Легендарный охотник

Утро главы Ассоциации охотников на нечисть началось не с кофе.

Отодвинув принесенную секретаршей всего пару минут назад еще дымящуюся и разливающую восхитительный аромат растворимой арабики и сухих сливок по залу совещаний чашку, он сложил перед собой руки домиком и загадочно крутанулся в кожаном кресле на фоне панорамного окна, по которому медленно ползли вниз плотные жалюзи, сквозь которые не могли пробиться лучи предрассветного солнца, лениво выглядывающего из-за горизонта.

Глава был высоким худощавым мужчиной средних лет с зализанными гелем темными волосами и усталым выражением лица в черном костюме с крепко завязанным под горлом галстуком, на котором прежде неизменно поблескивала, а сегодня куда-то таинственно исчезла большая серебряная брошь в виде паука.

Члены Ассоциации охотников на нечисть, собравшиеся в этом зале совещаний по приказу главы в такую рань, смотрели на дымящуюся кофейную чашку с вожделением и завистью. В головах каждого из них стучало яростное недовольство — если ты не собираешься пить, лучше бы ты отдал ее мне! Уууу! Как несправедливо! Чтоб ты навернулся со стула, проклятый искуситель!

И, возможно, хотя, если бы вы спросили, вам бы наверняка ответили, что это как раз таки совершенно НЕ возможно, среди членов Ассоциации охотников на нечисть, состоящей исключительно из добропорядочных людей, не запятнавших душу ни дурными помыслами, ни сомнительными связями с нечистой силой, кто-то все-таки скрывал некоторые — способности.

Скажем так.

Потому что кресло главы заскрипело, и он вынужден был, несколько раз взмахнув руками в попытке удержать равновесие, ухватиться за столешницу, чтобы не выпасть из него.

Блюдце кофейной чашки укоризненно звякнуло, а узор на кофейной пенке сложился в надпись «Так тебе и надо».

Весьма и весьма подозрительный латте-арт.

К сожалению, даже у самых проницательных и подозрительных членов Ассоциации не было никаких убедительных доказательств того, что в Ассоциации творится что-то неладное, и потому они предпочитали молча наблюдать, вместо того, чтобы высказывать свои опасения.

А опасения там определенно были.

Кто-то обклеил все зеркала в лифтах рекламными объявлениям, да так, что смотреться в них теперь было бесполезно.

В столовой на втором этаже кто-то снова и снова похищал и соль, и перец и — чесночные плюшки. Что особенно удручало, когда в меню случалось ярким рубином сверкнуть борщу.

А график работы как-то подозрительно смещался в сторону ночных сверхурочных.

Но последнее обстоятельство мало волновало членов Ассоциации, ведь в конце концов за сверхурочные и платили больше.

На противоположной от панорамного окна стене, абсолютно белой и ровной после недавнего ремонта, в конце длинного стола наконец-то медленно замигала транслируемая проектором картинка.

Все еще слишком бледная, чтобы что-нибудь на ней разобрать.

Охотник, который последние полчаса пыхтел над компьютером (тот запускался, как правило, исключительно по праздникам, да и то только после того, как по нему бы кто-нибудь от души треснул ногой, но сегодня умудрился проигнорировать и то, и другое), наконец привел машину в чувство и показал главе Ассоциации поднятый вверх большой палец. И поспешно занял свое место за столом для совещаний, не забыв перед этим торжественно передать главе пульт управления проектором.

— Наверное, вам интересно, для чего я сегодня всех вас здесь собрал, — загадочно произнес глава.

— Да не, не особо, — недальновидно обронил кто-то. — Если мне не интересно, кстати, можно я тогда пойду уже?

В него немедленно кинули степлером, тонко намекнув, что ответ — нет.

Охотники наконец-то осознали серьезность момента и постарались изобразить на лицах выражения глубокой сосредоточенности.

— Из-за него, — громыхнул глава, указав пальцем на стену с картинкой.

Все головы немедленно повернулись в том направлении.

Транслируемая проектором картинка наконец-то обрела четкость и цвет.

С нее на присутствующих смотрел утонченный молодой мужчина в готическом фраке. Блестящая темная ткань переливалась искусным шитьем. Рубашка с кружевными манжетами, с жабо, в воланах которого поблескивали драгоценные камни, выглядела очень дорогой и старинной. Руки мужчины были скрыты перчатками и сжимали изящную трость. Взгляд темных пронзительных глаз скрывала тень от высокого цилиндра. И только одинокая черная как смоль прядь волос падала на лоб, нарушая общую картину поразительной утонченности и элегантности.

— Господин, которого вы видите на экране, представляет угрозу для нашей организации, — продолжил глава. — Я бы даже сказал — необычайную угрозу. Наивысшую. Само его существование противоречит всем нашим принципам. Представляет опасность для успешного будущего нашего великого дела. Ставит под удар те тайны, ради сохранения которых мы бесконечно терпели лишения, ограничения, а иногда и — отдавали жизни. Наши взгляды на жизнь и судьбу настолько противоположны, что в мире должны остаться либо мы, либо он. И, я надеюсь, все вы понимаете, какой исход я считаю наиболее предпочтительным.

Кто-то потрясенно молчал.

Кто-то шепотом, спрятавшись под столом, просил нейросеть найти информацию о человеке на картинке по той самой картинке, чтобы в будущем показаться невероятно осведомленным.

Но большинство принялись оживленно шептаться.

— О, какой пугающий внушительный вид.

— Раз глава так говорит, значит, этот господин действительно очень опасен. Вы ведь знаете главу. Он даже на счета за аренду офиса смотрит без тени ужаса, а тут…

— Но кто же это?

— Знакомо выглядит…

— Может быть, древний король вампиров? Посмотрите на его наряд.

— Нет-нет, для вампира он недостаточно бледный. Я уверен, что это опытный черный маг. Может быть, кто-то из тех, кого в свое время заточили в саркофагах под землей, чтобы положить конец их гнусностям. А этот взял и выбрался!

— Сам?

— Почему сам? Видели ну… там, где новую станцию метро строят, на перекрестке? Там же все перекопали, могли и какой-нибудь саркофаг древний раскопать. Ведь там когда-то был жертвенник! И кладбище!

— И ларек еще был с молочкой. Лет десять назад. Хороший был ларек.

— Тьфу на тебя, влез со своим ларьком. Причем тут ларек вообще?

— Ну вот знакомое у него лицо, что хотите мне говорите…

— Это призрак!

— Или инопланетянин. Над центральным парком вот буквально вчера видели летающую тарелку! Может быть, это лидер далекой космической цивилизации звездных захватчиков!

— Звездные захватчики-то что у нас забыли?

— А я слышала, что они тут у нас ищут себе жен. Да-да. Своих женщин у них очень мало. А вот мы, землянки…

— Что же тебя-то до сих пор не забрали? Поняли, что тарелка не поднимет? Ай!

— Хватит бредить. Звездный захватчик должен быть в скафандре. А этот? Я думаю, это какой-то опасный приверженец древнего злого культа.

— Или восставший из мертвых фараон!

— Какой-то темный бог под прикрытием?

— Ну вот точно же я его где-то видел…

— А может быть, это представитель подводной цивилизации?

— Это, — разом прервал все предположения глава Ассоциации охотников на нечисть, он откинулся в кресле, чуть повернул голову в сторону, задумчиво посмотрел на полузасохший фикус в кадке возле двери, — не король вампиров, не восставший из мертвых фараон, не звездный захватчик, не призрак и даже не древний темный маг. Все намного хуже. Потому что это…

— А, ну конечно, знаю я его, еще бы я его не знал, — перебил главу охотник, который все это время рылся в чертогах своей памяти, пытаясь понять, почему лицо господина на стене так ему знакомо. — Это ж Пафнутий Выбей-Клык!

В дальнем конце стола кто-то с грохотом упал со стула.

— Да, — подтвердил глава. — Это Пафнутий Выбей-Клык.

В зале совещаний повисла оглушительная тишина.

Пускай мало кто знал, как он выглядит, его имя слышали абсолютно все. Имя, которое не следовало лишний раз произносить в стенах Ассоциации, потому что считалось, будто бы оно может притянуть неприятности. В лучшем случае. В худшем — оно могло притянуть самого Пафнутия.

Смельчаки, которые проверили это на себе, клялись, что день, когда они решились на столь отчаянную авантюру, был худшим днем их жизни.

Пафнутий Выбей-Клык был легендой.

Легендой того, каким не должен быть охотник.

Да он вообще не был никаким охотником!

Никто никогда не принимал его в Ассоциацию. Нигде не нашлось бы старого охотника в отставке, который взял бы на себя ответственность за то, что подготовил Пафнутия к полевой работе, раскрыл ему глаза на теневую сторону мира и указал на тварей притаившихся в ночи.

Ему не платили зарплату.

Он даже ни одного согласия на преждевременную кончину при загадочных обстоятельствах ни разу не подписал.

Тем не менее, в отделе кадров Ассоциации охотников на нечисть на него была собрана весьма внушительна папка.

А все потому что сам Пафнутий всегда и везде с гордостью заявлял, что является охотником на нечисть.

Он раздавал желающим соответствующие визитки.

Пару раз выступал на телевидении.

И даже издавал мемуары о своих приключениях.

Он плевать хотел на секретность, над которой так тряслись все остальные охотники.

Но что было куда хуже — Пафнутий нисколько не разбирался в том, что сделал делом всей своей жизни!

Он безмятежно трескал пряники в гостях у ведьм.

Был первым, кто вызывался метнуться до ветеринарной аптеки и купить семейству оборотней таблетки от глистов, чтобы их больше не тошнило и они снова могли есть. А ведь есть они предпочитали людей, и Пафнутий рисковал стать их полноценным приемом пищи!

А как-то раз он даже умудрился отчитать группу детей за то, что те плохо обращались с проклятой куклой. Пафнутий долго и нудно стыдил их за то, что они не ценят подарки родителей и балуются, позоря все тех же родителей, ведь тем самым — демонстрируют дурное воспитание. А ведь они пытались сжечь куклу возле мусорных баков, потому что по ночам она гонялась за ними с ножом!

Пафнутий тут куклу конфисковал, обменяв на ведьмины пряники.

И каждый, то есть, понимаете, каждый раз Пафнутию непременно случалось столкнуться с настоящим охотником Ассоциации.

Которого Пафнутий, разумеется, и принимал за истинное зло.

Ведь кто еще, кроме гнусного злодея, может в ночи раскапывать могилу несчастных возлюбленных, которые вот, глядите-ка, рядом стоят, и очень обижены, ну и что, что они слегка просвечивают, это же не повод в два часа ночи так шуметь, мешая им спать.

Глава Ассоциации еще довольно долго терпел Пафнутия.

Но всякое терпение рано или поздно иссякает.

— Кто-то должен положить этому конец, — сказал глава. — И столь важную миссию я могу поручить только лучшему из нас. Самому надёжному. Самому исполнительному и дисциплинрованному охотнику Ассоциации. Тому, чей серьезный подход ко всякому порученному ему делу не заставляет сомневаться в его высоком профессионализме и преданности. Евграфию Баклушкину. Евграфий, готов ли ты взяться за это дело? Примешь ли ты на себя столь трудное обязательство? Не испугаешься ли и защитишь ли честь Ассоциации? Евграфий?

Ответом главе была тишина.

А все потому, что Евграфия Баклушкина даже не было на том собрании.

В это раннее теплое весеннее утро этот нервный блондинчик с изрядными амбициями, обладатель черного пояса по борьбе за благосклонность начальства, абсолютный чемпион по количеству обеденных перерывов внутри одного дня, мастер по перекладыванию ответственности и просто хитрый хлыщ, готовый на все, что угодно, ради того, чтобы ему выписали премию побольше, ждал свой тыквенный смузи возле стойки выдачи в кафе неподалеку от офиса Ассоциации охотников на нечисть, попутно листая ленту соцсети и хихикая над короткими смешными видео с котами.

Он еще не знал, что именно Пафнутий Выбей-Клык стал целью, которую ему предстояло устранить.

Но до получения дурных новостей оставалось всего ничего.

Ведь строка уведомлений в рабочем мессенджере уже мигала красным, оповещая о новом сообщении.

В то же время в нескольких станциях метро от офиса Ассоциации охотников на нечисть в престижном, если, разумеется, верить рекламным буклетам, университете на физико-математическом факультете в кабинете декана проходило свое совещание.

И оно, как это ни странно, тоже было посвящено Пафнутию.

Декан, тучный мужчина в годах, чей туманный взгляд, скрытый за толстыми стеклами очков, таил в себе небывалую мудрость, во всяком случае, именно в этом его заверяли все без исключения студенты и коллеги, особенно, когда им что-нибудь от него было нужно, восседал за своим столом, несмотря на внушительную фигуру практически незаметный за папками с личными делами студентов. Стопками чашек, из которых торчали пакетики для заварки чая. Принтером, который в кабинете больше некуда было ставить, ведь и сам кабинет был крошечным. Таким крошечным, что вызванным на экстренное совещание преподавателям приходилось тесниться в дверях. В кабинете помещался разве что замдекана. Тощий как спичка он важно стоял возле вешалки для верхней одежды, уперев руки в боки, и с первого раза не всякому удалось бы понять, кто из них кто.

Декана немного нервировала открытая дверь, ведь так всякий мог подслушать их секретное совещание.

Но лишь немного.

У первокурсников не было занятий на этом этаже, а, начиная со второго курса, кто из студентов вообще появлялся на тех занятиях? Тайна была в безопасности, потому что вряд ли кому-то в целом мире она вообще была нужна.

Коридоры пустовали.

Сквозняк от открытого окна протащил по полу огрызок чьей-то шпаргалки. Уже пожелтевшей от времени и немного истлевшей.

Возвышающаяся на краю стола декана стопка зачеток опасно накренилась и с громким шорохом осыпалась вниз.

Никто этого даже не заметил.

У факультета были проблемы поважнее.

— Пафнутий Выбей-Клык, — с чувством произнес декан, высоко подняв перед собой личное дело с соответствующими ФИО на обложке на вытянутых руках, чтобы толпа в дверях не сомневалась, о ком именно он говорит, и в голосе его послышалась какая-то отеческая гордость. — При поступлении набрал рекордные проходные баллы. Целых сто пятьдесят за три предмета. Прошел на бюджет. Сам. А не как все остальные, кому нам приходилось подсказывать в туалетах. Ни разу не пропустил ни одной пары. Всегда вовремя сдавал все курсовые и практические работы. Так?

— Так, — покивали преподаватели.

— Ни разу не был уличен в плагиате или наглом скачивании чужих работ из интернета, потому что стипендии на оплату интернета не хватало, а без опыта работы, кто его куда работать возьмет, чтобы у него были еще какие-то деньги. Так?

— Да-да-да, так и есть.

— Открыл выданные учебники, заклинившую дверь от подсобки и — новую теорему.

— Он открыл ссылку с новой теоремой на научном портале, ссылка, к слову, была вирусная, до сих пор компьютеры чистим…– добавил замдекана.

Декан его полностью проигнорировал.

— Выпустился с красным дипломом! Остался в аспирантуре, чтобы продолжить научную работу. Ежегодно публиковался в научных журналах!

— Сайт университета — это не научный журнал, к тому же он публиковал там расписание сессий по вашей же просьбе…

— Это сайт нашего университета, значит, научный и почти что журнал! К тому же амый престижный! Все согласны?

— Конечно-конечно, — вновь горячо закивали преподаватели.

— А уж какой у него индекс цитирования!

— Так ведь в пабликах в соцсетях его цитируют-то, — ворчливо подчеркнул замдекана. — В этих, как их там. С волками.

За что немедленно был удостоен гневного взгляда.

— Кого-то и там не цитируют, насколько я знаю!

— Да-да-да, — тут же потерял всю волю к сопротивлению замдекана.

— Лучший студент, которого я только видел! Будущее науки! Светило математики! И теперь — в академическом отпуске! А все благодаря кому?!

Десяток осуждающих взглядов скрестился на мгновенно замершей словно олень в свете фар преподавательнице физики.

Мистической физики.

Кто бы знал, откуда на приличном факультете вообще взялся такой предмет.

Она нетерпеливо поправила пышную шевелюру, очки. Одернула короткую кофточку, чтобы прикрыть пирсинг в пупке, и поджав полные губы, накрашенные ярко розовой помадой, недоуменно похлопала глазами с наклеенными в три ряда ресницами.

— Ну и почему вы все смотрите на меня? — с видимой неловкостью спросила она.

— А на кого еще мне смотреть? — разозлился декан. — Кто просил больше нагрузки? Кто прошел какие-то там курсы повышения квалификации? А? Что вы там за новый курс придумали?

— Поиск своего истинного духовного я, — гордо ответила женщина.

— Технари должны производные искать, а не себя! — громыхнул декан.

— Это очень важно для любого человека. Особенно для наших студентов. Сложные научные специальности. Такое нервное напряжение. Я им помогала. Мы обсуждали цели, вспоминали, кто кем хотел стать в детстве. Развивали коммуникацию и эмпатию. Мягкие навыки, которые пригодятся любому специалисту и очень ценятся рекрутерами. Вы же сами дали добро на этот курс после того, как даже ваше резюме на сайте поиска работы никто не стал просматривать дважды.

Декан зло скрипнул зубами.

Еще бы он не дал добро на курс, когда вести его собиралась жена ректора.

Того самого ректора, который теперь рвал и метал, желая знать, куда подевался возможно единственный аспирант этого университета, у которого были шансы на то, чтобы защитить диссертацию. Во всяком случае, пароль на папку с файлами той диссертации на учебном компьютере он поставил — будь здоров. Ни четыре нуля не подошли, ни другие сложные комбинации, которые предлагала в качестве возможных вариантов секретарша ректора.

Заполняя бесконечные опросы и тесты на курсе по поиску собственного я, Пафнутий Выбей-Клык вдруг вспомнил, что всю жизнь мечтал быть — охотником на нечисть. Мир был полон зловещих загадок и опасностей. И Пафнутий намеревался разобраться с каждой их них.

Он выкинул зачетку в окно, умыкнул из театрального клуба костюм викторианского джентльмена из массовки, и в тот же день уехал — кто бы еще знал куда.

На поиски порождений ночи, надо думать.

Тьфу.

Жена ректора считала, что это показатель успеха ее курса.

Сам ректор — что на ближайшей аттестации все они умрут от стыда.

А декан считал, что соседствующий с ними химический факультет надо бы перевести в подвал. И заварить дверь.

— Ладно. Не время искать виноватых, — вздохнул он. — Мы должны вернуть Пафнутия на путь истинный. На физмат. Вырвать из лап шарлатанов. И я уже придумал, кому поручить это дело.

— Частному детективу?

— Полиции?

— Поучаствуем в телешоу?

— Нет. Мы доверим эту нелегкую миссию Липочке.

— К… Кому? — растерялись собравшиеся.

— Липочке!

— Ну да, ну да, — согласился замдекана. — Пусть сделает хоть что-то полезное для факультета, раз уж ни одну лабораторную она сделать не в состоянии.

Липочка или, как было написано в ее зачетке, Олимпиада Лагранж, тоже была студенткой физико-математического факультета. И училась со всем усердием, даже если из общего у нее и физики с математикой были только — фамилия да папа-декан.

Который искренне верил в ее успех, потому что видел — однажды, года полтора назад, Пафнутий Выбей-Клык поставил ей лайк на фотографию в соцсети, даже если вспомнить, что именно это была за фотография декан не мог. Неважно. Важен сам лайк.

Это ли был не знак необыкновенного расположения для современной молодежи?

Липочка, которую тут же освободили от зачета, к которому она все равно не была готова, и вызвали во все тот же кабинет декана с готовностью приняла миссию.

— Но помни, — сказал декан. — Это совершенно секретно. Тебе нужно будет сделать вид, словно вы встретились случайно. Чтобы не спугнуть его. Сможешь?

— Да! — кивнула Липочка, особо не вслушиваясь.

В воображении декана уже разворачивались прекрасные картины, в которых он не только возвращал в научную среду перспективного студента, но и обретал зятя, которого ждало светлое будущее.

Липочка же, симпатичная блондинка с наивно распахнутыми голубыми глазами, длинными ногтями, покрытыми розовым лаком и в сапогах на каблуках, которые вполне можно было считать холодным оружием, резво собрала чемодан, заказала такси и, записав короткое видео со своим пушистым котом, в котором он так мило драл когтями чемодан, хихикая, поставила ироничный хэштег «охота на Пафнутия началась».

Где-то в кафе тыквенным смузи подавился Евграфий Баклушкин, которому это видео попалось в общей ленте.

А что же Пафнутий?

Пафнутий пока что не знал, что на него нацелились разом две могущественные организации, имеющие о нем совершенно противоположное мнение. Что битва за его душу, судьбу и семейное положение уже в самом разгаре.

Он молчаливо брел вдоль заснеженной горной дороги, прислушиваясь к каждому шороху и пряча блеск глаз под полями загадочного цилиндра.

Он охотился на очередное порождение тьмы.