Легендар. Милькорн

Горные вершины заиграли тенями. Каменные исполины.

Тут и там к крепостной стене были пристроены ветхие постройки. Из одной доносились прекрасные ароматы варварской кухни, в другой – ремонтировали оружие. Сама крепость представляла собой огромный старый особняк, обнесенный стеной. Дом какого-то барона, чьи земли когда-то отошли Торбургу. Восточный гарнизон, получивший звучное имя Милькорн. Крайние рубежи королевства.

Пятьдесят штыков защиты. Хватает, чтобы отгонять варваров из Свободных земель. Или нанимать их за гроши для выполнения тяжелой рутинной работы. Или торговать с ними. Эти окрестности были богаты рудниками. В недрах земли часто находили драгоценные камни. Местные жители отлично разбирались в камнях и минералах. И были готовы обменивать их на пару корзин овощей или на плащ с меховой подкладкой. Со временем пространство вокруг крепости начало обживаться. И теперь небольшая деревня обступала невысокие стены Милькорна. После заката жители запирались в своих лачугах, чтобы наутро вновь приступать к работе.

Обычное поселение на краю света. Каких сотни.

Симмерк, лорд-смотритель крепости, был человеком скрытным. Он пользовался уважением у воинов. Девять лет назад рыцарь был сослан в дальний уголок королевства, так как был неразборчив в своих амурных похождениях. Умудрился «закрутить» с женой одного уважаемого лорда при королевском дворе. Жалел ли он об этом, не знал никто. Что творилось в голове уже немолодого воина, когда он сидел у камина и смотрел на огонь, было загадкой для его немногочисленных подчинённых.

Милькорн встречал вечерние сумерки. Караульные, облокотившись о стену, тянули трубку, передавая ее по кругу. Кто-то трижды постучал по дереву ворот.

– Вечер добрый! – хриплый старческий голос звучал тихо, но отчётливо. – Впустите погреться. А то не хочется, как-то, ночевать среди камней.

– А что предложишь за ночлег? – худощавый парень, лет семнадцати, проговаривал слова в зазоры меж дубовых досок.

– Изумруд, пусть и мелкий. Но с вас еще похлебка. – Торг старика был уместен. Оплата за ночлег изрядная. Даже слишком. Старик хихикнул, издав булькающий звук.

Ворота крепости открылись, протяжно заскрипели петли. То, что караульные не предупредили лорда-смотрителя или кого-то из офицеров, никого не удивило. Надо же было солдатам привезти домой пару камушков, не делясь со старшими по званию.

Когда худощавый взглянул на старика в пыльной потрепанной одежде, он не заметил лучников, возникших за спиной гостя.

Стрела вошла точно в лоб, опрокинув первого караульного. Двое других, выбежавших на помощь, солдат, были мгновенно изрублены топорами.

– Спасибо, отец, – верзила с огромным кольцом в носу подошел к старику, держа в руке окровавленный топор. – Теперь иди. Тут нет места слабым.

Он поднял топор в небо и издал гортанный рев, оборачиваясь на выбегающих из сумерек сородичей. Вооруженные топорами и копьями, они ринулись в распахнутые ворота крепости. Первым бежал верзила. Он то и увидел последнего караульного, вышедшего из сторожки с кувшином. Солдат бросил в них кувшин и кинулся бежать. Топор догнал его в метре от сигнального колокола.

– Давай, поторопи этого засранца, скорей, – сказал Драгуню

Старший брат хотел поскорее отужинать.

– Ты же знаешь нашего повара. Он никогда не торопится, – ответил Таймун.

Таймун был младшим из четырех братьев. Воины-следопыты служили в Милькорне не первый год. Их знали и уважали. Местные герои.

– Да он вчера перебрал и опять всю ночь бродил по крепости, горланил песни, заколебав всех караульных, – с улыбкой проговорил младший брат.

Они сидели в подвальном помещении, служившем столовой. Деревянные столы и скамейки были выполнены из темного дерева. Грубая каменная кладка стен. Редкие свечи в ржавых канделябрах отбрасывали причудливые тени.

– Ну, тогда может быть… – не успел договорить Драгун, как со двора донеслись жуткие вопли.

Звуки схватки. Мгновение он смотрел на братишку, во взгляде было удивление. И затем, на секунду, промелькнула радость. Схватив свой двуручный меч, Драгун выскочил в дверь. Перескочив через скамейку, Таймун сорвал висевший на стене арбалет. Нет, сейчас от него мало толка. Взгляд упал на прислонённое в углу короткое копье. Выбежав во двор, он увидел, как разношерстная масса варваров рубила топорами защитников крепости. Драгун уже налетел на толпу и орудовал мечом, от которого в разные стороны летели вязкие дуги кровавых капель. В распахнутые ворота забегали всё новые враги, у многих в ушах и носах были стальные кольца. Но изучать их времени не было, так как от толпы отделился огромный варвар, размахивая громадным топором, он налетел на Таймуна. Удары были такой силы, что, натыкаясь на брусчатку или стены, топор выкидывал в воздух каменную крошку. Нанося колющие удары, Таймун плясал вокруг громилы, понимая, что в любой момент может лишиться если не жизни, то одной из своих конечностей. Замахнувшись, верзила застыл, из шеи выскочило лезвие меча. Топор упал на брусчатку, а затем и сам его хозяин свалился в лужу черной крови.

– Вставай! – Драгун сурово посмотрел на братишку. – Иди, помоги брату с воротами. Мы с Байруном возьмём на себя этих ублюдков. А вы должны закрыть ворота. Иначе – нам конец.

Никогда Таймун не сомневался в словах брата. Если Драгун сказал, то так и должно быть. Сжав своё копью, он побежал к воротам, пару раз чуть не наткнувшись на вражескую сталь.

На мостиках и лесах, что были пристроены с внутренней стороны стены, стояли солдаты и кидали вниз, к воротам, бочонки с легковоспламеняющийся смолой. Ими командовал Гайрун, третий из братьев.

Четыре брата – одна судьба, служить королевству. Словно сама судьба заставила их выбрать путь воинов.

– Таймун, зажигай факел! – прокричал Гайрун и метнул бочонок вниз. Тот угодил по голове одному из нападавших, залив того с головы до ног черной жижей. Подбежав к низкой постройке, из которой минутами ранее выходил погибший караульный, Таймун нырнул во внутрь. Когда он выбежал на улицу с горящим факелом, перед воротами была уже изрядная лужа жидкой смолы.

Бросок выдался отличным. Площадка перед воротами мгновенно вспыхнула, обдав жаром нападавших. Пламя остановило их. Но внутри крепости дикарей уже было предостаточно. Остальные толпились снаружи, некоторые старались перепрыгнуть пламя. Кому-то удавалось, но их ноги, перепачканные в смоле, мгновенно охватывал огонь. Еще несколько бочонков ударилось о землю и огонь задышал с новой силой, отгоняя неожиданных захватчиков.

В крепости шла ожесточенная сеча. Варвары наносили могучие удары топорами, держались до конца. Незваные гости понимали, что их участь уже решена. Не было выхода из западни, не было больше иного пути, как просто достойно принять свою смерть.

Солдаты на стенах расстреливали их из арбалетов. Драгун с Байруном были в самом центре сражения. Воины во главе с Гайруном, что были на лесах, спустились вниз и принялись закрывать массивные ворота.

Теперь нападавшие оказались зажатыми с двух сторон воинами Милькорна. Их взяли в кольцо.

Их уничтожали безжалостно. За покушение на королевство. За павших соратников.

Когда последний враг упал на окровавленную брусчатку, крепость была уже во власти ночи. Лишь редкие факелы освещали передний двор.

Оставшиеся за стеной варвары отступали под градом обрушившихся со стены арбалетных болтов.

– Посмотри сюда, брат. – Байрун указал на распластавшийся труп. Золотая цепь была испачкана кровью. Лорд-смотритель встретил свою смерть с фамильным мечом в руке. Судя по ранам, его атаковали сразу с трех сторон. Закололи, как загнанного зверя.

– Осмотреть крепость! Все подвалы, комнаты. Ходить по два человека, не меньше. Кто-то мог прошмыгнуть во внутрь, – резко отдавал приказы Драгун.

– Сколько наших пало? – Таймун не скрывал своей досады. Он готов был расплакаться.

– Не знаю. Но много. Много раненых. – Драгун знал, что их дела плохи. Почти половина всего состава была убита. Многие из выживших были ранены.

И еще он знал, что теперь они с братьями в ответе за этот гарнизон.

До утра никто не ложился спать. Складывали трупы, чтобы на рассвете вынести их за ворота и придать огню. Собирали оружие. Высматривали со стены, не попытаются ли дикари вновь напасть. Они служили на самой границе. Свободные земли никогда не были спокойным краем. Случались стычки с воинственными кланами. Но никто и никогда не может привыкнуть к бойне. К крови и потерям.

Эта ночная атака была спланированным нападением. Их гарнизон хотели уничтожить, одним ударом истребить всех защитников крепости. Над гарнизоном стоял дух. Зловонный дух обречённости и страха.

– Нам нужен новый смотритель. – Слова старого повара повисли в сыром предрассветном воздухе. Он смотрел настороженно, поглаживая свой огромный живот, а весь его передник был в пятнах крови и жира.

– Его назначают в Зенальдесе и это знает каждый кусок дерьма! А ты почему не в курсе? Или у тебя мозги…

– Хватит, Байрун! – голос Драгуна прозвучал скрежетом. – Мы отправим в столицу письмо. Напишем о нападении, о смерти лорда Симмерка.

– А пока все будут слушаться Драгуна, – проговорил Таймун и посмотрел на солдат, сжимая в руке обломок своего копья.

Серый дым поднимался высоким столбом к самым небесам. Серый дым уносил страхи и переживания их друзей. С кем они долгими ночами играли в кости, пели песни. На площадке, левее от крепостных ворот, горел костер из человеческих тел. Кто-то из солдат смотрел по сторонам, боясь новой атаки неведомых налетчиков. Некоторые перебирали в руках кожаные браслеты-обереги, которые их павшие соратники носили при жизни. Нанизанные на кожаные шнурки бусины и камешки, пуговицы и монеты, должны были защищать. Они и защищали. Человеку кажется, что смерть будет обходить его стороной, ведь столько ещё всего нужно успеть свершить. Но любой путь когда-нибудь заканчивается. У каждого он свой, особенный. Как и браслеты, по которым можно было безошибочно узнать хозяина каждого оберега. Браслеты, которые будут переданы родным погибших.

Жители деревеньки стояли в стороне. Они слышали ночную бойню, но ничего не сделали. Не смогли бы сделать. Они лишь рабочие. Подсобники, которые прислуживают. Их никто не винил. Их никто и не замечал в эти минуты.

– Мы все будем там. Спите, братья. Ждите нас и не смейте выпить всё вино в Теневой долине, – произнес Драгун и пошел к воротам Милькорна. Крепости, что всего за одну ночь стала такой одинокой.