Легенда о Среброгорье

Работал, значит, в одной конторе парень, Саня Пушилин звали. Он геймдизайнер что ли был, не помню уже.

Поначалу-то все хорошо у него было. Они с братом Димой в одной квартире жили, от родителей осталась. Ну то есть с родителями, конечно, плохо вышло: они вместе в отпуск на Шри-Ланку поехали, когда Сане шестнадцать было, а Диме двадцать, и самолет в воздухе взорвался, даже тел потом не нашли. Но это давно было. Саня с Димой поплакали тогда, да и стали жить дальше.

И вот, как я сказал уже, все было хорошо, а тут вдруг черная полоса пошла у Сани. Только собирались квартиру ремонтировать, а тут раз, и фирма, где он работал, обанкротилась. Тут уж не до ремонта – новую работу искать надо, а то одной диминой зарплаты на все не хватит. А работа не находится никак, то ли все вакансии заняты, то ли с Саней что-то не так, то ли что.

А тут еще Диму на улице машина сбила. Насмерть. Причем водителя так и не нашли – ехал, говорят, кто-то в черной хонде, не остановился. Даже номер никто не заметил.

У Димы кое-какие сбережения были, но часть на похороны ушли, а остального надолго не хватит – месяца два-три, а дальше что? Думал Саня продать что-то из родительских вещей, ан жалко, привык он к ним. Хотя вещи ценные, много лет в семье собирали. Ну так потому и жалко.

И вот как-то сидит он у компьютера, резюме рассылает, за окно глядит – там темнота. Вдруг пишет ему незнакомая женщина, Агнией представляется. Есть, дескать, вакансия, как раз по его специальности, платят много, условия хорошие, одно только плохо: придется постоянно ездить в какое-то Среброгорье – а где это, шут знает, его даже яндекс не находит – и торчать там по много месяцев. А зачем, попробуй пойми, требование у них такое. Хотя работать вообще-то и удаленно можно.

Думал Саня, думал, да и не согласился. Хорошая, конечно, работа, прямо жаль отказываться, только что ему в этом Среброгорье делать? У него все друзья тут. Парикмахерша еще одна, Аней зовут, стрижет хорошо, и нисколько не волнует ее, что денег у него мало. Ничего, говорит, прорвемся. Жалеет, что брат погиб так глупо. И глаза у нее голубые.

В общем нет, пишет Саня, извините, не хочу я в ваше Среброгорье.

Ладно, пишет Агния, и пропадает.

А следующим вечером идет он домой поздно – с Аней в кино ходили – входит в подъезд, а там темно. Странно, думает он, авария что ли опять? Уж несколько месяцев их не было…

Поднимается на свой этаж – и тут темно!

Чертыхается он про себя, мобильником светит, ключ достает и вдруг слышит из темноты женский голос:

- Здравствуй, Александр! Радости и мира дома твоему. Важный у меня разговор к тебе.

Оглянулся он, видит - дама стоит, как с картинки. Платье зеленое, волосы серебряные, лицо белое. Вроде молодая, а глаза как у старой. Голос сладкий, как яблочный сок. И смотрит на него лукаво.

Испугался Саня. Не каждый день такие дамы к нему в гости приходят, да еще ночью. Да и не такие не каждый день приходят, давно уж гостей у него не было.

- Не бойся, - говорит она. – Я тебе зла не сделаю. Прости уж за тьму, нельзя мне на свету долго быть. А имя мне Агния, это мне ты вчера писал. Не врала я, есть у нас для тебя работа.

Смотрит он на нее и слова сказать не может, так она его поразила.

- Ждут тебя в Среброгорье, - продолжает она печально. – Беда у нас.

- А я-то зачем вам? – говорит он через силу, мысли в голове мелькают – то красотой дамы восхищается, то удивляется, зачем она сюда-то пришла? Вчера ведь поговорили уже.

- А ты, Александр - Феоктисты-искусницы сын. Только она у вас по-другому звалась. Ты сам-то мать помнишь?

Помнить-то он, конечно, помнил. И что звали ее Натальей, помнил. И что ее мама – его бабушка – и все прочие предки из Москвы были, тоже помнил. Сказал он это даме, да та только рукой махнула.

- Они только говорили, что из Москвы. Из нашего рода они, из Среброгорья, где рудник. Эх, мало времени у меня… Велено мне с тобой про работу говорить. У нас так положено: трижды спрашивают, и что в третий раз сказано, то и правда. Один раз я тебя уже спросила. Пойдешь ли к нам работником?

- Это в Среброгорье ездить? Но я же…

- Да, помню я, - усмехается, - друзья твои, дом родной и любимая. Только подумай – помогут они тебе, как без всего останешься? Или думаешь, просто так ты без работы остался, просто так брата твоего черные забрали? Ни дом ты не сбережешь, ни любимую, еще и хуже сделаешь. Что скажешь?

Собрался он с силами, вздохнул. Очень уж светлые глаза у дамы, трудно перечить.

- А скажу – не знаю я вас. Вы какую-то ерунду про маму наговорили, зовете неясно куда, угрожаете вот, пугаете, похоже еще и следили за мной, раз про меня только знаете. С чего я вам верить должен, может вы из психушки сбежали?

- Что ж, будь по-твоему, - кивает она. – Значит, и второй раз ты отказываешь. Еще один раз будет. А пока держи!

Тут вдруг раз – и свет вспыхивает на этаже! Зажмурился Саня, а как глаза открыл – глядь, нету дамы. Только бумага какая-то на полу лежит. Поднял Саня ее, смотрит – а это портрет его матери.

Сидит она на портрете в резном кресле в каком-то тереме, а сзади горы высятся. Платье на ней старинное, на голове венец с какими-то каменьями, шут их знает что за камни, никогда Саня в камнях не разбирался. На шее ожерелье драгоценное сияет, тоже с каменьями зелеными. Смотрит мать с портрета будто ему в глаза, а взгляд грустный-грустный.

И так сжалось сердце его тоской, так, знаете, захотелось ему мать еще раз увидеть, что чуть не сорвался прямо с лестничной площадки бежать в Среброгорье, где бы оно ни было…

Только подумал вдруг: «А Аня как же?»