“Зимний голод”

Меня зовут… да хрен его знает, как меня зовут. Люди называют меня по-разному: “леший”, “дух”, “хозяин чащи”, “тот, кто шуршит за спиной, когда ты идёшь с фонариком и пытаешься не обосраться”.

Но если честно — я просто старый, уставший, слегка циничный организм, который слишком долго живёт в этом лесу, чтобы относиться к чему-то серьёзно.

И вот наступает декабрь.

Снег ложится, как будто кто-то сверху решил: “Ну всё, пора прикрыть этот бардак белой простынёй, может, станет красивее”.

Ага, щас.

Для меня декабрь — это сезон, когда люди начинают вести себя ещё тупее, чем обычно. Они приходят в лес за “новогодним настроением”.

То есть за ёлками.

То есть за моими детьми.

И каждый год одно и то же:

— “Ой, какая пушистая! Возьмём домой!”

— “Ой, какая ровная! Срубим!”

— “Ой, какая большая! Давай сфоткаемся!”

А я стою рядом, невидимый, и думаю:

“Ну давай, сфоткайся. Потом я тебе ночью приснюсь. В полный рост. С еловыми иголками в глазах.”

Но в этом году всё пошло иначе.

Потому что я проснулся 1 декабря и понял:

в лесу что-то не так.

Не то чтобы я прям чувствительный — я не какой-нибудь там дух тумана, который плачет над каждым сломанным грибом.

Но тут… тут было ощущение, что кто-то чужой ходит по моим тропам.

Не человек.

Не зверь.

Не дух.

Что-то… новогоднее.

И это меня, честно говоря, пугает больше всего.

Я, конечно, дух леса, но я не идиот.

Если что-то пахнет мандаринами, хвоей и человеческой глупостью одновременно — это значит, что в лесу завёлся новогодний пиздец.

И вот я стою на опушке, смотрю, как снег падает, и слышу:

“Хо-хо-хо…”

Я аж присел.

Потому что это не был человек.

И не был зверь.

И не был дух.

Это было…

что-то, что не должно было быть в моём лесу.

И я понял:

Этот Новый год будет не таким, как раньше.

Этот Новый год будет…

моим личным адом.