Леди-рабыня для принца дроу

Раньше я не задумывалась о темных эльфах. Не то чтобы они меня совсем не интересовали, но обычно находились дела поважнее, чем досужие размышления о далеком королевстве, которое уже несколько веков как воюет с еще более далеким королевством.

Время от времени высокие и гибкие дроу, кажущиеся вечно молодыми, проезжали через наш городишко. Правда, в основном по ночам – этот народ не любит солнечный свет, так что я видела их редко. Кое-кто задерживался, пытался наладить торговлю, однако прижиться не смог никто.

Все-таки люди и дроу чересчур разные. Не живем же мы с кентаврами или нагами? Впрочем, говорят, что на Севере бывают женщины, которые добровольно уходят жить в пещеры к гномам, соблазненные их богатствами…

Тогда, всего пару лет назад, я была юна и наивна. Когда мы обсуждали подобные вопросы с подругами, все это казалось лишь шуткой.

Сама мысль о том, что однажды мне придется жить среди темных эльфов, выглядела глупой, и если и приходила, то не задерживалась в голове дольше мгновения.

Тем более я не могла представить, что окажусь у них в рабстве.

Хотя что там, попасть в рабство в чужой стране не такая уж редкость. Куда хуже, что перед этим меня заковал в цепи собственный народ…

Невольничий рынок работал круглый год. Он располагался за городом, в большом поле, и со временем из палаточного лагеря вырос почти в целую деревню. Люди ехали сюда издалека, и жизнь здесь бурлила всегда.

Но в тот день на рынке царило особое оживление.

Первыми забегали, внося суету, мальчишки-посыльные. Они сверкали босыми пятками, разбрызгивали грязь после недавно прошедшего дождя и ловко уклонялись от шлепков раздраженных прохожих. Потом зашевелились надсмотрщики, которые принялись, в свою очередь, погонять слуг и других рабов, находящихся в услужении, чтобы те срочно прибирались в лавках и приводили торговые места в порядок.

Нас никто не трогал. Молодые красивые девушки – слишком дорогой товар, чтобы расходовать его на уборку.

В то же время особое положение среди другого товара означало, что из комнаты нас никто не выпустит. Наступала ночь, торги уже закончились, и тех юных красавиц, кого сегодня не купили, хозяин запер на замок в клетушке четыре на четыре шага. Никто не должен был к нам приблизиться, чтобы, не дай боги, сорвать наши цветки, испортить нам внешность или, того хуже, помочь бежать, а то бывало и такое.

Еще утром нас здесь было пятеро: томная полукровка из Сенавии с пышными формами; бледная, тонкая северянка, чей корабль захватили пираты и продали всех пассажиров в рабство; деревенская девушка, которая по глупости забрела слишком далеко от дома; и мы с Ленади.

Первых троих продали, остались мы вдвоем.

Я понимала, что Ленади тоже задержится ненадолго. Для красавицы-рабыни она считалась «не первой свежести» – ей исполнилось двадцать лет. Тем не менее девушка, сменившая уже несколько хозяев, сохранила тонкий стан и гибкость, а на ее миловидное личико заглядывались мужчины всех возрастов.

Но самое главное – она хотела, чтобы ее купили. Ленади уже родилась рабыней, не знала другой жизни, и та ее полностью устраивала.

Этого нельзя было сказать обо мне.

Ленади первой заметила переполох, с любопытством выглядывая в окно.

– Интересно, что случилось? В лавке напротив нас полы не драили, даже когда приезжал местный граф.

– Может, проверка едет? – оживилась я.

Она рассмеялась.

– Бедная наивная Син! Какая проверка? Если бы кому-то в Таллии было интересно соблюдение законов, этот рынок вообще не возник бы. На него ездит вся округа, а слышали о нем, наверное, вообще в половине страны! Приди королю в голову наконец гениальная идея прикрыть его, то надсмотрщики уже бежали бы отсюда со всех ног, побросав вещи, а не заставляли слуг вылизывать пол до блеска.

Я вздохнула.

Ленади, как всегда, была права. В королевстве Таллия рабство не то чтобы одобрялось, но многие аристократы считали, что этот обычай слишком удобен, чтобы от него отказываться. Мне ли жаловаться – мой отец когда-то тоже держал парочку рабов, которые помогали нам следить за хозяйством.

А теперь и я сама выставлена на торги.