Легендар. Начало

Вместо пролога

Скромность, рассудительность. Светлые понятия. Добродетели людей чести. Но умное слово не прикроет от стрелы. Вежливый взгляд не остановит подонка, что через мгновение выпустит тебе кишки. Этикета пусть придерживаются жители цивилизованных земель. Там, где есть законы и правила. Но боюсь, таким не прожить здесь и до полудня.

Третий стоял напротив. Дыхание вздымало его грудь. Руки сжимали старую алебарду. Души двоих, которые напали первыми, были, наверное, на полпути в Теневую долину. Словно тряпичное неподалеку валялось тело без головы. Второму вояке пришлось отрубить обе руки. Тоже этикет. Дикие места на то и дикие, потому как не прощают ошибок. И если решил промышлять разбоем, то уж изволь брать во внимание все риски. И риск нарваться на мастера меча. На жестокого, жутко психованного, но с виду напоминающего скорее травника, мастера меча.

Влажная трава была плохой опорой. Зная это, Саймон взглянул на противника, который двигался особенно аккуратно, чтобы ненароком не свалиться и не примкнуть к своим уже мертвым дружкам. Не совсем обычный разбойник. Его выдавали положение ног и плеч. Будто заученная стойка. Такого не увидишь в грязных проулках. Или в таких вот страшных местах мрачного континента. Стало быть – дезертир. Солдат, осужденный за мародёрство и сбежавший, предварительно перерезав горло охраннику. Или кадет, уставший от голода и холода казарм, и решивший богатеть за счет освоенных в академии навыков. Навыков убивать.

– Хватит! – Саймон поднял меч на уровне глаз соперника. – Рано или поздно ты найдешь свою смерть. Но не сегодня. Послушай, отступи или рядом ляжешь. – Клинок теперь указывал на страшные «труды», на то, что раньше было человеком.

– Таких как ты убивать – мой долг! – с яростью прокричал разбойник. Агрессия должна была скрыть внутренний страх. – И ты никогда…

Никогда никто не узнает концовку фразы. Саймон рубанул по лицу, резко, с силой. Мгновение длилось долго. Струя устремилась вниз по груди, по руке и дальше закапала на мокрую траву. Удар тела о землю и агония. Танец смерти. Смотреть дальше не было смысла. Все кончено. Ещё одна зарубка. На сердце?! На мрачной истории разрозненных королевств, погрязших в муках бесконечных войн. Смерть или перерождение? Никто не знает. Все равно мы бредём в пустоте, оставаясь одни.

Ветер принёс прохладу. В путь! Чтобы успеть к переменам. Будущее уже врывается. Дикие земли, именуемые в королевствах Свободными, это давно осознали. Но большие города только начинают чувствовать неизбежное.

Грустная песня ветра...

1

Солнце начало свой путь вниз, неизбежно опускаясь к горизонту.

Гульс стоял на каменной террасе старого амфитеатра. Светлые волосы обрамляли жесткое лицо. Высокий, широкоплечий, сухого телосложения. Он источал силу. Мимолетный взгляд безошибочно мог распознать в нём воина.

Сегодня он оставил свой меч. Сегодня его мечу не было работы. Предстоял разговор. Пусть и важный, но это всего лишь разговор. И решение.

Мастер меча смотрел на городок, в котором вырос.

Городок назывался Спелобор. Никакое другое название и не прижилось бы такому месту. О фруктах и овощах Спелобора хвалебная молва гуляла по всей округе. В окружении фруктовых деревьев, городок представал взору путника во всей своей красе. Сады и огороды утопали в зелени. Дома под красной черепицей. Каменные дорожки, по которым бегали дети и неспешно шагали взрослые.

Здесь было тепло и сытно. Островок покоя и надёжности. Последняя война изрядно навредила этому краю. Но не настолько, чтобы люди не смогли восстановить былое величие, привнеся что-то новое, своё. Фермеры передавали знания от отца к сыну. Эти трудолюбивые люди хотели мира себе и своим потомкам. Дело спорится, если видеть цель. Ведь жизнь очень проста. Надо лишь выкинуть всю шелуху, оставляя по-настоящему важное.

Членов городского совета ещё не было. Гульс пришёл пораньше. Подумать, еще раз всё взвесить. Хотя, он уже знал наперёд, что его решение будет принято. Совет города – глава, казначей, командир охраны. Таковы традиции. Так учил его отец.

Сейчас он был спокоен. Как и вчера, когда сидел на своём балконе, смотрел на сады, попивая кислый квас. В таком тихом месте как Спелобор люди забывали про ужасы, творившиеся вокруг. Про все распри между свободными королевствами, что были созданы на руинах древней могущественной империи.

Вид был прекрасным и внушал безмятежность.

И в один момент всё изменилось. Прибыл герольд с королевским письмом.

Письмо было знаком. Отполированные цилиндры из черного металла. Они рассылались, когда умирал король, когда случались природные бедствия или начиналась война. Произошло что-то серьёзное. Гульс знал это. Он поприветствовал столичного рыцаря, скрывая внутри зарождавшуюся тревогу.

Гульс был городским главой. Пять лет назад он сменил своего отца. Мудрый Гирл перебрался в Бриглирию. Тамошняя знать пригласила его обучать знаниям детей благородных семейств. Гирл с удовольствием согласился, так как любил книги и знания что они хранят.

Тот день навсегда вклинился в его память. Гульс прибежал с тренировки. Ему еще предстояло отправиться патрулировать окрестности Спелобора. Войдя в гостиную, он почувствовал что-то неладное. Отец сидел в кресле, томик в кожаном переплете покоился на его коленях. Паленья потрескивали в камине.

– Сын, – уставшие глаза отца просияли, – есть разговор.

– Отец, с удовольствием, но, может быть, подождем до ужина. Мне надо ехать... Лошадей уже готовят...

– Нет, присядь, – голос отца не допускал возражений.

Положив тренировочные клинки на столик у двери, Гульс занял свободное кресло. Потная рубашка неприятно облепила спину, натирала шею. Сойдет, можно потерпеть. Лишь бы разговор не затянулся. В последнее время они редко говорили по душам.

Гульс подумал, откуда у человека, чьи родители, казалось бы, всю жизнь окружали его заботой, внутри, где-то очень глубоко, может затаиться если и не страх, то что-то пугающее перед ними, перед их оценкой или возможным неодобрением.

И отец без утайки поведал всё сыну.

– Решено, – произнес отец в завершении. – Через пару дней я отправляюсь в дорогу. Не стоит откладывать. Совет утвердил тебя. Я не сомневался. Никто не против. Береги наш городок. Люди любят тебя, сын, – сказал он и просто продолжил читать книгу.

В душе Гирл был счастлив, теперь его наследник будет править родным Спелобором.

Вот так и закончился разговор, положивший начало его нового пути.

В тот миг Гульс испытал двойственные чувства. Он не видел себя главой города, но и посвящать всю свою жизнь воинской службе тоже не входило в его планы. А как все начиналось. Оглядываясь назад, в прошлое, даже не верится... Будто история другой жизни. Чужой жизни.

Гирла знал весь Торбург. Как мудрого человека, как справедливого главу города. Даже свирепые слеподумцы прислушивались к нему. Гульс всегда старался оправдывать отцовское доверие. И заслужить к себе уважение людей.

Задатки мечника открылись в нем ещё в раннем возрасте. Он посвящал себя изнурительным тренировкам. И со временем, из «сына Гирла» он превратился в лучшего воина Спелобора, а затем и всего королевства Торбург. Он стал третьим человеком в истории королевств, кому удалось выиграть подряд все главные турниры родного Торбурга и дружественной Бриглирии.

Гульсу нужно было пройти обучение в военной академии Палморта, лучшей академии Стальной Цепи. После чего молодого и амбициозного юношу назначили командиром охраны родного городка. Растить урожай – дело фермеров. Но его еще надо было продавать, доставлять в города и веси. Так что, без охраны не могло обойтись даже такое умиротворённое местечко как Спелобор. Отвечая за охрану города, он также часто выезжал за пределы своих земель, сопровождая продовольственные караваны.

Но оставался ещё один шаг. Важный. Яркий штрих в жизнеописании прославленного мечника. И этим шагом стала карательная экспедиция, посланная королем Нулом против закрытого города Рутбайзерга. Гульс принял в ней самое непосредственное участие. Наравне с лучшими воинами Стальной Цепи. Никогда и ни с кем Гульс не обсуждал подробности той экспедиции. Но люди шептались, что зарекомендовал он себя безжалостным воином. Свирепым и бесстрашным. Несмотря на это, молодой человек стал любимцем народа, а слава о нём вышла далеко за пределы Торбурга.

Теперь Гульс понимал, что каждое решение отца, каждое его наставление, советы и подсказки, иногда даже давление, были этапами четко выверенного плана.

Обрывки памяти. Лишь тени, что обнимают наше прошлое, заставляя совершать ошибки в настоящем.

Отмеряя шагами арену амфитеатра, Гульс заметил, как приближаются двое. Кнод, командир охраны и Висла, городской казначей.

– Ну наконец-то! – в голосе Гульса звучали нотки раздражения.

– Простите, я был на учениях. – Старый отважный Кнод был особенно забавным в минуты смущения. – Новобранцы, криворукие олухи, меч толком держать не умеют. А тут еще про собрание сказали. Я, стало быть, думал успеваю…

– Ничего страшного, Кнод, – уже с улыбкой сказал Гульс. – Просто я сам рано пришел и надеялся, что верный соратник моего отца составит мне компанию.

– Что-то стряслось? – проскрипел Висла. Его маленькие глазки сверкали нетерпением. Если бы не способности в монетном деле, Гульс давно бы освободил его от занимаемой должности, избавившись от неприятного общества этого скользкого типа.

– Почти, – Гульс взял паузу. – В общем так!

И Гульс рассказал им о королевском письме.

2

Вечер стремительно окрашивался красным. Тут, на самом краю Спелобора, в амфитеатре, Гульс бывал весьма редко. Древнее строение на окраине Спелобора было отголоском кенальского наследия. Теперь же амфитеатр использовали для редких собраний и праздничных представлений.

Заливистый колокол оповестил об окончании рабочего дня. Мягкий ветерок принес запах спелых груш. Давно ему не было так хорошо. И вместе с тем, так грустно. Когда ты близок к потере чего-либо, то начинаешь смотреть на привычные вещи совершенно другими глазами. То, что раздражало, теперь казалось родным и милым. Широкие огороды и тенистые сады, в которых днями напролет работали люди. Обыденная повседневность. Лишь сейчас она стала для него действительно ценной.

Еще раз прозвенел колокол и люди пошли по домам. Где-то мелодично зазвучала веселая флейта. Накрывались длинные столы прямо под кронами деревьев. Кто-то устраивался под навесами, зазывая соседей к себе на ужин. Жители занимались домашними делами. Какой-то малый привез из Сарката диковинный барабан, который звучал удивительно легко и навевал приятные образы из рассказанных в детстве легенд.

В амфитеатре остались две фигуры.

– Кнод, как там новобранцы?

– Как и прочие, что были до них, – ответил Кнод с едва заметной улыбкой.

– Нам можно спать спокойно? – в голосе Гульса сквозил сарказм, добрый, душевный.

– Думаю да. Хотя, откровения ради стоит заметить, до бойцов им далековато еще, – ответил старый воин. – Учить и учить.

– Меня ведь научил мечом владеть, а?! Значит и их научишь, – произнес Гульс, вспомнив каждодневные тренировки с Кнодом.

– Ты сам был идеальным бойцом, ещё с самого рождения. Я лишь показал, как пользоваться этим даром. – Кнод говорил прямо, наедине они могли говорить как близкие друзья. – Еще хотел попросить тебя, Гульс. Будь аккуратней там.

– Хорошо.

– Ну, а что касается новобранцев, ничего страшного, городок наш в сохранности удержим. Не к войне ведь готовим?

– Кто знает, друг мой. Кто знает...

Ночной воздух, наполненный сладковатым ароматом фруктовых деревьев, проникал в открытые окна. Запах защищённости. Словно не было в мире разрушений и кровавых конфликтов. Будто не было ничего, кроме домашнего уюта, добрососедских отношений, праздных дней, наполненных приятными хлопотами. Иллюзия. Но до чего же приятная!

Растянувшись на своей постели, глава Спелобора погрузился в свои раздумья. Он не ставил более под сомнение принятое решение. Оставлять Спелобор было трудно. Но, с другой стороны, такое предложение короля – настоящая удача. Его владение мечом широко известно, но, несомненно, есть и другие претенденты возглавить отряд на границу. В городах-гарнизонах Стальной Цепи достаточно сильных воинов, прославленных, с именем, за которыми люди пойдут в бой.

В письме не было сказано о том, что именно произошло на границе. Но собирают отряд из лучших бойцов. Королю нужны его лучшие клинки. Значит угроза более чем серьезная. Или такая, которая не подлежит широкой огласке.

Своих лучших воинов – Ридана, Слима, Долкана и Кироса, Гульс берет с собой в столицу. В городке останутся новобранцы. Брать их в поход, всё равно что собственноручно прирезать. Пусть охраняют периметр спелоборских земель. И поддерживают порядок внутри городка. Опытные ветераны помогут. А Кнод за всем присмотрит. Старина Кнод. Словно второй отец, он был тенью Гульса. Всегда подскажет. Поможет. Да, он надёжный! Так Гульс будет уверен в безопасности Спелобора во время своего отсутствия.

– Ну сколько раз я говорила, надо беречься. – В комнату вошла пожилая женщина. – Окна закрывать надо. Продует, будем лечиться потом.

Няня была светлым лучиком в его доме, особенно после отъезда отца. Вкусно готовила, никогда не говорила лишнего. Мама скончалась очень рано, когда он был ещё совсем маленьким. И Гульс понимал, что женщина, которая вырастила его, не может его раздражать.

– Телли, милая Телли. Я в полном порядке, – ответил Гульс с усталым вздохом и вежливо улыбнулся.

– Тебе обязательно ехать? – спросила няня.

– Да, я решил ехать. – Гульс смотрел в потолок, он не хотел обсуждать это. – Это приказ, это воля короля. Что я могу поделать? – Он понимал, что увидит в глазах Телли, потому и не хотел встречаться с ней взглядом.

– Всё славу ищешь? Ладно, ты сам вправе делать выбор, – Гульс отчётливо расслышал в голосе женщины хриплый ком душевной боли. – Я зажгу свечи и принесу ужин, – сказала Телли. – Смотри не засни.

– Хорошо, спасибо, – ответил Гульс и лишь на секунду прикрыл глаза.

Бойцы скрежетали зубами, проклиная все на белом свете. Громкие крики командиров переплетались с истошными воплями раненых. Всюду, куда ни глянь, лилась кровь. Воины рубили друг друга топорами и мечами, раскраивали головы острыми камнями.

Узкое горное ущелье заливал красный свет последнего заката. Последнего для мира, который нарушился. Гронланд и Торбург вновь развязали пасть своей войне, что, казалось бы, навсегда покинула эти земли.

С окровавленными руками Гульс продирался сквозь разъяренную толпу. В ушах колотил ритм его сердца. Мелькала вражеская сталь. Он продвигался к воину в зеленом плаще. Яркий блик полностью лишил его зрения. Световая вспышка. Солёный вкус во рту. В следующее мгновение Гульс увидел залитые кровью глаза. И рукоять меча. Меч торчал из его груди, но боли не было. Глаза принадлежали козьей морде в кованом стальном шлеме. Зеленый плащ дополнял образ убийцы. Создание источало глубочайшую боль и сожаление. «Откажись, – проговорило оно в голове Гульса. – Прошу тебя, откажись!».

Холодный пот покрыл лоб Гульса, когда, прерывисто дыша, он вынырнул из ночного кошмара. Одеяло, которым его укрыла Телли, упало на пол. На столе стояло блюдо с его остывшим ужином.

Гульс подошёл к окну. Предрассветные сумерки посеребрили спящий городок. Утренняя прохлада. Капли влаги на листьях деревьев. Лишь изредка можно было заметить фигурки рабочих, которые просыпались очень рано. Это был день начала похода.

3

Было оправлено письмо главе Демброка. В нём говорилось, что во время отсутствия Гульса руководить городком от его имени будет Кнод. Отъезд в столицу, соседи, которые вместе со Спелобором составляли Двойку под Нубисом, примут спокойно. Даже с гордостью. Только Гульс мог составить достойную конкуренцию мясникам Стальной Цепи. Остудить их пыл, призвать к порядку.

Полвека мира, когда закончилась последняя война с Гронладном, прозванная в народе Третьей, давались им тяжело. Им было скучно. Патрулирование границ и рейды по деревням. Работа городскими стражниками. Служба в дальних гарнизонах. Не находя выхода своей агрессии, слеподумцы и остальные города Стальной Цепи устраивали турнир за турниром. Охотились они также всегда. Несмотря на запрет короля, на землях Стальной Цепи сезон охоты шел круглый год и, что неудивительно, дичь стала попадаться всё реже. А те из солдат, кто служил на границе, отходили всё дальше, заходя на земли Гронланда и Кенала, в поисках приключений на свою голову. Ох, как бы он сейчас хотел посмотреть процесс приготовлений к походу где-нибудь в Слеподуме или Снуводе. Люди, чьим единственным смыслом жизни была война, вероятно, были очень воодушевлены. Наверное, в это самое время, какой-нибудь малец остервенело точил свой топор, предвкушая скорую бойню.

Эти мысли покинули Гульса, когда со своего балкона он увидел, как старина Кнод собирает его воинов на центральной площади.

Когда бойцы подняли свои мечи в знак приветствия, на них уже смотрел не задумчивый глава города, каким был Гульс минутами ранее, а грозный командир отряда, готовый умереть за родные земли и за своих людей. Гульс шел уверенным шагом. Жители Спелобора стояли по периметру площади. Сотни глаз смотрели на него с гордостью. Для них он был иконой. Примером.

Гульс подошел к воинам своего отряда. Все испытанные воины, лично им отобранные. Ридан смотрел угрюмо, переминаясь с ноги на ногу. А Слим, как всегда ехидно улыбался, будто что-то натворил или готовился к этому.

Гульс бегло посмотрел, как утопает в зелени его городок. Придется ли ему еще когда-нибудь почувствовать дивный аромат спелых плодов? На балконе своего дома он заметил фигурку Телли. Он отвернулся, но знал, что в глазах няни стояли слёзы. Теперь она будет сидеть вечерами у камина в одиночестве. Отец уехал. Сегодня и Гульс покидал дом, оставляя её одну.

– Они готовы. Извольте выступать? – спросил Кнод, положив правую руку на рукоять своего меча. – И еще. Обещайте, что привезёте мне столичного эля. Сами знаете, как я терпеть его не могу. Но пью… чтобы наш крепче любить.

– Конечно привезу, травись на здоровье! – ответил Гульс.

Шутка должна была разрядить обстановку. Но все чувствовали, что обычная поездка в столицу является неким предвестником больших перемен.

– С нами сила! Мы вернёмся. Мы все вернёмся!

Последние слова Гульса были сигналом к выступлению. Пять всадников отправились в путь.

4

Дорога была прямой.

Сначала они проехали стройные квадраты благоухающих садов.

Плодовые деревья росли ровными рядами. Жители с раннего утра собирали яблоки и груши. Кто-то пользовался маленькими лесенками, чтобы снимать плоды с высоких веток. Кто-то ловко сбивал их длинными шестами с рогатинами на конце. Маленькие дети собирали с земли то, что упало.

Другие группки рабочих окучивали землю, добавляли удобрения. Перекатывали одноколёсные ручные тачки между деревьев. Мазали стволы белой глиной, борясь с вредителями.

Фермеры складывали фрукты в большие плетенные корзины, чтобы грузить их на повозки и отправлять в Спелобор. Там их сушили или сахарили. Из ягод варили варенья, из пшеницы и ржи гнали спирт. Часть оправлялась в соседний Демброк, в винокурнях которого превращаясь в вино, пиво, виски и бренди. Всё это доставлялось караванами в города Торбурга, включая столицу – Зенальдес.

Отряд пока передвигался спокойной рысью.

Гульс думал о том, что же его ждёт в столице. Еще более насущной загадкой для него оставался поход на границу. Что могло случится такого, что пришлось вызывать его? Он уже пару лет как не участвовал в турнирах и никогда не призывался к боевым походам за переделы Спелобора. Не считая того злополучного похода против Рутбайзерга.

– Расскажи, что нас ждёт в столице? – спросил Слим, первым нарушив молчание.

– В письме было сказано, что собирают воинов королевства, – ответил Гульс.

– И всё?

– Нет. Еще было написано, что я лично должен присутствовать, и что будет отправлен боевой отряд на границу с Кеналом.

– И?

– И всё. Пока я знаю не больше твоего, дружище, – сказал Гульс.

– Всё равно не понимаю, – не унимался Слим. – Если есть угроза, пошлите полк с любого города Стальной Цепи и всё, дело сделано! Зачем столько трудностей?

– Я тоже так подумал, – согласился с ним Гульс. – Но затем мне пришла в голову мысль о том, что может дело не совсем простое. И нужны сторонние люди. Не мясники Цепи и не столичные силы.

– Для чего? Не пойму.

Слим всегда был дерганным. И заносчивым. В общем, та ещё заноза. Но Гульс знал, случись беда и все в отряде будут рады присутствию Слима. Он всегда бился как одержимый, не заботясь о собственной безопасности.

– Если дело выгорит, – подал голос Ридан, здоровенный детина, одним только своим видом способный напугать неподготовленного человека, – то хорошо. А нет, будет на кого спихнуть вину. Я верно говорю, Гульс?

– Может и так. Не знаю.

– Приедем – узнаем, – выдал очевидное Ридан. – Да и какая тебе разница, Слим? Поедешь в столицу, развеешься. Девку себе найдёшь. Хотя с твоим лицом… Значит просто увидишь столицу.

– Еще слово, – с прищуром проговорил Слим, – и твоя задница превратится в новые ножны для твоего же меча.

Все дружно засмеялись. И сам Слим, и Ридан. И даже немногословный Кирос позволил себе на мгновение улыбнуться.

Далее дорога начала петлять. Деревья закончились. И по обеим сторонам дороги раскинулись поля кукурузы и подсолнухов. Целое море покачивающихся желтых цветов и бледно-зеленых початков. Долкан остановил коня, спешился и побежал в поле. Отряд вынужден был остановиться, придержав коней. Сорвав пару початков кукурузы, он затолкал их в свою походную сумку.

– Ты голодный? – проговорил Слим, нарочито делая удивлённую мину. – У нас хватает еды. Полно сухарей и сыра. Ты же сам говорил, что целую гору вяленного мяса прихватил.

– И что с того? Лишним не будет, – ответил Долкан, похлопав ладонью по сумке. – Сам еще будешь потом просить эту кукурузу.

– Собрались парни, надо двигаться! – громко произнёс Гульс.

И отряд продолжил свой путь.

– Ещё один вопрос, Гульс.

Ридан говорил так, чтобы их по возможности не услышали остальные воины отряда.

– До привала никак не подождет? – улыбнулся Гульс, но всё же замедлил ход и поравнялся с ним.

– Отряд будет сборным, как я понимаю, – сказал Ридан.

– Да, но ваши места в отряде не обсуждаются, потому и взял вас в столицу.

– Понятно. Но я не про это. Там будут мясники Цепи. Ты сам это знаешь.

– Ну да. Нас в столицу вызвали, значит воинов Цепи там и встретим. Смысла нет делать петлю, заезжая в Палморт или Снувод. В столице нас соберут и сформируют отряд.

– Можно дать совет, друг? – Ридан посмотрел прямо ему в глаза.

– Можно, – ответил Гульс, не сильно стараясь скрыть своего сарказма по этому поводу.

– Не старайся быть благородным и всё такое. Они выродки. Сам знаешь кто они такие, Гульс. Дашь слабину и будет беда.

– Кто они?

– Ты знаешь.

– Кто? Защитники королевства. Те, кто разбил Гронланд.

– Разбили Гронланд? Там же были переговоры и перемирие, если мне память не изменяет.

– А кто это перемирие предложил? Король Гронланда.

– Да, – согласился Ридан. – Просто может быть их тогдашний король был мудрее нашего и не захотел больше обрекать на смерть своих людей? Не думал об этом, Гульс?!

– Послушай, Ридан. Что хотел сказать, то и говори, – проговорил Гульс, чувствуя, как начинает терять терпение.

Их разговор уже привлек внимание Слима и Кироса. Долкан скакал поодаль, созерцая окрестности.

– Просто будь аккуратней с ними, и всё. А мы будем рядом, Гульс, – ответил Ридан и замолк.

– Да, мы с тобой, командир, – ощерился Слим. – Любого выродка что рявкнет против тебя, лично исполосую.

Когда они проехали еще пару миль, Ридан остановил своего коня и спешился.

Подойдя к обочине дороги, он опустился на корточки и выкопал небольшую ямку своим ножом.

– Да блин, – заворчал Слим. – На это нет времени.

Ридан не обращая внимания, положил в землю три серебрянные монеты и присыпал землёй.

– На удачу, – лишь проговорил он очень тихо.

И они двинулись дальше.

Отряд старался спешить, но без вреда для лошадей. Ведь им ещё только предстояло узнать задачу, которую приготовил для них король Торбурга. Лошади еще понадобятся им в ближайшее время, после прибытия в столицу. Можно, конечно, взять скакунов в столичных конюшнях, но Гульс был приверженцем старой школы. Животное, обученное тобой, никогда не преподнесет неприятных сюрпризов в критической ситуации. Поэтому, стоило поберечь своих лошадей, не загоняя их по пути в столицу.

Позже они увидели плодородные поля. До самого горизонта колосилась пшеница. Лишь изредка однообразный ландшафт нарушался отдельными фермами и далекими рощицами.

И вот, родные земли, территории Спелобора, остались позади.

– Слим.

– Да, командир.

– На счет твоих слов.

– Каких? – удивился Слим. Но по игривым ноткам Гульс знал, что тот понял о чём заходила речь.

– Никаких выкрутасов, там в столице – сказал Гульс, стараясь добавить как можно больше твёрдости в свой голос.

– Стой! – Слим остановил коня.

Остальные всадники также остановились.

– Никаких привалов, – сказал Гульс. – Ещё рано.

– Пусть животные отдохнут немного, – настаивал Слим, но всё же не спешивался.

– Говори что хотел! – проговорил резко Гульс.

Отряд встал посреди дороги, образовав своеобразный круг.

– Какие выходки, Гульс? – как можно спокойней произнес Слим. Но все знали, что в любой момент он может взорваться.

– Не предпринимай ничего без моего приказа, Слим!

– Если я такой кусок дерьма, то зачем ты меня взял с собой?

После этих слов повисла пауза.

Гульс понимал, что он, как командир, должен сейчас, в самом начале похода, расставить всё по местам и не возвращаться больше к подобным вопросам между ними.

– Зачем взял? Кусок дерьма? – Гульс говорил медленно. Обращался к Слиму, но переводил поочередно взгляд ко всем участникам своего отряда. – Кто сказал это? Про кусок дерьма? Слим, ты один из лучших бойцов Спелобора.

– Один из лучших? – перебил Слим. – Ну, да! Конечно! После тебя! Мы все хорошие бойцы, но не чета тебе!

– Никто этого не говорит, Слим! – почти прокричал Гульс, но в ту же секунду пожалел об этом.

Он сделал вдох.

«Ты, сука, командир. Успокойся».

Выдох.

Еще один глубокий вдох.

– Хватит уже, – сказал Долкан, решив взять роль миротворца.

– Постой, Долкан, – остановил его Гульс. – Слим, ты нужен, поэтому и взял тебя с собой.

Гульс полностью успокоил своё дыхание, от его вспышки гнева не осталось и следа.

– Вы все нужны, парни. Просто вы должны понимать, что я сам не знаю как там будет. И в столице. И на границе с Кеналом. Не знаю. И да, Ридан, среди воинов Цепи действительно есть уроды.

– Гульс, я ведь просто хотел помочь, совет дал, – виновато ответил Ридан.

– Нет, всё в порядке, – продолжал Гульс. – Парни, давайте вы просто будете помогать мне. Вы знаете меня как главу города. Я знаю вас как опытных воинов, что охраняют наш город. Знаю как друзей, если на то пошло.

Пока он говорил, его люди смотрели куда угодно, но не в его глаза. Это спонтанное выяснение было неловким моментом для всех.

– Ридан, – сказал Гульс, посмотрев на здоровенного детину. – Ты ведь сам вызвался добровольцем в Бриглирию, когда у них обострились стычки с саркатцами? А ты, Слим, забыл сколько раз глава Демброка просил отправить с воинами именно тебя, чтобы отгонять разбойников Свободных земель с их границ?! Я нет. И все это помнят.

Гульса говорил правду, что подтвердила кривая ухмылка самого Слима.

– Долкан, Кирос, ведь именно вы обнаружили тех подонков, что напали на наши западные фермы. Обнаружили и первыми вступили с ними в бой! Да, мы не рубаки Цепи. Пусть нас некоторые и считают фермерами. Но я знаю, мы – воины.

Накаленная обстановка начала спадать.

– Прибудем в столицу, я встречусь с королем или с лордом-командующим, не знаю. Потом будут приготовления. Постараюсь сам выбрать ребят в отряд, из тех, кого даст Цепь. За вас тоже скажу, потому что вы те, кого я знаю и кому доверяю. Те, кто спину прикроет.

После этих слов в воздухе будто стало теплее.

– Главное, что бы ни случилось, нам надо держаться вместе. Не должно случится ссор с воинами Цепи. Я хочу выполнить задание короля и вернуться домой. Мы все хотим. Так и будет. Я сделаю всё что от меня зависит. Но я должен быть уверенным, что вы со мной и не доставите мне хлопот. Вы не ходили со мной в поход, я и сам ходил единожды, если на то пошло, – произнес Гульс уже с улыбкой.

– Что было в Рутбайзерге, Гульс? – спросил Долкан.

Все глаза устремились на Гульса. Он не обсуждал тот поход. Ту карательную экспедицию. И все это знали. И Долкан знал. Просто решил воспользоваться сложившийся ситуацией, решив, что сейчас их командир наконец-то поведает им о том, о чём никогда не говорил.

– Ничего не произошло, Долкан. Обычный поход. Наказали непокорных и всё, – ответил Гульс.

Его голос стал хриплым, но он надеялся, что никто этого не заметил.

5

Дальше двигались в тишине.

До имперского тракта оставалось совсем немного. Древняя каменная дорога, что некогда соединяла разные провинции Кенальской империи.

Одна из лошадей пронзительно заржала. Всадники резко остановились, взметнув в воздух большое облако дорожной пыли. Из кустов, что находились справа от дороги, появился человек. Стремительно возник посреди дороги. Трое из отряда взвели арбалеты.

– Доброго пути, господа!

Поношенный плащ с капюшоном. Ремень сумки пересекал его грудь. Сумка покоилась на спине. Под сумкой, за спиной, большой двуручный меч. Рукоять оружия высоко торчала над головой незнакомца. Его голос был грубым, хотя на лице сияла молодость. Чего нельзя было сказать о глазах. Мудрый взгляд, скрывающий отблески вековых камней.

– Отряд, спокойно! – сказал Гульс и поднял сжатый кулак над головой, чтобы его люди не предпринимали лишних движений. – Представься и не дёргайся! Иначе получишь болт промеж глаз, если вздумаешь выкинуть что-нибудь.

Глава Спелобора демонстрировал стальное самообладание, хотя комок испуга от резкого появления странного персонажа всё еще гнездился где-то под ребрами.

– Болт – не самый лучший способ заводить знакомство, – ответил незнакомец. – Меня зовут Саймон. Я из травников. Люблю путешествовать. И не люблю выродков. Особенно тех, кто таскается с дурными намерениями, – произнес он, почти не размыкая тонких губ. Его голос не внушал ничего, кроме чувства тревоги.

– Да кто ты такой, чтобы оскорблять боевой отряд! Мы едем на встречу с его величеством?! – вклинился в разговор Ридан.

– Боец, спокойно! – окрикнул его Гульс.

– Прошу прощения, – Саймон посмотрел в глаза Гульсу. – Я не вас имел в виду. Если, конечно, вы не носите длинных кос с костяными украшениями. – Незнакомец кинул холщовый мешок, глухо приземлившийся на землю, под копыта их коней. Сквозь материю просачивалась кровь. – Также я не люблю тех, кто подстерегает путников на тропах. Особенно, когда этих самых путников ждут такие высокопоставленные люди, как сам король Торбурга.

Незнакомец, представившийся Саймоном, делал многозначительные паузы. Смотрел прямо в глаза. Так поступают люди на деловых встречах, когда аргументы у сторон как минимум равные. Сейчас же он стоял перед боевым отрядом, один, но при этом вид у него был такой, словно он пришел в булочную за свежей утренней выпечкой.

– Кто они такие? Ты убил шпионов? – Слим спешился и подошёл к незнакомцу. – Я бы хотел тебя поблагодарить, но…

Саймон резко схватил его за предплечье и уже через мгновения Слим стоял лицом к отряду с ножом у горла. Саймон заговорил, глядя главу Спелобора ледяным взглядом.

– Послушай, Гульс!

– Откуда ты знаешь мое имя? Ты видел меня на турнирах?

– Слушай и не перебивай, прошу тебя. – Голос был спокойным, но обладал тяжелым привкусом металла. – Надо было отправить вперед разведку. В мешке не все головы. Они ждали вас за тем поворотом у старой мельницы. Вооружены хорошими клинками. Наемники, дикари из Свободных земель. Мусор, что добывает пропитание, убивая путников. Нет предположений, кто мог организовать засаду? Откуда у подобного отребья могла взяться хорошая сталь?!

Слим хотел было что-то сказать, но Саймон усилил давление ножа, заметив, что в него целятся из арбалета.

– Не вздумай стрелять, приятель, – подмигнул он Ридану, однако, лукавая улыбка не изменила жестокий блеск его глаз. – Я – ваш друг. Пока. А вашему командиру просто показал, что не надо принимать меня за дорожного прилипалу, который напрашивается в отряд. Без меня вы возможно и не погибните.

Он оттолкнул от себя Слима, спрятав нож в рукаве.

– Но я думаю, что моя помощь ещё поможет вам в деле, которое маячит на горизонте дней грядущих.

После этих слов трое из отряда выстрелили одновременно. Болты пролетели рядом с целью, не более того, будто нарвались на невидимую для обычного взгляда преграду. Ситуация, накалённая до предела, вывела из равновесия людей Гульса. Саймон сделал вид, что не заметил выстрелов в себя. Гульс испепеляющее посмотрел на своих воинов, которые в спешке убирали свои арбалеты.

– И еще. – Саймон поочередно посмотрел в лицо каждому. – Я не хотел унизить вашего достоинства. Осилить меня не сможет ни один из вас. Но Гульс, хотя бы сможет оказать достойное сопротивление. Если, конечно, истории о прославленном чемпионе правдивы, разумеется. Еще увидимся. Я знаю, что увидимся.

Саймон пошел в том направлении, откуда ехал отряд. Мелодия, которую он себе напевал под нос, была им незнакомой.

– Что это было? Кто этот хрен? – спросил Долкан.

– Не знаю, – ответил Гульс.

Его взгляд упал на мешок посреди дороги.

– Ты как? – спросил Ридан у Слима. – Не ранен?

– Нормально.

– Нас кто-то караулил на дороге? Зачем нас подстерегать? – продолжал вопрошать Долкан, дрожащим от волнения голосом.

Гульс ничего не ответил.

– Дерьмо, – только и сказал Слим. На шее осталось неприятное жжение от острия ножа.

Гульс подал знак отряду делать короткий привал. Необходимо было срочно перевести дыхание. Это было самым мерзким началом похода из всех возможных.

Вместо эпилога

Он был кометой. Летел через пространства. И тонны камней, что люди именовали Архоном, пролетали мимо него словно рассыпанная на брусчатке крупа. И миллионы миль воды, что люди называли Темными Водами, с высоты его полета были лишь далёкими бликами весенних луж.

Он был кометой. И был счастлив. То удушающее чувство, которым его одаривали одежды, стены городов и высокие титулы, всё испарилось. Он был кометой. Той, что летела домой. Его дом. Его тянуло туда постоянно.

Релония. Прекрасная и ужасная. Проклятая богами за гордыню и обожаемая людьми за красоту. Великая империя, которая властвовала на всем континенте. Лишь небольшие острова, да отдельные горные княжества не признавали власти Царей.

Он был кометой. Но секундами ранее он был полубогом. Летал он лишь во сне. Но теперь, когда холодный ветер рассекал его лицо, а внизу под собой он видел синеву Темных Вод, он понимал, что всё знал заранее. Его простили. И разрешили вернуться. Сжалились над верным слугой. Хотя какое ему теперь дело до причин его прощения? Он возвращается.

Его ждут прекрасные полисы. Вновь увидит пирамиды. Огромные пастбища, где тысячи лошадей скачут навстречу солнцу. Луга и леса. Прекрасные девы собирают цветы и делают из них крема и масла. Он увидел береговую линию. С такой высоты он различил лишь чуть пожелтевшую полосу. Он на месте. Он был кометой, но в эти мгновения ему хотелось уметь летать еще быстрее.

Дом. Там, где он провел свою первую жизнь. Познал радости дружбы и горечь поражений. Там, где его уже забыли. Забыли еще до того, как он покинул родную Миланию.

Он был кометой. Путником, который прошел свой путь. Отдал долг. Выполнил миссию. Ему пора на покой. Он улыбнулся. Мечты сбываются. Но покой – одна из невыполнимых для него мечт. Для таких как он. Помеченный войной. Даже всемогущие жрецы завидовали таким как он. Он лишал жизней и разрушал города. Уничтожил сильную империю, которая могла была дорасти до величия Милании. Он был полубогом. Он был изгнанником. Он был кометой.

И он открыл глаза. Его чуть не разорвало, когда он всё осознал. Проклятый сон! Это несправедливо! Он почти вернулся. В груди защемило.

Саймон вышел на улицу. Теперь он иркуд.