Легенда о Петре - сыне Ельякши

Предыстория

Пётр Захарович Плещеев родился тридцатого июля 1556 года. Его мать Ельякша – бывшая жена астраханского хана Дервиша-Али. Его родной отец – последний хан Астрахани Дервиш-Али.

Хан бежал в Крым под крыло крымского хана Девлет-Гирея. Он бросил свой гарем, а вместе с ним беременную мать Петра – Ельякшу.

Пётр никогда не видел своего родного отца. Мать никогда не говорила о нём. Сам Пётр считал, что его родной отец – Захарий Иванович Плещеев-Очин, которого он очень любил и уважал.

Пётр даже не подозревал, что родился на песчаном берегу Волги, когда его мать везли на струге, плывущем по Волге из Астрахани в Москву, в качестве подарка Ивану Грозному. Он не знал, что мать нарекла его именем Юрашты. Этого она тоже никогда не рассказывала ему.

В Москве Пётр предстал перед русским царём Иваном Васильевичем по прозванию Грозный в возрасте ещё не достигшем полугода. Во время своего крещения в православную веру крёстным его был сам царь Иван Васильевич. Пётр тогда получил от царя в дар бобровую шубу – царь Иван увидел, что младенец Пётр замерзает после купели, снял шубу со своего плеча и завернул его в неё.

Это был его первый подарок в жизни. Шубу царскую он берёг всю жизнь. Надевал её лишь два раза в жизни – в мороз больше сорока градусов и при поступлении в охрану царя.

Царь, будучи его крёстным – дал ему имя в честь первоверховного апостола Петра. Он, знавший о татарской крови Петра, хотел сделать его символом верности Руси.

Жизнь с родителями

Тятя Саха́р, как называла его мама, любил Петрушу и обучал тому, что знал сам. Мама тоже обучала его. Благодаря ей Пётр научился виртуозно владеть саблей и луком. Его стрелы летели очень высоко и очень далеко.

До девяти лет Петруша, как называли его родители, жил и, как говорится, горя не знал. У него были младшие братья – Григорий и Андрей. С ними Петруша играл в мяч, катался на санках, бегал наперегонки и в догонялки.

Петруша видел, что родители любили друг друга. Мама всегда выбегала на крыльцо встречать отца, обнимала и целовала его, а он целовал маму. В честь приезда отца мама пекла беляши. Их вкусный запах разносился по всему дому. Тятя первым подбегал к блюду с горячими беляшами. Обжигал ими рот. Потом говорил:

- А вы чего ж не едите?

Мама смеялась и говорила сыновьям:

- Сначала тятеньке, потом вам. Тятенька – главный в доме.

В детстве Петра всё было хорошо и счастливо. Во всяком случае, так он представлял свою семью, ещё не понимая, сколь трудно это счастье доставалось его родителям.

Даже когда отец уезжал по своим делам, в доме сохранялась теплота и нежность. Вечерами мама рассказывала детям, уютно устроившимся на печи, сказки и легенды. Рассказывала, какой храбрый их тятя.

Семья Петра

У Петра было две семьи. Одна – малая, где были мама, тятя, он сам и его младшие братья Гриша и Андрюша. Другая – большая семья, куда входили братья тятеньки, а его дядья – Иван, Никита и Андрей, а также дедушка Иван Григорьевич. Они любили Петрушу, дарили ему подарки.

У Петруши были и две тётушки – тётя Лена, жена дяди Никиты, и тётя Агаша, жена дяди Андрея. Они, когда приезжали, всегда привозили, что-нибудь вкусненькое да сладенькое. Обнимали и целовали Петрушу.

Дедушка жил отдельно от них, но часто приезжал в гости. Иногда жил у них несколько дней. Дедушка Иван Григорьевич был добрым, всегда дарил подарки Петруше и его младшим братьям. Часто катал их на спине, притворившись конём.

Когда дедушка приезжал, Петруша вместе с братиками бежал ему навстречу. Они обнимали деда и вели в дом, зная, что сейчас станет весело.

Дни рождения

Каждый год дяди, тёти, и дедушка приезжали к Петруше на день рождения. Тогда в доме пахло жареными беляшами с хрустящей корочкой.

В день своего рождения Петруша всегда просыпался раньше всех. Особенно ему запомнился день, когда он стал девятилетним. Выбежав во двор, он увидел, как мама Ульяна и нянька Арина носят из погреба горшки с молоком и свежим творогом.

- Мама, а беляши будешь печь? – дёрнул он её за подол расшитого фартука.

Мама рассмеялась, вытирая руки о передник:

- Буду! – ответила мама. – Только сначала ягоды собери, сорванец, – малину да смородину. Видишь, дядя Андрей с братьями едут!

Из-за ворот уже слышался стук колёс и ржание лошадей. Первым вбежал дядя Андрей с волынкой в руках:

- Где наш именинник? – подхватил Петрушу на руки и крутанул, как в детстве, хотя он уже отчаянно брыкался.

За ним вошли дядя Никита с тётей Леной, неся плетёный кузов с гостинцами:

- Вот тебе, племянник, мёд да орехи! А это … – тётя загадочно улыбнулась, доставая деревянного коня с настоящей гривой из льняных ниток.

Петруша ахнул – такой игрушки не было даже у царских детей!

Именинный стол

Во дворе под раскидистым вязом поставили длинный дубовый стол. На нём – дымящиеся беляши с бараниной, кувшин с квасом, тарелки с малиной и творожными ватрушками.

Тятя Захарий поднял первую чарку:

- За нашего Петрушу! Чтобы рос добрым да смелым, как дед его!

Петруша, покраснев, откусил беляш – хрустящая корочка обожгла губы, но он не подавился, как в прошлом году.

Как раз в июле поспевали ягоды, которые мама ставила на праздничный стол. Больше всего Петруша любил малину.

Сладкий запах малины смешивался с горьким дымом печи – как его детство, где радость всегда граничила с тревогой.

Дядя Андрей как всегда напевал, стуча ложкой по столу:

- Ягода малина в лес меня манила…

Мама подпевала, а младшие братья – Гришка и Андрюшка – хлопали в ладоши. Даже дед Иван, обычно степенный, пустился в пляс, топая сапогами по траве.

Игры и подарки

После трапезы начались забавы:

Бой на мешках – Петруша и двоюродный брат Макар сшиблись так, что оба рухнули в куст смородины.

Стрельба из лука – тятя показывал, как держать тетиву, и Петруша впервые попал в цель – старую дубовую кору.

Прятки – Петруша залез на крышу амбара и оттуда наблюдал, как тётя Агаша трижды прошла мимо, не замечая его.

Когда стемнело, дед Иван вынес главный подарок – настоящий кинжал в кожаных ножнах.

- Это тебе не игрушка, – прищурился старик. – Береги, как зеницу ока. Настоящий мужчина без оружия – что птица без крыльев.

Петруша сжал рукоять – холод металла смешался с теплом ладони.

Окончание праздника

На заднем дворе усадьбы был сложен костёр из сухих веток. Взрослые ещё допивали медовуху за столом, а Петруша с братьями и дядей Андреем уже жарили на углях яблоки, насаженные на прутья.

Тятя Захарий отозвал Петрушу в сторону – к старому пню у костра, где было тише.

- Садись, сынок. Поговорить надо. – Он протянул ему горбушку хлеба, обжаренную на углях.

Петруша едва не выронил её – внутри таял кусочек сала, как мама делала.

- Ты сегодня стрелу в цель пустил. Видел, как братья за тебя ахали? – Тятя улыбнулся, но глаза оставались серьёзными.

- Видел… Только дядя Никита сказал, что у татар все семилетки так стреляют.

Тятя замолчал, разглядывая пламя.

- А ты… татарин что ли? – выпалил Петруша.

Захарий вздохнул, доставая из-за пояса тот самый кинжал – подарок деда.

- Видишь клинок? Сталь – как люди. Можно закалить в огне, а можно сломать. Твоя кровь …– Он провёл пальцем по лезвию, оставив каплю крови. – …Не важнее того, что в сердце. Русский ты или татарин – мне всё равно. Ты – мой сын.

Петруша потрогал отцовскую царапину.

- Но если кровь «не важна», почему дядя Никита…

- Дядя Никита дурак! – неожиданно рассмеялся тятя. – Он до двадцати лет зеркала пугался, будто леший в нём живёт!

Петруша фыркнул, но тут угли костра треснули, выбросив искры.

Сладость – как жизнь

Тятя бросил в огонь ветку малины – ягоды шипели, превращаясь в чёрные угольки.

- Видишь? Сладкое горит быстрее. Радость – так же. Запомни: пока ты её чувствуешь – цени. А исчезнет … – Он резко сгрёб угли кочергой. – …Не ной. Ищи новую.

Петруша сжал в кулаке своё яблоко – оно уже обуглилось.

- А если… не найдётся?

Тятя встал, отряхивая кафтан:

- Значит, сам станешь огнём.

Из темноты выбежал Андрюшка, размахивая горящим прутом:

- Петруша! Дядя Андрей медведя изображает! Иди скорей!

Тятя слегка шлёпнул младшего по затылку:

- Беги, говори – сейчас придём. Только факел потуши, а то штаны подожжёшь!

Когда брат умчался, Захарий обнял Петрушу за плечи:

- Ну что, именинник? Пойдём, пока мама не заметила, что мы её пироги воровали!

Но Петруша вдруг спросил шёпотом:

- Тятя… а ты когда-нибудь боялся?

Отец замер, потом крепко сжал его руку:

- Каждый день. Но если покажешь страх – он тебя съест. Пойдём.

Они пошли к огням, где дядя Андрей действительно ревел, как медведь, а мама звонко смеялась, отнимая у него кувшин с вином.

Тревожные ноты

Праздник близился к концу. Гости разъезжались, а Петруша, уставший, прилёг на лавке.

Мама села рядом, гладя его волосы:

- Ты сегодня как большой…

Он хотел ответить, но вдруг запах дыма стал слишком едким. Где-то вдали завыл волк.

- Мама, а волки к нам не придут?

Ульяна на мгновение замерла, потом крепко обняла его:

- Не бойся. Пока я жива – ни один зверь тебя не тронет.

Но в её глазах мелькнуло что-то, чего Петруша пока не понял.

Раннее взросление

Вскоре после дня рождения умерла его мама Ульяна от кинжала татар. Он тогда впервые увидел кровь и смерть. Долго не мог осознать, что его любимой мамы больше нет, что она больше не будет его будить по утрам, печь вкусные беляши, не будет его учить стрельбе из лука.

Пётр на всю жизнь запомнил страшную картину – его любимая мама лежала на полу в луже крови с кинжалом в горле. Кровь пахла чем-то железным, может быть кинжалом. Он пытался подойти к маме и случайно наступил в кровь, поскользнулся и чуть не упал. Его спасла от падения нянька, ловко подхватив за руки.

Няня Арина, крестя дрожащие губы, вытерла его окровавленные ладони своим платком – тем, что мама вышивала прошлой зимой. Петруша вдруг понял: этот запах ржавого железа теперь навсегда заменит ему аромат маминых беляшей.

В тот день няня растерялась и не знала, что делать. Один Петруша не растерялся – велел няне позвать дядю Андрея. Потом он с дядей Иваном ездил в Троице-Сергиев монастырь, где похоронили маму.

После похорон он с братиками стал жить с тятей, а когда тот уезжал на битву, они оставались с няней. Тогда Петруша чувствовал себя старшим, даже главным в доме.

Он постоянно корил себя за то, что видел, как двое вошли в дом, но не придал этому значения.

- Если бы я тогда понял, зачем они пришли, мама осталась бы жива …

Сон Петруши о волке

После похорон матери Петруша стал плохо спать. Однажды ночью ему приснился кошмар:

Он бежал по лесу. Ветер свистел в ушах, колючие ветки хлестали по лицу, но он не останавливался – за ним гнался волк. Не обычный, а огромный, с серебристой шерстью и глазами, как раскалённые угли. Волк дышал жарко и звучно, будто кузнечные мехи, а из пасти капала кровь. Петруша споткнулся о корень и упал. Чудовище нависло над ним, но вместо клыков в горло впился… холодный стальной клинок. Это был кинжал, как у мамы в горле. Волк заговорил голосом тятеньки:

- Ты – мой волчонок. Вырастешь – станешь, как я.

Петруша проснулся в поту. За окном выла метель, а в темноте чудилось, что у печи притаилась та же пара огненных глаз… А может быть зелёных глаз, как у него и мамы.

Петруша стал утирать пот и наткнулся рукой на родимое пятно на шее. Оно было большим. Впервые это пятно заинтересовало его. Петруша подошёл к зеркалу и, вертя туда-сюда шеей, углядел это пятно. Оно было большим и похожим на какого-то зверя.

Пришлось ему разбудить отца:

- Тятенька, ты видишь, пятно на шее. На кого оно похоже? На зверя какого-то… Я не могу рассмотреть.

- Отец усадил его к себе на кровать, накрыл одеялом, чтобы не замёрз, и стал рассказывать:

- Это родимое пятно у тебя с самого рождения. Ты с ним родился. Оно похоже на воющего волка, точнее на волчицу, которая живёт в амулете мамы. Раньше волчица охраняла маму. Теперь охраняет тебя. Носи амулет, не снимая. А родимое пятно говорит о том, что в тебе течёт волчья кровь Чингисхана.

- Я что волк? – испуганно спросил Петруша.

- Ты не волк, но – потомок Чингисхана, которого считали волком, и чья тамга высечена на кинжале, сопровождающем амулет. Кровь Чингисхана – царская. Когда вырастешь, сможешь стать татарским ханом. Но помни, что в тебе течёт и моя кровь – русская.

Жизнь с тятенькой

Когда похоронили маму, братья отца стали говорить тяте, чтобы женился вновь.

- У тебя трое детей. Младшему всего два года. Ты часто уезжаешь, бросая их на няньку. А коли с нянькой что? Кто с ними. Да и стара нянька. Тебе нужна молодая жена.

Тятенька отвечал им:

- Не могу, братушки мои. Ульяша моя так и стоит перед глазами. Век не забуду её, свет мой. Да и мачеху не хочу детям своим.

Петруша не знал, кто такая мачеха, но сильно боялся её. Перед сном он в своей опочивальне всегда стоял на коленях перед образами и говорил:

- Боженька, не допусти мачехи.

Тятенька в очередной раз вернулся домой. Петруша и его братики были очень рады. Тятенька играл с ними, учил биться мечом, который ему подарил дядя Андрей, на семилетие.

Тятенька даже пытался печь беляши, как мама. У него не получалось – то не дожарит, то пережарит. Но дети ели их и хвалили тятеньку. А он плакал и говорил:

- Сынки мои родные! Уж как люблю вашу маму, а мою жену Ульяшу. Во сне чуть ни кажну ночь её вижу. Будто идёт мне навстречу и рукой машет, зовёт.

Сынки тоже начинали молча плакать. Он им говорил:

- Не плачьте. Лучше вспоминайте чаще маму вашу, да не забывайте могилку её посещать.

Арест тятеньки

Однажды ночью в дом вошли какие-то дядьки. Что-то громко говорили. Тятенька поцеловал Петрушу в лоб и сказал:

- Я уезжаю снова. Береги себя и братьев. Скоро вернусь.

Он ушёл вместе с этими дядьками.

Потом нянька Арина сказала, что тятю посадили в тюрьму – такой страшный дом с решетками вместо окон. Петруша и Гриша приходили к этому дому, чтобы увидеть тятеньку, но так и не увидели.

Чуть позже Петруша узнал от дяди Андрея , что кто-то оболгал тятю перед царём, придумав, что тятя изменник. Якобы он изменил царю и всей Руси.

Петруша не знал, как объяснить царю, что отец хороший, что он не мог изменить. По ночам он придумывал объяснения для царя.

Дядя Андрей и тётя Агаша забрали Петрушу и его младших братьев к себе. У них были свои дети – двоюродная сестра Петруши Алёна и двоюродный брат Макар.

Семья стала большая. Поначалу Петруша ссорился с Макаркой. Они даже дрались. Дядя Андрей разнимая их говорил:

- Негоже братьям драться. Посмотрите на нас – на меня и моих братьев. Мы все друг за друга. Едины, как кулак. Что родные братья, что двоюродный наш брат Алексей Басманов. Вот и вы держитесь друг за дружку. Сила – в единстве.

Казнь тятеньки

Однажды ранним утром Петрушу разбудил дядя Андрей и повел на большую площадь перед Кремлём. На большом помосте стоял огромный пень. Вокруг пня собралось очень много народу. От них стояла вонь – дёгтя и пота. Все смотрели на пень. Петруша не знал, зачем они сюда пришли, но как-то сразу понял, что должно случиться что-то плохое. Особенно, когда к этому пню подошёл большой дядька в красной рубахе с огромным топором в руках.

Вдруг он увидел, как другой дядька вывел его тятеньку, босого и раздетого. Тятенька был весь в крови. Петруша хотел побежать к нему, но дядя Андрей не пустил, больно схватив за руку. Большое количество людей пугало Петрушу. Они что-то говорили, а иногда кричали. В горле стоял ком, а в ушах стучало так громко, что заглушало крики толпы. Петруше стало очень страшно, особенно когда все смолкли, и установилась тишина.

Дядя Андрей хотел закрыть ему глаза рукой, но какой-то дядька запретил, сказав:

- Должен смотреть.

Тятеньку толкнули к пню, поставили на колени, а голову на пень. Топор взлетел очень высоко и упал прямо на шею тятеньки. Петруша не сразу понял, что произошло – только когда окровавленная чья-то голова покатилась прямо к нему. Он зажмурил глаза от страха. А когда открыл их – на него смотрел его любимый тятенька, точнее его голова, которую противный дядька держал в руке прямо возле лица Петруши.

Все поплыло вокруг. Было ощущение, что всё вокруг закружилось, завертелось. Если бы не дядя Андрей, Петруша бы упал, как упала голова тятеньки. Кто-то вдруг громко засмеялся. Люди в ужасе отступили на несколько шагов. Больше Петруша ничего помнил. Он уже не видел, как тело тятеньки унесли куда-то. Он словно окаменел – не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, даже не мог говорить.

Даже дома, когда дядья его вспоминали тятеньку и маму, он ещё не пришёл в себя. А когда пришёл – порезал себе руку до крови и произнёс клятву отомстить за смерти мамы и тяти.

С того дня он запретил называть себя Петрушей. Теперь он был Пётр – камень, закалённый в огне потерь. И как камень, он знал: однажды его обрушат на тех, кто отнял у него всё.