Ледяной и нефритовый дракон. Новая эпоха. Часть вторая

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Спустившись в фойе, я увидел господина Мозеля. Он тоже меня увидел и приветливо улыбнулся:

- Добрый вечер, господин Александр!

- Здравствуйте! – я забыл, как зовут нашего гостеприимного хозяина, поэтому по имени-отчеству обращаться и не стал. – Господин Мозель, а что это за прелестная музыка звучит сейчас?

- Да помилуйте, Александр Константинович! – натуральнейшим образом изумился владелец «отеля». – Ведь это же сестрица Ваша музицирует!

- Да ну! – я тоже изумился, но я больше прикидывался, чем удивлялся. – А я-то думаю, что-то мотивчик такой уж больно знакомый? А это Лерочка!

- Если Вы её ищете, - сказал Мозель. – То они сейчас в большой гостиной. – И он указал направление, куда идти. Ну, в хорошем смысле, конечно.

Пройдя по коридору саженей семь-восемь в сторону дверей, из-за которых доносились «чарующие звуки», я про себя отметил, что так и смог опознать мелодию. Название-то ладно, про автора просто молчу, где мог слышать, вот что я никак не мог вспомнить. Нет, понятно, конечно, что слышал я это где-то в нашем мире. Но вот откуда оно, из фильма какого, или просто переложение старых мелодий на новый лад. Так называемые «вариации на тему»… ну, вот никак. Знакомое что-то, а вспомнить не могу. Хотя, не такой уж я и знаток, по правде-то…

Одна из половинок двустворчатой двери слегка приоткрыта. Я осторожно приоткрыл её ещё сильней. Чтоб голова пролезала. Ну, и просунул её. В смысле голову.

Моему взору открылся зал, я бы сказал, пятнадцать на двадцать пять метров. Блин! Опять метры! Аршины здесь и сажени! Наверное… А в аршинах? Да чёрт с ними, с аршинами этими! Не до них сейчас!

Я осматривал зал. Никаких поддерживающихколонн в нём при беглом осмотре не наблюдалось, не обнаружилось и при более пристальном, потому что их попросту не имелось, не существовало, не было, короче.

Подивившись отсутствию несущих конструкций в центре довольно-таки большого помещения, я подумал, что здесь, возможно, придумали способ делать длинные и прочные перекрытия. Да, что это я?! Тут же строевого леса полно. Сосны в три обхвата! Вот тебе и перекрытия! Забиваю себе башку хернёй всякой, строитель, длин!

Пока я про всякие фермы, балки и перерубы думал, попутно всё-таки заметил, что потолки здесь, в смысле в этом зале, выше, чем в нашем номере. Метра три с половиной… Пять аршин!

А! Ну, да! Когда на второй этаж поднимаешься, там, на лестнице ступенек тридцать. Вот! Чё-то гоню я уже…

Народу в зале было человек десять-двенадцать. Кто-то сидел на диванах и стульях, в изобилии наличествовавших в помещении, сидели в основном девушки. Четверо или пятеро молодых людей столпились у рояля, за которым восседала искомая госпожа Малиновская. Рядом я не без удовольствия заметил Татьяну. Она стояла лицом ко мне, и весь её вид говорил о том, что… В общем, нравилось ей как Лерка играет.

Я вошёл. Татьяна заметила моё появление и что-то сказала. Лерка тут же бросила свой рояль и, повернувшись ко мне громогласно произнесла:

- Господа! А это – Саша – мой старший брат!

Я остановился и несколько напряжённо оглядел присутствующих. Представляться никто не кинулся, и я, расслабившись, двинулся к Лерке. Краем глаза всё-таки осматривая присутствующих. Ибо как сказали в фильме «Легенда номер семнадцать», видеть нужно и своих, и чужих, и блондинку в третьем ряду.

Блондинок я «насчитал» трёх, две сидели на диване напротив входа рядом с каким-то блондином, а одна вместе с двумя брюнетками, или шатенками, не разобрал, на другом диване ближе к роялю. Из своих здесь находились только Лерка с Татьяной. А вот все остальные присутствующие были для меня пока ещё чужие.

По мере приближения я заметил, что молодые люди возле рояля, и впрямь ещё молоды. Моложе нас с Леркой уж точно. Да им на вид было лет по пятнадцать. Салажня! И я решил держать марку. Подойдя к «сестре», я бережно взял её правую руку, просто она сидела ко мне правым боком, поднёс к губам, одновременно наклоняясь сам, и нежно, но очень буднично поцеловал её пальцы. Потом так же неспешно разогнувшись, посмотрел ей в глаза, и бархатным голоском осведомился:

- Что ты сейчас играла, душа моя?

«Душа моя» не дрогнув ни единым мускулишкой на мордашке, сообщила, похоже, только мне:

- Вальс «Голубой Дунай».

- Вот как? – недоумённо брякнул я. И тут же смущённо добавил: - Представь, я не узнал.

Я не считал себя знатоком музыки, но «Голубой Дунай» я знал. Ну, в том смысле, что я бы смог его опознать, если бы услышал. Чёрт! Так я ведь сейчас Лерку подставил перед «публикой», типа она играет не правильно. Но она и сама неплохо выкрутилась:

- Саша, да как же ты его узнаешь?! Ведь он и написан-то не для фортепиано, а тут не рояль и даже не пианино. Это же клавикорд. Он звучит совсем по-другому.

- Серьёзно? – спросил я с озабоченным видом, как будто и в самом деле что-то понимал.

- Да-а-а… - она сделалась грустной-грустной. – Видишь, ты даже не узнал, дедушкин любимый вальс… - она чуть-чуть помолчала, чтобы все могли проникнуться. – Я прямо не знаю, как быть со всем остальным. Ещё чего доброго, господа подумают, что я играть не умею.

- Ну, что ты такое говоришь?! – я должен был её как-то «утешать», но понятия не имел, в чём состоит проблема, из которой Лерка тут собирается трагедию создать.

- Господа! – с извиняющимся выражением лица обратилась она к присутствующим. – Меня учили играть на другом инструменте… - тут она начала чуть-чуть приободряться. – У фортепиано и строй другой и клавиш больше.

Про клавиши я сразу заметил, что их чуть ли не вполовину меньше, да вообще роялина эта какая-то не правильная. Может на ней точно не стоит играть? А Лерка продолжала, вроде бы и оправдываясь, но уже уверенно:

- У фортепиано звук по-другому извлекается, здесь на клавикорде такой щипок по струне делается, - и она пальчиком показала как. – И поэтому тут нельзя громче или тише играть. А на рояле или на пианино… - похоже до Лерки дошло, что она сейчас много лишнего сказала. – На фортепиано, в общем, там молоточки по струнам ударяют, там можно…

Она помолчала, ожидая хоть какой-то реакции от публики, но те явно не врубались. Да, чё они?! Я ни хрена не врубался!

- И очень быстрые вещи тоже не получатся, – подытожила пианистка.

Но это я только подумал, что она подытожила, она же глядя на меня выдала:

- «Полёт шмеля»… - и так выразительно развела руками, как будто это произведение погибло навсегда. – Там же везде шестнадцатые доли, а в некоторых местах и тридцатьвторые и даже шисятчетвёртые…

Что такое «полёт шмеля», я тоже знал. Вернее я знал как оно звучит. Батя как-то раз дал послушать, как его на гитаре какой-то мэн лабал. Бали-и-ин!!! Реально впечатляет! Вертуоз!

Стоп! Она чё?! Она «полёт шмеля» на этой роялине сыграть может?! Наверное, может. Не могла бы не говорила. Так чё?! Пусть играет тогда. Получится – хорошо, не получится – всё равно все увидят, что она хотя бы не врёт.

- Валери! – говорю. – Ты не узнаешь, пока не попробуешь. Попробуй!

- Думаешь? – с надеждой в голове вопрошает Валери.

- Просим! Просим! – с энтузиазмом восклицает «публика».

- Давай! – проникновенно говорю я.

Приободренная Лерка вновь поворачивается к инструменту, и…

Нет, тот чувак с гитарой он, конечно, крут и всё такое… но он там, в телевизоре. А это же здесь! Вот прямо тут, руками потрогать можно! Человек, с которым целый год знаешься, на лекциях вместе… пива там попить опять же… И вдруг вот она так запросто: «У меня не получится…» только что не плача… А сама!... Бли-и-ин! Ну, если это не «получилось», то я тогда Джевахарлал Неру!

На «публику» я одним глазом глянул, хотя, и так понятно. Ну, если я впечатлён, то они просто охренели. Это же только лет через сто напишут, и, по-моему, не для рояля, а вообще для скрипки. А сейчас это звучит как какое-то чудо. Вот так вам, маги недоделанные!

Когда Лерка заканчивает, сначала просто наступает тишина. Ну, понятно – все просто в а… абалдели, в общем. Потом один из юнцов стоящих у рояля с охреневшей от счастья рожей начинает громко хлопать, широко размахивая при этом руками. Почти сразу подключаются все остальные. Все. Те, что сидели на диванах тоже.

Они все подходят к инструменту и окружают нас с Леркой. Наперебой они выкрикивают «Браво!», «Восхитительно!», «Бесподобно!», «Блистательно!», «Это просто восторг!» и что-то ещё.

Я смотрю на Татьяну.

- Великолепно! – говорит она Лерке.

- Вы думаете? – спрашивает у неё Лерка.

- Да, помилуйте! Валерия Константиновна! – Татьяна молитвенно складывает руки на груди. – Я никогда такого не слышала! – и, обращаясь к остальным: - Господа! Правда же, головокружение какое-то?

Снова несколько восторженных выкриков про охрененность сыгранного, а блондинка, та, что сидела на диване между шатенкой и брюнеткой, кстати, они тоже теперь здесь стоят, заявляет на полном серьёзе:

- У нас в Челябинске так никто не сумеет! Это… - она пытается подобрать подходящее слово, но слово не находится, она зависает с широко раскрытыми от восхищения глазами.

- Это виртуозно, господа! – произносит тот парень, который первым начал хлопать. – Мы с батюшкой в Тобольск ездили к деду, так вот там как раз довелось нам слушать Людвига Анизье…

- Самого Людвига Анизье? - словно не веря своим ушам, воскликнула блондинка. – Говорят, что он играет просто бесподобно!

- Сударыня, - обратился к ней парень, ездивший к деду. – Ещё час назад я бы и сам Вам это сказал. Но теперь… После того, чему мы все только что были свидетелями… Язык не повернётся!

Потом видимо смутившись от смелости своего же заявления добавил:

- Он, конечно, вдохновенно музицировал, но чтобы вот ТАК!...

- Жаль… - промолвила блондинка, как будто она уже собралась на концерт этого Анизье, а ей сказали: «Не ходи! Лажа!»

- Агата! – одёрнула её брюнетка, с которой они на диване сидели. – Что ты такое говоришь?! Валерия Константиновна, Вы просто великолепно играли!

А парню, который в Тобольск ездил, Лерка походу понравилась, вон хвост как распушил, глаз с неё не сводит. Я решил с ним немного поговорить:

- А этот Анизье, он там с концертами выступал?

Паренёк задумался, я наверное, что-то непонятное сказал. Хотя, чего тут не понять можно? Но дедушкин внук уже справился:

- Его Светлейший князь Аслан Юрьевич приглашал. Мы с отцом имели честь присутствовать на приёме в его дворце! – с этими словами этот меломан-путешественник в такую гордую позу встал, словно ему сам Киркоров в доме у Абрамовича руку пожал.

- Но ведь князь Аслан Юрьевич умер! – напомнил ему парень стоящий рядом.

- Он в феврале умер, а мы по осени там были! – разъяснил этот перец.

И, надувшись весь из себя такой важный пельмень, продолжил хорохориться:

- Ах, простите, я не представился, барон Мнишек ВладИслав Карлович! – и головой так, с понтом отрекомендовался.

Чех что ли? Или болгарин? Да, хрен с ним! Ба-аро-он!

Следом за этим югославским аристократом начали представляться и остальные. Как оказалось рядом с роялем, который Лерка упорно называла клавикордом, изначально стояли исключительно дворяне. В таком порядке Кирилл, Дмитрий и Евгений, а вот кто из них Трынов, а кто Кокорин из башки вылетело напрочь.

Блондинка Агата, поклонница местной знаменитости с французским именем Людвик Анизье, шикавшая на неё брюнетка Зинаида и, сидевшая рядом с ними шатенка Лариса, тоже вышли из благородных семейств, проживавших в Челябинске.

Блондины с дивана из купеческих. Аристарх и его сестра Ираида дети купца второй гильдии то ли Соболева, то ли Савельева. А Таисия – кузина ихняя, папенькина племянница. Они приехали аж из Перми.

Станислав, Галина и Матвей тоже родственники и тоже купеческие дети. Их фамилию я запомнил по двум причинам. Во-первых, дружбан у меня был Лёха Кулаков, а во-вторых, они из Тюмени. Да-да. И прибыли они с тем самым обозом, два дня назад. Ну, то есть они, конечно же, не говорили, что с тем самым, это уже я сам два и два сложить догадался. Возможно, мне показалось, спрашивать я не стал, но было очень похоже, что Галина постарше парней. Наверное, родня её одну не отпускала, а с братьями, вроде как можно.

Австро-венгерский барон, или баран, не знаю как правильно, не преминул поддеть «купчишек».

- Я слышал, кого-то из ваших сегодня на рынке славно попотчивали.

- Что Вы имеете ввиду, Ваше благородие? – спросил побледневший Станислав, или Матвей, я пока не запомнил кто из них кто.

- Да как же?! – делано изумился «земляк» Дракулы. – Сказывают, вышел сегодня на рынке кто-то из тюменских, то ли Иван, то ли Степан на кулачный бой, – слово «кулачный» он специально выделил. – Ну, и получил на орехи.

- Быть не может, чтобы Ивана Потапова кто-то на кулаках победил! – воскликнул второй из тех, которых я путаю.

- Очень даже может! – радостно заверил его барон. И обращаясь уже ко всем, возвестил гордо, как если бы сам имел к этому отношение: - Потом из толпы вышел какой-то дворянин, да так наподдал им обоим, что тех даже и водой-то не откачали! Вот, господа, истинный аристократ, равно готовый и к благородному поединку, и к кулачному бою с простолюдином! – слово «кулачный» он опять выделил.

АХРИНЕТЬ!!! Вот значит, как рождаются легенды! Оба Станислава вспыхнули, и, наверное, какой-нибудь из Матвеев уже готов был что-то ляпнуть, но Лерка «спасла» положение:

- САША!!! – очень громко возмутилась она в мой адрес. – Ты что же?! Обманул меня?! Да ладно меня! Ты же маменьке поклялся, никогда больше не драться с двоими сразу!

Я от такого наезда просто опешил, а Лерка не унималась:

- Что ж ты за человек-то такой?! Не успели приехать, а ты уже в драку ввязался. Вот верно про таких как ты говорят: «Свинья везде грязи найдёт»! – потом обратилась к потомку папы Карло с надеждой в голосе: - Господин барон, умоляю, скажите, он их не до смерти зашиб?

Этот титулованный придурок уже и сам был не рад той кутерьме, которая с его лёгкой руки закрутилась.

- Сударыня, я сам-то, признаться, и не видел, – начал мямлить бараний барон. – Мой человек так обсказал мне всё. Но брат Ваш, думаю, прольёт нам свет на то, как было дело. Пожалуйста, - это уже мне. – Господин Александр… мне право неловко… Вы как участник этих событий, поведайте нам, как было в действительности!

Вот уж точно, с больной головы на здоровую! Тамбовцы эти ещё… а, блин, тюменцы!

- Господин Александр, а что с Потаповым? – спросил то ли Стас, то ли Матвей. – Он жив?

- Саша! – заистерила Лерка. – Скажи нам правду!

Я поднял руки в успокаивающем жесте.

- Господа! Господа! – говорил я, потрясая руками. – Умоляю вас, успокойтесь! Господин барон, Ваш человек всё перепутал! Всё было не так!

- Вот я ему задам! – распалился барон.

Хотя, я думаю, половину он сам же и приврал, специально, чтобы «купчишек» побольнее задеть.

- Саша! Пожалуйста, скажи, что они живы! – Лерка аж руки заламывает.

- Господа! – я старался выглядеть как можно безмятежнее. – С Иваном Потаповым ровным счётом ничего худого не произошло! Пара синяков, я думаю, не в счёт. Да, он выходил драться с местным чемпионом по имени Трофим. – Я украдкой посмотрел на Татьяну. Она внимательно слушала, очень серьёзно относясь к повествованию. – Но проиграл. Проиграл он по чистой случайности – споткнулся. И ему засчитали поражение. Вот собственно и всё, что касается вашего земляка, – сказал я обоим Станиславам и Матвеям. Ну, и Галине, само собой.

- А Вы, что же?! Вы против Трофима вышли??? – определённо, ради таких минут стоит жить. Татьяна, она не просто спросила, она искренне интересовалась, и не кем-нибудь, а мной!

Глядя только на неё, и утопая в омуте чёрных глаз, я высказался как можно безмятежнее, мол, а что такого?

- А почему бы и нет?

- И Вам не страшно было? – Таисия, святая простота.

- А чо бояться?! Ну, да, здоровый он, конечно, это не отнять. Вот только мы поздоровей видали! Да и вообще, как говорят у нас в Австралии: «Чем больше шкаф, тем громче падает»!

- И ты его уронил? – это Лерка, вот не может она, что не поддеть никого.

- Представь себе.

Блин! Ну, вот послал бог «сестру»! Две минуты назад она кричала, что я – душегуб долбаный – двух человек ни за что ни про что на тот свет отправил, а сейчас не может поверить, что я одного из них просто побил.

- Громко упал? – с ехидством спросила всё та же заноза.

- Первый раз нет. – Стараюсь держать себя в руках. Спокойствие, только спокойствие. – Я ему пару тумаков навешал, он и споткнулся. Как Потапов, – пояснил я специально для тюменских.

- Первый раз?! Вы сказали первый? – хоть кто-то беспокоится обо мне, и непередаваемо радостно, что этот кто-то – ангел по имени Таня.

- Видели бы Вы, Татьяна Андреевна, с каким оглушительным грохотом он во второй раз рухнул! – вот пятнадцать человек в зале, а хочется, чтобы гордилась мною именно она.

- Са-аша-а! – Лерка требовала продолжения.

- Да нет! – весело махнул рукой я. – Он живой! Я пульс пощупал.

Народ стал «кулуарно», по своим группам, обсуждать услышанное. Барон, как я заметил, помалкивал. И это не могло не радовать. Получилось почти как с Трошкой, навыпендривался и получил… ибо нефиг!

- Господин Александр! – обратился ко мне кто-то из Матвеев. – Валерия Константиновна представила Вас как своего брата, – констатировал он. Я кивнул. – Это означает, что нам следует обращаться к Вам, Александр Константинович?

- Да! – кивнул я и добавил на всякий случай: - Если Вам так будет удобней. Но можно просто – Александр.

- Оно, конечно, - замялся как-то Матвей-Станислав. – Но, как я понимаю, вы ведь с сестрицей Вашей дворянского сословия? – и после моего кивка продолжил: - А мы купеческого. Неподобающе будет без отчества только по имени обращаться.

- Ах, вот Вы о чем! – я задумался, опять местные нравы все карты путают.

- Александр Константинович, а что же всё-таки с Потаповым? – снова спросил он.

Я как-то растерялся, вроде бы ничего особенного. Ну, упал… ну, поднялся… сам ведь поднялся… Так, а и всё! Не видел я его больше.

Я не помнил, как его зовут, а после его прямого указания на необходимость соблюдения этикета, было бы очень неловко обратиться к нему, не назвав его никак, поэтому я обратился сразу ко всем:

- Господа! Иван всего лишь споткнулся, а по правилам боя это было засчитано ему как поражение. Вот собственно и всё! Он самостоятельно поднялся и даже хотел продолжить поединок, но ему не позволили. Так что я думаю, что нет никаких особых причин для волнений о его состоянии. – И тут же поспешил добавить, но уже с озабоченным лицом: - А вот Трофим… Даже не знаю…

Я посчитал, что в этот момент нужно… да, непременно нужно увидеть Татьяну. И я посмотрел. Татьяна ни на секунду не переживала о Трофиме, как впрочем и многие другие в этом городе.

Барон чё-то там пробубнил, и Лерка сразу же встрепенулась:

- Просим прощения, господа! Вы все представились, а мы с Сашей – нет! – и обведя присутствующих взглядом: - Мы Малиновские. Он - АлександЭр Семион, а я – Валерия Антуанетта. Отца нашего звали Константин Полуэкт, так что с учётом всех местных традиций получается, что брат мой – Александр Константинович, а я – Валерия Константиновна. Ну, или Валерия Антуанетта.

Ну да, конечно, куда ж без этого?! Антуанетта! Блин!!! Когда уже наиграется?

- Какие необычные имена! – заметила шатенка Лариса. – Я никогда не слышала, чтобы кого-нибудь так называли!

- Вы давича сказывали, что приехали из Австрии, – напомнил парень, который обсуждал с бароном смерть князя Аслана какого-то.

- Нет, господин Кирилл, - обратилась к нему Лерка. А я вот и не запомнил, что Кирилл – это именно он. – Мы не из Австрии, а из Австралии. Это намного дальше, да и в другую сторону.

Народ начал осмысливать. Барон решил задать вопрос, который, наверное, считал в этой ситуации наиболее важным:

- Но вы ведь дворяне? – похоже, ему очень хотелось, чтобы мы были именно дворянами.

Лерка его не разочаровала:

- Безусловно! А я так и вовсе без пяти минут графиня! – и грустно вздохнув, добавила: - Была!

От тут народец завис крепенько! Все обалдело смотрели на мою «сестру».

- А как это? – спросила блондинка Агата.

Лерка опять горестно вздохнула и коротко поведала о своей «тяжёлой» судьбе:

- Вчера граф один знакомый посватался, предложил, значится, руку, так сказать, с сердцем на пару. А я – дура вовремя не согласилась, типа подумаю ещё, стоит ли… Ну, а потом уже не смогла!

- А как это? – снова спросила Агата. Блондинка, что возьмёшь?!

- Магия! Мать её! – выдала Лерка.

- Так Вы магией владеете? – спросил кто-то из задних рядов.

- Если бы! – чё-то Лерка задумала.

- Валерия Константиновна, - уверенно высказала Татьяна. – Да, Вы и про клавикорды говорили, будто ничего не выйдет. А сами такое чудо явили. Так стоит ли прибедняться?

- Да что ж, господа, нешто я вас обманывать буду? Сама я никогда и ничего не колдовала и не ворожила.

- А как же магия и мать её? – опять спросила блондинка Агата.

- Так ведь не я! – воскликнула Лерка, но кроме меня ей никто не поверил. – Истинный бог, не я!

А вот клятва истинным богом, возымела своё действие. Наверное, здесь этими словами надо поаккуратнее пользоваться, потому что скепсис на лицах сменился внимательным ожиданием. Агата поторопила рассказчицу очень предсказуемым вопросом:

- А как же это?

- Да-да, Валерия Константиновна, - засуетился барон. – Вы же сказали, будто всё дело в магии, которая расстроила Ваше замужество.

- Да! Да! – послышалось с разных сторон.

Лерка обвела «усталым» и «измученным» взглядами публику, и, посчитав, видимо, что достаточно подогрела их интерес, начала:

- Господа! Как вы должно быть уже поняли, в Австралии, откуда родом мы с братом, магия распространена не так сильно как у вас. У нас там больше технический прогресс преобладает.

Она глубоко вздохнула, выдержала паузу секунд на десять и продолжила:

- Вот ничо вчера беды не предвещало. Даже наоборот. Целый граф замуж звать пришёл. – Она сокрушённо всплеснула руками. – И что бы мне – дуре – сразу не согласиться?! Нет ведь, начала: щас подумаю, с папенькой-маменькой посоветуюсь… А надо-то было всего и делов, что «ДА!» поотчётливей сказать. Нет ведь! Какая же приличная девушка с первого раза соглашается?!

Лерка замолчала, а Агата…

- А он что?

- А он? – эхом повторила Лерка. – А он мне дуре дурацкой, бестолковке постоголовой подарок сделал… Чтобы думалось легче…

Она тяжело вздохнула, как о какой-то серьёзной утрате. Народ слушал, а я не врубался, но не перебивал. Перебивать и без меня было кому.

- Свадебный? – Агата, конечно.

Лерка продолжала свою игру, правила, которой мне пока были не ясны. Посмотрев на блондинку, недографиня «из последних сил» выдавила из себя:

- Судьбоносный.

И я-то не понимал ни хрена, а что уж говорить про блондинку. Ту единственную, которая и «вела» с ней диалог.

- А это как?

Наверное, Лерка посчитала, что интрига уже достаточно закручена, и стала говорить более-менее по-человечески:

- У нас там, в Австралии, господа, с магией очень сложно. Можно сказать, и нет почти. Одна престидижитация!

Не успела Лерка сказать что-нибудь, а её светловолосая «собеседница» уже поддержала беседу:

- А что это?

- Да фокусы балаганные, – грустно вздохнув, ответила Лерка и замолчала.

Похоже, белокурая бестия сбила накал страстей, так как пауза затянулась. Но Агата была начеку:

- А как же магия?

- Нету… - развела руками Австралийская дворянка. И опять замолчала.

Блин!!! Да я уже сам готов был ей крикнуть что-нибудь типа «Ну, дальше-то что?!»… Но мне-то как раз и нельзя. А то вдруг это именно вездесущий я всё и испортил. Вот как дать выпить, на меня всё свалит!

- А подарок?

Как хорошо, что бог создал блондинок! Особенно Агату! А то бы мы тут до сорокседьмого мартября продолжения ждали.

- Да! – Лерка сделала вид, словно бы её из забытья какого-то выдернули. Типа она вся такая в грустных воспоминаниях погрязла… - Подарок! – она опять сделала паузу, но на этот раз для глубокого вдоха. – Подарил он мне Вавилонскую свечу. Я, конечно, слышала о них, но только думала, что всё это сказки про гроб на колёсиках.

Зря она про гроб-то. Это у нас им только детей пугают, тех, что помладше. А тут взрослые люди… ну, почти взрослые, только что креститься не начали. Агата аж руками закрылась, правда, не вся, только рот прикрыла, и глаза большими кругами сделала.

- Семиколёсный гроб?! – воскликнул барон практически в ужасе.

- Чо-о-о?! – Лерка в ужасе не была, но изумилась очень громко.

- Это же чёрная некромантия! – барон уже взял себя в руки, хотя ещё не в обе. – Вавилонская свеча и семиколёсный гроб!

- Стоп-стоп-стоп!!! – запротестовала Лерка, притормаживая оппонента ещё и выставленными вперёд руками. – Кто тут про семиместный гроб говорил?! Я сказала гроб на колёсиках! Это страшилка для детей пятилетних! А вы тут наркомафию развели! Да ещё для чёрных!

- Но, Валерия Константиновна, - заметил её Кирилл, тот, что Австрию с Австралией перепутал. – Ведь это же ритуал для возвращения из мира мёртвых, тех, кого самыми сильными заклятьями… - и он как-то утух.

- Эта… слыште! – Лерка почти потеряла самообладание, но вспомнила и добавила очень важное в этом мире слово. – Господа! Я не знаю, как у вас тут дела обстоят с ритуалами и вообще! Но у нас там, - и она кулаком с оттопыренным большим пальцем потыкала себе куда-то за спину, наверное, показывала где, - в Австралии гроб на колёсиках, это дети маленькие им друг друга пугают, а Вавилонская свеча, она используется для перемещения во времени!

Хорошо, что бог и блондинов тоже создал, а то ведь Агата в этот раз промолчала. Зато Аристрах второй гильдии не преминул уточнить:

- А во времени это как?

- Ба-али-и-ин! – Лерка себя только что по лбу не стукнула. – Да не во времени! А в пространстве! Говоришь, куда попасть хочешь, и свечу зажигаешь. Она тебя и переносит, не хуже любого портала.

- А-а-а… - протянуло сразу несколько голосов.

- А зачем он Вам её подарил, если жениться хотел? – а вот брюнетки задают вполне себе осмысленные вопросы, по крайней мере, у Зинаиды получилось.

Мне, кстати, тоже интересно стало, зачем невесте такие штуки дарить? Она же от тебя запросто свинтить может.

- Да теперь уже и не спросишь, – снова горестно вздохнула Лерка. – Может, он и сам не верил, что она настоящая…

- Так, а как же это? – реплику, которую обычно говорит Агата, в этот раз произнёс барон. – Как же можно сватаясь дарить, что-то не настоящее? Господа, я решительно не понимаю!

Не понимал не только он, остальные тоже. А я так уже давно нить рассуждения потерял. В самом начале. Сдаётся мне, Лерка и сама эту нить потеряла, фигню какую-то несёт, графа придумала, свечку эту, престиж эту… как её?... детонацию.

О! Так она может к взрывпакету ведёт? Типа нас сюда взрывом закинуло? Или нет, графа этого посекло осколками, а потом ещё и на куски разорвало. После такого, конечно, как он теперь женится?! А-а-а, не-не-не, не так, эти… которые из наркомафии негритянской… они его в гроб на колёсиках покидают, по частям соберут и восстановят! У них такая перезагрузка, Вуду называется! Магия! Чернее не придумаешь! Хотя, с Лерки станется.

Лерка тем временем всё-таки вернула себе самообладание:

- Ничегошеньки вы, господа, не поняли! Нет у нас в Австралии магии! Не-ету-у! Без магии живём! У нас там техногенная цивилизация. Магия только в сказках.

- Так, а как же вы в Армагорск тогда попали? – шатенки тоже правильные вопросы задают. Ларисы, кажется.

- Я же и говорю… - рассказчица уже вот-вот закипит. - Только не сбивайте меня больше!

- Хорошо! Хорошо! – заверило её человек пять.

- Ну, так вот! – нервное напряжение такое, что уже искры полететь могут. – Принёс он свечу. Подарил. Сказал, что Вавилонская. Я и так-то не сильно поверила, а он её ещё и в каньдилябар воткнул. Вот! – она остановилась вдохнуть поглубже, чем сразу воспользовалась Агата.

- А потом?

На неё зашикали, особенно постарались Зинаида с Ларисой.

- Потом, – Лерка сдержалась. – Потом он ушёл, – она спохватилась и добавила: - Откланялся и ушёл.

- А потом? – настоящая блондинка.

Рассказчица подождала, когда все уже прошикаются на Агату, набрала воздуха в грудь побольше и с новыми силами продолжила вдохновенно врать.

- Потом, припёрся этот, - она ткнула пальчиком в меня. – Прости господи, брат. И со словами «Чо у тебя как темно» запалил свечу! – оценив произведённое впечатление подытожила: - И вот мы здесь!

Народ проникся. И то сказать, такого финала у истории не ожидал никто. И я меньше всех. Нет, я, конечно, знал, что без подлянок в мой адрес не обойдётся, но вот прям так…

- Постойте! – молчавшая до этого момента Татьяна отвлекла на себя внимание. – А вы, что, прямо к нам в Армагорск хотели попасть?

Опаньки! А ведь точно! А тогда… как? Я-то растерялся бы, но вот Лерка, та, походу и вопрос ждала, и ответ на него знала:

- Ну, не совсем. Мы сначала немного пообсуждали «магический» подарок… Мы же тогда не знали, что она настоящая! – короткая пауза на глубокий вдох. – Вот. Мы ещё посмеялись, что чудес не бывает, и что это плохо и скучно, и что было бы здорово оказаться в каком-нибудь таком месте, где учат волшебников. – Лерка снова устало вздохнула и, разведя руками в извиняющемся жесте сказала: - И вот мы здесь.

Странно, даже Атага ничего не сказала. А Лерка продолжала, но уже задорно так:

- Представляете, раз так, и мы в лесу! – живенькая такая мордочка проиллюстрировала наше удивление. – Ну, мы же тогда не знали, что это парк такой. А потом мы графиню Морозову встретили, а она нас сюда отправила. Вот как-то и всё.

А ничё так! Нормальная история. Глупых вопросов не будет. Тут я посмотрел на Агату… Будут-будут. Ну, то есть это… глупые-то пускай! Лишь бы неудобных не задавали. Тут мне в голову, как всегда неожиданно, пришла одна стоящая, на мой взгляд мысль. Надо Лерке «поддакнуть»!

- Да! Представляете, а ведь я тогда ещё подумал… ну, когда свечку-то зажигал: как бы было хорошо, взять и так огоньком прямо из пальца… - для наглядности я потыкал пальцем пустоту перед собой. – Поджечь, короче!

Вроде и у меня неплохо вышло.

- Валерия Константиновна, – начал тюменский Стас, или Матвей. Пусть будет Стас. – А Вы давеча про технического гения…

- А Австралия, это где? – перебила его Агата.

Ну, она блондинка, ей можно. И, опять же, она дворянка, а значит, главнее купцов, так что можно два раза.

- Где находится Австралия, я без карты вам показать не смогу. – Ответила Лерка. – Господа, нет ли у кого карты мира?

Карты ни у кого не оказалось, да и из воздуха, как Шен, никто её извлекать не стал. Поэтому Лерка перешла к ответу на другой вопрос:

- А на счёт технического гения, – она одарила взглядом пытливый ум сына тюменского купца. – Нет ли у кого-нибудь часов? – спросила она без особой надежды.

Часы нашлись. Одни, как и следовало ожидать, у барона с не внушающей доверия фамилией. А вот вторые, как раз у Стаса. Поскольку барон и стоял ближе и вообще, сначала Лерка взяла его золотые часы на золотой же цепочке. Посмотрела сама, показала мне. Часы, конечно, являли собой произведение ювелирного искусства. А в остальном, ну, в общем-то, как я и думал, стрелка была одна, цифры были римские.

- Вот смотрите, господа, – обратилась она к присутствующим. – На часах только одна стрелка.

Все выразили своё согласие, даже не глядя на сами часы.

- И что? – поинтересовалась за всех Агата.

- А у нас. – Лерка выдержала небольшую паузу, пытаясь создать очередную интригу. – В худшем случае две.

- А зачем две? – спросил барон, малость раздосадованный тем, что никто его часами не восхитился.

- А в лучшем? – это Агата.

Но на вопрос любопытной блондинки ни Лерка, ни я отвечать не стали. Просто не успели, потому что Стас удивил нас по-взрослому:

- У меня две, господа! – возвестил он звонким голосом.

Удивились все. Мы с Леркой, потому что не ожидали, ведь графиня, ГРАФИ-И-ИНЯ-Я-Я… Морозова, даже она считала это излишеством, а тут… М-да! Вот… Ну, а остальные… Остальные, просто раньше и не слышали, наверное, про минутную стрелку.

- Вы позволите? – с любопытством, но спокойно и вежливо попросила Лерка и протянула руку.

Стасик тут же подал их. Но поскольку я-то стоял как раз между ним и моей «сестрой», то именно я и принял из его рук серебряные часы довольно скромного вида. Ну, и естественно, раз уж часы пусть и временно, но всё же находились в моих руках, то смертный грех не посмотреть на них. Стас нисколечко не врал, вторая стрелка имелась. Но вот минутная ли?

- Точно, две, – сказал я, передавая Лерке часы.

- Да ладно?! – удивилась она, принимая их.

- Да-а… действительно... – протянула она, рассмотрев предмет повнимательнее.

- А для чего нужна вторая стрелка? – вот брюнетки задают правильные вопросы. Или только Зина…

- А это, Зинаида Аркадьевна, чтобы минуты отсчитывать! – поведал Станислав (или Матвей, надо будет потом поточнее узнать).

- А как это? – ну, кто же, белокурый ангелочек, конечно.

Стасик, пусть пока будет Стасиком, чтоб не сбиться, так вот Стасик взялся объяснять:

- Видите ли, Агата Григорьевна, сутки, как известно, делятся на двадцать четыре часа. По двенадцать на день и ночь.

- А зимою дни короче почему-то, - «уточнила» Агата Григорьевна.

- Да. – Согласился Стасик.

- А в Руссии, там же шестнадцать часов! – перебил их парень, стоявший рядом с перепутавшим Австрию и Австралию Кириллом.

- Это раньше было! – уверенно парировал Стас. – Филарет отменил уже. Говорят, архимаг настоял-таки.

Парень спорить не стал, а я бы про шестнадцать часов ещё послушал. Стас тем временем продолжал про своё:

- Так вот, а час, он на шестьдесят минут подразделяется. – Он с гордым видом оглядел присутствующих и добавил: - Вторая стрелка потребна для отсчитывания минут.

Круто! Нет, правда, круто. Похоже, этот парень ещё много чего знает. Надо будет с ним поконкретней потолковать. Тем временем часы перекочевали к светловолосой Агате Григорьевне.

- Нет же, Матвей Никодимович! – почти сразу подала она голос. – Не на шисят, а только на пять! Вот смотрите! Тут только пять разделительных чёрточек!

Опаньки! Всё-таки не Стас, а Матвей! Да ещё Никодимович. Блин, а кто же ещё-то у нас Никодимович? Сегодня кто-то…

Пока я вспоминал про знакомых Никодимычей, Стасик, который на самом деле Матвей, втолковывал настоящей блондинке систему учёта времени и другую попутную суть вещей на примере своего хронометра.

Я посмотрел на публику в целом. Странное дело, все, даже барон, внимательно слушали Стасика. Тьфу, ты чёрт, Матвея. Необычно как-то, у нас бы девчуры по парам разбились давно и уже шушукались про что-нибудь. Наши бы щас прикидывали как им барона, Бздышека Заподловского, в оборот взять. Олигархи, они ведь не толпами ходят, увидела - сразу присебячить надо, или хотя бы способ придумать, чтоб другой не достался.

Брюнетка Зина снова не «подвела». Смышлёная…

- Валерия Константиновна, Вы ведь сказывали будто бы стрелок на часах и дольше бывает.

- Верно, - вздохнула Константиновна. – Бывают ещё часы с тремя стрелками и с четырьмя.

Во блин! А четыре-то откуда?! Лерка не стала ждать, когда её про это станут расспрашивать и начала объяснять сама:

- Третья стрелка нужна для отсчитывания секунд.

При этих её словах Матвей дёрнулся и, чуть-чуть не выронив свои часы, редчайшей по местным меркам конструкции, спросил:

- А четвёртая, Валерия Константиновна, она для отсчёта атомов? – похоже, что он и вправду парень-то начитанный. Или наслышанный…

Поскольку, Лерка впала в лёгкий ступор, я решил вмешаться:

- Нет, для работы с атомами у нас есть другие приборы!

Очень подходило сейчас: «Но мы вам про них не расскажем», только они же тут таких песен не слышали, да и про аквалангистов вообще, наверное, тоже. Шучу. Откуда бы им?! Так что не стал.

- Да! – подтвердила мои слова Лерка. – Четвёртая стрелка, она нужна для того, чтобы часы зазвонили в нужное время. Выставляешь её… как часовую, на определённое время, и с точностью до десяти минут часы просигналят.

- Что они просигналят? – Агата, как же я про тебя забыл? Ну, не забыл, конечно, но…

Лерка тоже не рассчитывала на блондинок, поэтому готового ответа у неё не оказалось.

- Ну, так в разных моделях, разные мелодии.

Вот зачем она так сказала? Пришлось объяснять, что такое модели, что часы у нас и вправду могут мелодии воспроизводить, что мелодии тоже разные. Хорошо ещё на вопрос о «полёте шмеля» Лерка догадалась отрицательно ответить.

- Однако, господа, не желаете ли отужинать? – прервала наш научный диспут Татьяна.

Оглянувшись, я увидел в дверях какую-то незнакомую горничную. Ну, а что? Не вдвоём же тут Аннушка с Глашей работают.

- Господа! – воскликнул «сосед» Кирилла, тот который про шестнадцать часов говорил. Не помню, как зовут. – Ведь эта зала достаточно просторна. Не попросить ли нам накрыть ужин здесь? Чувствую, в Австралии ещё много интересного сыщется. А господа Малиновские поведали бы нам об этих разных диковинках.

И он посмотрел вокруг, ища поддержки, или хотя бы согласия. Барон только что рожу не скорчил. Должно быть Матвей, и без того не особо ему нравился, а тут ещё и с часами просто умыл, и сидеть с ним, купчишкой, за одним столом сыну благородного папы Карло не хотелось. Зато остальные закивали благосклонно. Парень обратился к Татьяне:

- Татьяна Андреевна, Вы распорядитесь?

- Сегодня никак не возможно, Дмитрий Евграфович, - ответила та. – Только завтра, если и остальные господа пожелают.

Вспомнил! Это же пушкарь, дед Архип, это он – Никодимович!

Блин! А зачем мне это сейчас-то?!

- А Вы нам ещё что-нибудь сыграете? – спросила Агата, ну конечно, кто же ещё.

Лерка посмотрела на меня, а в это время разные «просим» и «пожалуйста» перемежались с «не откажите». Ну, как тут откажешь?

- Что же сыграть-то такое? – как бы сама у себя спросила Лерка.

И тут я брякнул:

- А «Мурку» можешь?

Лерка посмотрела на меня долгим оценивающим взглядом и со словами «ты прям как папа» ударила по клавишам.