Легенда о пяти сёстрах

В одной деревне, что стоит на Журливой речке, далеко на востоке, ходит легенда – старая, заставшая давние времена, и очень печальная. Жили как-то пять сестёр – красавицы-рукодельницы, душой светлые и свободные. Жили они все дружно со своим отцом, что уму-разуму их поучал и не жалел ни тепла, ни ласки.

Да недолго длилось счастье: как младшенькой одиннадцать годков стукнуло, тот тяжело заболел и скончался. Сирот приютила тётка по маминой линии – жестокая, властная женщина, у которой вместо сердца – уголь, а из забот – только с соседкой судачить да племянниц работой тяжёлой нагружать. По вечеру любила она их наказывать ударами по спине иль на горох ставить, если чудилось ей, что потрудились мало. Каждую ночь ложились сестрицы в обнимку под одним одеялом и плакали тихонько: старшенькие гладят по головкам младших, словами ласковыми успокаивают, а слезинки, как бусинки, на их щечках блестят.

Но вот однажды послала их тётка за ежевикой, что в низинах холмов за деревней растёт у засохшей акации. Ягоду собирают да колются. «Ах, были бы мы птицами, – вздохнула одна из сестёр, услышав щебет скворца в небесах. – Развеяли все горести наши в полёте, полной грудью вздохнули, смерти не страшась. Вот было бы счастье!» Проводила она взглядом скворца, махнула ему печально на прощанье да обернулась враз белой голубкой. Удивились сестрицы: «Что за чудо такое невиданное: человек да в птицу превращается?» А голубка им пёрышками хлопает радостно, клювиком щёлкает, словно хочет сказать, а не может. Переглянулись сёстры, тоже руками махнули, словно крыльями, и стали они вместе в небе летать.

Поняли девицы, что место это волшебным оказалось, договорились через раз по ночам сюда приходить, а поутру домой возвращаться, будто и не убегали вовсе. Только вот тётка-тиран скоро почуяла что-то неладное: уж больно весёлыми стали племянницы. И быстро та по соседям прознала о всём: где пропадают и зачем.

Разозлилась тётка. Что же то делается: пригрела к себе оборотней, и сбегают негодницы, без её ведома?! Решила она их проучить и жестоко.

Мимо деревни охотник молодой проезжал – не видывал раньше этих земель, никого знать не знал. Был красавец, нравом смелый, да доверчивый больно. Позвала его тётка к себе в гости, давай ему плести, что в здешних краях, среди холмов, летают пятеро белых голубок – да не поутру, как все, а затемно, как месяц проявится. Что если поймать их разом, то любое желание у того сбудется. Понравилась охотнику такая мысль, захотел он попытать удачу и птиц словить.

Притаился он той ночью в кустах, стрелы с луком наготове держал. Ночь ясная, тихая, а луна так и сияла серебром, аж глаза слепила. Долго выглядывал охотник свою добычу, устал, и сам не заметил, как заснул ненароком, а как проснулся, увидел-таки в небе тех пять голубок. Натянул он покрепче тетиву, прицелился хорошенько да пустил стрелу в воздух. Заметил охотник, как одна камнем упала у мёртвого дерева, думает: «Вот сейчас эту приберу и остальных словлю, тогда уж я свою желание и загадаю». Но как дошёл, весь от ужаса побледнел, лук выронил. Видит – девица лежит со стрелой в груди: белая сорочка кровью окрашена, еле дышит, а губы чуть шевелятся, словно молитвы последние шепчут.

«Что же ты наделал?», – раздался плачь возле охотника. Прибежали девушки к своей сестрице, обернулись вновь в людей и никак вокруг неё не унимались: кто рану закрывал, кто по головке гладил, а кто рядом только слёзы мог лить. Взглянул бедный охотник на личико девицы раненой, вспомнил, что днём ещё красавицу повстречал – это ж ей он вёдра с водой помог донести, а она так нежно в ответ улыбнулась ему, так ласково… Думал: нет никого на дивном свете милее. И он, дурак, сам стрелу в сердце вонзил. Жизнь человеческую разорвал! Не знать теперь ему прощения.

«Не можем мы обратно воротиться, – пролепетала старшая из них, лоб влажный сестрицы поцеловав. – Нет нам дома теперь».

Притихли сёстры. А вместе с ними и природа с охотником замерли в безмолвии скорбном. Присели девицы на траву хладную и стали крепко обниматься – так, как раньше держались друг дружки в минуты страшные.

«Неправда, сестра, – прошептала раненая почти не слышно, губами бледными, бескровными. – Вы – мой дом, моё счастье и свобода. И я для вас. И даже смерть не сможет это у нас отобрать».

Вдруг глядит охотник: земля под их ногами засияла, заискрилась огнями. Охватил свет этот инородный пятеро сестёр, окутал, как пелена ребёнка, и не успел молодец опомниться, как огонь этот померк и за собой девиц унёс. Оглянулся он: «Куда же пропали?» и заметил, что на ветке иссохшей листочки пробились с пятью цветками белыми. А в мгновение ока уже вся крона ими покрылась, словно снег, благоухая ароматом пряным. И пришло с реки дуновение новое, что, как мать родная, подхватило кисти светлые, и заиграла луна в них яркими проблесками.

Минули года, но акация эта всё живёт и не утратила свою красоту. По сей день теперь говорят, что, когда лепестки её к сумеркам разносятся по ветру – это белые крылья сестёр вновь стремятся к полёту.