Ледяное сердце эриды. Альтернативная концовка

Этот финал написан для тех, кто верит в право героев на счастье и новую жизнь. Если вам близка надежда на лучшее — этот финал для вас.

Армии сталкиваются друг с другом: белое-серое море эридов и терионцев против чёрной лавины Веларрона. Дым уже ушёл под натиском снега, крики тонут в раскатах стали. Но у меня внутри совсем другая буря, и ни один удар меча не сравнится с этим разрывом.

В груди сдавливает так сильно, что я не могу вдохнуть. Становится больно, невыносимо, будто внутри что-то ломается, разрывает меня изнутри. Я ловлю ртом воздух. Мир расплывается, небо опрокидывается вниз. Каин… Я ищу его взглядом, как будто только он может вернуть мне дыхание, только его присутствие способно удержать меня на ногах. Смотрю по сторонам, но в поле вижу только чужие лица, чужие шлемы, оскаленные рты, крики и никого знакомого. Меня качает, тело становится слишком лёгким, слишком слабым, будто перестаёт мне принадлежать.

Нет. Нет, только не сейчас. Мне нужно видеть его. Мне нужно знать, что он здесь, что он жив, что я ещё могу дотянуться до него. Всё внутри сопротивляется, сжимается в тугой ком, который не даёт вдохнуть. Я пытаюсь вырваться вперёд, спотыкаюсь, чуть не падаю. На губах вкус крови, в ушах всё громче гул, вокруг с каждым мгновением сгущается хаос.

Наконец оборачиваюсь и замечаю его среди других воинов. Каин. Он цел, вымотан боем, но живой.

Я выдыхаю так, будто только сейчас позволила себе дышать, и сразу тянусь к нему, отбивая удары и пробивая путь. Он тоже заметив меня, резким движением плеча отталкивает врага и мы снова рядом. Внутри поднимается странное тепло. Раньше оно всегда приходило с имфирионом, а сейчас — просто потому что Каин рядом.

— Думал, потерял тебя, — выдыхает он, голос глухой, но в нём столько облегчения, что я на миг забываю о битве. — Ты где пропадала, Селина? Я чуть с ума не сошёл, когда не увидел тебя рядом.

— Я здесь, Каин, — отвечаю тихо, но голос дрожит. — Здесь, не ухожу от тебя. Не собираюсь.

Он бросает быстрый взгляд на меня, в его лице проскальзывает что‑то тёплое, почти нежное.

— Хорошо, — шепчет он, но слышу даже сквозь звон стали. — Тогда держись рядом. Я не выдержу, если ты снова исчезнешь.

Я перехватываю меч поудобнее, прижимаюсь к его плечу.

На мгновение мне кажется, будто страшный сон пронёсся прямо перед глазами, как будто всё должно было закончиться не так. Мир вокруг пульсирует болью и шумом, и я почти чувствую, как могла бы потерять его прямо здесь, среди этого хаоса. Что-то ужасное, непоправимое…

Слышу, как Каин перехватывает меч обеими руками. Я ощущаю его плечо, его дыхание, и впервые за эти долгие месяцы мне кажется, что у нас не может быть другого конца. Нет. Не для нас.

Мы снова сходимся спина к спине, я слышу, как он коротко выдыхает рядом со мной. Я знаю, что мы будем бороться до самого конца, и у нас действительно есть будущее, каким бы оно ни было после войны. Впервые в жизни я чувствую, что у меня есть шанс обрести то, что люди называют счастьем. Это странное, неуловимое ощущение, о котором я раньше только слышала в рассказах и в случайных разговорах. Мне всегда казалось, что счастье это что-то далёкое, недосягаемое для таких, как я. Но сейчас, среди этого ужаса, когда за спиной Каин, в груди рождается надежда.

Я не знаю, что будет дальше, не знаю, сколько у нас осталось времени, но впервые позволяю себе поверить, что могу быть не только воином, не только оружием, но и эридой, которая имеет право на свою жизнь.

На мгновение мне становится легко, будто все шрамы и боль прошлых лет исчезают под этим простым чувством. Я рядом с ним, и этого достаточно. Пусть всё вокруг рушится, но я держусь за это новое, тёплое ощущение — шанс быть живой, быть любимой и быть… собой.

Эпилог

Просыпаюсь резко, будто из-под воды выныриваю на поверхность. Ладони влажные, в висках всё ещё звенит гул, как будто только что кричала во сне. Несколько секунд не могу понять, где нахожусь — вокруг полумрак, тяжёлое дыхание рядом, ощущаю тепло одеяла.

Пытаюсь сесть, но сильная рука перехватывает меня за талию. Каин тянет меня ближе, не даёт вырваться из объятий. Его ладонь скользит по моей спине, прижимает крепче, губы быстро находят мои.

— Я здесь. Всё хорошо. Ты со мной, — шепчет он прямо мне в губы.

Я прислушиваюсь к его голосу, чувствую биение сердца под рукой. В груди медленно отпускает страх — будто всё, что было до этого, осталось где-то далеко, за стенами этого замка, за чертой сна, который не смог отнять у меня самое главное.

Каин гладит меня по волосам, прижимает к себе крепче.

— Это был только сон, Селина. Всё хорошо, слышишь? Эзар Дарр мёртв. Он больше никогда не причинит тебе боли.

Я медленно выдыхаю, позволяю себе расслабиться и всё напряжение тут же уходит. Прячу лицо у него на груди, чувствую, как он глубоко дышит.

— Мне каждый раз снится, что я жду тебя в каком-то доме, — шепчу я, не открывая глаз. — Там всегда тихо, и я просто жду… А ты приходишь ко мне каждое утро. Каждый раз. И я вроде бы знаю, что это только сон, но не могу отпустить. Такое ощущение, словно всё было по-настоящему…

Каин берёт мою ладонь и уверенно прижимает её к своей груди, к сердцу. Ощущаю, как оно сильно бьётся.

— Я здесь, Селина. И всё что сейчас происходит реально, — его голос становится ниже, теплее. — Хочешь, я могу доказать тебе это… прямо сейчас.

Каин смотрит на меня с таким желанием, что я не могу не улыбнуться. В следующее мгновение он резко нависает надо мной и опирается на руки по обе стороны. Его вес будто окончательно вырывает меня из кошмара. Ощущаю, как его дыхание становится чаще, чувствую, как горячие губы находят мою шею. Его поцелуи обжигают, в них столько жадности, будто он сам до конца не верит, что я по-настоящему рядом. Я инстинктивно прижимаюсь к нему ближе, даю волю рукам, чувствую, как в груди разливается тепло и исчезает последняя дрожь страха. Его ладонь медленно скользит по моей талии, пальцы жадно вжимают меня в простыни. И самое главное, в каждом поцелуе — упрямое «ты здесь, ты моя».

— Вот видишь, Селина, — шепчет он прямо мне в губы. — Это не сон. Ты со мной. Никто больше не посмеет забрать тебя у меня.

Я тянусь к нему навстречу, тянусь к поцелую, но вдруг что-то острое пронзает грудь. Боль накатывает и не даёт вдохнуть, не даёт ответить на его поцелуй. Я замираю, пытаюсь понять, что со мной происходит, в груди будто всё сжимается. В глазах темнеет.

Каин резко отстраняется, его взгляд меняется, в глаза появляется испуг.

— Селина! Что случилось? Селина, скажи мне! — его голос становится хриплым, теряя обычную уверенность. Он хватает меня за плечи, старается поймать мой взгляд.

Я не могу ответить, мне не хватает воздуха, губы едва двигаются. Но вдруг, среди этой боли, я чувствую странный, сильный удар в груди. Что-то начинает толкаться. Один толчок, другой сильнее, потом — ещё и ещё.

Судорожно вдыхаю, воздух обжигает лёгкие.

— Я… — шепчу еле слышно, хватаясь за простыню. Сердце стучит всё сильнее, разгоняя по телу жар.

— Дыши, Селина, просто дыши. Я рядом, слышишь? Всё хорошо.

Каин крепче прижимает меня к себе, не отпуская ни на миг, пока я, наконец, не нахожу в себе силы вдохнуть глубже.

— Сердце… кажется, оно… — я почти не верю своим ощущениям, смотрю на него с растерянностью.

Ладонь Каина чуть дрожит когда он едва касается моей груди.

— Ты чувствуешь? — спрашивает он, голос чуть срывается, как будто сам не до конца верит. — Селина, у тебя бьётся сердце.

Я едва дышу. Внутри поднимается то ли страх, то ли восторг. Не понимаю, как такое возможно, но в груди действительно что-то шевелится. Тепло медленно расходится по всему телу, заполняя меня изнутри.

Каин вдруг склоняется ближе, хочет приложить ухо к моей груди, чтобы услышать это невозможное своими ушами, но я рефлекторно задерживаю его, хватая за руку.

— А как же… если… если…

Я не могу закончить мысль, потому что боюсь услышать ответ. Всё внутри дрожит. Но Каин мягко освобождает свою руку из моих пальцев и всё-таки осторожно склоняется, прижимая ухо к моей груди. Его волосы касаются моей кожи, я зажмуриваюсь — вдруг это всё исчезнет, вдруг всё окажется сном…

Каин улыбается, смотрит на меня упрямо.

— Я же говорил, что хочу быть первым, кто услышит, как оно бьётся. И я буду первым, Селина.

Несколько секунд он просто слушает, замирает, как будто боится спугнуть это чудо. Я чувствую, как внутри ритм становится всё отчётливей: мягкие, нерешительные удары превращаются в ровный стук.

Каин наконец поднимает голову, в глазах появляется то самое счастливое удивление, которое я никогда не видела у него раньше. Лицо расслабляется, губы трогает лёгкая улыбка, но в ней столько облегчения, что у меня перехватывает дыхание.

— Это самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал, — тихо говорит он. — Даже представить не мог, что услышу его однажды. Я бы хотел слушать его каждое утро, каждый вечер… всю жизнь.

— Я не верю, что это возможно, — шепчу я. — Но если это правда, если всё на самом деле…

Каин осторожно целует меня в висок, улыбаясь уже по-настоящему счастливо.

— Это правда. И я буду напоминать тебе об этом столько раз, сколько потребуется.

Я тянусь к нему, просто чтобы почувствовать его тепло снова.

В этот момент я впервые чувствую себя по-настоящему живой и позволяю себе поверить, что всё это действительно возможно: проснуться, дышать, держать его за руку, ощущать его вес рядом, слушать, как моё сердце бьётся, когда он рядом.

Я прижимаюсь к нему, уже не прячась и не сдерживая себя. Пусть это утро — новое начало. Пусть теперь у меня есть всё, что я боялась даже представить.

— Представь лицо Теодена, когда он узнает, — усмехается Каин, слегка качая головой.

— Пусть сначала отдохнёт, — шепчу, едва слышно. — У него сейчас медовый месяц, не хочу его тревожить. Да и пусть Эрис насладится своим генералом.

— Думаешь, у них получится? — спрашивает Каин мягко, с какой-то удивительной теплотой.

Я пожимаю плечами, обнимаю его крепче, скользя ладонью по его плечу.

— Если они хоть на половину так же упрямы, как и мы с тобой, у них всё будет хорошо, — отвечаю уже совсем спокойно.

Каин тихо смеётся, прижимает меня к себе так, будто не собирается больше отпускать.

— Пусть попробуют пожить немного для себя, — говорит он. — Мы им заслуженно дали этот шанс.

— А себе? — спрашиваю, прикрывая глаза.

— А себе… теперь тоже будем жить, — шепчет он мне прямо в волосы. — Я больше никуда не уйду, Селина. Обещаю.

Я тихо улыбаюсь, позволяя себе эту роскошь — просто лежать в его руках, слушать ровное дыхание и знать, что теперь у меня есть дом.

— Знаешь, — начинаю я, обнимая его крепче, — теперь все будут гадать, кто же я для тебя.

Каин притягивает меня ближе, упрямо глядя прямо в глаза.

— Ты моя королева. Неважно, какой у тебя род, или была ли ты эридой, или врагом. Все знают, на чьей стороне ты стояла во время сражения. На этом поле не было ни одного человека, который бы не увидел, кто сражался рядом со мной.

Он чуть улыбается, но в этой улыбке больше упрямства, чем лёгкости.

— Никто не посмеет тебя тронуть, — продолжает он. — Никто не посмеет даже шепнуть за спиной. Я не позволю. Ты теперь часть меня, часть Веларрона. И пусть им хватит храбрости сказать обратное вслух.

— А как же остальные эриды? Майриса? — спрашиваю, потому что тень вины ещё не до конца отпустила меня.

— Майриса ушла с теми, кто захотел начать новую жизнь. Теоден решил, что прошлое должно остаться в прошлом. И я с ним согласен.

Он чуть наклоняется ко мне.

— А те, кто остался, теперь сами выбирают, кем быть. В нашем государстве больше нет охоты на эридов. Всё меняется, Селина. И в этом твоя заслуга больше, чем ты думаешь.

— Думаешь, твои люди примут меня?

Каин усмехается.

— Думаю, у них не останется шанса не принять. К тому же, — его рука скользит по моей щеке, — у тебя теперь есть сердце.

Я смеюсь тихо, впервые без горечи, провожу рукой по его щеке и наконец позволяю себе сказать то, что никогда в своей жизни никому не говорила.

— Я люблю тебя, Каин.

Он смотрит на меня внимательно, и в его глазах отражается всё: и усталость, и радость, и то самое простое, упрямое счастье.

— И я тебя, Селина, — отвечает он, едва слышно. — Больше, чем когда-либо мог позволить себе сказать.

Я улыбаюсь, зарываюсь лицом ему в плечо. Больше не нужно сдерживать ни себя, ни эти слова. Всё, что было когда-то страшным, теперь становится просто историей. Всё, что важно — мы живы, мы вместе, и можем наконец говорить друг другу то, о чем раньше не решались даже подумать.

Из окна медленно льётся утренний свет. Где-то далеко звучит жизнь: шелест весенних листьев, голоса на улице, дыхание города, который теперь стал и моим домом. А внутри — только этот уверенный стук двух сердец, который никто и никогда не сможет у нас отнять. Всё, что нужно — просто быть рядом, просыпаться вместе, делить утро и тишину, знать, что каждый день мы снова выбираем друг друга.