Легенды Альферии. Детство. Книга 2

3-е число, 2-я неделя Цветомия, 7414 год эпохи Богоизбранных

Спустя пять лет

Отряд двигался медленно, шаг за шагом углубляясь в лесную чащу. Ветки низко свисающих деревьев тянулись, словно цепкие пальцы, за одежду и волосы, неохотно отпуская путников. Лес становился всё гуще, его зелёная плоть сомкнулась над головами. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотный купол листвы, рассыпаясь на землю бледными пятнами, которые дрожали на влажном мху.

Каждый шаг отзывался шорохом – мох пружинил под ногами, будто дышал вместе с лесом. Огромные корни деревьев, словно извивающиеся змеи, росли над землёй, заставляя всматриваться в каждую неровность, чтобы не споткнуться. Где-то в тени этих корней что-то шевельнулось, и на миг показалось, что лес оживает, следит и дышит.

Воздух был густой, тягучий. Запах прелой листвы смешивался с влажной свежестью земли, а где-то на грани восприятия витал тонкий, еле ощутимый аромат гниющих плодов или диких цветов. Это что-то смутное тревожило, заставляя невольно оглядываться, как будто лес пытался нашептать что-то важное, но слова его терялись в звуках природы.

Чувство тревоги нарастало. Казалось, что сами деревья смотрят, а земля под ногами скрывает что-то затаившееся. Лес не хотел впускать чужаков дальше. Каждый хруст ветки под ногой отзывался эхом, напоминая, что они здесь нежеланные гости. Чем дальше они шли, тем громче казалось молчание этого живого лабиринта.

Мирон шагал впереди, время от времени останавливаясь и оглядываясь, с угрюмым выражением на лице:

– Я помню этот лес... он был не таким, – пробормотал он, хмурясь. – Раньше деревья будто расступались перед путниками. А сейчас... он словно стал против нас.

Гримсток с горечью фыркнул и покачал головой, продолжая свой путь за ним:

– Это последствия новых указов короля.

Мирон остановился и обернулся, а его лицо стало серьёзным:

– Да… всё не так радужно, как когда-то представлялось. Хотя, возможно, Дэниел рад такому повороту событий – его это, видимо, устраивает. Особенно после того, как он предал нас.

Мира взглянула на него, а в её голосе послышалась лёгкая тень усталости от объяснения одного и того же постоянно брату:

– Ты просто не хочешь понять. Дэниел – аристократ. Он пошёл тем путём, который был ему предначертан с рождения. Сложно называть это предательством, когда он делает то, что, по его мнению, верно. Для него это долг, и не каждый готов разорвать узы с собственным наследием.

Мирон стиснул зубы, а его лицо покраснело от гнева:

– Долг? Это предательство, Мира! Он был частью нашей команды, мы доверяли ему, верили в него! Он бросил нас ради своей "аристократической судьбы," забыв, кто мы и через что прошли вместе. Ты хочешь это оправдать?

Сестра ответила твёрдым, но спокойным тоном:

– Я не оправдываю, его. Я лишь говорю, что это не так однозначно, как ты видишь. Иногда приходится выбирать не то, что хочется, а то, что необходимо.

В это время Гримсток медленно провёл ладонью по шершавой, покрытой мхом коре дерева. Его пальцы скользнули по поверхности, словно пытаясь уловить слабый пульс некогда живого и дружелюбного леса. Он задержал руку, прикрыл глаза и тихо вздохнул, будто перед его мысленным взором всплывали образы прошлого.

– Раньше наши племена охотились здесь без страха, – его голос прозвучал глухо, сдержанно, будто каждая фраза давалась с трудом. – Лес был нашим домом. Он принимал нас, скрывал от непогоды, кормил. А сейчас… сейчас всё изменилось. С новой политикой короля, где нас, нелюдей, угнетают и загоняют в угол, у нас остался лишь один путь – подчиниться или исчезнуть. Половина моей деревни уже покинула эти земли.

Он опустил руку и склонил голову, словно признавая горькую правду. Его голос стал тише, и в нём звучала боль:

– Наши земли… наш дом… Теперь они стали враждебными. Холодными. Лес больше не шепчет нам добрых слов, не указывает троп. Он смотрит с подозрением, словно на врагов.

Из густых кустов вышел Алексарион. Его шаги были лёгкими и осторожными, едва слышными на мягком ковре из мха. Рядом с ним бежал Пухнявик – верный пёс, опустив массивную морду к земле. Его уши были насторожены, а нос жадно втягивал воздух, выискивая едва уловимые запахи.

– Может, стоит кричать ещё громче? – его голос прозвучал спокойно, но с лёгким сарказмом. Алекс чуть приподнял бровь, бросив взгляд на Мирона, который всё ещё хмуро сжимал рукоять ножа. – Вас же едва слышно по всему лесу.

Мира, как всегда более спокойная, не обратила внимания на колкость и сразу заговорила. Её голос был напряжённым, но полным надежды:

– Ты нашёл что-нибудь? Следы или подсказки?

Алексарион тяжело вздохнул, медленно покачав головой. Его глаза внимательно скользили по лесу, словно пытаясь выловить мельчайшие детали в окружающей зелени.

– Ничего нет, – произнёс он. – Мы прочесали окрестности, но следов или знаков, которые могли бы нас направить, нет. Похоже, нам нужно идти дальше.

Слова повисли в воздухе, и на мгновение установилась напряжённая тишина. Мирон сжал рукоять ножа и уверенно кивнул, принимая решение лидера. Его суровый взгляд пробежался по лицам друзей, проверяя, готовы ли они продолжить путь.

– Волки после нападений обычно уходят глубже в лес, где их труднее найти, – задумчиво произнёс он.

– Хорошо, тогда идём, – произнёс Алексарион. – Держимся вместе. Внимательно следим за обстановкой. Лес становится всё опаснее, и мы не знаем, что ещё может прятаться впереди.

– Тогда мы не должны терять времени, – сказал Мирон. – Каждый шаг приближает нас к цели.

Гримсток задумчиво нахмурился, почесывая подбородок, его взгляд скользил по окружающему лесу, будто он пытался прочитать скрытые знаки среди деревьев.

– Да, но что подталкивает волков к такой агрессивности? – произнёс он задумчиво, его голос прозвучал тише, чем обычно, словно он говорил больше самому себе. – Возможно, дело в изменениях в лесу… или есть другая угроза, которая заставляет их вести себя так неестественно.

– Нам действительно нужно продвигаться дальше в лес, – сказала задумчиво Мира. В её голосе ощущалась настороженность. – Если что-то влияет на поведение зверей, нам нужно понять, что именно.

Алексарион внимательно посмотрел на своих спутников, оценивая их усталость и напряжённость. Его голос прозвучал спокойно, но твёрдо, вселяя уверенность:

– Через пару часов мы сможем отдохнуть и перекусить. После перерыва продолжим движение до наступления ночи, а затем найдём подходящее место для ночёвки.

Отряд медленно продвигался вперёд. В этой тишине пёс чувствовал себя уверенно и спокойно. Он периодически отбегал в сторону, обнюхивая кусты и деревья, ловя едва уловимые запахи, которые носил по лесу лёгкий ветер. Его уши то и дело вздрагивали, ловя звуки леса, и казалось, что он наслаждается своей ролью разведчика и охотника. Вдруг он замер, насторожился и резко сорвался с места, исчезнув в зарослях.

– Пухнявик! – чуть было не окликнула его Мира, но Алексарион поднял руку, останавливая её.

– Спокойно, – тихо сказал лидер. – Он что-то учуял.

Несколько напряжённых минут отряд стоял в ожидании, прислушиваясь к звукам леса. Где-то далеко затрещала ветка, послышался лёгкий топот… и вот пёс вернулся, гордо подняв морду. В его мощных челюстях болтался пойманный заяц.

Гримсток первым нарушил тишину. Он издал довольный свист и с восхищением сказал:

– Вот это я понимаю! Настоящий охотник!

– Похоже, он решил, что заслуживает похвалы, – заметила Мира, ласково почесав его за ухом. – Отличная работа! Думаю, нас ждёт действительно хороший ужин.

Пухнявик, довольный заслуженной похвалой и вниманием, гордо уселся рядом с хозяином, аккуратно положив свою добычу у лап. Его хвост размеренно покачивался из стороны в сторону, выдавая его настроение. Пёс зорко следил за окружающей обстановкой, охраняя свою добычу и демонстрируя, что готов защитить не только отряд, но и ужин.

Этот момент вдохновения не прошёл мимо Мирона. Воодушевлённый успехом Пухнявика и не желая уступать даже четвероногому спутнику, он прищурился и с лёгкой усмешкой на губах снял с плеча лук.

– Ну, не только же псу хвастаться, – пробормотал он себе под нос.

Двигаясь дальше, он заметил движение среди кустов. Ловким, быстрым движением он натянул тетиву и выпустил стрелу. В воздухе раздался резкий свист, и из зарослей донёсся писк.

С довольным видом Мирон вернулся к отряду, держа за лапы второго подстреленного зайца. Он шутливо подмигнул Пухнявику, слегка приподнял добычу и с ухмылкой сказал:

– Видишь, не только ты умеешь добывать ужин.

Гримсток, шедший рядом с Алексарионом, задумчиво огляделся по сторонам, затем повернулся к лидеру. На его лице заиграла лёгкая, почти насмешливая улыбка.

– Объясни мне одну вещь, – протянул он с притворным интересом. – У тебя уже есть кот по имени Пушистик. Почему ты назвал своего пса Пухнявиком? Не кажется ли тебе это… ну, слегка однообразным?

Он прищурился, внимательно наблюдая за реакцией друга, будто ждал, что тот начнёт оправдываться. Алексарион лишь ухмыльнулся, и, не торопясь, протянул руку, чтобы погладить Пухнявика по голове. Пёс довольно фыркнул и вильнул хвостом, гордо выпятив грудь.

– Потому что мне так нравится, – спокойно ответил Алекс, не отрывая взгляда от лесной тропы. – Эти имена идеально им подходят – коту и псу. Простые, понятные. И давай честно, Гримсток, тебе же самому нравится, как звучит.

Гоблин фыркнул, закатив глаза, но спорить не стал. Однако Мирон, шедший чуть позади, не мог упустить возможность вставить своё веское слово. Он рассмеялся, и в его голосе звучала откровенная насмешка:

– Скажи честно, тебе просто не хватает фантазии на что-то более оригинальное, верно? Может, следующего питомца ты назовёшь Пушняшой?

Мира тихо засмеялась, прикрыв рот ладонью, стараясь не шуметь. Алексарион усмехнулся ещё шире и, не оборачиваясь, спокойно бросил через плечо:

– Если хочешь, могу назвать следующего в твою честь. Мирошка, например.

Мирон резко выпрямился, покраснев от возмущения:

– Вот уж нет! Даже не думай!

Через несколько часов отряд наконец смог передохнуть у ручья, скрытого в тени раскидистых деревьев. Вода в нём была кристально чистой, прозрачной до самой глубины, где покоились округлые гладкие камни. Она весело шумела, пробегая между камнями и корнями, а её успокаивающий звук мягко перекрывал привычные лесные шорохи. Казалось, сам лес в этом месте дышал спокойствием и умиротворением.

Гримсток сидел на корточках у самой кромки воды, задумчиво следя за тем, как холодный поток обтекает камни, создавая едва слышное журчание. Его зелёные пальцы лениво чертили круги на воде, но взгляд оставался тяжёлым и задумчивым. Он тихо произнёс, не отрывая взгляда от течения:

– Как думаете, сколько мы здесь пробудем?

Алексарион не заставил себя долго ждать. Его голос прозвучал твёрдо:

– Мы здесь до тех пор, пока не выполним нашу миссию.

Мирон, устроившись на большом корне дерева, откинулся назад, вытянув уставшие ноги. Его лицо, чуть посвежевшее после короткого отдыха, стало серьёзным. Он кивнул, а в его глазах мелькнула искра твёрдой решимости.

– Абсолютно верно, – спокойно подтвердил он. – Мы пришли сюда не ради прогулки. Главное – достичь цели, ради которой мы отправились на задание. Путь может быть долгим и трудным, но это не должно нас остановить.

Мира, сидевшая немного в стороне, задумчиво всматриваясь в чащу:

– Лес испытывает нас. Но если мы отступим, то потеряем больше, чем просто время.

Когда пришло время продолжить путь, Алексарион дал чёткий и уверенный приказ готовиться к выходу:

– Проверяем снаряжение. Мы не знаем, что ждёт нас впереди, и не можем позволить себе ошибки.

Он первым подал пример, подняв своё деревянное копьё и внимательно изучив его поверхность. Пальцы скользнули по гладкому древку, ощущая его прочность. Лёгким нажатием он проверил упругость, затем осторожно провёл ладонью по острому наконечнику, убеждаясь, что тот надёжно закреплён и не шатается.

Закончив с копьём, Алексарион достал меч. Он провёл пальцем по лезвию, проверяя его остроту, и, удовлетворённо кивнув, слегка качнул клинок в руке, ощущая вес и баланс. Рукоять сидела крепко, а обмотка не разошлась – всё было в порядке.

Далее настал черёд щита. Алекс тщательно осмотрел его поверхность, проверил крепления и ремни. Несколько лёгких постукиваний костяшками пальцев по древесине убедили его, что тот не утратил прочности.

Последним он проверил кожаные наручи, защищавшие руки. Аккуратно подтянув ремни и переведя строгий, требовательный взгляд на своих спутников:

– Проверьте всё как следует. Любая мелочь может стоить жизни.

Мирон наблюдал за тем, как Алексарион тщательно проверял свои кожаные наручи, и не смог сдержать ухмылку. Он чуть наклонился вперёд, играя ножами в руках, и с лёгкой насмешкой бросил:

– Думаешь, они спасут тебя от всех неприятностей?

В его голосе звучала привычная насмешка, за которой скрывалось дружеское поддразнивание. Он ожидал услышать в ответ какую-нибудь колкость или увидеть, как их лидер отмахнётся. Но Алекс не ответил сразу. Его руки на мгновение застыли, пальцы крепче сжали кожаный ремешок на наруче. Тишина повисла на короткое мгновение, и в этом молчании было что-то тяжёлое.

Медленно, без лишних слов, Алексарион начал расстёгивать ремешки. Его движения были неторопливыми, словно каждое движение имело вес. Наруч с лёгким скрипом кожи соскользнул с руки. Он протянул её вперёд, открывая на свет старые, глубокие шрамы. Неровные, изрезанные следы тянулись от запястья к локтю. Глубокие борозды, оставленные когтями, пересекались с отметинами от зубов. Шрамы побледнели со временем, но выглядели устрашающе – немое свидетельство жестокой схватки.

Алексарион не сразу заговорил. Его взгляд был прикован к ним, и в глазах мелькнула тень воспоминаний. Когда он заговорил, голос его был ровным, но в нём звучала едва заметная горечь:

– Эти шрамы – напоминание о том, что когда-то мне не хватило защиты. Если бы я носил их тогда… этих следов бы не было.

Пухнявик, почувствовав перемену в настроении хозяина, подбежал к нему. Подойдя вплотную, пёс осторожно ткнулся холодным носом в его руку, а затем лизнул её. Алекс опустил взгляд на своего верного спутника и тепло улыбнулся. Медленно опустив ладонь на голову пса, он ласково потрепал его.

– Всё в порядке, друг, – произнёс он.

Мира, наблюдавшая за происходящим со стороны, раздражённо закатила глаза. Она резко прервала неловкий момент, бросив брату через плечо с явным недовольством в голосе:

– Ты дурак.

Её слова прозвучали резко и прямо, без намёка на шутку. Мирон вздрогнул, услышав это, и, не сказав ни слова в ответ, склонил голову, понимая, что перегнул палку. В его лице на мгновение мелькнула тень смущения, но он быстро взял себя в руки.

Не произнеся ни слова, он переключил внимание на своё снаряжение. Крепко сжав в руке копьё и тщательно его осматривая. Закончив с ним, он принялся проверять ножи: один за другим доставал их из ножен и внимательно осматривал лезвия.

Взяв в руки лук, Мирон задумчиво провёл пальцами по тетиве. Та натянулась под его прикосновением и издала глухой звон. Он несколько раз слегка надавил на неё, убеждаясь в её упругости и прочности. Затем тщательно осмотрел колчан со стрелами.

Гримсток сосредоточенно нахмурился и взял в руки своё копьё, тщательно его проверяя. Затем он потянулся к своему лёгкому арбалету. Привычным движением он убедился, как оружие ложится в руку, и занялся осмотром механизма. Осторожно натянув тетиву, прислушиваясь к характерному щелчку, и медленно спустил её, проверяя плавность хода.

Далее настала очередь маленьких, но смертоносных сосудов, надёжно спрятанных в отдельном кожаном мешочке. Гоблин осторожно достал один из них — полупрозрачный стеклянный флакон с вязкой жидкостью. На мгновение он задержал взгляд на содержимом и тихо пробормотал себе под нос:

– Надеюсь, мне не придётся их использовать.

Мира стояла немного в стороне, наблюдая за тем, как остальные члены отряда проверяли своё снаряжение. Но она понимала, что одной магии недостаточно. Это была её сила, но не гарантия безопасности. Лес оставался непредсказуемым, а волки и другие опасности не станут ждать, пока она соберёт энергию для заклинания. Медленно опустившись на колено и взяв своё копьё.

Отряд продолжил свой путь. Лес постепенно наполнялся тенями, будто сама природа скрывала их в своих объятиях. Солнце медленно опускалось за горизонт, и последние лучи окрашивали небо в глубокие оттенки оранжевого и багряного, бросая на деревья длинные, зловещие тени. За весь день они не обнаружили ни волков, ни других угроз, но тишина леса не приносила облегчения – скорее, усиливала ощущение неизвестности.