Легенда о Доспехах Богов

— Няня, расскажи, как ты была валькирией! — попросила Эйне, перевернувшись на спину, спустя минуту после того, как пристроилась головой к ней на колени.

Вот хитрюга! Сделала вид, что ей страшно уснуть, чтобы ночная няня не прогнала обратно в общую спальню. Выждала, убеждаясь, что её не прогонят, и только потом раскрыла свой коварный план. По хорошему, следовало приструнить девчонку, чтобы не потакать росткам чувства собственной исключительности, которое угрожало всему Большому Сообществу, но, наверное, старой валькирии и самой надо было выговориться.

Да, прошлое осталось в прошлом, но не так-то просто забыть о совсем другой прежней жизни. Да, она сама выбрала стезю помощницы в воспитании молодняка, но чему она сможет их научить, если не станет использовать прошлый опыт? Да, для этого не обязательно сообщать им сверхсекретные сведения, к которым у неё некогда был доступ, но Скрижали учат, что нет ничего случайного, и если у этой малышки такой интерес к работе валькирий, как знать, быть может, в этом и её призвание, а история сия однажды пойдёт ей на пользу. Ведь кое-что секретом не является.

Стракке вздохнула, накрыла малышку крылом с дальней стороны от костра, чтобы уберечь от ночного холода, наползающего из сырого подлеска, и сказала:

— Ну слушай. Как ты знаешь, крылья не растут у кого попало.

— Это все знают. А ты скажи, у кого растут? — она осторожно погладила пёрышко.

— У тех, кто делом доказал свою преданность Общему Благу.

— А как это — делом? Нас ведь всех учат приносить пользу.

— Большинство валлов приносят простую пользу своему малому сообществу: прокормить, воспитать, добыть пищу, обработать её, приготовить, доставить припасы, вылечить раненых, воспитать молодняк. А вот когда ты рискуешь жизнью ради Большого Сообщества — останавливаешь лавину, защищаешь Границу, предотвращаешь войну — тогда-то и начинают пробиваться крылья.

— А что, в Большом Совете все крылатые?

— Нет. Хотя Большой Совет и охраняет наш континент, делается это не силой оружия, а больше мудростью и умением договариваться.

— Но Крылья растут только у тех, кто рискует жизнью?

— Да.

— Значит, в Совете все бескрылые?

— Нет, там есть и бывшие кирие.

— А ты почему не пошла в Совет?

Малышка уставилась ей прямо в третий глаз, что выдавало её непонятную крайнюю степень интереса к этой теме. Ведь всем с младых ногтей прививали, что неприлично пялиться в лоб, если вы не решаете какой-то крайне насущный вопрос с другим валлом.

— Меня туда не звали, — Стракке усмехнулась, захлопнув третий глаз, который пока не привыкла держать прикрытым, как гражданские, — да и самой не хотелось.

— Почему? — не отставала Эйне, почесав лоб.

Бывшая валькирия затяжно вздохнула, подбирая слова. Третий глаз снова сам собой открылся, откликаясь на вызов, и увидел, что у девочки не по возрасту энергетически наполнился «анх» — складка на том месте, где при совершеннолетии у неё прорежется свой. Это было подтверждением, что данный расспрос — не праздное любопытство, хотя осознавать его причины она пока чисто физически не могла. А другим считывать чужое прошлое и предназначение не следовало, чтобы не замутнить своё Видение и не заплутать на Пути Судьбы.

Ну что ж, раз такое дело... Как знать, не послал ли её внутренний импульс в няни лишь затем, чтобы эта девчонка услышала именно то, что могут рассказать лишь немногие?

— Я охраняла Доспехи Богов, — призналась она.

Как будто это что-то значило для малышки! Но теперь и два открытых её глаза явственно загорелись. Догадка верна.

— Что это? — Эйне даже подалась вперёд, вцепившись в крыло, как в одеяло.

Над головой её загорелась восьмая чакра. Все признаки соприкосновения с Предназначением были налицо, и Высшие Законы взяли приоритет над Мирскими — теперь Стракке не имела права скрывать от детёныша важную для него информацию. Но и сложных мыслей с выкладками о Пути Судьбы ей пока не понять, поэтому бывшая валькирия решила рассказать историю в том виде, в каком некогда впервые услышала её сама.

— Однажды на заре времён, когда мир был ещё плоским...

— Я думала, это сказки Низших народов! — воскликнула девочка.

— Не перебивай. Я рассказываю тебе легенду, а как там было на самом деле, не то чтобы очень важно. Главное, что я могу подтвердить тебе правдивость её конца. А начало оставим Всепамятным. Дальше молчи, если хочешь услышать всё целиком, иначе отправлю в спальню — и вся недолга, — строго сказала Стракке.

Эйне послушно кивнула, немного подтягивая крыло к лицу, словно бы прячась. Но так же во все два с половиной глаза продолжала пялиться в лоб валькирии.

— Так вот, тогда все народы разных богов жили вместе, в одной плоскости, но, поскольку уровень развития у них был слишком разный, начали возникать разногласия, разгоревшиеся до нешуточного конфликта. Конечно же, не без помощи Неназываемого.

По диким глазам Эйне было заметно, что ей жутко хочется спросить, кто же такой этот Неназываемый, потому что в обиходной речи это прозвище было на сегодняшний день просто утратившим смысл ругательством, а тут вдруг в легенде он что-то делает. Но она боялась, что не услышит всей истории и сдерживала себя. Нешуточное испытание для такой малютки всего восьми лет от роду, которая ещё не владеет своими энергетическими телами. Так что няня решила пояснить, не то ещё вызовет у ребёнка тонкую лихорадку.

— Неназываемый — это старший брат всех богов, что сотворили наш мир. Он в сотворении не участвовал и недоволен тем, как всё получилось. Постоянно стремится доказать, как всё плохо устроено. Но планету валлов он давно не трогал, вот все и забыли. А нам по долгу службы полагалось знать, потому как легенды — не пустой звук.

Эйне, казалось, сейчас из кожи выскочит от всё разгорающегося любопытства, но она сдерживалась, не открывала рта, и за это Стракке всё-таки её поощрила:

— Да, я знаю его имя. Но лучше его не произносить, чтобы не дай Хемдир, не привлечь внимания. В общем, Неназываемый так разжёг страсти, что дело чуть ли не дошло до войны между Высшими и Низшими расами. Боги не сразу сообразили, кто за этим стоит, а когда поняли, было уже слишком поздно: первая кровь пролилась с обеих сторон и окончательно затмила рассудок враждующим. Даже явление светозарной Дивы не образумило армии, зато выяснилось, что во главе одной из них стоит сам Неназываемый, воплотившийся в человечьего короля.

Богам было поздно проделывать тот же трюк, чтобы уравновесить силы, хотя Керун порывался обратить время вспять, но тогда был слишком велик риск разрушить мир, так что Саман запретил. И тогда Дракен выковал для предводителя другой армии, генерала эльфов, Доспехи, в которые каждый из Богов вдохнул свою силу.

Шлем ясности Самана позволяет видеть и осознавать всё вокруг. Кираса целостности Веды покрывает всё тело неуязвимой бронёй. Меч воли Керуна пронзает любую материю. Щит равнодействия Хемдира отражает любое воздействие извне. Наручи силы Дракена удесятеряют мощь. Поножи скорости Рады придают стремительность ветра. Пояс ловкости Лукана даёт полное владение телом. Лук достижения Лады бьёт, насколько видит глаз, и всегда попадает в цель. Копьё неподвижности Даны парализует врага. Стилет смерти Коры лишает жизни одним уколом. Чакрам освобождения Мелина разбивает любые оковы, иллюзии и чары. Амулет неуязвимости Дивы дарует носящему нематериальность, невидимость и способность проходить сквозь стены.

Эйне слушала с открытым ртом, забыв как дышать. Из её рта даже потянулась тонкая струйка слюны. Стракке засмеялась и платочком вытерла девочке лицо. Та, видимо, так увлеклась, что забыла о запрете перебивать и начала складывать губы в вопрос.

— Нет-нет, говорить я не позволяла, и подробней о самих Доспехах я рассказывать не буду, иначе ты всю ночь не уснёшь. Скажу лишь, что, вызвав Неназываемого на бой, эльфийскому генералу в этих Доспехах удалось изгнать того из тела человечьего короля и из этого мира. На том Первая вселенская война, называемая также Карандаром, и закончилась.

Но с тех пор Боги порешили развести разные народы по разным планетам, дали каждому шарообразный мир, а Обиталище Богов стало Солнцем, вокруг которого они все вращались. Поначалу это была одна система, но после Второго Карандара, в котором также участвовали эти Доспехи, только уже поделённые между врагами, планеты раздвинули по разным системам, так далеко, чтобы технически нельзя было друг до друга добраться, только через Порталы, защищённые определёнными правилами. А Боги и вовсе поселились в Сердце Вселенной, и с тех пор их мало кому довелось повидать.

Ну а Доспехи попрятали по разным планетам. Какие-то скрыли в недрах, а какие-то хранят жители. Зависит от опасности артефакта и уровня развития населения. На нашей планете их было два, но Шлем Самана украли, после чего я и уволилась, а Кираса Веды до сих пор хранится, не скрываясь, прямо в главном храме. Совет Мудрых считает, что каждый, кто сможет доказать своё достоинство, должен иметь к ним доступ, поскольку это якобы даёт шанс сделать духовный прорыв, прикоснувшись к отголоску силы самих Богов. Но я это сделала, когда отчаялась поймать воров, и ничего не случилось. А потом узнала, что у эльфов уже была похожая история с Амулетом Дивы, который они спрятали в источнике, сделав воду живой, и пускали туда всех страждущих — ну кто был вхож в их мир, конечно, — пока божественный артефакт попросту не исчез бесследно.

И всё равно ничего не изменилось — ни у нас, ни у них. Хотя эта выставка притягивает бандитов из разных миров, как мёд мух, подвергая всех ненужной опасности. Я не только про валькирий (рисковать — это наш долг), а про мир вообще. Думаю, лучше было бы похоронить Доспехи в ядре какой-нибудь необитаемой планеты, раз уж Боги не могут забрать их с собой, и никому не сказать об этом. А не рисковать Третьей вселенской войной. В общем, разошлось моё понятие о правильности с понятиями Совета Мудрых, и, по чести, я больше не смогла им служить.

Интерес Эйне, казалось, угас, вероятно, насытившись, а может она просто утомилась впечатлениями от услышанного —, глазки девочки начали слипаться, но всё равно она робко протянула вверх пальчик, прося слова.

— Ладно, последний вопрос и в кроватку, — взъерошила ей волосы Стракке.

— А что будет с твоими крыльями, раз ты больше не валькирия?

Немолодая женщина тяжело вздохнула:

— Постепенно ссохнутся и отвалятся, если раньше я не решусь...

— На что? — снова вспыхнули тревогой глазки Эйне.

— Ни на что я такое не решусь, спи спокойно, Эйне. Потом как-нибудь ещё поболтаем, если захочешь. Давай, я отнесу тебя в дом.

Она бережно подняла ребёнка, прижала к себе. Такая тёплая, мягкая, беззащитная... В груди что-то дрогнуло. Нет, пожалуй она нашла своё новое место и есть у неё ещё одно в этой жизни предназначение. Без крыльев так без крыльев.