Легальный нелегал 2. ДОРОГА НА ПАМИР

Per aspera ad astra – через тернии к звёздам.

Не люблю холодную, слякотную зиму. Это время года давит на меня своим медленным и бесконечным течением времени. Весной же и особенно ранней тёплой осенью оно убыстряется, и не успеешь, подобно стрекозе, оглянуться, как снова пришла зима. Это явление «скоротечности» заметили многие, не только стрекоза, это заметили поэты, художники, писатели, артисты, влюблённые, дети и бездельники вроде меня, праздно шатающиеся по улицам. Такие люди не то чтобы перестают его ценить, они его до поры не замечают.

Другое дело астрономы, математики и политики! Они не витают, подобно нам, в облаках, не возлежат на их мягкой и пушистой перине и не взирают с тех высот на землю с глупой улыбкой, тратя впустую ВРЕМЯ! Они живут во времени постоянно, отражая его ручными и атомными часами, кварталами, полугодиями и тропическими годами с точностью до шести знаков.

Как-то вгорячах высказал супруге своё мнение о математиках и иже с ними:

– У вас чувства юмора, любви, радости, страсти заменены одним чувством – чувством времени.

Орлицей распушив крылья, вздёрнув носик, Майка ответила одним словом:

– Да!

Здесь на меня нашло веселье, и я попросил:

– Слушай, Май, напиши короткое, на полстраницы, описание зимы.

– Зачем? – подозрительно спросила супруга, чувствуя подвох.

– Надо. Я же напишу, как вижу зиму я.

В течение пяти минут оба изложения были готовы и переданы друг другу, как дипломатические ноты.

Майка вслух зачитала: «Уважаемая публика! Прошу прощения за некоторое искажение известного из школьной программы стихотворения, переделанного в прозу. Итак, зима. Зимой крестьянин торжествует от того, что ему, закутавшемуся в тулуп, тепло и очень приятно ехать на тройке лошадей по наезженному тракту. Окутанная инеем борода и красный нос напоминали деда Мороза, пробиравшегося аж с самого Великого Устюга через дремучие леса и торопившегося поспеть на детские утренники в детские сады, школы, корпоративные вечеринки».

Положив листок на стол, супруга сделала вывод:

– Бред!

– Ах так! А что ты написала? Вслух читать? Дети! – прокричал в коридор. – Идите-ка сюда, повеселитесь. Слушайте, как ваша мама понимает зиму! Итак: «Зима – отрезок времени, а время – это форма существования материи. Оно неотделимо от пространства, оно выражает последовательность сменяющих друг друга тех или иных явлений. В этот промежуток времени преобладают отрицательные температуры воздуха. Осадки выпадают в виде снега».

К моей досаде, посмешищем выставился я сам. Радостно хлопая в ладошки, девочки птенцами подлетели к нахохлившейся орлице и пропищали, что лучшего изложения зимы как времени года им слышать не приходилось.

С приходом весеннего тепла в соседнем Таджикистане несколько повысился градус не только воздушных масс, но и градус напряжённости между властью и ОТО – объединённой таджикской оппозицией. Первоначальный, девяносто второго года, межклановый конфликт в дальнейшем перерос в межэтнический, вызвав настоящую гражданскую войну. Война, охватившая всю республику, грозила перекинуться на другие центральноазиатские государства. В тяжёлый для Таджикистана период отдельные руководители соседних республик заняли политику двойных стандартов и вели двойную игру. Политическое руководство России, заняв твёрдую позицию, чётко дало понять жадным, зарвавшимся региональным игрокам, что не позволит нарушить территориальную целостность республики, откусывая у неё лакомые куски. Таджикистан мне представлялся в образе раненного барса, у которого шавки, почувствовавшие тёплый запах крови, со всех сторон рвали плоть.

Россия была заинтересована в скорейшем прекращении бойни, стабилизации общей ситуации и восстановления мира. Более двухсоттысячная армия беженцев, покинувшая охваченную войной республику, расселилась в основном в центральной части России и повисла тяжким бременем на скудном бюджете социальных служб. В городах как грибы после дождя стали появляться этнические криминального толка группировки, отличающиеся от местных дикостью нравов и особой жестокостью. Прибавилось работы спецслужбам по выявлению в мутном потоке беженцев наркокурьеров, лиц, принадлежавших к террористическим организациям, матёрых уголовников и замаскированных под беженцев иностранных разведчиков.

Пожар гражданской войны в Таджикистане своим огненным крылом затронул в определённой мере и меня: в Гиссаре жила моя родная тётя с семьей, но, к счастью, весной девяносто пятого года сумела выбраться из этого бушующего пламени; в Таджикистане оставался троюродный брат и тоже Коля, но только не в Гиссаре, а в Ходженте. После Нового года Коля звонил три раза и возмущённо требовал моего приезда к нему всего на день. Причину объяснять не стал, но заявил, что если я не появлюсь вскорости, то всю ответственность за свою судьбу возложит на меня, о чём сообщит не только всем родственникам, но и самому Господу Богу. Назвав его паникёром и шантажистом, пообещал с приходом тепла свалиться ему на голову. Однако здесь я несколько покривил душой: я ждал не столько погоды, сколько указаний Павла Сергеевича. То, что оно последует, не сомневался, как не сомневался, что предстоит поездка в Таджикистан.

Целые раунды переговоров и консультаций, начиная с девяносто четвёртого года, между властью и оппозицией свои плоды приносили. Тем не менее после подписания в декабре девяносто шестого года в Москве ряда документов между президентом Рахмоновым и руководителем ОТО Саидом Абдулло Нури вопросы друг к другу остались. Рахмонову вводить в правительство и силовые ведомства представителей оппозиции ох как не хотелось. Однако Москва на этом настаивала.

Поздно ночью раздался телефонный звонок. Чертыхаясь и желая звонившему многие ле́та, снял трубку. Далекий голос братца возмутился:

– Слушай, я тебе звоню уже три часа…

– Не ори. На время посмотри, как раз три ночи.

– Мне не до шуток. Ты когда приедешь?

– Можешь потише. Всю таджикскую оппозицию разбудишь!

– Да как не орать, когда ты обещал приехать!

Стараясь не серчать на родственника, процедил в трубу:

– Послушай, братишка, я обещал приехать, не отрекаюсь от слов, но не обещал дату.

– Давай до конца апреля, а?

– Что, всё так сложно?

– Ты поживи тут! – мембрана телефонной трубки завибрировала истерикой.

– Как говорил мой хороший товарищ и бывший шеф Игорь: «Не бои́сь». Я сейчас позвоню Рахмонову, вашему президенту, и попрошу выставить тебе личную охрану. Полк двести первой российской дивизии хватит?

– Мне твой дурацкий юмор с детства знаешь где?

– Представляю.

– В общем, давай решать. Когда будешь?

– До конца апреля точно. Всё, я пошел дрыхнуть. Конец связи.

Утром рассказал Майке о звонке. Та думала недолго:

– Поезжай, брат всё же. И зачем ждать до конца апреля? Завтра, в понедельник первого числа, и поезжай, всё равно лодырничаешь.

Под любым соусом мне необходима была свобода действий, но без предлога, обоснованного со всех сторон, покинуть квартиру в выходной день было невозможно. Обрадовавшись обвинению в тунеядстве, быстро «обиделся», отодвинул чашку чая и недоеденный бутерброд. Обратившись к потолку, вспомнил закон:

– Я понимаю, кто не работает, тот не ест!

Запершись в ванной комнате, стал приводить себя в порядок. Минуты через три сквозь дверь проникли совсем не железные нотки:

– Ой, ой, ой, скажите, какие мы нежные. Обижаться на правду нельзя!

Моё молчание всегда действовало на Майку отрицательно.

– Чего молчишь? – стук в дверь. – Куда собрался?

Также молча вышел из ванной, переоделся и, открывая двери на площадку, выдал почти такую же фразу, как год назад в селе, прощаясь с тёщей:

– Ничего, с голоду не помру. Пожру где-нибудь.

Быстро просчитав последствия моего саботажа, Майка попросила домой пьяным не приходить, а заночевать в гараже.

В машинном стойбище, покалякав с соседом, выехал в город. Проехав в центр столицы, остановился у недавно открывшегося интернет-клуба, которых в то время в республике можно было пересчитать по пальцам. В гараж вернулся час спустя. Не выходя из машины, ощущая вокруг себя пустоту, промямлил:

– М-да, ничего себе задача, Пал Сергеич!

Домой возвращаться было рано, «обида» должна сыграть свою воспитательную роль и несколько согреть переживаниями холодное сердце и ледяной рассудок Майки, привыкшей решать возникающие семейные проблемы с позиции нетерпимости к моим недостаткам.

В гаражном кооперативе, особенно в выходной день, людно, шумно, весело. Присоединившись к мужикам, игравшим в карты на пиво, воспроизвёл двадцать минут назад полученное от куратора задание. Повертев его со всех сторон, стал искать подходы к решению сложной задачи. Отсылая меня к шайтану на рога, Павел Сергеевич преследовал несколько целей: «посмотреть» ситуацию изнутри глазами своего подопечного; приблизить меня к реальным условиям, схожим с афганскими; проложить тропу в подбрюшье Таджикистана – Горный Бадахшан.

Павел Сергеевич понимал, что, протирая штаны в кресле «жигулёнка», практического опыта и уверенности его подопечный не приобретёт; принимать решения, объективно оценивать действительность, управлять эмоциями в случае возникновения определённой ситуации не научится. За три с половиной тысячи километров от места продолжающейся драмы куратор сумел охватить вопрос в целом и в общем. В этой каше Павел Сергеевич сумел выделить зёрнышко, которое при умелом и заботливом уходе должно в будущем принести неплохой урожай в закрома нашей «конторы».

С девяносто четвёртого года по март этого таджики при посредничестве ООН провели меж собой семь раундов переговоров, пытаясь найти оптимальное, устраивающее обе стороны решение и, таким образом, выйти из тупика. А то, что они подступили к черте, за которой пропасть, ни у кого сомнений не вызывало. Дальнейшая мясорубка, в которой с хрустом и кровью перемалывались свои же граждане, была на руку только внешним силам. Росла угроза с территории Афганистана. В прошлом году, взяв Кабул, талибы установили в подконтрольных им провинциях шариатское правление. В самом Таджикистане появилось немалое количество обиженных, коим руководящие посты во власти не предусматривались. Сколотив свои отряды и уйдя в горы, те ждали своего часа.

Надо быть совсем безбашенным, сознавая множество угроз, не подписать мирный договор власти с объединённой оппозицией.

Задача, поставленная Павлом Сергеевичем, сложная, но вполне решаемая, остаётся прикинуть план действий с учётом возможных комбинаций. Ну, тогда хватит проигрывать в карты и бегать за пивом, пора собираться в путь-дорогу, шифруя себя на той стороне под журналиста.