоторых людей. — А затем встрепенулся и спросил меня: — Зачем вам, мастер, было знать, как закрыть разрыв? Мастера снов стремятся подобное не допускать, формируя защиту в Царстве снов, что лежит между мирами людей и демонов.

— Я любопытный. Возможно, в силу своего неполного образования, — покачал я головой.

— Да, печально, мои соболезнования, — ответил с официально грустным лицом отец Феодосий. — Ваш отец находится в пограничном состоянии, но это не повод нижним силам его забирать к себе. Так что мы его перевели в Храмовый лазарет, чтобы понаблюдать.

— Думаете привлечь ещё один прорыв? И что дальше? — в лоб спросил я. Время шло, а толку от встречи было мало.

— Для начала, чтобы привлечь вас, — Феодосий поставил локти на стол и положил подбородок на руки. — А затем, чтобы узнать, что вы сделали с людьми. С каких это пор Сновидцы обладают этой гранью дара Морфея?

Он явно имел в виду кошмары, которые я наслал на людей Цилиндра.

— Сновидцы в принципе много чем обладают, — почти не стесняясь ответил я. — Но что касается вашего вопроса, то всё элементарно: тётя Валенсия, сестра матери, обладает этим навыком. Видимо где-то примешалось и мне. Хотя Абрафо, думаю, обидно.

Отец Феодосий снова взял карандаш и записал в тетрадку мысли:

— Валенсия Пинч. Действительно. Почему это не указано в документах, как следует? — в его голосе зазвучало лёгкое раздражение. — Ладно, с этим действительно ясно. Тогда следующий момент: «выяснить, почему вы не прошли проверку после вступления в наследство», тоже отчасти решён — вы этого не знали. Я прав?

Проверка? Боялся налоговой, напоролся на храмовников. Так себе размен.

— Не знал, — признал я очевидное. — А что проверяется обычно?

Вот тут отец Феодосий расплылся в широчайшей улыбке, от чего показалось, что борода сейчас треснет и отвалится.

— Я покажу вам на практике.

Через десять минут мы сели в автомобиль, монах за руль, и мы покатились к моей Лавке.

— У нас там ремонт, если что.

— Не страшно. Главное, чтобы вы могли решить несколько простых задачек.

Наше появление в Лавке встретили молчанием. Даже клиент, мужчина средних лет, зажимающий подмышкой коробку со «Спокойным морем», молча кивнул Андрею и выскользнул по стенке на улицу.

Что-то я раньше не обращал внимания на то, что на храмовников так реагируют.

— Мастер Сновидец, кофе сделать? — преодолел себя Андрей.

Пламенный нравился мне всё больше и больше. Осталось разобраться, как ему сообщить о его наследии, что лежит у меня в кармане.

— Да, спасибо. Ко мне в кабинет. Мы с отцом Феодосием к Буре.

Из машинного зала доносился металлический стук. Когда мы зашли, то увидели, как Ксения простукивает ключом стенки «души» и внимательно прислушивается. На нас она не обратила внимания.

— Рассказывайте, что нужно сделать? — спросил я, беспокойно оглядываясь.

Линка и Рейхта видно не было. Надеюсь, что монах не сможет увидеть эти сущности, иначе вопросов, а то и допроса мне не избежать.

— Не надо так суетиться, — примиряюще сказал монах. — Сейчас я осмотрю вашу машину, проверю, что с её душой, и затем вам нужно будет сделать несколько упражнений.

— Упражнений? — удивился я, но Феодосий уже пошёл большим кругом вокруг Бури. — Только смотрите не споткнитесь, у нас там дырка в полу!

Храмовник опустил голову и увидел дыру, прикрытую полупустой коробкой, кивнул, обошёл её.

— Держи его от дыры подальше, — сказал Рейхт, возникнув у меня на правом плече. Я почувствовал лёгкое давление.

— Иначе затопят отчётами. Хуже тюрьмы, — добавил Линк с левого плеча.

Я промолчал, чтобы не показаться психом в присутствии посторонних, и лишь качнул головой, чтобы мухи исчезли и не привлекали внимание.

Феодосий изучал Бурю, как покупатель изучает подержанное авто: отдаляясь и приближаясь, касаясь руками некоторых шестерёнок и поверхностей, заглядывая под конвейерную линию, постукивая по крепежам.

Ксения заметила храмовника лишь тогда, когда тот обошёл полный круг и покашлял у неё за спиной.

— Что за?! — начала Ксения, но замолкла, увидев не меня, а отца Феодосия. — Здрасьте, приехали. Как Морфей поживает?

От неожиданного вопроса теперь вылупил глаза уже храмовник.

— Ясно, простите, я снова невовремя. У меня перерыв.

Ксения жестом указала «проходите» к ящику с «душой», а сама сложила инструмент в свой ящик и прошла мимо меня.

— Предупреждайте о встречах. А вдруг я была не одета? Монахам такое видеть нельзя.

У меня перехватило дыхание, а она, покачивая бёдрами, вышла, закрыв за собой дверь. Возможно я за то, чтобы посмотреть на неё «не одетой».

Так, сосредоточиться! Храмовник!

— Интересная у вас рабочая атмосфера, — прокомментировал Феодосий, изучая содержимое души сквозь какое-то увеличительное стекло. — Но качество работы высокое — детали пригнаны друг к другу, душа чувствует себя хорошо.

Он закрыл крышку, убрал стекло в чехольчик и в карман.

— А теперь давайте, покажите, как можете управлять машиной. Вставайте к рычагам.

Я молча встал, куда мне указали, положил руки на рычаги, расслабился. Почувствовал спокойный пульс Бури, магнитное ощущение в руках. Качнул одну рукоятку — получил волну тепла в ответ.

— А теперь напечатайте какой-нибудь сон из вашей коллекции, — попросил отец Феодосий.

Хм, легко сказать. Последний сон, что печатала машина был связкой с душой отца. И я не уверен, что он успел его сохранить. Если я сейчас вытащу что-то из архива, то обязательно потеряю этот, а у меня это не входило в планы. Придётся хитрить.

— Отец Феодосий! Сейчас Буря ещё не готова печатать сны. Она только-только после ремонта и инженер не дал добро на проведение полноценной печати. Тонкой настройки ещё не проводили.

Монах нахмурился, но спорить не стал.

— Хорошо, тогда покажи её на холостом ходу, меняя скорость работы.

Это мы можем. Я стал отдавать приказы машине, двигая рукояти в разные положения. Когда «душа» и ближайшие ремни зажужжали, я отскочил от пульта, подошёл к запасным линиям питания, поскольку основную мы ещё не приладили на место, и подал питание на Центральное колесо. Чуть ухнув, он медленно начало двигаться.

Я вернулся к пульту. В воздухе приятно пахло озоном, Буря мерно гудела, и мягкая вибрация шла по моему телу. В этот раз не было никакого напряжения и надрыва. Видимо так и должна работать здоровая машина снов.

— Хорошо, теперь немного ускорьтесь, — попросил Феодосий.

Он достал что-то похожее на подзорную трубу. Через неё он стал осматривать все детали машины. Я же наслаждался спокойствием, лёгкостью, аккуратно касаясь рукоятей. В голове стояла тишина, а тело словно отдыхало после двух недель невообразимой гонки.

— А это что? — возглас монаха выбил меня из нирваны, и я резко открыл глаза.

Феодосий крутил кольца на трубе, видимо делая ближе-дальше какой-то объект. Я посмотрел в ту сторону, что он изучал и… понял.

— Это закрытый прорыв? — в его голосе смешались потрясение, гнев и испуг.

Не опуская трубы, он поднял руку, подошёл ближе и коснулся того места, где ещё позавчера была дыра в пространстве.

— Не надо! — выкрикнул я предостережение, которым меня обдала Буря, но оказалось поздно.

По пальцам монаха прошла синяя искорка и раздался громкий хруст: две нити, оранжевая и зелёная, треснули, и распахнулось окошко в вечный холодный мрак.

Моментально загрохотало, а затем с той стороны вылетели тёмные жгуты, которые пронеслись мимо нас и снесли монаха, уронив его на пол. После чего юркими змеями жгуты спрятались в дальнем углу зала.

Кусок реальности, как лоскут кожи, повис на остатках моего вышивания, а чёрное пятно колебалось под невидимым ветром. В проёме мелькнули глаза и оттуда к нам начал протискиваться он.

Демон.

— Именем Морфея! — взревел отец Феодосий и вскочил с пола, осеняя зубастую морду святым знаком.

Да только тому было пофиг и почему-то я догадывался, в чём причина — смех в темноте звучал очень знакомо.

Глядя на оборзевшего, а на самом деле смертельно испуганного демона, храмовник открывал и закрывал рот в недоумении. Что ж, мне пришлось просто швырнуть твари в пасть молнию. На это он поморщился, но лезть не перестал. Он сжался, изменил форму и втёк к нам. А после кинулся на меня, видимо посчитав, что я более опасен.

Зря.

Не в том смысле, что я груша для битья, а в том, что он недооценил отца Феодосия. Пока я отвлекал демона, монах собрался, сделал несколько движений руками и запечатал прорыв так, словно на него рухнула каменная плита — по крайней мере я почувствовал «грохот» этой плиты.

Когда демон понял, что пути отхода закрыты, он взревел и бросился к храмовнику.

— Сзади! — крикнул я, но тут в меня вцепились жгуты мрака, которые до этого спокойно ныкались в углу.

Пришлось отвлечься и скидывать их с себя, а затем прыгать и присаживаться, чтобы увернуться от новых атак.

— Изыди, Демон!

От этого рыка затряслись стены и посыпались остатки штукатурки с потолка. Я извернулся из полуприседа и швырнул синий сгусток в сторону голоса. Резко завоняло озоном, а волосы по всему телу встали дыбом.

Шар с низким воем пролетел через помещение, врезался в пятно мрака и откинул его назад.

— Больше не мешаю! — крикнул я отцу Феодосию, откатываясь в сторону. В руки снова попытались вцепиться жгуты тьмы, но молнии, посыпавшиеся с меня, отогнали их в дальний угол.

Опять раздался рык человека, вошедшего в боевой раж, а затем треск. Вот этого я пропустить не мог, поэтому оглянулся посмотреть.

Хрясь! И демон реально развалился в руках монаха на две части, после чего истаял, как туман под лучами солнца.

В этот момент что-то вцепилась мне в пятку и уронило на пол, после чего потащило прочь. Исчадие! Недобитая лоза из темноты вернулась пока я отвлёкся и воспользовалась моментом.

От удара о пол из меня вышел воздух, я пытался вдохнуть, но грудь словно сжали тисками и скручивали дальше. Я потянулся к искре внутри себя и когда почувствовал покалывание, крикнул:

— Буря, спасай!

В ответ по помещению разнёсся рокот моря, которое пришло в бешенство и со всей своей яростью бросилось на берег. Посреди машинного зала закрутилось гигантское семиметровое колесо, сдувая ветром и сбивая молниями всё и всех.

— Что ты творишь?! — прорвался сквозь вой и грохот голос монаха, но машина ткнула его током и он заткнулся.

— Ха! — поддержал я Бурю, но та, не церемонясь, ударила током меня в ногу, от чего живой мрак отпрянул и испарился в следующем ударе молнии.

В машинном зале повисла зловещая тишина. Зато светло стало: лёгкий сумрачный свет с верхних окон наполнил помещение. Эх, середина дня, а уже так быстро темнеет.

В дальнем углу раздалось ворчание, и из-под пустой коробки с логотипом моих родителей появился монах.

— Сейчас будет ругаться, — предупредил Рейхт.

— Закрой уши, а то проклянёт, — успел вставить Линк.

— Ты совсем обалдел? — наконец выплюнул храмовник. — Ты бы ещё самого Морфея призвал ради такой мелочи.

— Не переживайте, отец Феодосий, — попытался я успокоить храмовника. — Морфею не до нас, он сейчас отдыхает.

Не помогло.

— Как ты собираешься восстановить Пути, если тратишь силы не на них, а на мелочь? Это как стрелять из пушки по... Даже не воробьям, а по их яйцам!

— Не нравятся мои методы — зовите Пинча, у него много и сил, и машин!

В ответ мне раздалось лишь возмущённое пыхтение.

— Ладно, испытание ты прошёл. Даже не запуская производство, — он хмыкнул сам себе. — Мало кто из мастеров снов сохранил в семье боевую подготовку.

— Пинч сохранил, — сказал я, устало вставая. Краткая схватка меня снова высосала.

— Откуда это знаешь? — прищурившись спросил монах.

— Да так, его сын рассказывал, — ушёл я от ответа.

— Надо будет его привлечь, — задумчиво протянул Феодосий.

— Это вряд ли. — Он удивлённо посмотрел на меня. — Он сейчас уедет, если уже не уехал. По делам. Плюс, у него фабрика, куча заказов, какие там бои с демонами? Кстати, получается, они не так уж и редко прорываются к нам?

Монах промолчал, посмотрел на место, где только что открывался прорыв, снова на меня.

— Прорывы случаются. Иногда, — наконец, ответил он. — И нам приходится их закрывать. Но я давно не видел, точнее никогда, чтобы мастера сами закрывали прорывы. В одиночку это невозможно.

— Невозможно, — кивнул Рейхт.

— Поэтому я удивлён, — продолжал монах. — Обычно вы вызываете нас, когда случается подобное, а в архивах Храма нет упоминаний о прорывах на вашей фабрике. Даже у Пинча бывало, но не у вас.

А вот это интересно. Нужно будет с Абрафо поговорить.

— Видимо мои предки справились как-то, — пожал я плечами, не уточняя, что прорыв был всего полтора дня назад и что тот же Пинч к этому отчасти причастен.

— Возможно, — монах постарался причесать бороду, но она не поддавалась, намагниченная электричеством. — В общем так, вы можете работать. Машина в отличной форме. А значит тебе нужно встать на Путь, как и всем предкам до тебя.

Он вздохнул.

— Жаль, что Храм не имеет доступа к Царству снов. Приходится направлять вас, — он протянул руку ко мне, словно хотел потрепать по волосам, но сдержался. — Я заеду к тебе ещё раз завтра, проверить состояние прорыва. Заодно может свои первые сны покажешь. Машина не должна простаивать. Вопросы есть?

— Да. Почему участились прорывы?

— Не участились. В принципе появились впервые за тысячу лет. И мы не знаем, — покачал он головой. — Мы молимся Морфею, ожидая ответов в наших снах, но пока он молчит. Нам остаётся только делать новые сны и надеется, что вы, мастера снов, не оплошаете на Путях. Кстати, сходи, проверь, как там ваша зона ответственности, подлатай по необходимости.

— Это может занять время, — аккуратно ответил я. — А мне ещё здесь на фабрике нужно кое-какие дела разгрести.

— Ну что поделать, — безразлично пожал плечами монах. — Моя работа — забота о душе и целостности реальности. А материальное — всегда в зоне ответственности самих мастеров. Так повелось испокон веков.

И, не прощаясь, он вышел, так и не попив кофе, что нам сделал Андрей. Я же залпом выпил обе чашки по очереди.

— Отлично, — хмуро сказал я. — Теперь мне нужно не только бизнес поднимать, но и Пути строить. — Что-то мне подсказывало, что восстанавливать там мало что осталось. — Может мне хотя бы кто-то подскажет, как это сделать?

Но даже мои мухи пожали плечами в ответ.

От автора