Легенда о Вавилоне

Давным-давно, когда на севере ещё бегали дикие племена, а на Ближнем Востоке уже зарождалась цивилизация, в древнем и прекрасном Дамаске жила бедная семья земледельца и собирателя Хакима. Он работал на пшеничных плантациях и до последнего лучика солнца работал и пахал землю, а как заканчивал пахать, шёл собирать травы, ягоды, коренья и прочее для царского дома. Царь Ашур-Тан был жестоким самодуром. Он считал, что все на Земле ему подчиняется: и живое и мёртвое, а потому, он может требовать от подданных всё, что угодно. Каждый день он просыпался в золоте, шелках, а рядом стояли преданные слуги, готовые целовать его ноги и пресмыкаться перед тем, кто возомнил себя богом. А сам царь каждый день вставал и первым делом придумывал новый безумный закон. А его слуги, с видом преданной собаки, бежали с рвением выполнять жестокий закон. Если через пару минут царь отменял свой же указ, слуги тут же бежали исполнять и это.

Например, царь приказал всем собирать воду для его дворца, чтобы его величество приняло ванну вместе со своим питомцем, тигром Ваном. Но вода через пару дней позеленела и испортилась и её пришлось сливать. Но царь не дал орошить ей поля, он просто вылил воду. Это не столь безумно, как указ о сборе со всех людей по сотне яиц. Но вот проблема, куры жили только у правителя, это из-за предыдущего закона об изъятии всех несушек и петухов. Или, например, на всех стенах всех домов должен быть изображён портрет царя. А ещё указ о запрете комарам появляться на территории царского дворца, указ о назначении своим помощником старухи, похожей на ведьму. Но это всё глупости, жестокие законы придумывались вечерами. Например, в один день царь захотел изловить всех воров в городе. Слуги поймали одного и выпотрошили, а шкуру натянули на шест и сделали подобие чучела. Воров это не испугало, а вот тело через пару дней под палящим солнцем запахло и стало подгнивать. Смрад разнёсся по всему Дамаску, тогда царь приказал сжечь это чучело и избавить дворец от вони.

Простые люди уже настолько устали от произвола, что готовы были подняться на бунт и свергнуть тирана, но осознание того, что перед ними бог, останавливало. И терпел простой народ, и плакал народ, и богам молился народ, но боги словно отвернулись от людей и не отвечали на взывания к ним.

Однажды, Ашур-Тан встал с кровати и потребовал к себе писца. Пухлый мужчина, в длинной пурпурной тунике, с широким лицом и бегающими маленькими глазками, словно ищущими недоимки, вошёл в царские покои, покорно преклонившись. Безумный владыка приказал ему жестом подойти и начать писать. Новый указ был следующим: "Я, великий царь и бог всей земли, всего живого и мёртвого, Ашур-Тан, приказываю, собрать со всего города дань большую: зерно, золото, благовония, мясо и прочие продукты в размере сто мин со двора. Сдать всё нужно до последнего крика петуха на царском дворе. Если кто не выполнит указ, смерть ему, его семье и всему его имуществу ".

Слуга быстро всё написал и отправился исполнять.

Дом Хакима располагался на окраине Дамаска, в самом бедном районе. Это даже домом назвать нельзя, так, маленькая землянка из грубо обтёсанного песчаника и соломенной крышей. А в нём жило трое человек, отец семейства - Хаким, его супруга Айла и их единственный сын Вавил. Семья была очень доброй. Она всегда приютит и накормит, конечно, чем может, всех бедняков и просящих помощи. Но, видимо, богам этого было недостаточно и они всё злились на семью.

Хаким, вернувшись с очередной каторги, увидел, что дом его абсолютно пуст, а на полу плачет Айла, а сын её утешает. Мужчина подошёл к жене и, наклонившись, спросил: "Айла, что случилось, кто это всё сотворил"?

Девушка не отвечала, она лишь плакала. Но, чуть успокоившись, она рассказала, что царские сборщики дани пришли и, узнав, что у семьи нечем расплачиваться, забрали всё, что только нашли. "Спасибо, что не убили!" всё ещё причитала Айла.

Муж, собравшись с силами, встал и решительно произнёс:

- Всё, хватит с меня, кто бы он ни был, царь, бог, да хоть кто угодно. Не хочу терпеть эти унижения.

- Хаким, да как же так? Он же бог. Он покарает тебя за такие слова.

- А это мы ещё посмотрим. Айла, Вавил, собирайтесь, мы уйдём из этого проклятого города.

- Но, царь...

- Не царь он мне более, мы с тобой отныне свободные люди. Хватит терпеть эти поборы и издевательства.

- Но, куда же мы пойдём, дорогой?

- А куда захотим. Я уверен, что истинные боги помогут и выведут нас куда-нибудь.

- Но что же нам взять, ведь всё забрали?

- Пошли за мной.

Супруга и их сын тихонько вышли из дома и пошли за Хакимом. Он подвёл их к большой горе всяких кореньев, фиников, ягод и съедобных листьев. Затем он повернулся и прошептал: "Это сегодняшний сбор, его ещё не успели занести во дворец. Возьмите себе по чуть-чуть и пойдём. Воды наберём у реки".

Каждый из них взял небольшую горсть и положил в общую сумку из бараньей шкуры. Беглецы аккуратно прошли по тихим улочкам города и вышли из него. Дамаск остался позади. Его высокие и мощные стены, безумный царь и бедные, совсем обездоленные крестьяне, всё в прошлом. Теперь перед путниками лежала лишь пустыня без конца и края. Сколько людей пошли, переоценив свою силу, и погибли. Хаким прекрасно это знал, его дядя также решил убежать за свободой, теперь он где-то гуляет одиноким призраком, неспособным найти утешение и пристанище, но зато свободно. Мужчина понимал, что путь будет тяжёлым, но он верил, что боги на его стороне.

Дул сухой ветер, поднимавший песок и слепивший беглецов. Солнце нещадно жгло и без того выжженную землю. Ноги уходили под мелкий песок, их засыпало и обжигало. Хаким, привыкший к такой ходьбе и работе под палящим солнцем, без глотка воды, шёл достаточно спокойно. Его жена, работавшая швеёй, и их сын, не привыкшие к такому, плелись сзади. Вавил часто просил пить, мать сжаливалась и давала ему глоток, уменьшая свою норму. Еда им была не так нужна, как вода. Как назло им не попадались оазисы, лишь миражи. Но вот первый день подошёл к концу. Небо потемнело, а на улице резко похолодало. Жажда немного отступила. Но теперь появился голод.

Привыкшие сорвать что-то у дома или быстро сходить до плантаций фиников, беглецы пытались хотя бы увидеть хоть какой-нибудь оазис, но ничего, голая пустыня, даже колючек никаких нет, лишь песок, песок и ничего кроме песка.

Второй день дался труднее, ноги путались, не желая дальше двигаться, живот урчал, прося какую-нибудь крошку, а голова болела от бесконечной жары. Сегодня хотя бы появились небольшие облачка, иногда закрывающие собой солнце, но ненадолго. Хаким с гордостью преодолевал трудности, но где-то в душе он уже готов был сдаться и повернуть обратно. Айла и Вавил шли всё ещё в самом конце. Они терпели, но иногда открывали живительный бурдюк с водой и отпивали буквально глоток.

К третьему дню запасы еды кончились, а вода была на исходе. Путники понимали, что могут остаться в этой пустыне навсегда. Их тела подсохли, одежда была настолько пыльной, что из серо-белого стала грязно-золотистой, местами грязно-жёлтой. Вавил постоянно плакал, но слёз не было, они уже испарились. Хаким пытался подбодрить сына, но это уже не помогало. К ночи, они, обессилев, сели на ещё горячий песок и уснули.

На следующий день мимо проходил небольшой караван. Один из погонщиков заметил серый пыльный камень, решив подойти, мужчина разглядел лица, сухие и впалые. Он тут же подозвал своих спутников и вместе они привели путников в чувства и дали им воды и немного фиников. А затем предводитель рассказал, что они торговцы, идут из далёкой, но очень богатой Индии по шёлковому пути в не менее богатый город Алеппо.

Хаким попросил разрешения присоединиться к каравану. Получив утвердительный жест, все немедленно выступили в путь.

Город торговцев встретил их торжественно: улицы кипели жизнью, на рынке можно было купить буквально всё. На возвышенности стоял богатый дворец из известняка и мрамора. Царь, сидящий там, принял беглецов из Дамаска и выделил им небольшой домик на окраине города, за крепостными стенами.

Семья тут же стала обживать его. Из деревьев, стоящих неподалёку Хаким вырезал стол, стул, а из куска песчаника - кровать, правда без постели. Но беднякам не привыкать спать на камнях и земле. Отец семейства стал работать на рынке, помогать хозяину гончарной лавки с сырьём, принося глину. Дела пошли в гору. Мама стала работать швеёй и шила прекрасные туники, плащи и покрывала. Слух о работящих крестьянах дошла и до самого царя Алеппо.

Но, несмотря на всё это, город словно отвергал чужеземцев. В один день, Айла, гуляя по ночному городу, увидела такую картину: двое худых мужчин, похожих на очень бедных крестьян, обступили богатого купца, держащего золотой жезл и пытались ограбить его. Купец отбивался, но силы не равны. Один из бедняков бросился в ноги и повалил несчастного. Крестьяне обступили его и после недолгого боя, отняли жезл и им же убили купца, размозжив череп. Айла, побелев от ужаса, не сразу поняла, что произошло. Грабители, толкнув девушку, сбежали. А она, придя в себя от пережитого, быстро вернулась домой.

А там уже вернулся Хаким и собирался лечь спать. Айла подошла к нему и, сев рядом, сказала:

- Муж мой, давай уйдём отсюда.

- Ты с пальмы рухнула! Мы так долго ждали этого, так желали освободиться из рабства, а ты хочешь вновь идти?

- Так надо. Я увидела ужасное, теперь не могу перестать думать об этом.

- Что же тебя тревожит?

- Я увидела, как бедняки просто взяли и убили какого-то купца, обокрав его.

- Я знаю, что ты добра ко всем, но почему тебя это волннует? Ведь возможно, деньги этого богача спасут пару жизней.

- Но они убили его. Даже не просто обокрали, а избили, убили и забрали этот несчастный жезл! Ты не поймёшь мои чувства, которые я тогда испытала! Мы ведь люди, мы должны быть выше этого!

- Мир не идеален, но раз это произошло, значит того захотели боги. А воле богов нельзя противиться.

- Боги нас уже давно отвергли, когда не вняли мольбам о помощи.

- Нельзя так говорить. Но, раз тебе так спокойнее, давай поговорим об этом завтра.

- Хорошо.

Вся семья легла спать. Ночью Хакиму приснился странный сон:

Он стоит перед огромным городом, повсюду богатые дома, а далеко, огромные, синие каменные крепостные стены. А в центре города стоит огромная статуя крылатого льва с человеческой головой и лицом. Хаким подходит к нему и, вдруг, всё исчезает, остаются лишь стены крепости и песок, целая пустыня.

Пройдя ещё немного, пейзаж вновь изменился, место, где был город превратился в большой оазис, чуть дальше текла река, большая река, вокруг росли пальмы. Хаким хотел испить воды, но вода становилась песком. Тогда мужчина подошёл к пальме и стал её трясти, но вдруг, из неё выпал мертвец, похожий на младенца. От страха, Хаким проснулся, даже не увидев лица.

Он, в поту, всё ещё не отойдя от увиденного во сне, стал будить жену. Айла долго, не хотела вставать, но, вскоре открыла глаза. Хаким пересказал ей сон. Тогда девушка попросила мужа нарисовать пейзаж, который он увидел. Она достала кусок серой ткани и дала ему уголь и тушь. Мужчина нарисовал картинку, слегка просушив ткань, он отправился в лавку.

А там скукота, людей нет, никому не нужны вазы. И хозяин лавки хотел отпустить Хакима домой пораньше. Тот, перед уходом, показал ему кусок ткани с рисунком, но мужчина покачал головой и сказал, что не знает этого места. Рядом проходил старик, он увидел рисунок и остановился. Хаким спросил у него, не знает ли он, где находится это место, на что старик утвердительно кивнул. Он подозвал к себе мужчину и прошептал ему, словно рассказывая важную тайну:

- Когда я был помоложе, мы с караваном проходили эти места. То, что ты ищешь должно там находиться. Да, я помню это место. У городка Кадингирр. Если я правильно истолковал твой рисунок, то тебе стоит отправляться в этот город.

Хаким поблагодарил старика и отправился домой. Он с улыбкой зашёл и объявил, что их ждёт новое светлое будущее. Семье стоит идти в некий город Кадингирр.

Айла не сразу осознала, что говорит её муж, но после он всё объяснил. Семья собрала свои уже увеличившиеся пожитки и отправилась в новый опасный путь в неизвестность. И вновь дорога лежала через пустыню, благо еды и воды они запасли вдоволь.

Дорога выдалась сложной, как и бывает в пустынях - днём жара, а ночью холод, причём на небе ни единого облачка, а на земле ни кустов, ни животных, лишь противные скорпионы ползали по жёлтому раскалённому песку.

Почти совсем рядом, в паре дней пути, в семье случилось горе - погиб их единственный сын - Вавил. Играясь в песке, мальчик наткнулся на большого скорпиона, который больно ужалил его в ногу. Через пару часов место укуса стало ныть, а Вавил упал и практически не мог двигаться. Он очень часто дышал. Отец и мать пытались ему помочь. Они поливали место укуса водой, просили сына не умирать. Но было поздно, яд уже парализовал тело и через пару минут мальчик умер. Родители, не веря, что их сын мёртв, старались его позвать, разбудить, но всё напрасно. Мёртвого не оживить. Сына они похоронили, закопав в песке. После долгих причитаний, оставшись одни, Хаким и Айла продолжили путь. Но в них не было той живости и желания достичь этой заветной цели.

Теперь эта дорога превратилась в пытку, а всё стало проклятием. Хаким пообещал, что город он назовёт в честь погибшего Вавила.

Дойдя до города, семья стала набирать себе помощников и сторонников, а после они отошли от Кадингирра и заложили город, названный Вавилоном.

Вавилон стал убежищем для всех, кто, как и Хаким и Айла когда-то бежали от жестокого царя, в поисках свободы, так и люди стали искать здесь защиту. Появилась легенда, что как только имена основателей города пропадут из памяти людей и Вавилон станет местом жестокости, войн, разврата и прочего непотребства, то боги нещадно сотрут его и не позволят отстроить до тех пор, пока люди не одумаются.

Так и произошло. Великий Вавилон стал расти, а люди стали чернеть душой. Теперь их заботили не добро и сострадание, а жажда власти и денег. Улочки заполонили толпы бедняков, просящих корочку хлеба, чтобы прокормить свои семьи, а на богатых и плодородных местах раскинулись дворцы всемогущих царей, настолько всемогущих, что они забыли про народ и оставили его умирать в голоде, жажде и войнах. Начало сбываться пророчество. Сперва то одни захватчики, то другие брали и разрушали Вавилон. Его отстраивали и отстраивали, но делали это механически, не вкладывая душу в каждый поставленный камешек, в каждую посаженную пальму.

И наконец, когда город достиг апогея в своём богатстве, люди забыли обо всём, кроме денег. Боги не простили этого и стёрли с лица земли великий Вавилон, уже в последний раз. И не возродится он более, покуда человечество не изменит свой путь и не перестанет уничтожать себя