Легенда

Память - странная штука. Она хранит запах затхлого спортзала, но стирает имена случайных попутчиков. Она бережно лелеет обиды, но превращает былые восторги в блеклые картинки. Странная штука - память...

Эту почти правдивую историю рассказал мне один старый знакомый. Он вернулся в город, где прошла его юность, и встретил друга, с которым когда-то делил всё: общагу, тренировки и первую любовь к боевым искусствам. Но жизнь развела их по разным дорогам...

***

...Вечерело, и жаркое августовское солнце уже закатывалось за башни многоэтажек на западе. Я ехал по Черноморской дороге, и рассеянно прикидывал, сколько лет уже не был в Одессе. Память подсказывала, что, пожалуй, с самого окончания института. За эти несколько лет здесь многое поменялось, и все же город, в котором я провел свои студенческие годы, по прежнему отзывался в душе ностальгическими чувствами.

Прислушиваясь к смутным воспоминаниям, я чуть было не пропустил нужный поворот, и вдруг на перекрестке заметил Андрея Климова, переходящего дорогу.

Познакомились мы с Андрюхой на первом курсе. Большинство ребят, выскочив из родительского гнезда на вольные общажные хлеба, и пообвыкнув к учебе, на втором семестре пускались во все тяжкие. А я начал ходить на занятия по ушу, и вместо разгульной жизни моих соседей по комнате, был «на строгом режиме». Как-то раз во время утренней пробежки я встретил на спортплощадке парня из нашей общаги – это был Андрей. Он тоже выходил позаниматься с утра перед занятиями – крутил ката каратэ. После той встречи мы быстро сдружились и почти каждое утро стали тренироваться вместе.

В то время наш тренер, «шеф», как мы его называли между собой, почти каждый месяц проводил «открытые занятия», на которые приглашались все желающие. На одно из таких занятий я однажды затащил и Андрюху. Ему повезло. Шефу он, почему-то, сразу понравился. Они даже поработали в парах, что для первой встречи было практически нереально, на «чужих» шеф особого внимания никогда не обращал. «Страждущих», как ласково называл шеф людей, приходивших на открытые занятия, в тот раз было немного, и поэтому в конце тренировки он дал небольшую лекцию. Как сейчас помню, в тот день он впервые рассказал про этапы освоения комплексов в ушу. На первом этапе разучивалась техника. Когда техника была наработана, добавлялась работа с дыханием. А на третьем этапе, когда и техника, и дыхание были достаточно освоены, для каждого комплекса давалась соответствующая легенда. «Это, в частности», - подчеркнул он, - «одно из основных отличий комплексов ушу от ката, практикуемых в каратэ, где легенды обычно не используются». Помню, мне показалось тогда, что он сказал это специально для Андрея. С тренировки Андрей уехал под впечатлением, а, где-то через месяц, забросил каратэ и пришел тренироваться к нам.

Теперь мы ездили на тренировки вместе. Шеф сказал, чтобы я взял Климова «на буксир», то есть показывал ему наши комплексы, спецупражнения и так далее. Я был рад за него, тренировались мы много и с охотой. Андрей оказался очень способным. За несколько месяцев он выучил все то, что я мог ему показать, и постепенно перешел под непосредственную опеку шефа. Тот много работал с Андреем в паре, частенько подправлял ему ошибки, полученные под моим незрелым руководством. Я даже какое-то время был несколько обижен, но Андрей был неплохой товарищ, и, в конце концов, как говорится, победила дружба.

За два года Андрей, фактически, стал у шефа первым учеником. Наших отношений это никак не изменило, мы продолжали дружить, помогали друг другу по учебе и с удовольствием и самоотверженностью тренировались.

Когда мы были на четвертом курсе, стало заметно, что шеф понемногу стал сдавать. Все чаще он проводил всю тренировку, почти не вставая со скамейки. Новой техники за весь год не было вообще.

На одной из воскресных лекций, неожиданно для всех, он завел разговор о йоге. К моему удивлению, и даже, в некоторой степени, удовольствию, шеф очень хорошо отозвался об этом направлении, и сказал, что это более прямой, хотя, во многом, и более сложный путь самосовершенствования, чем боевые искусства. Он достаточно много рассказал о восьми частях, на которые, по традиции, делится путь йоги, особенно подробно о первых двух: принципах Ямы и Ниямы. Помню, он упомянул еще и о том, что легендарный основатель учения йоги – бог Шива, был непобедимым воином, которого другие боги побаивались. Напоследок он пообещал желающим дать на тренировках некоторые начальные йогические техники для самостоятельной практики.

Вскоре немногим желающим, одним из которых был и я, были выданы комплексы упражнений, состоящие из асан, мудр и пранаям.

Для меня, также как и для многих из нас, шеф являлся непререкаемым авторитетом по многим вопросам, поэтому мое желание следовать его рекомендациям было вполне естественным. Однако, некоторые наши ребята, не восприняли всё это достаточно серьезно. А с Андреем мы вообще тогда поссорились, потому что он интерпретировал последнюю лекцию как признак того, что «стареет наш шеф, стареет».

После примерно полугода достаточно серьезных самостоятельных занятий, я решил посоветоваться с шефом и узнать, что он думает о йоге вообще и о моих занятиях в частности.

В тот раз шеф был настроен достаточно благодушно, мы о многом проговорили с ним, и не только по йоге. Насколько я помню, за все время нашего знакомства, это был самый долгий разговор с ним. Я спросил, почему Андрей не понимает, что йога – это серьезно, и попросил совета, как можно ему в этом помочь. Шеф ответил, что у каждого свой путь и переделывать человека смысла нет. А помочь в этом случае можно только собственным примером. Еще я хотел узнать, когда же нам дадут легенды к комплексам, но вместо этого напоследок получил от него, так называемую, индивидуальную мантру. Такая мантра, по его словам, давалась человеку на всю жизнь и должна была помогать в развитии. «До самой смерти» – серьезно добавил он. Я старательно записывал и машинально переспросил: «Чьей?» В ответ он посмеялся и только покачал головой.

Через пару дней после этого шеф заболел. Его не было на двух тренировках, что было редкостью, и кто-то из ребят узнал, что шефа положили в больницу.

Мы с ребятами пришли его навестить. Несмотря на очевидную слабость, он принялся расспрашивать нас о тренировках, об учебе, избегая говорить о своей болезни. Помню, кто-то все же спросил, что с ним, а шеф ответил, слабо ухмыльнувшись, что это последствия бурной молодости и тут же посоветовал учиться на его примере и не повторять чужих ошибок. Подходило время вечернего обхода, и нас вытолкали из палаты, не дав расспросить, что он имел в виду.

А следующей ночью его не стало.

В конце концов, мы как-то смогли разузнать, что под «бурной молодостью» шеф, видимо, подразумевал свою службу в тогда еще советской армии. По слухам, еще до известного всем «афгана», в шестидесятых – начале семидесятых годов, он принимал участие в боевых действиях на территории то ли Лаоса, то ли Бангладеша, в общем где-то в тех далёких краях. До тех пор никто из нас о его боевом прошлом не имел ни малейшего представления. Он был тяжело ранен и его уже, фактически, «списали со счетов», но, вопреки прогнозам врачей, смог восстановиться. Из армии его комиссовали и после этого он пошел работать в школу военруком. А через несколько лет там же, в школьном спортзале начал вести занятия по Ушу для ребят.

Как-то само собой получилось, что старшим на тренировках стал Климов. До конца института мы продолжали тренироваться вместе, но после смерти шефа, между мной и Андреем, словно кошка перебежала. Он считал, что пять лет назад, когда мы пришли, были настоящие тренировки и толковая техника, а последний год, особенно после лекции по йоге, у старика был перекос, если не сказать, сдвиг по фазе. Больше всего народ прикалывался над мантрами, которые представляли собой набор священных слогов, не имевших смысла ни на русском, ни, насколько я знал, на санскрите. Из всех наших продолжал практиковать йогу только я один. На этой почве меня частенько поддразнивали «индусом» и почему-то «буддистом». Про меня с Андреем в общаге даже ходила байка, как однажды он заходил к нам в комнату, когда я практиковал мантру. «В комнате темно», - рассказывал Андрей, - «я его зову: Саня, Саня! - А из комнаты: «БУУУУ!». Ребята веселились.

Однако, надо признать, что тренировки Климов вел хорошо. Можно сказать, даже развернулся, по сравнению с масштабами шефа. Тем более, в середину девяностых было самое время «рубить капусту» на ниве повального увлечения молодежи боевыми искусствами.

Окончив институт, я вернулся в свой родной город, продолжая понемногу самостоятельные занятия. Какое-то время я даже успел поработать по специальности, пока не пришлось, как писали классики, «переквалифицироваться в управдомы», а, говоря прямо, заняться снабжением населения товарами широкого потребления. Собственно, вопросы «снабжения» и забросили меня в Одессу снова, через пять лет.

***

Увидев Андрея на перекрестке, притормозив, я наклонился к приоткрытому окну и окликнул его. Он не сразу меня заметил, и я несколько раз посигналил. Наконец, Климов повернулся ко мне, узнал и подошел к машине.

- Саня, ты откуда в наших краях? – широко улыбаясь, задал он обычный в таких случаях риторический вопрос.

- Да все оттуда, - улыбнулся я в ответ, и спросил: – А ты в какую сторону?

- На тренировку опаздываю, - его улыбка немного приувяла и по лицу промелькнула тень озабоченности.

- Садись, подвезу, - предложил я. Он открыл дверь, бросил на заднее сиденье тренировочную сумку и сел рядом со мной.

Я включил левый поворот и тронул машину с места. Мы немного помолчали.

- У вас тренировки там же? - спросил я.

- Да, в школе. А ты давно в Одессе? – он развалился в кресле и опять улыбался.

Я сказал ему, что приехал на недельку по работе, но, в принципе, уже «отстрелялся». Андрей вполне искренне возмутился, почему это я ему до сих пор не позвонил, поинтересовался, где я остановился и тут же пригласил к себе. Я сначала отнекивался, заранее зная, что сопротивление бесполезно, но внезапно выяснилось, что он находится в состоянии «перманентного ремонта», и к жене приехала мама погостить «на пару дней». Зацепившись за этот вполне благовидный предлог, я сказал, что прекрасно устроился в гостинице, к тому же, недалеко от моря, и ни в коем случае не хочу его напрягать. Категорически.

Тем временем мы приехали. Я подрулил на стоянку возле школы и заглушил двигатель.

- Кстати, ты сейчас свободен? – он потянулся за сумкой на заднее сиденье и вопросительно покосился на меня.

- Там сегодня наши будут, - добавил он, бросив сумку на колени. – Серега, Руслан, дядя Федор… Пошли?

- А бить не будете? – строго спросил я.

- Будем, конечно, - ухмыльнулся Андрюха.

- А че ж не пойти? – ухмыльнулся я в ответ. И мы пошли.

Когда мы прибыли, народ в зале уже тренировался. Серега, Руслан и какие-то незнакомые мне ребята делали комплекс с короткими палками, Федя разминался. Я отошел в дальний конец зала и тоже начал разминку, наблюдая за ребятами. Руслан с Серегой закончили комплекс и поздоровались со мной. Потом подошел Федя, переваливаясь, как небольшой медведь, пожал мне руку и спросил, широко улыбаясь, куда я пропал. Я тоже улыбнулся и ответил, что, мол, все нормально, я в форме. Федя с ребятами разобрали длинные шесты, и отошли. Андрей отметил что-то в тетради, взял свою палку и присоединился к ребятам.

Размяв достаточно суставы и связки, я выполнил несколько комплексов тайчи. Было желание помахать палкой, но, зная отношение ребят к "личному оружию", я не стал их просить одолжить его. Андрей с Русланом встали в пару, а Федя с Сергеем переключились на работу с мечом.

До конца тренировки оставалось минут двадцать, и я почувствовал, что тело сегодня готово к "полной отдаче". Несколько неожиданно для самого себя, я вдруг осознал желание продемонстрировать ребятам то, чему научился за последний год. Это было странно – раньше я всегда практиковал комплекс в одиночестве, а сегодня со мной в зале были ребята. Я сел в сиддхасану и сосредоточился, для того чтобы проанализировать источник этого несколько странного желания. Посидев некоторое время, я убедился, что оно, несмотря на явную неуместность, никуда уходить не собиралось.

Приняв решение, я открыл глаза, подождал, пока Федя с Серегой закончат очередной комплекс, поднялся и подошел к ребятам.

- Андрюха, отвлекитесь – позвал я его.

Андрей довел до конца серию и наклонился, упершись руками в колени и тяжело дыша. Отдышавшись, повернул голову и вопросительно глянул на меня.

- Хочу комплекс один показать. Интересный, – предложил я ему.

- Простой ты, Саня, как три копейки! – отреагировал Климов. Потом улыбнулся, глянул на Руслана и сказал, вытерев пот со лба:

- Ну, давай…

- Тогда лучше будет дождаться, когда «пионеры» закончат, - улыбнулся я. И, подмигнув, добавил:

- Техника секретная.

- Хокей. - Андрей разогнулся и повернулся к младшим.

- Ребята, закончили на сегодня! Отжались и переодеваться.

Потом повернулся к «старичкам».

- Серёга, Федя, подойдите! Саша хочет комплекс показать, давайте посмотрим?

- А что за комплекс? - подошел Федор.

- Да секретный какой-то. Очень, – усмехнулся Андрей.

Подождав, пока все подошли, я сказал, что комплекс по одной древней школе, улыбнулся. Потом сделал серьезное лицо и попросил, чтобы ребята сели с прямой спиной.

Андрей с Федей сели рядом, скрестив ноги, а Серега отошел к стене и сел на скамейку. Руслан сидел на полу, растягиваясь.

Я оглядел всех и встал чуть в стороне, чтобы в трансе никого не зацепить ненароком. Приняв исходную позицию, я закрыл глаза и сосредоточился на дыхании, вызывая в уме образ Сунь Укуна. Он почти сразу откликнулся на мой призыв и спустя несколько секунд отдаленный раскат грома подал знак о его присутствии. В следующее мгновение я ощутил поток его сконцентрированного внимания. Краешком сознания я почувствовал, что ожидание ребят начинает переходить в недоумение, а у кого-то - в скептическое неодобрение, но в этот момент все мое существо было затоплено величием древнего героя. Я перестал ощущать присутствие ребят, и почувствовал, что началась ЛЕГЕНДА…

***

...Воздух дышал сыростью и пряным ароматом горных трав. Я стоял, широко расставив ноги, держа в обеих руках свой железный посох – «жезл желаний» и смотрел, как с северных отрогов сползала сплошная стена сизых туч. Над равниной прокатывались раскаты грома от частых ударов молний, на мгновения прорывавших клубящуюся мрачную пелену.

Я знал, что под покровом грозовых облаков, в долину, выстраиваясь в боевые порядки, спускалась с Небес армия Яшмового Владыки, во главе с небесным князем Вайсраваной и его сыном – принцем Ночжой.

- Бимавэнь! – заревел Ночжа, – Я пришёл по твою душу!

За спиной у меня разнёсся неясный гул и бряцанье оружия – войско моих обезьян всколыхнулось, готовясь к сражению.

- Так приди и возьми её! – крикнул я в ответ.

Внезапно всё стихло.

Ночжа появился прямо передо мной – огромный, чёрный, вооружённый тяжёлой пикой. Наконечник её тускло мерцал, угрожающе наклонённый вниз так, что кисть конского волоса волочилась по влажной траве.

Посох в руках налился приятной тяжестью. Душа жаждала битвы, и битва началась…

***

Когда мы с Укуном, опьяненные тяжелой победой над древним божеством, расстались, в сознание толчком вернулось восприятие спортзала. Я стоял там же, где начинал. Андрей сидел не шевелясь. Руслан и Федя смотрели на меня с некоторым удивлением, Серега, судя по виду, спал, прислонившись спиной к стене.

Я присел напротив Андрея. Он сидел, глядя перед собой расфокусированными глазами. Судя по всему, он был еще там, в легенде. Через несколько секунд его глаза несколько раз моргнули, взгляд стал осмысленным. Во взгляде промелькнуло недоумение, которое сменилось выражением потрясения, шока…

***

В тот вечер, после тренировки, он не сразу смог разговаривать. Я подвез его домой, и он вышел из машины, как сомнамбула, не попрощавшись.

На следующее утро я ему позвонил. Через несколько гудков он поднял трубку и сказал "алло!" У меня отлегло от сердца.

- Привет, Андрюха, это я. Как чувствуешь себя?

- Ничего, нормально.

Мы помолчали. Я ждал вопросов, но он, видимо, до сих пор был в некотором ступоре.

- Рад, что ты в норме, - сказал я. – Ты прости, вчера все произошло несколько… неожиданно. Он молчал.

- Давай позже поговорим, если желание будет? - предложил я ему.

- Хокей, Саш, - сказал он и в трубке запищал сигнал отбоя.

Мы встретились с ним через день, в кафе, предварительно созвонившись. Его потрясение полностью прошло, он вел себя, как обычно. Мы заказали чай и сразу перешли к обсуждению происшедшего на тренировке. Он рассказал, что на следующее утро, после пробуждения, шок повторился от воспоминания пережитого.

- Я вспомнил, что реально был там. И, ёлки-палки, сам не мог в это поверить, - сказал он, недоверчиво покачивая головой.

- А сейчас как? - спросил я.

- А сейчас… странное ощущение. Как будто я все это видел во сне. И все же, рассуждая логически, я вспоминаю, что мы были на тренировке, и я видел сражение с демоном самого устрашающего вида. Хотя… - он задумался. - Сейчас я даже не могу сказать, происходило это в зале или где-то в другом месте.

- Ты об этом разговаривал с кем-то? - спросил я.

- Да, с Федей и с Серегой.

- И что они?

- Серега помнит только приступ дурноты, ему стало плохо, он отрубился и вообще ничего не помнит.

- А Федя?

- Они с Русом были уверены, что комплекс ты делал с палкой, хотя я точно помню, что, когда ты начинал, палки в руках у тебя точно не было.

Я хмыкнул.

- Прикольно, по легенде я действительно был с посохом, это же атрибут Сунь Укуна, хотя я ваши шесты не трогал.

- А что ты запомнил из легенды? - спросил я.

Андрей рассказал практически весь сюжет, упустив только самое начало. Я слушал его молча, не перебивая и не комментируя. Когда он закончил, мы помолчали некоторое время, отхлебывая чай.

- Знаешь, сейчас я понимаю, что это было желание не столько мое, сколько его, Укуна, - задумчиво сказал я. - Похоже, это он захотел показать вам легенду.

Андрей недоверчиво посмотрел на меня.

- Ты что, с ним общаешься?

Его можно было понять.

- Около года, - ответил я. - Все началось пару лет назад… - начал было я и замолчал. А действительно, с чего всё это началось?

- Ты помнишь ту лекцию шефа, первую? – наконец, спросил я. Андрей помолчал и вспомнил:

- Про комплексы?

- Да, про комплексы, и про легенды…

- Так это всё правда? – сообразил Климов.

- По ходу, правда.

Мы опять замолчали. Я не знал, что ему рассказать. Рассказать о том, как от меня ушла жена, забрав ребёнка? О том, как я выплёскивал свою душевную боль и злость на весь мир в заученных до автоматизма движениях, прыжках и ударах, повторяя их в исступлении снова и снова? О том, как очнулся потом на земле, под проливным дождём и всё вспомнил? Как почти год пришлось восстанавливать сердце после первой «встречи»? Что тут расскажешь?..

- Если выполнять его без концентрации на легенде, он выглядит, как ушу с длинной палкой, или без. А сосредоточившись, и выполнив предварительно некоторые "наполняющие" и "открывающие" техники, попадаешь "в легенду".

Андрей посидел молча, размышляя о чём-то. Потом разлил по чашкам остатки чая из заварника и спросил:

- А как получилось, что я "увидел" легенду?

- А не знаю, – честно ответил я. – Думал, просто сделаю комплекс "в трансе", чтобы вы с пацанами посмотрели, что это такое, но вмешался Укун. Это его легенда, и он пожелал, чтобы ты ее увидел. Вот, ты и увидел.

Я глянул на него и усмехнулся. Климов ничего не ответил.

***

Прошло несколько месяцев, прежде чем я опять попал в Одессу, и мы увиделись снова. Была зима, и я, как в прошлый раз, летом, увидел его на том же перекрестке.

- Андрюха!

Климов забрался в машину, потирая от холода руки.

- Привет! - улыбнулся он.

- На тренировку? - спросил я.

- Да, в школу…

Мы проговорили с ним всю дорогу о том, о сем, не касаясь того, что произошло летом. Он часто поглядывал на часы.

- Опаздываешь? - спросил я.

- Да нет, нормально, как раз успеваем.

Я свернул к школе и припарковался.

- Ты не пропадай, приходи на тренировки, - сказал Климов, выходя из машины.

- Спасибо! Пацанам привет передавай, - сказал я ему на прощанье, и мы расстались.

Андрей уходил, широко шагая, не оглядываясь, и падающий снег постепенно скрывал из виду его крепкую фигуру. Я глядел ему вслед через лобовое стекло, и ощущал, как на меня накатывает какое-то грустное сожаление.

Он ничего не помнил…