Ледяной жар

Глава 1: Находка во льду

Майя Сундберг проснулась от холода, пробравшегося сквозь все слои спального мешка. Электронные часы на запястье показывали 10:47, но за окнами палатки царила та же непроглядная тьма, что и шесть часов назад, когда она ложилась спать. Полярная ночь в шведской Лапландии не делала различий между утром и вечером — здесь время измерялось не движением солнца по небу, а усталостью тела и показаниями приборов.

— Эй, соня! — раздался снаружи голос Оскара. — Вставай, у нас сегодня большой день!

Майя застонала и глубже зарылась в спальник. Идея провести зимние каникулы в Кируне, изучая древние саамские поселения, казалась романтичной в тёплой аудитории Стокгольмского университета. Сейчас же, при минус тридцати восьми за бортом, романтика испарилась быстрее утреннего дыхания на морозе.

— Майя! — Оскар дёрнул молнию палатки. — Профессор Энгстрём уже готовит снаряжение. Если опоздаешь к завтраку, достанется только овсянка без сахара.

Это подействовало. Майя выбралась из спальника и начала натягивать слой за слоем тёплую одежду: термобельё, флисовая кофта, пуховик, непромокаемые штаны. Каждое движение в тесной палатке требовало акробатической ловкости.

Снаружи её встретила Арктика во всей своей суровой красоте. Луна, единственный источник естественного света в эти недели вечной ночи, освещала заснеженную равнину призрачным серебристым сиянием. Озеро Торнетреск растянулось до горизонта — огромное зеркало льда, покрытое свежим снегом. Вдалеке темнели силуэты гор, а над ними танцевало северное сияние — зелёные волны света, переливающиеся и изгибающиеся, словно живые существа.

Лагерь археологической экспедиции состоял из четырёх палаток и одного большого шатра, служившего столовой и лабораторией. Генератор тихо гудел, обеспечивая минимальный комфорт — свет и возможность вскипятить воду. Дым из трубы походной печи поднимался прямо вверх — верный признак того, что ветра не будет.

В шатре уже собралась вся группа. Профессор Ульф Энгстрём, седовласый мужчина с лицом, обветренным десятками полевых сезонов, разливал кофе по металлическим кружкам. Его ассистентка Карин Нюман проверяла GPS-навигаторы и рации. Оскар и Эмиль, студенты-магистранты, спорили о чём-то над картой.

— А, наша спящая красавица проснулась, — улыбнулся профессор. — Как спалось в твою первую полярную ночь?

— Как в морозильнике, — честно ответила Майя, благодарно принимая горячий кофе. — Но северное сияние компенсирует все неудобства.

— Подожди, пока не увидишь его над озером, — сказала Карин. — Когда свет отражается ото льда, кажется, будто находишься внутри калейдоскопа.

Профессор Энгстрём развернул на столе большую карту озера, испещрённую пометками.

— Сегодня мы исследуем восточный берег, квадрат Д-7. По данным георадара, там могут быть остатки саамского зимнего поселения XVII века. Лёд достаточно толстый — метр двадцать, так что можем безопасно работать.

— А что насчёт рыбалки? — спросил Эмиль. — Местные говорят, в этой части озера отличный гольц.

— После работы, если останется время, — строго сказал профессор, но в его глазах мелькнула улыбка. — Сначала наука, потом удовольствия.

Через час группа была готова к выходу. Снегоходы загружены оборудованием: георадар, ледобуры, металлоискатели, ящики для находок. Каждый проверил рацию, запас еды и термос с горячим чаем. В Арктике небрежность могла стоить жизни.

Путь до места раскопок занял около получаса. Снегоходы неслись по ровной поверхности озера, фары выхватывали из темноты клубы снежной пыли. Майя ехала за Оскаром, стараясь держаться в колее. Холодный ветер, несмотря на защиту шлема и балаклавы, кусал открытые участки кожи.

Квадрат Д-7 ничем не отличался от остальной поверхности озера — та же бесконечная белая равнина под чёрным небом. Профессор Энгстрём достал GPS и внимательно изучил координаты.

— Здесь, — объявил он. — Начинаем с георадара. Карин, Оскар — устанавливайте оборудование. Майя, Эмиль — размечайте сектор флажками. Работаем по стандартной схеме.

Следующие два часа прошли в монотонной работе. Георадар медленно полз по льду, записывая данные о структуре грунта подо льдом. Временами прибор издавал писк, указывая на аномалии, но пока ничего значительного не обнаруживалось.

— Может, сделаем перерыв? — предложил Эмиль. — Я окоченел.

— Ещё два прохода, — сказал профессор. — Потом чай и...

Он не закончил фразу. Георадар вдруг издал серию громких сигналов — такую последовательность Майя ещё не слышала.

— Что это? — Карин склонилась над экраном. — Странно. Объект подо льдом, но он... он не на дне. Он в самом льду, примерно на глубине восьми метров.

— Покажи.

Профессор изучил данные, его брови удивлённо поползли вверх.

— Любопытно. Объект около двух метров длиной, вытянутой формы. Плотность выше, чем у льда, но ниже, чем у камня. Может быть дерево? Древний плот, вмёрзший в лёд?

— Давайте пробурим разведочное отверстие, — предложил Оскар. — Посмотрим, что там.

Профессор кивнул. Достали ледобур — специальный, с удлинителями, способный пройти через толстый лёд. Работа была тяжёлой, приходилось меняться каждые несколько минут. Наконец, на глубине восьми метров бур наткнулся на препятствие.

— Есть контакт, — сообщил Эмиль. — Но это не дерево. Слишком мягко.

— Выньте бур, посмотрим.

На режущих кромках бура были странные волокна — не древесные, скорее похожие на ткань. Профессор внимательно изучил их в свете налобного фонаря.

— Надо расширить отверстие. И принесите подводную камеру.

Следующий час работали молча, расширяя отверстие во льду. Когда оно стало достаточно большим, Карин опустила в него водонепроницаемую камеру на длинном кабеле. Изображение выводилось на небольшой монитор.

Сначала был виден только лёд — слои разной прозрачности, пузырьки воздуха, вмёрзшие водоросли. Потом камера достигла восьми метров.

— Боже мой, — выдохнула Майя.

На экране появилось лицо. Человеческое лицо, искажённое льдом, но всё ещё узнаваемое. Глаза закрыты, кожа странного серовато-голубого оттенка. Волосы — тёмные, растрёпанные — образовывали ореол вокруг головы.

— Это... это человек, — прошептал Оскар.

Профессор Энгстрём молчал, медленно водя камерой вдоль тела. Оно было одето — видны были очертания куртки, джинсов. Современная одежда, не древние меха или домотканая материя.

— Вызывайте полицию, — наконец сказал профессор. — Это не археологическая находка. Это место преступления.

Карин достала спутниковый телефон и начала набирать номер. Остальные стояли вокруг отверстия во льду, не в силах отвести взгляд от монитора. Тело висело в толще льда, словно в стеклянном гробу, руки слегка разведены в стороны, голова запрокинута.

— Как он туда попал? — спросила Майя. — Лёд же не может замёрзнуть вокруг тела на такой глубине.

— Не может, — согласился профессор. — Есть только одно объяснение. Кто-то прорубил отверстие, опустил тело на глубину, а потом лёд затянулся сверху. Но это требует времени и... определённых знаний о ледовом режиме озера.

— Профессор, — Эмиль указал на экран. — Смотрите на его руку.

Карин направила камеру на правую руку тела. На безымянном пальце блеснуло кольцо. Простое серебряное кольцо.

— Полиция будет через три часа, — сообщила Карин, убирая телефон. — Велели никуда не уходить и ничего не трогать. И ещё... спросили, можем ли мы примерно определить, как долго тело находится во льду.

Профессор покачал головой.

— Без экспертизы невозможно сказать точно. Но судя по состоянию одежды и... сохранности, не очень долго. Месяц, может два. Не больше.

Северное сияние над ними вдруг вспыхнуло особенно ярко, окрасив снег в зелёные и фиолетовые тона. В этом призрачном свете маленькая группа людей на бескрайнем ледяном поле выглядела особенно одиноко. Где-то вдали завыл ветер, поднимая снежную позёмку.

— Надо поставить палатку-укрытие, — сказал профессор. — И развести примус. Ждать придётся долго.

Пока Оскар и Эмиль устанавливали палатку, Майя не могла отвести взгляд от монитора. Что-то в лице мертвеца казалось ей знакомым. Не конкретные черты — лёд слишком исказил их — а общее выражение. Спокойствие? Нет, скорее... разочарование. Как будто в последние мгновения жизни он понял что-то важное и печальное.

— Майя, помоги с растяжками! — крикнул Оскар.

Она неохотно отошла от отверстия. Ветер усиливался, температура падала. Термометр показывал минус сорок два. При такой температуре открытые участки кожи обмораживались за минуты.

В палатке-укрытии стало теплее. Примус шипел, растапливая снег для чая. Все молчали, переваривая случившееся. Археологическая экспедиция превратилась в ожидание у места преступления.

— В местных легендах озеро называют «хранителем тайн», — вдруг сказала Карин. — Саамы верили, что оно забирает души тех, кто нарушил табу, и хранит их подо льдом до конца времён.

— Суеверия, — буркнул Эмиль, но его голос звучал неуверенно.

— Может быть, — Карин пожала плечами. — Но озеро действительно хранит тайны. Помните историю про советский самолёт? Упал в сороковых годах, нашли только в девяностых. Или те оленеводы, что пропали в шестидесятых — их так и не нашли.

— Но это другое, — сказал профессор. — Это не несчастный случай. Кто-то специально спрятал тело. И выбрал для этого очень необычное место — середину озера, большую глубину. Обычные убийцы так не поступают.

— А как поступают обычные убийцы? — спросила Майя.

— Пытаются избавиться от тела быстро и просто. Закапывают, топят, сжигают. Но не опускают на точно рассчитанную глубину в лёд посреди огромного озера. Для этого нужны специальные знания, оборудование, время. И... определённый склад ума.

Снаружи донёсся вой — не ветра, что-то живое. Все напряглись.

— Волки? — прошептал Оскар.

— Скорее собаки, — успокоил профессор. — Ездовые. Кто-то едет.

Действительно, вскоре в свете прожектора показались собачьи упряжки — три нарты, по восемь хаски в каждой. Каюры — погонщики собак — были одеты в традиционные саамские гакти, расшитые яркими узорами. Упряжки остановились в десятке метров от палатки.

Один из каюров подошёл ближе. Это был пожилой мужчина с обветренным лицом цвета старой кожи. Глаза — узкие, привычные к яркому снегу и темноте — внимательно изучали археологов.

— Я Нильс-Анти, — представился он на ломаном шведском. — Старейшина здешних мест. Видел ваши огни, приехал узнать — всё ли в порядке.

Профессор вышел из палатки.

— Ульф Энгстрём, Стокгольмский университет. Мы... нашли кое-что. Полиция уже едет.

Нильс-Анти кивнул, словно это известие его не удивило.

— Озеро вернуло то, что взяло. Так бывает. Что нашли?

— Человека. Во льду.

Старик долго молчал, глядя на тёмную поверхность озера. Потом сказал:

— Месяц назад молодой человек пропал. Микаэль Нордстрём. Работал гидом, водил туристов. Хороший парень, уважал старые обычаи. Его искали, не нашли. Может, это он?

— Мы не знаем. Полиция установит личность.

— Микаэль часто приезжал сюда, — продолжал Нильс-Анти. — Интересовался историей нашего народа. Говорил, хочет написать книгу. Я предупреждал — некоторые истории лучше не тревожить. Но молодые не слушают стариков.

— Что за истории? — спросила Карин.

Саам посмотрел на неё долгим взглядом.

— Истории о том, почему некоторые места на озере считаются проклятыми. О том, что случается с теми, кто нарушает древние запреты. О духах, которые стерегут тайны подо льдом.

— Вы думаете, его убили из-за... историй? — удивился Оскар.

Нильс-Анти пожал плечами.

— Я думаю, что озеро забирает тех, кто слишком много знает. Иногда — само. Иногда — с помощью людей. Будьте осторожны, чужаки. Лёд помнит всё.

С этими словами он вернулся к своей упряжке. Собаки, отдохнувшие, вскочили, готовые бежать дальше. Три нарты исчезли в темноте так же внезапно, как появились. Только лай собак ещё долго доносился издалека, постепенно затихая.

— Жуткий тип, — сказал Эмиль.

— Просто другая культура, — возразил профессор. — Для них озеро — не просто водоём, а живое существо со своим характером и памятью.

Следующие два часа тянулись медленно. Майя периодически проверяла монитор — тело всё так же висело во льду. Казалось, оно слегка покачивается, но это была иллюзия, созданная движением воды подо льдом.

Наконец вдали показались огни. Сначала один снегоход, потом целая процессия. Полиция прибыла в полном составе: два констебля из Кируны, следователь из окружного управления, криминалисты, даже водолазы специального подразделения.

Старший констебль, крупный мужчина с усталым лицом, представился как Ларс Перссон.

— Где тело?

Профессор показал на отверстие во льду. Констебль посмотрел на монитор и тихо выругался.

— Вы его опознали? — спросила Карин.

— Возможно. Месяц назад пропал местный житель. Приметы... схожи. Но точно скажем после экспертизы. — Он повернулся к своим людям. — Андерс, вызывай ледорезку из Кируны. Бенгт, огороди периметр. И пусть кто-нибудь поставит прожекторы — работать придётся долго.

— Мы можем чем-то помочь? — спросил профессор.

— Да — уехать. Снимите показания, и вы свободны. Криминалист Сандберг всё запишет.

Следующий час ушёл на дачу показаний. Майя рассказала о находке, показала данные георадара, видеозапись с подводной камеры. Криминалист — молодая женщина с серьёзным лицом — записывала каждую деталь.

— Вы раньше бывали на озере Торнетреск? — спросила она.

— Нет, я впервые в Лапландии.

— А кто-то из вашей группы?

— Профессор Энгстрём проводит здесь раскопки уже лет десять. Карин — его ассистентка — тоже бывала. Мы с Оскаром и Эмилем — новички.

Криминалист кивнула и что-то записала.

— Последний вопрос. Вы не заметили ничего необычного? Следы, посторонние предметы, что угодно?

Майя задумалась.

— Только... когда мы ехали сюда, я видела странные отметины на льду. Как будто кто-то выложил узор из камней. Но профессор сказал, это рыбаки метят места для сетей.

— Где именно?

— Примерно в километре на юго-восток отсюда.

— Спасибо. Проверим. Вы можете ехать.

Сборы не заняли много времени. Пока грузили оборудование на снегоходы, Майя бросила последний взгляд на место находки. Полицейские установили мощные прожекторы, превратив участок льда в ярко освещённую сцену. Водолазы готовились к погружению. Вдали слышался рёв приближающейся ледорезки.

— Едем, — сказал профессор. — Нам здесь больше делать нечего.

Обратная дорога показалась длиннее. События дня — находка, мертвец во льду, визит саамского старейшины, приезд полиции — сливались в сюрреалистическую картину. Майя думала о человеке во льду. Кем он был? Почему оказался там? И главное — кто сделал это с ним?

В лагере их встретила тишина. Генератор гудел, печка в столовой ещё хранила тепло. Но уютная атмосфера экспедиции исчезла. Все понимали — их мирное академическое исследование закончилось. Завтра придётся сворачивать лагерь и возвращаться в Кируну.

— Я приготовлю ужин, — сказала Карин, но без обычного энтузиазма.

— Не думаю, что кто-то голоден, — ответил профессор. — Но чай не помешает. И... давайте останемся вместе сегодня. В столовой.

Никто не возражал. Притащили спальники, устроились вокруг печки. Эмиль достал гитару, но играть не стал — просто держал её в руках, перебирая струны.

— Как думаете, его действительно убили? — спросал Оскар.

— А какие ещё варианты? — откликнулся Эмиль. — Сам он на восемь метров под лёд не нырнул.

— Может, провалился в полынью, течение затянуло...

— На озере нет течения, достаточно сильного, чтобы затянуть тело на такую глубину, — сказал профессор. — И одежда... Она была целой. При падении под лёд люди борются, рвут одежду об острые края. Нет, тут определённо чья-то злая воля.

— Старик говорил про Микаэля Нордстрёма, — вспомнила Карин. — Я слышала о нём. Он действительно писал книгу о саамских легендах. Даже приезжал в университет, консультировался с кафедрой этнографии.

— И что его интересовало?

— Табуированные места. Знаете, у саамов есть сейды — священные камни, места силы. Но есть и другие места — проклятые, запретные. Туда нельзя ходить, нельзя охотиться, рыбачить. Микаэль составлял карту таких мест.

— Зачем?

— Для туристов, как ни странно. Он считал, что если отметить запретные зоны на туристических картах, это поможет избежать конфликтов с местным населением. Благая цель, но...

— Но местные могли воспринять это как вторжение, — закончил профессор. — Некоторые тайны не предназначены для чужаков.

За стенами палатки поднялся ветер. Снег барабанил по брезенту, печка гудела сильнее, борясь с проникающим холодом. Северное сияние — они видели его через прозрачное окно в крыше — плясало особенно яростно, словно небесная битва разворачивалась над их головами.

— А что если... — начала Майя и осеклась.

— Говори, — подбодрил профессор.

— Что если это не первый? Ну, труп во льду. Озеро огромное, лёд толстый. Сколько тел может скрываться там?

Молчание было ей ответом. Все думали об одном и том же — о тёмной глубине подо льдом, о тайнах, которые она может хранить.

— В полицейских архивах наверняка есть списки пропавших без вести, — наконец сказала Карин. — За последние... сколько? Десять лет? Двадцать? Интересно, многие ли из них пропали зимой, на озере.

— Не думаю, что стоит об этом размышлять, — профессор покачал головой. — Это дело полиции. Мы археологи, наша задача — изучать далёкое прошлое, а не расследовать современные преступления.

Но Майя видела — его самого эта мысль тревожила. Сколько раз он проводил раскопки на берегах Торнетреска? Сколько раз ходил по льду с георадаром, ища следы древних поселений? И что, если всё это время под ногами...

Она вздрогнула. Эмиль заметил это и накинул на её плечи одеяло.

— Не думай об этом. Завтра мы уедем в Кируну, а оттуда — домой в Стокгольм. Забудем эту историю как страшный сон.

Майя кивнула, но знала — забыть не получится. Лицо человека во льду, искажённое, но всё ещё человеческое, будет преследовать её. И вопрос — почему? — не даст покоя.

За окном выл ветер. Северное сияние медленно угасало, оставляя небо во власти звёзд и вечной полярной ночи. Где-то далеко, на месте находки, полицейские продолжали свою мрачную работу, вырезая из льда стеклянный гроб с телом неизвестного.

А озеро Торнетреск хранило свои тайны, как хранило веками. Терпеливо, молчаливо, подо льдом толщиной в человеческий рост.

Майя не могла уснуть. Остальные постепенно задремали в своих спальниках, убаюканные теплом печки и монотонным воем ветра. Только профессор Энгстрём тоже бодрствовал, сидя у окна и глядя в темноту.

— Не спится? — тихо спросил он.

— Не могу перестать думать о нём, — призналась Майя. — О человеке во льду. Представляю, как он туда попал. Это ведь не быстрая смерть, профессор. Кто-то должен был продумать всё заранее. Прорубить лёд, опустить тело, дождаться, пока прорубь затянется...

— Возможно, он был уже мёртв, когда его опускали, — мягко сказал профессор. — Не мучай себя додумыванием деталей.

— А если нет? Если он был ещё жив?

Профессор помолчал.

— Тогда убийца — настоящий монстр. Но давай надеяться на лучшее. Экспертиза покажет причину смерти.

— Вы ведь знали Микаэля Нордстрёма?

— Встречал пару раз. Энергичный молодой человек, искренне увлечённый саамской культурой. Редкость в наше время — обычно гиды просто зарабатывают на туристах, рассказывая им красивые сказки. А Микаэль действительно изучал, исследовал. Жаль, если это он.

— Старик говорил, что некоторые истории лучше не тревожить. Как думаете, что он имел в виду?

Профессор налил себе остывшего чая из термоса.

— У каждого народа есть тёмные страницы истории. То, о чём предпочитают молчать. Может быть, Микаэль наткнулся на что-то подобное. Старые преступления, семейные тайны, нарушенные клятвы. В замкнутых общинах такие секреты передаются из поколения в поколение.

— И кто-то решил, что секрет важнее человеческой жизни?

— К сожалению, история знает множество подобных примеров.

Снаружи что-то глухо ударило в стену палатки. Майя вздрогнула.

— Просто снежный ком с крыши, — успокоил профессор. — Но тебе действительно стоит поспать. Завтра долгий день.

Майя кивнула и забралась глубже в спальник. Но сон не шёл. Перед глазами стояло лицо мертвеца, а в ушах звучали слова саамского старейшины: "Лёд помнит всё".

Утро — если можно было назвать утром всё ту же темноту — принесло новости. По рации сообщили, что тело извлекли изо льда. Предварительная идентификация подтвердила — это действительно Микаэль Нордстрём. Полиция просила группу профессора Энгстрёма задержаться в Кируне на пару дней для дополнительных показаний.

— Что ж, — вздохнул профессор, — похоже, наша экспедиция окончательно сорвана. Собирайтесь, поедем в город.

Сборы лагеря заняли несколько часов. Палатки сворачивали при свете фонарей, оборудование грузили на сани. Озеро словно не хотело их отпускать — дважды ломались крепления на санях, один из снегоходов отказался заводиться.

Когда наконец тронулись в путь, Майя обернулась. Место их стоянки уже занесло снегом — через несколько часов не останется никаких следов. Только вдали, там, где нашли тело, всё ещё мерцали огни полицейского оцепления.

Дорога до Кируны заняла около двух часов. Город встретил их редкими огнями в окнах — большинство жителей ещё спали. Улицы были пустынны, только снегоуборочная техника медленно ползла вдоль тротуаров.

Гостиница "Полярная звезда" оказалась небольшим трёхэтажным зданием в центре города. На ресепшн их встретила сонная девушка, которая равнодушно выдала ключи от номеров. Майя поднялась в свою комнату и первым делом приняла горячий душ — роскошь после нескольких дней в палатке.

Когда она спустилась в столовую к завтраку, там уже сидели Карин и Оскар. По телевизору в углу показывали местные новости.

— ...тело молодого человека было обнаружено вчера вечером во льду озера Торнетреск. Полиция подтвердила, что погибший — 23-летний житель Кируны Микаэль Нордстрём, пропавший месяц назад. Обстоятельства смерти выясняются. По предварительным данным, есть основания подозревать насильственную смерть...

— Выключи, — попросила Карин.

Оскар нажал на пульт, и голос диктора смолк.

— Уже вся Кируна знает, — сказал он. — Горничная спрашивала, правда ли, что мы нашли тело. Говорит, Микаэля многие знали. Хороший парень был.

— Почему "был"? — спросила появившаяся в дверях Майя. — Разве полиция уже подтвердила, что он мёртв?

— А ты сомневаешься? После восьми метров подо льдом?

Майя села за стол и налила себе кофе.

— Просто... мне кажется, пока официального подтверждения нет, не стоит говорить о нём в прошедшем времени. Это как-то... окончательно.

— Майя права, — поддержал её вошедший профессор Энгстрём. — Давайте дождёмся официальной информации. И вообще, может, стоит поменять тему? Мы ведь приехали изучать археологию, а не...

Он не договорил. В столовую вошёл мужчина в полицейской форме — не местный констебль, а кто-то более высокого ранга. Следователь, решила Майя.

— Профессор Энгстрём? Я старший инспектор Ханссон из окружного управления. Мне нужно поговорить с вами и вашей группой.

— Мы уже дали показания вчера.

— Я знаю. Но появились новые обстоятельства. Не могли бы вы пройти со мной? Это не займёт много времени.

Профессор переглянулся со студентами.

— Хорошо. Мы все пойдём?

— Да, пожалуйста. И захватите данные с вашего георадара, если они у вас сохранились.

Полицейский участок находился в пяти минутах ходьбы. В конференц-зале их уже ждали: криминалист, которая опрашивала их вчера, ещё один следователь и мужчина в гражданской одежде.

— Спасибо, что пришли, — начал инспектор Ханссон. — Прежде всего, хочу сообщить — это действительно Микаэль Нордстрём. Опознание провела его мать. — Он помолчал. — Предварительная экспертиза показала, что смерть наступила от переохлаждения. Но есть также следы ударов — похоже, его оглушили перед тем, как... опустить в воду.

Карин ахнула. Майя почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Значит, он был жив. Жив, когда его опускали в ледяную воду.

— Зачем вы нам это рассказываете? — спросил профессор.

— Потому что нам нужна ваша помощь. Вы специалисты по георадару. Можете ли вы, изучив структуру льда, определить, когда именно была сделана прорубь?

Профессор задумался.

— Теоретически да. Лёд нарастает слоями, каждый снегопад, каждое изменение температуры оставляет след. Если у нас будут точные метеоданные за последние месяцы...

— У нас есть, — кивнул инспектор. — И ещё. Мисс Сундберг, вы вчера упоминали странные отметины на льду. Можете показать на карте, где именно?

Майя подошла к большой карте озера на стене и указала место.

— Вот здесь. Камни, выложенные кругом. Я подумала, это метки рыбаков.

Следователи переглянулись.

— Мы проверили это место, — сказал человек в гражданском. — Это не рыбацкие метки. Это саамский ритуальный круг. Очень старый способ отметить место, где произошло что-то важное. Или страшное.

— Вы хотите сказать... — начал Оскар.

— Мы пока ничего не хотим сказать. Просто собираем факты. Профессор, мы бы хотели, чтобы вы и ваша команда ещё раз съездили на озеро. С нашими специалистами. Изучили лёд в том месте, где нашли тело, и там, где круг из камней.

— Это просьба или требование?

— Просьба. Но мы были бы очень признательны за помощь. Микаэль был хорошим человеком. Его мать... она заслуживает знать правду о том, что случилось с её сыном.

Профессор кивнул.

— Конечно, мы поможем. Когда выезжаем?

— Через два часа, если вы готовы. И... будьте осторожны. Мы не знаем, почему убили Микаэля. Возможно, убийца всё ещё где-то рядом.

Выйдя из полицейского участка, группа молча шла по заснеженным улицам. Город медленно просыпался — открывались магазины, на улицах появлялись люди. Но атмосфера была напряжённой. Новость об убийстве уже распространилась, и жители Кируны с подозрением смотрели на чужаков.

— Не нравится мне всё это, — сказал Эмиль. — Может, нам стоит просто уехать? Это же не наше дело.

— Мы нашли тело, — возразила Карин. — Мы уже часть этого дела, нравится нам или нет.

— И потом, — добавил профессор, — если наши знания могут помочь найти убийцу, разве мы имеем право отказаться?

В гостинице их ждал сюрприз. У стойки регистрации стоял мужчина лет тридцати, в дорогой пуховой куртке и с рюкзаком профессионального путешественника.

— Вы профессор Энгстрём? — спросил он, увидев их. — Меня зовут Эрик Линдквист, я из Стокгольма. Следователь по особым делам. Меня направили сюда в связи с... — он запнулся, — в связи с находкой на озере.

Профессор удивлённо поднял брови.

— Быстро вы. Мы нашли тело только вчера.

— У этого дела высокий приоритет, — уклончиво ответил Эрик. — Я бы хотел поговорить с вами. Всеми вами. Если можно, прямо сейчас.

Они поднялись в номер профессора. Эрик Линдквист выглядел усталым, словно не спал всю ночь. Под глазами залегли тени, руки слегка дрожали, когда он доставал блокнот.

— Я изучил ваши показания, — начал он. — Но хотел бы услышать всё ещё раз. Особенно про момент обнаружения и про визит местного жителя... Нильс-Анти?

Майя рассказала всё, что помнила. Эрик слушал внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы. Когда она закончила, он долго молчал, глядя в окно на тёмные улицы Кируны.

— Вы раньше бывали здесь? — вдруг спросила Карин.

Эрик вздрогнул.

— Почему вы спрашиваете?

— Просто... вы смотрите на город так, словно знаете его. Но в то же время словно видите впервые.

Следователь криво усмехнулся.

— Проницательно. Да, я... жил здесь. Давно. В детстве. Но это не имеет отношения к делу.

— Вы знали Микаэля Нордстрёма? — спросил профессор.

— Нет. Я уехал из Кируны шестнадцать лет назад. Микаэлю тогда было семь лет. Мы не пересекались.

Но Майя заметила — при упоминании шестнадцати лет его лицо дёрнулось, словно от боли. Что случилось шестнадцать лет назад?

— Через час мы едем на озеро с местной полицией, — сообщил профессор. — Вы поедете с нами?

— Да. И... спасибо за сотрудничество. Я знаю, это тяжело — быть втянутыми в такую историю. Но ваша помощь действительно важна.

Когда Эрик ушёл, Оскар присвистнул.

— Странный тип. Вы видели его реакцию, когда Карин спросила про Кируну?

— У каждого своя история, — философски заметил профессор. — Не нам судить.

— Но согласитесь, странно, — настаивал Оскар. — Следователя, который когда-то жил здесь, присылают расследовать убийство. Это совпадение?

— Или кто-то специально его выбрал, — добавила Карин. — Кто-то, кто знает его историю.

Майя смотрела в окно на темнеющее небо. Где-то там, подо льдом озера Торнетреск, могли скрываться другие тайны. И что-то подсказывало ей — история Эрика Линдквиста связана с этими тайнами больше, чем он готов признать.

Северное сияние начало свой танец раньше обычного. Зелёные волны света струились по небу, отражаясь в окнах домов и заснеженных улицах. Красиво и тревожно одновременно. Как и всё в этом городе на краю мира, где полярная ночь скрывает больше, чем открывает.

За окном завыла сирена — полицейские машины выезжали из участка. Время возвращаться на озеро. Время искать ответы во льду, который, как сказал старый сааам, помнит всё.

Майя вздохнула и начала собираться. Что бы ни ждало их на озере, она чувствовала — это только начало. Начало истории, которая началась задолго до их приезда и закончится...

Она не знала, чем это закончится. Но почему-то была уверена — легко не будет никому.