Леди для Сталина

Нью-Йорк снова хандрил. Небо было затянуто плотной серой ватой, из которой третий день без перерыва сочилась мелкая, нудная морось. Вид из окна моей бруклинской конторы вдохновлял разве что на написание завещания или на четвёртый стакан дешёвого виски ещё до обеда. Я склонялся ко второму варианту, но бутылка предательски опустела ещё вчера. Оставался только кофе – напиток бодрости американского пролетария, имеющий вкус смеси горелых покрышек и отчаяния. То ли дело наш советский цикорий! Или чай грузинский баховый! Даже растворимый кофе, который начали выпускать в Штатах, – и тот был, кажется, терпимее этой бурды из забегаловки внизу. Хотя нет, вру. Гадость редкая.

Работы не было. От слова «совсем». Последний клиент – взволнованный владелец прачечной, подозревавший, что его работник-китаец ворует крахмал – заплатил сущие гроши и оставил после себя лишь стойкий запах дешёвых сигар. Джек Стоун, гроза нью-йоркского дна (как я себя иногда называл в особо меланхоличные минуты), сидел на мели и читал вчерашнюю «Дейли Миррор», пытаясь найти хоть одну заметку без упоминания Гитлера, Муссолини или тревожных новостей из Испании. Тщетно. Мир катился в тартарары с упорством паровоза, идущего под откос. А я сидел здесь, в этом муравейнике лжи и долларов, изображал из себя видавшего виды сыщика и тосковал по… Да какая разница, по чему. Всё равно не поможет.

Я привычно проглядывал газетный раздел с частными объявлениями и прогнозом погоды. Не потому, что меня интересовало, продаст ли миссис Джонс свой почти новый пылесос или когда кончится этот проклятый дождь. А потому, что должен – иногда… очень редко… среди обычных слов про «лёгкий бриз» или «переменную облачность» могли скрываться другие слова. Для меня. Из Центра.

Я лениво скользил взглядом по столбику погоды на завтра. «Нью-Йорк и окрестности. Утром туман, днём морось, к вечеру возможен небольшой… э-э… подъём уровня воды у южной оконечности острова Манхэттен в связи с прибытием специального… буксира „Красный Октябрь“?.. Ветер северный, умеренный».

Я перечитал выделенную курсивом фразу ещё раз. Потом ещё раз. «Подъём уровня воды»? «Специальный буксир»? «Красный Октябрь»?! Да они там в Центре совсем с ума посходили?! Использовать такое название для связи? Это же… это же не просто неосторожность, это идиотизм! Или… или это и есть шифр?

Мозг Максима Волкова мгновенно включился, отбросив апатию Джека Стоуна. Газета была вчерашней. Значит, прогноз на сегодня. Я схватил свой потёртый шифроблокнот – одноразовый, со страницами, которые легко уничтожить после использования. Ключ – последняя строчка прогноза погоды из той же газеты. Простая система, но надёжная, если часто менять ключи и не лениться уничтожать блокноты.

Пять минут напряжённой работы. Карандаш скрипел по бумаге. Буквы прогноза превращались в цифры, цифры – в другие буквы. Рука немного дрожала – от волнения или от дешёвого виски? Впервые за много месяцев – прямое указание, а не общие директивы «собирать информацию» или «наблюдать за настроениями». Значит, что-то важное. Очень важное.

И когда последняя буква встала на своё место, я уставился на расшифрованный текст. И не поверил своим глазам. Перепроверил ключ, перепроверил шифровку. Ошибки не было. Там было написано:

«ВОЛКОВУ. ОБЪЕКТ ‘СТАТУЯ’. ЗАДАЧА: ПОДМЕНА, ЭВАКУАЦИЯ МОСКВА. СРОК: МИНИМАЛЬНЫЙ. МЕТОД: ОПЕРАЦИЯ ‘ГОЛИАФ’. СОДЕЙСТВИЕ ОКАЖУТ СПЕЦГРУППЫ ‘МОРЖИ’ (ПОДВОДНАЯ) И ‘КРОТЫ’ (НАЗЕМНАЯ). СВЯЗНОЙ ‘СВЕТЛАНА’ ПРИБУДЕТ КООРДИНАЦИИ. ОЖИДАЙТЕ СИГНАЛ В ТЕЧЕНИЕ 48 ЧАСОВ. ПОДРОБНОСТИ У СВЯЗНОГО. ЦЕНТР».

Статуя. Подмена. Эвакуация Москва. Я протёр глаза. Потом снова перечитал. Статуя Свободы?! Они хотят, чтобы я украл Статую Свободы?! Ту самую, которая стоит на острове посреди залива?! Медную громадину высотой почти в сто метров?! Они серьёзно?!

Первой реакцией был смех. Нервный, истерический смех. Это была какая-то ошибка. Или дурная шутка. Или проверка на вменяемость. Но нет, шифр был верным, процедура связи соблюдена. Центр действительно приказывал мне организовать похищение и подмену Статуи Свободы. С помощью каких-то «Моржей» и «Кротов». И координатора по имени «Светлана».

«Матерь Божья… – подумал Максим Волков, крестясь. – Кажется, у кого-то в Кремле или на Лубянке окончательно поехала крыша. Или они решили, что после постройки Днепрогэса и Беломорканала нам любое море по колено, включая Гудзонский залив?» Похитить символ Америки! Подменить его копией! И перевезти оригинал в Москву! Куда? На Красную площадь, вместо Лобного места? Или на Ленинские горы, чтобы она факелом указывала путь к светлому будущему? Это же… это же не просто операция, это акт сюрреализма! Достать дефицитную финскую салями к Первомаю в Москве – и то, наверное, было проще, чем осуществить это.

Операция «Голиаф»… Название подходящее. Только кто здесь Давид? Я? С «Кольтом» против американской береговой охраны, полиции и, возможно, армии? «Моржи» и «Кроты»… Звучит как банда из дешёвого комикса. Кто это? Спецназ ГРУ? Диверсанты НКВД? Инженеры из секретного НИИ, придумавшие, как разобрать и собрать статую за одну ночь? Бред. Полный бред.

Но приказ есть приказ. Даже самый безумный. Отказаться? Невозможно. Сообщить о невозможности выполнения? Равносильно признанию в трусости или некомпетентности. Последствия могли быть… печальными. Значит, надо было играть в эту игру. Изображать готовность. Ждать связного «Светлану». Узнать подробности этого бредового плана. И попытаться понять, что за этим стоит на самом деле. Провокация? Дезинформация? Или просто чей-то амбициозный проект по демонстрации возможностей Страны Советов, не имеющий ничего общего с реальностью?

Я встал, подошёл к окну. Морось продолжалась. Внизу, на улице, текла обычная бруклинская жизнь. Люди спешили, машины гудели. И никто из них не подозревал, что в маленькой конторке на третьем этаже только что был отдан приказ украсть их главный символ свободы. Какая ирония.

Я сжёг шифровку и страницу из блокнота в тяжёлой металлической пепельнице. Пепел тщательно растер и смыл в раковину. Следов не должно было остаться.

48 часов на ожидание сигнала от «Светланы». Два дня, чтобы смириться с абсурдностью ситуации и попытаться набросать хоть какой-то план действий. Или хотя бы план того, как выглядеть человеком, у которого есть план.

Я снова налил себе виски. На этот раз не из бутылки – достал из сейфа неприкосновенный запас, маленькую фляжку настоящего шотландского, не бурбонной отравы. Нужно было что-то покрепче, чтобы переварить этот «Голиаф». Украсть Статую Свободы… Да уж, Центр умел ставить задачи. С размахом. Не то что эти американцы с их поисками пропавших кошек и канареек. Хотя… может, у них просто здравого смысла больше?