Легенда о настоящем человеке

Я лётчик – воин, истребитель,

В одном лице судья, народный мститель.

На ярость не хватило всех патронов

Но ТАК хотелось сбить этих уродов.

Но гнев мой напоролся на расчет

Враги ведь прилетели на работу

Не то, что наш – за кров убьёт

Они за деньги, мы все за свободу.

И тут-то начались плохие вещи:

Им удалось забрать меня в «двойные клещи»

И лишь поняв, что тащат в аэродром те свой

Решил, что здесь обязан я уйти любой ценой.

Сбежать я смог, побег был не стандартный:

Успели недруги подрезать крылья мне

И, падая прям в лес туманный,

Увидел как исчезли точки в синеве.

Очнулся я от шороха вокруг,

Неподалёку от меня медведь искал еду.

Он подошёл ко мне и за шинель взял вдруг,

Теперь две пули у него во лбу.

Встал на чистый снег, но сразу же упал.

От ломоты в ступнях я долго не вставал.

Потом всё же решился, волю взяв в кулак

И сам себе дав клятву ушёл назад я так.

Уже как две недели я бреду,

Уже как две недели я в бреду.

Ем я лишь снег, кору

И оставляю про запас я всё, что Там найду.

Под «Там» имею я ввиду

Тот лес в котором я бреду.

И за то время, что успел пройти,

Я много разных сцен увидел на пути.

Я видел смерть людей, животных и природы,

А также смерть невинных душ

И деревень оставленных народом.

Облезлых, съеденных коровьих тушь.

Пятнадцать дней прошло с тех пор, как я свалился с неба.

Пятнадцать дней терпел я боль на сломанных ногах.

Но лишь сильнее крепла моя вера

За Родину, Семью, Любовь и Клятву на словах.

Потом ещё три дня всё полз,

Не замечая голода, природы, жизни

И проползая вырубки берёз

Я понял, что стал к людям, ЖИВЫМ, ближе.

Вдруг за кустами я услышал треск

И в них увидел двух пар глаз блеск.

Я испугался очень сильно за себя,

Не очень-то хотелось мне погибнуть от зверья.

Вдруг вспомнил то, что у меня есть пистолет,

И выхватив из своего кармана,

Из-за кустов вдруг вскрикнули, увидев этот жест.

Мне самому понятно стало, что не надо.

Увидел я неподалёку от себя

Сидели два испуганных ребёнка,

По-русски что-то говорили про меня,

Не отводя краснющие глазёнки.

Не знаю точно как я смог

Их убедить, что лётчик свой.

Видать здесь всё-таки мне бог помог.

Они-то думали, что я шпиён такой.

Один пацан пошёл за дедом,

Другой остался, сел со мной.

Он говорил про те заделы,

Что сделали они перед войной.

Сдержал я клятву, данную себе

И смог добраться до своих земель,

Тот путь, что дед тащил меня, увидел лишь во тьме,

От боли я упал в спасительный туннель.