Ледяное сердце

Хардин

Я не мог уснуть. Опять. Это не просто бессонница. Это зверь под кожей, что скребётся изнутри, требуя того, чего у меня уже не будет. Жены. Наследника. Продолжения рода. Всё тело, каждый мускул, напряжен до дрожи, будто тело готовится к битве, которой не суждено случиться. Адское плавило желания раскалённым железом проходило по жилам, и от этого нет спасения.

С проклятием я сорвался с постели, натянул штаны и вышел из спальни в тёмный коридор. Ледяной гранит обжигал босые ноги. Я шёл, и моё отражение в потускневших позолоченных рамах казалось мне призраком.

Я остановился перед их портретом. Отец и мать. Гордые профили, надменные взгляды, в которых читалась уверенность, что наш род будет стоять вечно.

Смотрите на меня. На последнего из де Кампов. У меня уже не будет жены. Я — конец.

В гостиной было холодно. Слуги, те, кому некуда было податься и потому остались, давно не топили камины, экономили. Унизительное, жалкое слово. Я распахнул створки окна настежь. Ночной буран вонзился в меня лезвиями колючего, ледяного ветра. Он хлестнул по голой груди, ворвался в лёгкие – острый, обжигающий. Но он не мог потушить внутренний пожар.

Вот оно, моё дно. Разорённый. Ненужный. Игрушка в руках у черни, возомнившей себя вершителями судеб. Они наплевали на всё. На заслуги моих предков, на нашу кровь, на наш пот! Это мы, драконы, выковали величие этой империи! Нашими крыльями затемняли небо над вражескими флотами, нашими когтями разрывали чужие знамёна! Мы завоевывали земли, приращивали богатства, создавали колонии, а они… они отняли фабрики, шахты, всё, что было построено веками, и назвали это «справедливостью».

Взгляд упал на меч. Не просто клинок – реликвия. Его передавали из поколения в поколение, им рубили головы королям и героям. Рука ещё помнила его вес, каким смертоносным он может быть. А теперь он стоит на каминной полке, покрываясь пылью и рыжей проказой ржавчины. Бесполезный артефакт. Как и я. Последний в роду, не способный продолжить его.

Внезапно мир взорвался. Ослепительная, яростная молния рассекла тьму и с оглушительным треском вонзилась в старый дуб на заднем дворе. Тот, что помнил ещё моего прадеда. Дерево вспыхнуло факелом, яростно, почти что ликующе, освещая поместье на мгновение адским светом.

Мысль пришла кристально чистая и горькая: «Вот так и сгорел мой древний род. Горит и падает, как это дерево. И никто не заметит».

Одиночество сдавило горло тяжелее всяких оков. Тоска, чёрная, как смоль, бездонная. Ради чего жить? Ради этих стен, что скоро отнимут? Ради валькирий, которых прирежут на мясо, когда землю перепашут под поля?

Ещё одна молния, ещё раскат грома, призывающий, бросающий вызов.

Я вскинул голову и закричал в безумном порыве в самое сердце бури:

— Возьми меня, небо! Забери! Дай умереть как дракону, а не сгнить как человек!

Срывая одежду, я бросился в пещеру. Там замер на каменном выступе, а потом прыгнул.

Падение длилось мгновение. Воздух завихрился вокруг, древняя магия, дремавшая в крови, та самая, что я пытался забыть вином и злостью, вырвалась на свободу с рыком. Кожа стала бронёй, кости вытянулись, яростный рог вырвался изо лба — корона моего проклятия и моей силы. Я расправил крылья, что были тяжелее бархата и прочнее стали, и рванул навстречу мраку, в самую высь, туда, где клубились грозовые тучи и рождалась буря.

Я летел навстречу своей гибели. Летел, чтобы она забрала меня.

Но мне не суждено было умереть. Пока что. Судьба-злодейка готовила для меня очередную насмешку...