Легенды Асахейма

ЛЕГЕНДЫ АСАХЕЙМА.

ГЛАВА 1.

Асахейм еще дремал, окутанный тишиной предрассветных сумерек, когда первые языки пламени, словно предвестники рока, змеились от скотного двора погонщика мулов, устремляясь к ветхим хижинам бедняков, ютящихся на самой окраине этого величественного и могущественного оазиса в безбрежной пустыне. Подхваченное порывом барханного ветра, пламя мгновенно обрело силу, и вскоре уже пылала базарная площадь – торговые шатры, ремесленные мастерские, соломенные пристройки… Все поглотил густой, удушливый дым, слепящее зарево и первобытный ужас.

- «Спасайтесь, правоверные!» – раздавался хриплый крик седого муллы, выскочившего из своей хибары в одном нижнем белье. «Огонь! Тушите! Воды сюда! Бегите к дворцу!» – повсюду звучали вопли пробудившихся от сна крестьян, их жен и детей. В охватившей всех суматохе никто и не заметил безмолвную фигуру в черном, с капюшоном, склоненным низко над лицом. Он стоял в стороне, шепча слова, полные зловещей мощи: «Месть, сладким нектаром омоет горечь твоих уст, мой правитель».

За считанные минуты пожар кольцом объял дворцовые стены, перекинулся внутрь, следуя за раскаленными потоками воздуха по деревянным перекрытиям сторожевых башен. В этот предрассветный час немногие нашли спасение. Те, кто избежал нестерпимого жара, гибли от жажды и беспросветной зноя в течение долгих дней. А затем, впервые за два десятилетия, пролился ливень. Он смыл следы бедствия, и в земли великого песчаного дола пришел новый султан – теперь уже законный, чьи права на престол никто не смел оспаривать и по сей день.

– «А что же случилось до этого?» – раздался вопрос из глубины собравшихся.

– «А было это так…» – ответил, согбенный, но не сломленный годами, длиннобородый дервиш, обводя взглядом напряженные лица своих слушателей.

«Я спасался от огня, от черной реки, что резала небеса, лишь верой и счастливым случаем провидения,» – продолжал старец, чья аудитория постепенно росла. «Опираясь на стену дворца, изнемогая от усталости, рука моя нащупала потайной камень, а за ним – тайник. Там обнаружился свиток и кристалл, зеленый, возможно, магический… Мне неведомо. Все это произошло в тот предрассветный час, но события, приведшие к этому, начались за 23 года до великого бедствия Асахейма».

Свиток содержал послание: «Замурован в стене дворца Повелителя Мира хранителем покоев Мехди Хасан-чеушем…» (далее надпись была неразборчива). На обороте значилось: «Записано со слов очевидца, времен старого султана Махмуджана IX».

Далее следовал текст:

- «В тот год 73(неразборчиво), когда находящийся в последних днях своего владычества древний падишах Махмуджан IX издал величайший указ о равенстве в правах для иноземцев, зародилась великая смута…» (Далее неразборчиво, что-то о щепках и лесе, иноземцах…). «Результатом тайного заговора стал дворцовый переворот. Стража Государя была подкуплена краденым из казны золотом, а свита и многочисленное родство передушены пособниками, злоумышленниками. Отправляюсь в последний неравный бой».

Подпись автора письма, засохшие капли крови. Дервиш вздохнул и продолжил:

- «Как позже выяснилось, злой и коварный визирь собственноручно лишил жизни своего господина. Во время прогулки и неспешной беседы он подал ему отравленный шербет. Затем, крепко сжав ослабевшую руку владыки, негодяй вырвал из нее государеву печать и ключ от ларца с личными документами. Подделать завещание оказалось пустячным делом – в власть вступил дальний родственник, одновременно первый помощник султана. Единственный наследный сын, которому тогда не исполнилось и десяти лет, в этих обстоятельствах был вынужден тайно бежать. Под видом принца государства умелая наложница замаскировала деревенского мальчишку, накануне насмерть укушенного пустынным гремучником.

-«Беда, беда!» – притворно закричала она. - «Поделом ему, меньше забот», – злорадствовал главный паша. Но на постели лежал двойник, а в провинции рос и креп могучий воин».

Старик прокашлялся.

- «Про культ Света и Тьмы узнаете завтра. И какое отношение к этому имеют события той поры…»

ГЛАВА 2.

Кто они? Шептуны заклинаний, мастера-отравители, поклонники Солнца и Луны. Древние инженеры создавали грозные боевые машины на основе стеклянных призм, направляющих в раскаленный огонь яркие лучи. Эти устройства, прикрепленные к птицам, сотнями уничтожали вражеские города. Алхимики варили ядовитые зелья, которые катапультировались на нужные территории – и дневная отрава к утру оборачивалась черным дождем. Заклинатели силой мысли поражали цели на расстоянии, зомбируя жертву. А наемники владели темными клинками, которые в полете распадались на сотни стальных брызг, поражая врагов.

Гонимые и притесняемые, те, кто попадал в культ Черного Пламени, становились гуру убийств. При этом в повседневной жизни они оставались незаметными, бедными крестьянами, храня свою сокровенную тайну. Сами боги, Мухсим ибн-Админ и Аль-Искандер ибн-Админ, благословили их.

Отрок лет десяти, сын падишаха Асахейма, волею судьбы попал именно к таким людям. Он жаждал справедливости и отмщения, но прежде всего желал добра своему народу. Получая вести о тягостной доле, выпавшей его народу, юный повелитель неизменно рвался свергнуть деспота, воцарившегося на троне вместо него – тирана и мучителя своих подданных. Сколько безвинных мучеников за долгие 23 года его правления были истерзаны в переполненных подвалах темниц, сколько напрасно казнены и запытаны – не сосчитать. Юноша рос, креп и мужал. Не напрасно проходили его юные годы в обучении бою, магии и житейской мудрости, искусству управления государством, тактике и астрологии. Такой пытливый ум служил хорошим подспорьем, как реактивное топливо, а конкретная цель – острием клинка, жалом. Община обладала уникальной в своем роде агентурной сетью: шпионы, соглядатаи, шифры и почта – все было отлажено.

И в тот самый день, когда явилось предзнаменование в виде удачного завершения тайного оккультного эксперимента, юный падишах решил: -«Пора!»

Последователей, верных соратников и простых жителей государства, тайно признавших законную и одновременно запретную власть, оказалось уже немало. Человек в черном капюшоне отправился в путь, а верблюды повезли по просторам жаркой пустыни сосуды с «черным» дождем и метательные орудия. Длинным караваном следом потянулось многочисленное войско…

А тем временем, в одной скалистой пещере копилась иная сила – чудовищная и разрушительная, та, о которой не ведали ни письмена, ни ученые книги. Главный удар не заставил ждать себя более ни дня.

Между тем дворец процветал. В роскоши, изобилии, с тенистыми садами, полными экзотических плодов, он манил к себе путника. Но грозная стража, сверкая тяжелыми алебардами, преграждала вход в этот райский уголок. Прохлада ручья, впадавшего в обширный пруд султанского поместья, блестела в лучах солнца. А когда-то, в детстве, юный падишах вынужден был покинуть этот прекрасный мир, спасаясь от злого сородича. Он бежал лишь для того, чтобы вернуться, стать более мудрым, справедливым, приносящим благоденствие своему великому народу.

И пред очами его – все те же полуразрушенные башни и часовни того рокового дня. Площадь, что раскинулась на перекрестке пяти улиц, и высокий шпиль, пронзающий облака. Отвесная стена, ощетинившаяся бойницами, с высоты птичьего полета неустанно ведет наблюдение. И когда наступит темная ночь, кто-то обязательно исчезнет, столкнутый вниз с отвесной стены либо поглощенный зловонной сточной канавой.

А поутру окажется казнен новый преемник бедствий этих времен – во времена недовольства и недостатка всегда нужен козел отпущения. Если спуститься в подземелье, можно увидеть целую сеть потайных ходов и помещений, заполненных узниками и страдальцами, замурованными в стенах согласно древним обычаям. И лишь одно ответвление этих подвалов ведет наружу, в песчаный карьер – старинный ход, заросший паутиной и неведомый всем, кроме одного…

ГЛАВА 3.

- «Кто же знал о подземном ходе, ведущем от замка падишаха сквозь царские темницы и выводящем путника наружу? И что это за песчаный карьер?» – вопросил самый внимательный слушатель. На что незабвенный дервиш отвечал:

- «Один старый слуга султана, ключник. Теперь его уже нет с нами, в привычном понимании этого слова».

- «А как это понимать?» – настороженно шепнул кто-то с заднего ряда. -- «Хранитель ключей подвалов был стар и по неосторожности попал в эту гниль, порожденную Империей. Молодому падишаху в ту пору потребовалось много мудрецов, чтобы остановить это древнее зло».

Все замерли, затаились. Зеленый луч, последний из преломленного предзакатного солнца, скользнул по длани старого учителя.

— «Вы понимаете, о чем я? Разнеслась как-то в позапрошлом веке чумная хмарь, заразившая многие народности. Виною тому были имперские эксперименты, чернокнижники в ту пору не переводились… Так вот, ключник Иброк проводил обход в заброшенной подвальной части замка и оцарапал ногу о старую кость, которая таила в себе немного яда. Этого хватило для начала превращения в нежить, точнее – в зомби. Два века назад пришлось сжечь буквально все, что попадало под подозрение на заражение; жертв оказалось бескрайнее море».

Дервиш прокашлялся и продолжил:

- «Лекарство отыскалось, процесс остановили, но внешний вид страдальца остался прежним – на людях ему уже не появиться. Вместе с тем, принесли другую пользу: некротический яд извлекли, изготовили невероятное оружие, которое законсервировано в проклятой пещере того самого песчаного карьера. Однажды оно применялось, именно в те дни, против захватчиков султаната».

- «Что же это?!» – хором воскликнули все присутствующие.

- «Проклятые Чумные Скарабеи», – отвечал дервиш. – - «Впереди история необыкновенной мутации…»

Скарабей нервно катил свой шарик. Он чувствовал скорую погибель, как чувствуют ее в зверином мире жертвы задолго до грядущей опасности. Жар прорезал воздух насквозь и поднял бурю из песка. Поток подхватил слабое насекомое и нес его все дальше, к окраине Великого Султаната, к границе с враждебной Империей.

В глубокий ров, куда сбрасывались останки поверженных неприятелей и казнённых преступников, угодил наш малыш. Чумной мор уже давно миновал, однако засушливой ночью голодные шакалы, в поисках недавно умерщвленного мяса, ненароком разрыли могильник, хранивший фрагменты с ужасными кусками того гнилого недоразумения. Скарабеи — существа тленные, недолго гостят они на земле, под солнцем и песком. Но способность к засыханию до лучшей поры сыграла свою роль. Наш маленький друг заскоруз и спикировал прямо в брюхо гниющего зомби, что, наполовину торчал из песчаной могилы того самого пограничного рва после бури. А спустя непродолжительное время сверчок очнулся и стал проклятым скарабеем. Жрецы культа Солнца, приютившие скитающегося молодого Султана, с помощью магии крови и песка взрастили потомство ужасных размеров и потрясающей скорости пожирания. Три средние особи могли съесть верблюда менее чем за минуту. В песчаном карьере, в страшной пещере покоятся засохшие друзья. Пришел день их пробуждения, день великой битвы.

Из сводки событий, предшествующих захвату Султаната и возвращению его в руки законного Повелителя: «На горизонте обнаружен летающий объект, предположительно помесь шпиона и истребителя, кодовое название «Секретный Гриф», повадки имперские», – таково было донесение дозорного, предоставленное в штаб освободительного движения. «По правде сказать, его надо бы уничтожить, но в этом случае окажется потерянным эффект внезапности, – молвил воевода Хасим Мусли, руководивший группой прорыва, – легче наложить чары забывчивости, умельцев выполнить столь простой трюк у нас хоть отбавляй». В результате, вражеская птица так и не вспомнила, что на горизонте несколько караванов боевых слонов и верблюдов перекрывали путь к отступлению, сжимая в кольцо окрестности дворца и предместий. Едва лишь на раскалённый песок спустилась ночь, как три огненные стрелы озарили округу, и был дан сигнал к атаке. Чёрные скорпионы плотной лавиной хлынули, поглотив в своём потоке дремлющих стражей имперского спокойствия. Позади волны остались белеющие косточки неприятелей. И когда вражеский шаман сотворил заклятие защитного купола, минуя двадцатиметровые стены путём отвесного подъёма из-под земли, начали своё дело чумные скарабеи. Сеть подземных тоннелей, что берёт начало в безвестном простым обывателям Великом Древе, подвела специально обученных адептов тёмной магии к Проклятой пещере. Засохшие гибриды, окутавшись зеленоватым свечением, получив живительную влагу и веление искусных магов, тихо жужжа, пошелестели в нужном направлении. Насекомые заражали своих жертв, разлагавшихся на омерзительные куски плоти прямо во время безумного от ужаса отступления. Не спасали ни крепкие бронзовые латы, ни острые ятаганы, хопеши и копья. Шакалы яростно набрасывались и рвали, слоны топтали колесницы, а молодой Султан стоял на возвышении и ждал своего часа триумфа. Не прошло и половины ночи, как остатки неприятеля были изгнаны из пределов райского сада и затаились в своих имперских владениях по ту сторону Пограничного рва, отделявшего государство Асахейм от коварных земель жадных поработителей. Бросив значительную часть своей армии, сумел сбежать и Халиф Рахман, бывший визирь прежнего старого султана, завербованный врагом. Внезапно, на главных воротах дворца золотыми буквами засветилась руническая надпись: «После буйного пожара, Чёрного дождя и яростной битвы наступят времена благоденствия». На рассвете же народ вольного Султаната с криками радости, спустя большое число лет иноземного ига, приветствовал своего законного султана Санторо. Это был поворотный момент в становлении и укреплении мира, добра и порядка.

– «Так оно и было, – промолвил небезызвестный нам дервиш, – но на этом моё повествование не закончено. Империя, конечно же, нанесла ответный удар, но об этом позже. Добрый сон и горячая молитва остудят ваши молодые головы, и завтра я продолжу этот дивный рассказ…»

Глава 4

Султанат процветал. Бедные и порабощённые коварным визирем граждане вскоре позабыли о своих невзгодах и притеснениях. Правда и справедливость восторжествовали на всей территории крепкого государства, находящегося в центре великой пустыни. Из дальних земель завезены были разнообразные заморские плодовые культуры, отличающиеся небывалой урожайностью, и народ боготворил своего падишаха.

В далёкий путь снарядили торговый караван, гружёный дарами восточного ремесленного искусства – пушистыми коврами, изящными кувшинами и сверкающими остротой клинками. В сопровождение был выслан отряд дозорных – молодых, но умелых воинов, обучавшихся военным наукам сызмальства. Долгий путь лежал по самой границе султаната, на рубеже с пышущей злобой и ненавистью амбициозной империей. Конвоируя ценный груз, служивые почуяли запах угрозы, исходивший от серого пылевого облака по ту сторону большого рва. Разведчики уже высланы, командир дожидался донесения.

– «Ну, что там они затеяли?»

– «Согнали рабов, будто со всего света, строят некую махину, предположительно, намерения недружелюбные… есть мысль, что без чёрной магии дело не обойдётся», – молвил старшина дозора.

– «Скачите во дворец, нужно немедленно предупредить султана Санторо. Добра от неприятеля ждать нечего. По пути оповестите пограничные отряды, пусть будут начеку», – отвечал глава отряда стражей.

Вскоре донесение достигло ушей Повелителя песчаных земель. Он призадумался и без тени сомнения ответил:

- «Да, просто так от них не отделаться, но всё будет в порядке. Отправьте посыльных к служителям культа Великого Древа. “Невидимые” сами приманят вражеских шпионов и высосут из них всю необходимую информацию. А тем временем войско надлежит привести в полную боеготовность, вполне возможно новое сражение за покой нашей славной родины».

А за горизонтом уже парили умные и зоркие птицы, дрессированные одним из соратников султана. Абу-Бекр понимал языки братьев наших меньших, призывал их в нужную минуту к полезному делу, а сам проживал в дупле Большого Древа. Спустя пару часов орланы волокли в хищных когтях изрядно ободранного соглядатая коварной империи – напуганного, хотя и вполне живого. Здоровый кузнец раскалил ремесленные клещи, улыбнулся и произнёс:

- «Ну что… приступим?»

…А тем временем старик рассказывал свою сагу, восседая в кругу разномастных, как по внешности, так и по возрасту, неутомимых, внимательных слушателей.

– «Мираж в песках, неземной красоты тот безымянный Град. Но не настоящий он – кусок камня на обожжённом солнцем пустыре да и только. В середине ущелье, ведущее в портал, в лабиринте заблудшие призраки и груды черепов да костей. Кто попадал туда, кто поддавался искушению – все обрели смерть».

В душном воздухе подул ветерок, и повисло молчание.

– «А дело было так…» Ни на одном папирусе та история документированная не сохранена, слишком много времени минуло. Злобный служитель культа Тьмы однажды основал Империю. На колдовстве и шарлатанстве созидалось его детище. Герои той поры донельзя были азартны, как, впрочем, и нынешние. Чёрный маг ОверЛуд, истинный враг всех свободных народов, заманивал мирской люд и правоверных, великих мира сего всех мастей в чертоги рулеточных игрищ. И как ни мудры и расчётливы были персонажи действий – все они, Павшие Смертные Жертвы, удавливались, сходили с ума либо сами становились вечными служителями злого культа "Лудим". Отселе и богател, умножал свою власть недобрый шаман. С лица земель стирались города и провинции, пропадали богатейшие районы с хорошей выработкой полезных ископаемых. Разорялось всё вокруг, а Империя богатела…» – сказ продолжался.

- «На самом деле захватчики вовсе не умели должным образом распоряжаться ресурсами, всё превращалось в прах и в тлен… …Злые чары буквально сжирали всё нужное, кидаемое в ненасытную топку неведомого и невидимого демона. Запустение, подчинение, безразличие ко всему… чёрные коршуны клевали гниющую, разлагающуюся плоть обретённого когда-то равноправия, спокойствия, порядка. И терзали, и рвали на части и куски! Только непокорный Султанат Асахейм, что на западе от Солнечного Города, устоял от разлагавшего сердца соблазна. Тогда-то злой визирь и решился на переворот. А предысторию я вам рассказал».

Кто-то спросил:

- «Как же удалось разрушить сей отвратительный механизм, что восстанавливали возле пограничного рва?» Мудрец ответил:

- «А об этом вы узнаете завтра». На песке, по мановению его руки, само по себе вычерчивалось слово «Озеро».

По пути к Тигриному озеру он нашёл странный маленький камень. Скромный булыжник был чёрен, отливал перламутром и, казалось, смотрел прямо на обладателя. Даже закрыв глаза и отвернувшись, путник чувствовал на себе пронзительный и всеобъемлющий взгляд этого необыкновенного предмета, несмотря на то, что камешек давно находился в походном мешочке. Он сводил его с ума. Прислонив найденный талисман к уху, разведчик Асахеймского града услышал скрежещущий тихий голос, что произносил:

- «Рэды на блэки, блэки на рэды, сектора, графы, нули – заноси, судьбу обмани…»

– «Что это?» – вслух произнёс идущий торной дорогой. – «Может, выбросить? А ну его…»

Добравшись до обширного водоёма, продравшись сквозь заросли, измученный жаждою, молодой воин наклонился к живительной влаге. Его тотчас же охватил неописуемый ужас. В отражении своём, на глади озера, он увидел древнего старца…

Глава 5

Познав таинство перевоплощения в самые что ни на есть разнообразные обличия, разведчик Асахейма стал максимально ценным и полезным неуловимым воином для своего Султаната. Так и не открыв своей тайны, Тутмос мог становиться кем угодно, проникать за любые закрытые двери и кордоны, имея в своём арсенале лишь силу воображения. Он умел представить до мельчайших подробностей желаемую внешность, хотя учиться ему пришлось достаточно продолжительное время. А ещё был тот маленький камешек, который никому нельзя было показывать ни при каких обстоятельствах.

Военный совет падишаха, как и водилось, собрался в главном зале дворца. Там были оглашены результаты допроса пленного вражеского лазутчика, добытые птицами, донесения дозорных, перехваченные шпионские переписки соседней Империи и многое другое. Решено было раз и навсегда уничтожить коварный портал, который так старательно восстанавливали неприятели.

«Не иначе, как днем и ночью приносят жертвы, губят простых соотечественников и несчастных пришельцев, обрекают души странников на вечные муки, приносят всей округе невообразимые лишения и голод…» — размышлял придворный маг Абу.

— «Такие фокусы без кровавых жертвоприношений не проходят, да и строительного материала требуется несметное количество».

Санторо вдруг объявил:

- «Решение принято. Мастер воплощения Тутмос отправится через ничейные земли к самому Орлиному Гнезду. Оттуда берет начало ручей, наполняющий Тигриное озеро. Ему придется принять облик укротителя орланов. Птицы должны с воздуха пробить с помощью огромных валунов плотину вдоль озера. Тогда водоем обрушится на треклятый портал, что находится в низине».

Трудный и опасный путь предстоял опытному разведчику, но делать было нечего. Бескрайняя Непокорённая степь на пути к Орлиному гнезду буквально кишела имперскими заградотрядами в начале странствия, а в глубине территории обитали дикие, ужасные мутанты. Так сказывалось злое колдовство на жителях свободных племён, ведущих свой род от первых поселенцев этого скромного мира.

- «Жаркий костёр, такой далёкий и одновременно уже через минуту близкий – тот опалил взор Тутмоса, воплотившегося по заданию командной ставки в бедного, оборванного кочевника пустынных прерий, — «Пылает столица великой Орды!» — подумал он, услышав глухой, завораживающий и приближающийся топот копыт. А причиной этому послужило…» — молвил дервиш далее, а затем продолжил рассказ.

— «Смута и раздор охватили многочисленные племена по причине страсти, что влекла в тот Портал вождей племён, военачальников, да и простых жителей из числа гоблинского, оркского да и прочего отродья. Казалось, что все сошли с ума. Родовые клятвы оказались забыты, тщательно охраняемые посты оставлены, вековые традиции и вовсе перестали существовать. И как раз в тот день Великого Раздора в степи яростным цветком загорелся, подхватываемый пронзительным ветром, пожар. С одной стороны, не случилось отважному лазутчику привлечь на свою сторону ни одно из многочисленных племён в столь скорбный для Степи день; однако и проход к Орлиному Гнезду оказался беспрепятственным. Наш герой решил оставить сию задачу на обратный путь, если возникнет потребность и совпадут желания с возможностями». —

Он чуть передохнул и продолжил.

«И вот, пред ним отвесные скалы, куда следует взобраться и применить всё своё мастерство бесстрашного скалолаза, переговорщика и миротворца. Орланы – гордые птицы. Если они не верят сразу, то острый клюв и когтистые лапы убивают мгновенно, без промедления. Какой бы силы и размера ни был противник, они на мощных крыльях возносятся в облака и падают вниз, не оставляя ни единого шанса на спасение». — окончил фразу этого дня наш старик и добавил.

- «В невообразимой вышине полная луна освещала узкую тропу, что бесконечно вверх, под облака, тянется». —

Пообещав продолжить несколько позже, он развернулся и сделал два шага навстречу подозрительному человеку, укрытому чёрным одеянием, появившемуся внезапно, словно из ниоткуда.

- «Как жаль…» — Повелитель Санторо смотрел на этот узкий, плешивый череп, на кучку серых, невзрачных костей, затем с сожалением произнёс.

— «Это всё, что от него осталось».

Согласно докладу пограничного стража, останки Тутмоса были найдены в далёких землях Степного Ханства, там, где разразилось восстание. В те пределы, наряду с распрями и бесчинствами, пришла иная сила. Песок проваливался и осыпался, обнажая глубокие, длинные туннели скрытого подземелья. Во вместилищах кишели целые полчища мутировавших скорпионов, скарабеев, поднятых из нежити тысячелетних мумий да подобных Анубису воинов-гигантов.

Никто не знал, откуда исходил этот феномен и какой замысел предполагался. Существа то появлялись, то исчезали из ниоткуда, в никуда. Воинства многих районов уже спешились к заветной пирамиде; они сражались, но, не в силах постичь изощрённую тактику, ещё не могли одержать верх.

Стремительно развивавшиеся события на малую толику усыпили бдительность дворцовой стражи. Чья-то злая магия зашевелилась на поверхности чёрного камня и неистовой силой околдовала нашего разведчика. Он свернул с торной тропы и под покровом ночи тайком вернулся на родину, в Главный Замок. Переодевшись в странствующего бедуина, Тутмос сложил в повозку золотой запас Асахейма, совершив тем самым ограбление казны, а затем вывез его за пределы государства.

Трудно сказать, почему такой поступок остался незамеченным — видно, долгие годы маскировки сделали своё дело. Но, проехав сотни миль, наш недавний злопыхатель вдруг ощутил подземные толчки, разверзнутую, хрупкую и одновременно острую пасть песчаной пропасти. На том всё и закончилось. Неподалёку обнаружили разбитую повозку, косточки мулов да глиняные черепки. Богатства оказались утеряны.

Глава 6

Пришедшие из иных земель, прямо из параллельной пространственно-временной материи, Фараоны Вечности много нашумели на нашем континенте. Это были обладающие древними знаниями, так называемые «подземно-небожители», мастера светоотражающих колдовских искусств. Таинства их зачарованных доспехов заключались в ослепительном блеске Светила и ярком мраке Ночи. Но это была иная цивилизация – с одной стороны, весьма утончённая и эргономически правильная, с другой же – одичавшая, неистовая, отвергающая как содружества, так и неприятелей.

Главной задачей культа Древа, простиравшегося в пределах королевства Асахейм, являлось установление контакта с Верховными жрецами той красно-чёрной Армады. В тот самый час, когда было необходимо пробиться сквозь тучу насекомых и нежити, падишах Санторо и призвал на помощь своих соратников — верных друзей Государства.

На вооружении нашего королевства находилось достаточное количество мускулистых и выносливых копьеносцев, стремительных, словно ураган, верблюжьих наездников, искусных лазутчиков да тяжёлых, убийственной мощи, боевых слонов. Несмотря на вышеперечисленные силы, недоставало длительное время инертных к разрушающим силам и неподвластных тёмным чарам, но трудноуловимых Элементалей Стихий. Тем более, что имперская угроза в виде уже практически достроенного, под предводительством небезызвестного чернокнижника Оверлуда, злого Портала никуда не исчезла. Напротив, проклятое строение буквально манило к себе всё новые, неискушённые сердца; орланы с валунами так и не прилетели, замысел не сработал. Наземные, воздушные и даже подводные гонцы понеслись во все направления. Материк в ту пору полностью находился в невообразимой опасности.

Повелитель элементалей Альбибэк в Асахеймском царстве звался попросту — Терминатор. На наречии жителей крови и песка его имя звучало не иначе, как Аль-Тармаджид-ибн-Дасад. Не расставаясь ни на минуту с хранителями, уютно устроившимися на каждом плече (укрощёнными силой магии до миниатюрных, на время, размеров воздушными вихревыми потоками), наш друг находился у себя дома. Его пристанищем уже долгое время служила Долина Ящеров.

Элементы всех четырёх стихий, находившиеся под руководством магистра и его учеников, беспечно гоняли расплодившихся в огромном количестве юрких пресмыкающихся, а также волков, кабанов и леприконов различных мастей и окрасов. Однако, если бы взор на территорию долины пал с высоты птичьего полёта, равнина представилась бы нам голой и безжизненной. Это явление достигалось с помощью искусно расставленных в самых незаметных местах световых ловушек, скрывающих обзор для посторонних и просто любопытных чужеземцев.

В надежде на поддержку старого друга, наш падишах Санторо отправил с посланием начальника службы магической стражи Син-Хай Досточтимую, что на языке древних «песчаных бурь» означало — дева Элой-Собек, прорицательница секретов острых скоростных клинков.

С незапамятных времён, согласно легендам забытого племени Даков, один чахлый, невзрачный кустарник равнин перерабатывался в магический порошок, который при соединении с силами той или иной стихии образовывал элемент, умножающий возможности любого, даже самого заурядного мага. Заклинание распространялось на достаточно большую площадь, поражало новым великолепием. С таким внушительным арсеналом можно было попробовать пробраться в самую глубь пирамиды, не нанеся увечий и не получая их.

Тем временем пески зашевелились с удвоенной энергией. Фараоны прошлых времён шли в атаку, нужно было успеть.

В тот момент, когда, преодолевшая длинный, извилистый путь, ведущий к Равнине Ящеров, дева ордена Син-Хай подошла к небольшой каменной цитадели, раздался странный звон. Набор звуков имитировал голос – электронный и многочастотный, повторяющийся тысячекратно, буква за буквой, слог за слогом. Тембр и тональность менялись и одновременно оставались одними и теми же. Это гипнотизировало и приводило в дичайший транс. Прерии окрасились в более сочные оттенки, а затем начали мерцать и производить свечение. Она стояла, словно окаменев, будто невозможно пошевелить даже пальцем. Яркая вспышка, затем — кромешная темнота. После она увидела всё, что происходило на родном континенте за многие сотни лет, увидела одновременно через несколько слоёв направляющей циферблата, движущейся по, как оказалось, абсолютно круглой и плоской равнине. Стрелка — это магический луч. Радиус описывает времяисчисление.

«Алисанна…» — послышался голос, тембр высокий, навязчивый и иной.

- « Услышь… всё повторяется раз за разом, чертоги тайн лишь иллюзия… твоё имя Алисанна-Джан…»

Поток воздуха закружил замысловатые вихри, после чего всё моментально стало прежним. Над цитаделью появился внушительного размера Джинн, который произнёс:

- «Великий Терминатор ждёт тебя!»

Глава 7

Обломки скал, истерзанные валунами, вырванные с корнем деревья, комья дёрна и вихрь песчаной пыли — ураган приближался к некогда величественной пирамиде. Там, где буря разгулялась, укрывалось грозное воинство древней пустыни: скрежещущие клешнями и панцирями, облаченные в медные латы. Навстречу буйству стихии, сквозь водный шквал и огненные всполохи из недр подземного логова, пробудилась могучая волна слепой ярости. Древние гробницы оживали. Могильные черви приводили в движение потайные клапаны, мумии тяжело вздымались, их глазницы вспыхивали мутным зеленоватым свечением. Костяные верблюды вновь обрастали гнилой плотью, возвращаясь к жизни, а вокруг вновь засновали останки воинов минувших эпох. Следуя невидимому зову, воинство, медленно, но неумолимо, принимало тот облик, что застал армию в момент давнего катаклизма, утраченного даже в легендах. И, словно последнее, явилось оно — жрец песка и солнца, маг, чья кровь кипела на золотом доспехе древней цивилизации. В руке он держал дивный посох из раскаленного добела алого металла.

В последний, отчаянный миг всё замерло. Прошлое и настоящее вглядывались друг в друга. Царь забытых фараонов обретал невиданную мощь, рос, пока его тень не поглотила пирамиду целиком. Он соединил свой сверкающий жезл с корнями Великого Древа, что внезапно проступили из толщи песка, раскинувшись на десятки километров.

- «В пространстве пустыни произошел разрыв», - вещал старец в тишине аудитории,

- «реальное и сверхъестественное слились в единой плоскости, на участников той встречи наложились чары забвения. Представители многих народов континента, за редчайшим исключением, не смогли припомнить и малую толику этого, казавшегося вымыслом, общения. Следуя за элементалями, они жаждали покорить силу, но в итоге лишь помогли ей, не подчинившись, и исчезли в никуда. Все забыто, но я видел это, и падишах помнит, и маги, успевшие воздвигнуть защитный купол." Он замолчал, вглядываясь в черное солнце, объятое мимолетным затмением.

Словно ребенок, поглощающий торт, или путник, догнавший караван и жадно пьющий из меха с живительной влагой, на фоне заката явилась тень — с туловищем человека и головой шакала. Раскрыв пасть, она без труда поглотила имперский Портал, служивший пристанищем заблудшим душам и осквернивший своим присутствием тело материка. Руины Портала давно утратили память о страданиях рабов-строителей и муках пленников этого средоточия зла. Коварный замысел Империи вновь был низвергнут, а память стерта в тот памятный день. Остались лишь жалкие обломки, перемещенные на самый юг земель, словно кости от дорогого обеда. Но приключения только начинаются. Имперские негодяи плодятся, крепнут, их злой умысел набирает силу, овладевая слабыми, нуждающимися, гордыми и завистливыми, властными и надменными — теми, кто считает должным возвыситься над другими, не брезгуя ничем. В густых зарослях многолетнего кустарника покоятся обломки презренных жерновов и вспомогательных конструкций. Королевство Асахейм не дремлет, султан Санторо не спит, думая о благоденствии сограждан, плодородии родной земли и безопасности границ. Время течет, словно песок в бездушном механизме. А бескрайняя вселенная ждет своей судьбы и пророчеств.

Глава 8

— «Эх, знатно я вчера окаменел,» — промолвил один молодой дракон, обращаясь к другому.

— «То ли еще бывает, когда прилетаешь туда», — согласился его собрат. — «Что они там делают в недрах этой пещеры, о которой я сейчас говорю?» — продолжил первый.

—« Наверное, что-то опять затевают», — таков был ответ.

Ночь спускалась с отвесного края причудливого холма, едва брезжил рассвет. Из самой высокой в гряде Пещеры Драконов валил пар. Доносился мерный стук опускающейся на камень кирки, многоголосый, но в то же время однообразный. Империя не упускала возможности и трудилась при свете факелов, чьи отблески, издали, сливались с мириадами тускнеющих в свинцово-серой вышине звезд.

—« Наверное, что-то добывают, либо ставят эксперименты», — подумал тот, кто начал беседу, но вслух произнести не решился.

Маг-разведчик, невысокого роста, повествовал своему учителю эту историю. Рыбачье Село пробуждалось, готовясь к новому трудовому дню.

— «Распутывая сети, старый промысловик сегодня увидел во сне знамение, которое поведал мне», — сказал старый товарищ, облаченный в роскошное одеяние, и, развернувшись, побрел к пристани.

Предстояло пробраться во многие уголки континента, разгадать загадку и предупредить жителей о нежданной угрозе, предварительно оценив её масштабы. В лесной чаще затаились бандиты, значит, путь мог оказаться полон опасностей и неожиданностей. Порыв ветра швырнул на землю небольшой листок, испещренный убористым почерком. Настроение помалу испарялось, вместе с медленно поднимающимся ввысь, дрожащим в первых слабых лучах светила, густым туманом.

—« В зашифрованном послании содержались координаты точек, которые можно обозначить на пиксельно-шаблонном чертеже имперского образца. Если их соединить в определенном порядке, мы можем увидеть механизм, предположительно буровую установку», — эти слова седой Бекр прокручивал в голове уже битый час, не в силах принять окончательное решение. Великое Древо, несомненно, обязано известить Султанат, пока еще не поздно.

— «Что еще?» — вопросил он, оглядывая выстроившиеся в шеренгу черные капюшоны.

Ученик отвечал:

— «Детали партиями доставляются подземным туннелем из шахт Магмы, а рабы и учёные конвоируются прямо из Столицы, их сплавляют по Восточной реке», — отвечал один из инкогнито.

— «Отправляйся к Падишаху, нужно готовить войско к отражению новой угрозы, а я же займусь чертежами. Не нравится мне эта новоиспечённая колесница зла, здесь явно что-то недоброе. "Близнец" (позывной разведчика) пусть навестит логово Воров, а те, в свою очередь, организуют засаду на переправе. И поживиться будет чем», — окончательно утвердил умённый опытом Магистр. Воины-невидимки вмиг испарились. Ночь всегда скрывала их, магический порошок пускал пыль в глаза тем, кто примечал их днем.

Когда изображение, аккуратно нанесенное на образец, было разгадано, Абу не сомневался уже: разрушив многие мили земной плоти, Империя хочет расколоть твердыню Асахейма снизу, разрушить самый центр дворцовых владений. В его глазах блеснул хитрый огонек, в голове сложился план. — «Вредители помогут», — произнес он.

Все почему-то считают, что столица воров — ставка у плато Ящеров, возле южного мера, где потрёпанная вывеска привлекает путников, уставших от однообразия. Разбойничий Лес, напротив, забыт всеми, кажется мирным и запустевшим, его густая растительность никого больше не привлекает. Еще не проникнув вглубь, часовой разведчик, любимец Абу, остановился. Он приметил: на бересте первого дерева было записано следующее:

«Оттуда да долетят голоса, я их слышал», — рассказывал старый гоблин, сжимая последнюю трость в своей руке.

Он перевел картину до мельчайших слов, которые озвучил. Вот они:

— «Послушай, может, я и есть такой умный, что мне не приходится доходить до жестокости?» — один глас.

— «Нет, слушай, это ты один такой, что заставил всех из жалости сначала взять тебя в помощники, а после — в долю, что как ушей бы не видать тебе!» — ответом ему. Все насторожились. С обеих сторон.

Ценители укрытых от чужих глаз троп и пентхаусов на деревьях, именуемые «разбойничьим отродьем», удальцы, за минуту до этого почувствовали присутствие постороннего духа. Вожак-громила, тасовавший ветхие «стиры», оторвался от ведущего к внушительных размеров бочонку тонкого шланга и притянул к себе увесистый двуручный боевой топор. — - «Время кормить кашкой», — усмехнулся он, обводя взглядом присутствовавших соратников.

Из-под маскхалатов на Ульриха глядели красные от песчаных бурь глаза четверых братьев по оружию и вере. Бывшие путешественники, скитальцы и просто изгои разнообразных законодательств и обществ рано или поздно находили свой приют в этом дремучем уголке, состоящем из корней, ветвей и вечнозелёной листвы. В награду за терпение к собственной судьбе такие качества, как скрытность, осторожность и молниеносность, стали извечными спутниками бывших бродяг. Покои же наших друзей в их неприметных особняках были почти царскими. Простейшая магическая ловушка сработала и в этот раз. Записанные на кристалл голоса, нацарапанное на древесине плюс небольшая сетка из ауры страха — нехитрые инструменты вновь сделали своё дело.

Посланники древнего Бекра оказались обнаружены и запущены по нужным для "властелинов чащоб" тропам — дороги открывались и смыкались автоматически. Конструктивно это походило на перевод стрелок движущегося железнодорожного состава. — Ах, какие же они невежи, — прошептал Струм, помощник главаря бандитов. — У них, как всегда, лишь два выбора, — улыбнулся Кинит, участник сборища. На самом деле смысл этих слов заключался лишь в том, что вторженцы обязательно окажутся ограблены и выведены из леса под чарами забвения, либо вовсе прикопаны на территории огромного муравейника. Выходить просто так из владений Гильдии удавалось лишь неполному десятку представителей всех земель в разные времена — это были непобедимые легендарные воины и могучие маги. Одним из не пострадавших, получившим уважение и признание, был когда-то наш великовозрастный магистр почти безразмерного древесного дупла. Теперь же наступал черёд его учеников показать, на что они способны, пройти так называемое испытание на профпригодность.

Глава 9

- «Син-Хай оказался предателем. Он покинул земли Султаната, как некогда покинул лиственные хоромы Логова. Теперь Син-Хай служит Империи. Враг выдал секрет Магмы и грезит обещанной наградой: возвести на руинах Асахейма живодёрню, хотя сам происходит от сородичей песчаного братства – пустынных убийц. Его стрелиная жалость отравлена и порождает всё большее проклятие», — так вещал воин-исполин Ульрих своим пленникам, не покорившимся магии отверженного леса.

Двое посланников, проникнув в массив и почуяв неладное, немедля вызвали волну скорпионов аж с самых песчаных краёв, что приютились у великой, вновь ушедшей под материю пустыни пирамиды. Ни яростные, в бешеной пляске вырывающиеся корни деревьев, ни хитроумные ловушки, ни безжалостно воющие стрелы не смогли преградить этому натиску. Увидев определённые задатки в юных адептах Книги Востока, воры решили подробно расспросить непрошеных гостей, прежде чем уничтожить их своим секретным оружием. Но когда выяснилось, что двое посланников — ученики добросовестного Абу, их, скорее для порядка и на всякий случай, связали, после чего начался разговор.

- «Переправу начнут уже скоро, а механизм день и ночь копает. Как только все части соединятся, угроза нависнет над всеми нашими краями», — молвил Близнец и добавил:

- «Старый маг послал к падишаху Санторо призыв готовиться, а меня — к тебе, Ульрих. Не откажешь?»

- «Чёртова Империя! Конечно же, мы возьмёмся за дело и растерзаем этих злодеев в самый неожиданный момент, не правда ли, коллеги?!» — проревел взбешённый сообщением предводитель. Ответом был дружный одобрительный хор голосов, что дрожал и исходил из каждого уголка ставки безликих.

- «Да нападёт коррозия на те бездушные машины!» — согласился ученик мага.

- «А что, оставайся после с нами, здесь тоже своя наука. И свои преимущества. Мы вышколим тебя, и станешь самым молодым вором многих миль вокруг», — предложил один из участников сходки.

- «Вы достойны уважения, безусловно, но я — не Син-Хай. Останусь постигать высшие законы чудотворства», — парировал Близнец.

- «Да, они прошли проверку. Помощь будет оказана. На рассвете выступаем», — резюмировал Вождь на букву У.

— «А теперь можете отдохнуть, поправить запасы воды и провизии, выпить вина и отведать жареной кабанятины».

Дружеский хохот в очередной раз не заставил себя ждать.

Следующие события произошли не только в один день, а буквально в одночасье.

Измученные волы ревели и упирались, погоняемые злыми на свою плачевную судьбу имперскими гоблинами. Телеги надсадно скрипели, колёса утопали в толще илистого речного дна и грозились напрочь увязнуть. Списанные со счетов отставные опричники и трусливые штрафники толкали тяжёлые повозки, тужились, вздыхали, но всё же несли свою тяжкую долю.

Жадный Оверлуд не потрудился заплатить наёмникам, в связи с чем охранные караулы оказались разрозненными и растянутыми жидкой цепочкой по горстке бойцов с каждой из сторон переправы. Служивые лениво зевали да отплёвывались, поднятые спозаранку после неизбывной вчерашней попойки. Им так хотелось окунуться в реку, и желание это вскоре сбылось, но совсем иным образом.

- «Трыньк…» — просвистела стрела и впилась в шею здоровенного детины.

- «Шшш…» — прошипел камень, пущенный из смертоносной пращи, и раскроил череп соседа. Началась паника.

Трусливая обслуга побросала поводья, и тяжёлые обозы один за другим начали медленно заваливаться в направлении подводного течения. Увлекаемые повозками животные тонули в прохладных водах, попутно расталкивая обескураженных хозяйственников.

Ворам не составило больших хлопот сорвать доставку деталей, предназначенных для сборки агрегата, с помощью которого должен был быть вырыт туннель. Когда дело было сделано, команда лесных отшельников со звериной быстротой и ловкостью переместилась прямо к имперским шахтам. Зажигательные бомбы, несметным количеством устремившись внутрь расселины в скалах, прогремели взрывами. Монолит содрогнулся и затрещал. Спустя всего несколько мгновений, мощная лавина горной породы заживо погребла под собою плоды многих месяцев рабского труда и злого умысла.

Операция прошла безукоризненно.

Далее мы перенесёмся на другой край континента и узнаем, что в эту минуту происходило в оазисе падишаха, в славном Асахейме.

Син-Хай всегда завидовал Султану. Он жаждал власти, будто затерявшийся в песках скиталец, умирающий от жажды. Подкупленные им воители разных государств оказались вовлечены в эту авантюру. Бывший начальник разведки, переметнувшись к Империи, вовсе не собирался долго находиться под беспринципной тиранией коварного Оверлуда. Этот хитроумный и подлый принцип Син использовал повсеместно: он внедрялся в структуру того или иного властителя, заводил полезные связи с помощью интриги и подкупа, а затем исчезал. Объявляясь в очередном царстве, наш умелец вымышлял себе безукоризненную легенду, подтверждаемую тайными сторонниками, просачивался в самый центр управления войсками и далее поступал по уже отработанной схеме.

Вовлекая в свои сети всё новых и новых сторонников, он терпеливо ждал своего часа. В душе зрел коварный план захвата королевства Асахейм. Полукровка из пустыни считал себя законным наследником этих земель, ибо кто-то в юности напророчил ему такую судьбу, связанную с троном. Лучшие подразделения были собраны. В тот самый день, когда воды Восточной реки стали свидетелями имперского позорища, Син-Хай решился на беспощадную атаку, окружив славный град.

Наступил полдень. На песке возникли тени и бешено понеслись в сторону дворцовой стены.

Жаркая схватка не на жизнь, а на смерть была в самом разгаре.

Защитников Асахейма было вдвое меньше, однако это вовсе не послужило поводом к бегству. Когда серая масса легиона — одинаково снаряжённых безликих вражеских орд — покрыла всю территорию восточной стены, падишах Санторо отдал приказ стоять до последнего, а сам открыл руническую книгу. С чёрного хода замка стрелою вылетела цепь из верблюжьих наездников с копьями наперевес, в мгновение ока нанизала на них первые ряды неприятеля, а затем, сделав крутой вираж, устремилась на следующий заход. Медлительные, по обыкновению, но находящиеся под действием ускорения слоны яростно топтали отдельные подразделения врага, крушили осадные орудия, баллисты, палатки первой помощи. Умелые, мускулистые, тренированные шакалы-воины выстроили стену из щитов. Они буквально проломили атакующий строй и заняли неприступную позицию.

Предводитель отступников решился на отчаянный шаг — ввёл в бой резервные силы. Целый полк поднятых мертвецов, не чувствительный к поражающему действию стали, стрел и камней, медленно, но верно отвоёвывал пядь за пядью священной земли.

На счастье обороняющихся, в небе возникли очертания огромных птиц, что прилетели прямо из Орлиного гнезда на помощь султану. Весть о трудном положении достигла адресата как раз за несколько минут до сражения. Крылатые создания своими мощными клювами с треском разрывали прогнившую плоть на куски, образуя под своими крыльями мощнейшие потоки ветра, сметающие нападавших.

Маги королевства с настенных башен довершали действо, швыряя комья пламени в сторону захватчиков, в связи с чем через некоторое время в том стане разгорелся пожар.

Битва длилась уже много часов, но никто не желал отступать. И лишь когда на округу спустилась ночь, усталые армии замедлили свою борьбу. Как раз в этот самый момент подоспели подкрепления из Леса Разбойников. Вновь засвистели стрелы и пращи. Снайперы легко поражали свои цели. Вражеский легион редел. Султан выпустил в сечу элитные, штучные войска — Воплощение Анубиса. Такой боец, облачённый в почти непробиваемый доспех, мощной челюстью разом перекусывал с полдюжины неуспокоенных тел, а жезлом-секирой рассекал на части ещё столько же.

Неминуемое поражение Син-Хая не заставило себя ждать. На скрижалях истории можно тому найти доподлинное подтверждение.

Асахейм устоял.

Глава 10

Одиноко и сиротливо стоящие сапоги гнома-мастера со вздохами рассматривают его многочисленные и печальные домочадцы. Култум и его соплеменники строили корабль, на котором и отправились в далёкое плавание по заданию Асахеймского царства — на поиски одного артефакта.

С тех пор, как отгремели торжества и горести побед над Оверлудом, Син-Хаем и многими другими врагами королевства, прошло немало времени, а жизнь потянулась понемногу в привычную мирную колею.

Но древнее зло, ядовитыми фонтанчиками изредка нарывающее тут и там, не было искоренено.

В пророчествах и предзнаменованиях падишах Санторо, магистр Абу Бекр и небезызвестный Альбибэк искали способ навсегда уберечь свои родные земли.

- «Как ликвидировать эти воронки?» — размышлял Султан.

Вчера вечером уже в третий раз за эту луну повторилось то, что никак не поддавалось логическому объяснению. Караульный разъезд засосало в необыкновенную трясину, и живым не вернулся никто. Были опрошены очевидцы — все они вторили свидетелям двух предыдущих, точно таких же случаев.

Донесения разведчиков оказались неумолимы: никто из бывших врагов не активизировался, не начал свою подлую подрывную деятельность.

- «Расскажи ещё раз всё, что ты видел», — произнёс султан.

- «Я сидел на том западном песчаном холме, читал молитвы, краем глаза в закатном луче наблюдал твоих воинов…» — шептал, сильно расстроенный, старик и продолжал сбивчивый свой рассказ.

- «Песок такой же, как и всегда, и небо то же самое… но вдруг яркая вспышка — и они исчезли, все до единого. Глазам верить не хочется», — закончил своё повествование дервиш.

На следующее утро Санторо созвал во дворец многих мудрецов окрестных земель, и началось совещание, в ходе которого были произнесены очень разные слова. По итогу решили строить флотилию и из Портового городка, что на северо-востоке Срединных земель, незамедлительно отплывать в поход на поиски.

А предания на этот счёт гласили:

- «Где-то на востоке сокрыт артефакт, вызывающий подобное возмущение пространства. Тип — не определён».

- «Чем скорее он будет найден и уничтожен, тем лучше. Каждый может стать очередной жертвой злобного колдуна минувших времён. Воинами и припасами я обеспечу», — подвёл черту под зашедшим в тупик спором славный падишах вечного Асахейма.

Корабли бороздили просторы безмятежного океана. Страшная буря окутала строй кораблей, затем вдали показался остров. Там происходило нечто мистическое, словно из фэнтезийных книг: герои и персонажи, простые воители и рабочие туда попадали, как «попаданцы» из фильмов и страниц книг. На берег высадилась небольшая армия и двинулась вглубь острова. Но чем дальше они шли, тем сильнее ощущалось расстояние между точкой отправления и предполагаемым объектом, чьи очертания были видны отовсюду, словно он смотрел на тебя и на каждого одновременно, находясь и вне, и внутри тебя самого.

К вечеру усталые путники совсем выбились из сил и присели отдохнуть, назначив караул. На песке выросла небольшая рощица с заморскими деревьями, где их ждал сытный ужин из жареного мяса прямо с вертела на подносе и кувшин доброго фракийского вина. Однако необыкновенная обстановка всё же не располагала к доверию, и спать никто не спешил. Корабли остались без охраны — навигация показала, что суда получили весомые пробоины и на обратном пути непременно пойдут ко дну. Поэтому отважным друзьям предстояло построить или захватить новые. Наблюдатели из числа путешественников тайком поглядывали в сторону исполинских мачт деревьев — не появится ли кто? Уж больно пустынно было здесь, не так, как в бархатных прериях близлежащих пределов родного Асахейма. И одолела тоска. Все скучали по дому и хотели поскорее добыть злополучный артефакт, да со славой и почетом вернуться восвояси.

Вдруг у их морских посудин начали материализовываться зелёные и синие огоньки. Нет, корабли не исчезли, а оказались полностью починены – как новые! По всей видимости, это странное место словно предлагало им как можно скорее вернуться обратно и забыть обо всем этом…

Последний отсыревший бочонок пороха Синбад всегда держал при себе и не меньше нескольких раз в день приговаривал:

— «Ты пригодишься мне, я всегда ношу тебя сквозь бури и шторм, не будь я лучшим боцманом на многие мили вокруг».

Он понимал, что приключение не пройдёт без каверз судьбы, и ждал момента, когда именно он окажется единственно нужным. Конечно, это было согласно пророчеству, полученному юным моряком в его раннем детстве, в общем, давно.

— «Надо же, здесь можно извлечь пользу. Пламя лижет края мангала, температура высушит солёную воду и… А будь, что будет!»

— «Языческая Вальхалла — лишь жалкое подобие этого совершенного творения нашего Господина», — проревел минотавр-страж своему обеспокоенному клону.

— «Гляди, гляди, что они там вытворяют. Уже и этот маленький мир захотел узнать, куда уходят неупокоенные души! Надo было утопить их ещё в море, а не допускать сюда», — отвечал номер два.

С внезапно подлетевшего облачка спустился джинн и начал ковырять в носу, извлекая заклинание, гасящее любое, даже малейшее пламя. Но это было послано на микросекунду поздно — облачко дыма окутало импровизированный «оазис», и нехило так полыхнуло. Лишь защитный купол превратил эффект порохового взрыва в аккуратный шарик.

— «Мы отдадим им копию. А в следующий раз, возможно, им и не захочется приходить к нам снова. Тем более, на тех землях так мало места. Пора переключаться на что-то посерьёзнее», — раздался титанообразный голос сверху, и туча стала наливаться чернотой.

— «Рассуждаю так, будто экспедиция уверует в то, что по воле фортуны миссия их выполнена. Случайный бросок развеял сложное заклинание, и предмет уже в надёжных руках искателя. Легенда, достойная легенд, — не подкопаешься», — прошептал новый глас подземным стоном.

Глава 11

— «Не к добру это, совсем не к добру»,

— подумал падишах, выйдя на балкон своей опочивальни едва рассвело. Ещё не разгоревшиеся в полную силу лучи восточного светила падали на Башню Таинств, где по древнему обычаю жрецы совершали обряды и испрашивали волю богов, надеясь узнать главные пророчества королевства и его многочисленных подданных. В этот ранний час можно было отчетливо увидеть, как накренилось древнее строение в сторону Проклятых земель, лежащих за много миль отсюда. — «А ведь прошлым вечером наклона не наблюдалось, она стояла абсолютно прямо…» — не без причины беспокоился великий Санторо. Он начал подниматься по ступеням, ведущим прямо из личных покоев на крышу дворца. Украшенная садовыми растениями площадка наверху Главной Цитадели служила одновременно прогулочной террасой и удобным наблюдательным пунктом. Каково же было его удивление, когда взору предстала следующая картина. Все 24 великие древние колонны замка, образующие защитный периметр, встроенные в длинную непробиваемую стену, увенчанные стрелковыми площадками для лучников и баллист — угол наклона точно совпадал с Башней Таинств. Подошли двое воинов из личной стражи. Ближайший спросил:

— «Великий Султан, Вы видите это?.. Ну, как их покосило… или мираж, и мне кажется?» — робко опустил голову мускулистый хранитель покоев, облачённый в золотистые чешуйчатые доспехи.

— «Нечистое дело. Сдаётся мне, что наши мореплаватели попали в беду. Разошлите весть всем архимагам королевства. Нужно держать совет и отправлять новый отряд на выручку, причём незамедлительно».

Слуги Анубиса поклонились и тронулись по направлению к дворцовому лифту, находящемуся на верхнем ярусе Цитадели. День набирал силу, на главной площади толпился встревоженный народ. В палате заседаний шла жаркая дискуссия на всем известную тему. Никто из присутствующих не сомневался, что во всём виновато колдовство. Почти каждый отговаривал падишаха от второй экспедиции в край Восточного острова — мол, и дорога опасная, да и кораблей достойных не сыскать в достаточном количестве. Спор кончился тем, что султан постановил незамедлительно отправить предварительную разведку по воздуху и одновременно бросить все силы на строительство новых исполинских фрегатов для очередного плавания. В отдалённом небольшом селении на окраине Асахейма проживали в ту пору Налётчики на Грифах — узкопрофильные ремесленники опасного искусства. С младенчества воин этой касты обучался полётам на птенцах грозных птиц, способных, тем не менее, разорвать когтями взрослую лошадь, — птиц весьма капризных по духу. Жители той деревни, компетентные в сборе разведданных, рукопашном бою и экстремальном выживании, готовились ради высшей цели к опасному и, возможно, единственному заданию. Помощь такой народности в тот самый день оказалась как раз необходима. Пронзительно свистит порывистый ветер, а под надёжным крылом грифона шумит неспокойная водная гладь. Бескрайний простор тянется за горизонт, светило чертит полукруг из стороны в сторону, день сменяет ночь — и это кажется бесконечным.

«Небесный всадник» Фьёрст держит в усталых руках хитросплетённые ремешки управления «хищником» и лавирует по воздуху, подстраиваясь под попутное течение. Закалённое, тренированное тело не знает усталости, глаза зорко смотрят вдаль. На 12-е сутки показалась земля, которая медленно приближалась, увеличиваясь в размерах. Запас воды и пищи был на исходе, но это не смущало ни разведчика, ни крылатого монстра. Внезапно ураганный поток вихрем закружил путников и опрокинул на воду. В борьбе с мокрой стихией и непрекращающимся шквалом небесного дуновения остатки сил покидали человека и птицу. Но волна всё же прибила измученных путников к берегу. Если предыдущим посетителям остров представлялся довольно обширным, заключающим в себе тайну неодолимого расстояния, то для этих странников всё оказалось с точностью до наоборот… и это несмотря на внушительные размеры, что виднелись издали. Едва придя в себя после длительных воздушно-водных процедур, Фьёрст скормил остатки пищи своему прожорливому питомцу и принялся исследовать окрестности. Чем больше он бродил по невзрачной и скудной поверхности, тем меньше и меньше ему казался затерявшийся на краю света кусок земли. Группа деревьев на поверку оказалась лишь чахлым кустарником, холм — небольшим земляным пригорком, а нагромождение обугленных досок вперемешку с непонятными кусками чего-то человеческого, наподобие последствий некоего крушения, — только лишь остатками костра и запоздалой трапезы каких-то туристов. И, естественно, никакого артефакта, места силы или чего-то подобного.

Конечно, Фьёрн не мог тогда и предположить, что именно здесь нашли своё последнее пристанище корабельщики, некогда отплывшие прямо из их Портового города. Иллюзия визуально исказила и формы, и размеры, и разум. Но постороннее присутствие никак не могло покинуть интуицию разведчика. Он сел на песок и начал концентрировать все чувства воедино…

Он брёл по кромке суши, касаясь ступнями полоски воды. Он не знал, кто он, куда и как долго идёт. Он не думал, зачем и почему оказался здесь, и где вообще находится — в какой стороне света это "здесь"?.. И почти ничего не помнил. Синбад видел яркую вспышку, ощутил жар и взрывную волну от того самого отсыревшего, извечного своего спутника любого странствия.

— «Вот ты и сослужил мне…» — пронеслась мысль. Внезапно скиталец осознал, что крепко держит в руке некий плоский предмет. Амулет представлял собой плоскую золотую пластину с изображением древнего Асахейма. На одной стороне медальона была нарисована карта, на другой же — храмовый алтарь с углублением посередине. В центре вычерченного «места силы» имелось небольшое углубление. Синбад решил прикрепить находку к именному жетону наёмника, что висел на шее — так опознавали и в те времена жертв злоключений. Каково же было удивление моряка, когда вместо жетона он обнаружил там массивный кроваво-красный кристалл, пульсирующий в такт биению сердца. Наш герой не сомневался, что данную вещь должно как можно скорее доставить в столицу родного государства, но вот как?.. Ни кораблей, ни боевых товарищей нигде нет, он один. Да и остров какой-то другой, маленький. Усевшись на песок, Синбад умылся и стал размышлять. Вдруг его взгляд выхватил в бездонной вышине чёрную точку, что с невероятной скоростью неслась к земле.

- «На Грифоне! Это же Наездник на Грифоне!» – осенило моряка.

– «Я видел таких в селении всадников.» Корабельный боцман, словно стрела, метнулся навстречу.

Но рок, казалось, не собирался выпускать их из своих цепких объятий. Обратный путь был омрачён напастью, подступившей исподтишка. Разразился невиданный шторм, ставший легендой, сметающий всё на своём пути – живое и мёртвое. До сих пор остаётся тайной, скольким судам суждено было навеки остаться на дне в ту роковую ночь.

Лишь спустя долгие недели, на подступах к Мифриловому берегу, были найдены они – Синбад и Фьёрст. Измождённые до предела, с обветренными, словно у стариков, головами и телами, покрытыми сетью шрамов, они цеплялись за жизнь. Спрятавшись в полусгнившее чрево погибшей во время бури птицы, они чудом сберегли остатки тепла. Казалось, сама стихия противилась их возвращению, выжимая из них годы. Или же это были деяния некой неведомой, враждебной им сущности?

Как бы то ни было, местные рыбаки, заметив среди прибрежных скал эту странную находку, оказали несчастным помощь. Вскоре товарищи по несчастью оказались в парадных залах дворца падишаха Санторо. Примечательно, что медальон с кристаллом, добытый с такими трудностями, сохранился – крепкая хватка боцмана вновь оказалась на высоте.

Долго совещались жрецы. На алтаре, в самом сердце Башни Таинств, обнаружилось загадочное углубление, смысл которого был утерян для нынешних колдунов, давно забыт и погребён под песками времени.

Когда кристалл был приложен к постаменту, раздался скрежет, знание того, что скрыто, стало явным. Колоннообразные сооружения, словно нехотя, начали подниматься, ища своё вертикальное положение. Облик замка преобразился, обретая прежние, забытые очертания. А затем случилось то, чего не мог предвидеть никто…

Горизонт внезапно почернел, а небеса раскололись надвое. Ослепительная вспышка пронзила раскалённый воздух, и земля под ногами задрожала. Континент содрогнулся, планета стонала, пылая в объятиях разъярённого ядра. Глубокие трещины разверзлись на поверхности, сея хаос и разрушение.

Сколько это продолжалось? Неизвестно. Но когда всё стихло, мир предстал в ином свете. Ландшафт неузнаваемо исказился, будто злые чары чёрного колдуна были развеяны. Лишь Асахейм остался нетронутым – величие дивного града приумножилось. Замок теперь возвышался на массивном плато, окружённый естественным рвом.

-«Хороша защита от происков Империи… теперь» -

– пробормотал Султан, погружённый в свои мысли. Его взгляд невольно упал на алтарь, где, сверкая в лучах солнца, лежал медальон. Он поднял его, внимательно прочитал древнюю надпись, выгравированную на забытом языке песка и крови. Затем, перевернув артефакт, он увидел карту, нанесённую на обратную сторону. Медленно, словно эхо ушедших времён, он произнёс, обращаясь к перепуганным сподвижникам:

Всё прошлое возвращается. Королевство вновь обрело своё могущество. Славься, о Асахейм!!

- «Славься, о Великий Падишах!!» – вторила ему толпа, сливаясь в едином восторге.

На следующий день картограф Сквид принялся за работу. Сотни посланников доставляли сведения об изменившемся рельефе страны, и все контуры совпадали с изображением на медальоне, с тем, что когда-то было.

Действительный облик королевства мы с вами можем увидеть в тронном зале султана Санторо, о чём бережно позаботился наш знаменитый картограф Сквид.

А история продолжается, она не закончится… Нас ждут новые приключения и новые легенды. Легенды Асахейма. Это ещё не конец.

Глава 12

Мир и спокойствие вновь воцарились в великом султанате Асахейм, словно извечная карусель времени сделала очередной оборот. Годы, принесшие с собой уверенность в завтрашнем дне, пролетели незаметно с момента того грандиозного землетрясения.

Изысканно сработанный аэростат медленно проплывал под ласковыми лучами заходящего солнца. Гости столицы с замиранием сердца обозревали прекрасную панораму, открывающуюся взору многочисленных воздухоплавателей той славной поры. Перед ними предстало удивительное зрелище:

Северные снежные горы манили путешественников своими причудливыми шапками, словно издалека могли принести прохладу вершинных потоков целебного воздуха. Они ждали гостей, готовых отправиться в путь к сверкающим морозной свежестью местам, отстоящим на многие мили.

Умиротворённое, блистающее цветными переливами заката – утопающее в цветущей зелени лугов западное побережье, населённое трудолюбивыми фермерами и земледельцами, гармонично соседствовало с портовыми городками, судостроительными верфями и богатым рыбным промыслом – всё на благо родины.

Южные провинции, напротив, таили в себе смертельную опасность. Густые заросли дикого кустарника, пластичные лозы лиан, оплетающие исполинские древа, уходили в неизвестность. Коварные джунгли были ареной жестокого соперничества их обитателей – диких хищных зверей и свирепых животных. Смертоносные змеи, молниеносные тигры и суровые, необузданные слоны правили этими краями. Казалось, сам жар страстей буквально сочится из этой дикой природы. Поговаривали, что там обитали злые духи, мороки, восставшие мертвецы и некроманты.

И вот аэростат уже проплывал над самым сердцем этих земель – столицей Асахейма, городом Джанбад, что на языке правоверных означает «Приют милых друзей».

Возвышаясь над городом, замок червлёным и огненным золотом сиял на всю округу, слепя взор. Величественные башни, словно гигантские копья, тянулись ввысь, будто стремясь дотянуться до небес – задача вполне выполнимая, если бы облака опустились чуть ниже. Убранство дворцовых палат, чистота, порядок, мощь трёхслойных стен из монолитного камня, громады оборонительных башен – всё дышало силой и величием. Вокруг простирался довольный, безмятежный люд, недремлющие стражи общего спокойствия и падишах, радующийся установленному порядку. Королевство крепко стояло на ногах, всё было отлажено так, как и должно быть.

Если же посмотреть в сторону, убегающую к далекому горизонту, поспешный вывод о пустоте оказался бы ложным. Стоило лишь подняться немного выше – и за неприступной каменной преградой можно было разглядеть запустение и хаос. Это была граница с непримиримой Империей, где, по слухам, обитали злые умыслы, подлые нравы, корыстные заговоры и бесконечные интриги. И никто не знал, чего оттуда ждать. Но твердыня была крепка, а жизнь текла своим чередом.

Аэростат набирал высоту и летел дальше…

Едва различимый серебристый росчерк метеорита прорезал темнеющий небесный купол и скрылся за горизонтом, оставив на месте падения фонтанчик искр. Ни воздухоплаватели, ни коренные жители Джанбада не заметили проникновения объекта в атмосферу, ибо за минуту-две до этого начался великолепный праздник.

В Асахейм целый день съезжался народ со всех близлежащих уголков, жаждавший чествования очередной годовщины вновь обретённых территорий царства. Бесконечные вереницы повозок с припасами и карнавальной одеждой наконец завершили свой долгий путь.

Смеркалось. Вскоре небо расцвело от грандиозного, как по размаху, так и по манере исполнения, праздничного салюта. Башенные пушки с гулкими хлопками извергали из своих жерл рассыпающиеся мириадами искр ядра всевозможных форм и оттенков.

Высоко над городом появились десятки аэропланов, пилоты которых начали опорожнять горшочки с клубами ярко разгоравшегося разноцветного магического порошка, который невероятно увеличивался в объёме, будучи раздуваемым слабым дуновением ветра. Маги и пиротехники государства постарались в этот раз на славу.

Гулко застучали барабаны, задорно запел горный рожок, из уст тысяч человек понеслись знакомые напевы. Мирской люд ликовал, чествуя свою многострадальную и непокорённую родину.

Начались танцы и застольные празднества – широкие скамьи ломились от изобилия фруктов и напитков, на центральном полигоне внутри стен дворца стартовал внушительный парад разномастных войск королевства. Все врата были открыты, а проворным зрителям в этот вечер было позволено обозревать торжество с резных ступеней помостов, выдвинутых и расставленных вдоль внутренних стен замка.

Где-то в самой середине чащобы, в непролазных зарослях южного склона современной карты, снизу вверх под прямым углом протянулся тонкий бледный луч. Он мерцал ровно до утра и был почти незаметен, а к рассвету и вовсе погас.

В ночь дивного карнавала старец находился в своей старой лачуге. Он без сомнения мог бы быть осыпан почестями, жить на широкую ногу, иметь положение при дворе. Пожилой мореход, давно оставивший свою стезю, наперекор обстоятельствам вёл аскетичный и замкнутый образ жизни – наверное, на него так сильно повлияли события минувших лет. Синбад, некогда неугомонный любитель корабельных приключений, истовый балагур и гуляка, с годами превратился в благообразного и почитаемого молодой порослью дервиша – подлинного отшельника. И в этот раз наш мудрец решил поведать своим ученикам одну из многочисленных занятных историй древнего Асахейма.

На этот раз рассказ гласил о том, как однажды, позднее утерянные, а недавно вновь обретённые после землетрясения западные земли присягнули на верность Джанбаду.

- «Конечно, после этого произошло огромное количество событий, но именно тогда я оказался одним из тех самых молодых да отважных мореплавателей, которые искали защиты и справедливости как раз на том самом месте, где мы сейчас и стоим с вами. Много разных персонажей в ту ночь обратили свой взор на столицу, вложили в дело свою душу. И все они поклялись верно служить славному государству,"

– начал повествование дервиш.

- «А расскажи подробнее… мне бы очень хотелось узнать о твоём приходе в храм…. Впервые», – заинтересовался юный послушник.

- «Ну, хорошо, видишь эту дверцу? С неё-то всё и началось. В одну непроглядную, сырую осеннюю ночь я заплутал, и ноги сами привели меня к ней»,

– пробормотал Синбад и, вздохнув, стал неспешно вспоминать:

Низкая дверца со скрипом отворилась, и лунное сияние хлынуло потоком неровного света, рассеивая мглу тысячелетней ночи. В проеме замер заблудший странник, робость сковала его.

— «Века мы ждали этого дня», —

нараспев произнес старец, в голосе его звенела древняя сила.

— «Да будет блистателен и един в вечности Асахейм! Мы все находим дорогу домой»,

— отозвался могучий воин, его слова были тверды, как сталь.

— «Да будет так!» — прошептала едва заметная сущность в углу, слова ее прозвучали как вздох тени.

Путник потер усталые глаза. Ему не показалось. В руке, что лишь мгновение назад была пуста, материализовался свиток, исписанный рунами.

— «Кто был путешественник?» — гласила надпись.

— «Отгадавшему — почетное вступление, табличка с именем, высеченным в вечности. И древнее пророчество. И славное знамя Джанбада. И историю, длиною в вечность».

Он оглянулся. За ним тянулась вереница людских судеб, уходящая в непроглядную даль. Даже за дефицитными теперь продуктами очереди не затягивались долее трех лунных смен. И у каждого в руках было что-то свое, дар храму Асахеймского королевства.

— «Эту карту ты увидишь лишь дважды», — вещал хранитель покоев, указывая на свиток.

—« Сегодня, в безликой ночи, и в последнее мгновение твоей жизни. Если только боги не явят ее тебе на том свете. Нам нужны воины, дельцы, полководцы, сказители, воры, бродяги, барды и стражи порядка — все. Даже скелеты, что будут мирно лежать в шкафу, лишь в нужный час вставая на защиту родных земель. Откажемся лишь от предательства — знак его вырежем на лбу кровавой звездой, пронзенной клинками».

Ветер подхватывал слова, унося их во тьму, и они множились, отражаясь осколками от громадных махин песчаного камня.

— «А как же строители, кузнецы и мастера инкрустации?» — недовольно буркнул длиннобородый гном, закованный в чешую искусно подогнанного доспеха.

—« А отравители и лазутчики, мастера молниеносной кары?» — прошипел змеиный глас у ног путника.

В стороне отворилась незримая прежде створка, открывая проход, откуда доносился металлический звон. Другая вела в зал поединщиков, третья — к колдунам. Скоро стало ясно, что дверей этих — неисчислимое множество. И лишь в одну нишу никто не стремился.

— «Наших коридоров хватит на всех, и достойное место найдется каждому. Во славу Великого Султана. Во имя процветания дивного Асахейма. Навеки!»

— эти слова, казалось, были не произнесены, а вплетены в самую суть каждого собравшегося телепатической мыслью.

Старик, помолчав, развернулся и молча направился к закату. Никто не произнес ни слова. Все поняли: он отправляется в новое паломничество, чтобы принести им очередную сагу.

Глава 13

Коридоры Внешнего мира не походили ни начто привычное, даже если мысленно представить их в виде магических порталов или иных путей сообщения. Наш случай на острове — лишь пример. В трехмерном плане, казалось, все произошло на самом деле, но в реальности ни той земли, ни тех высших существ никогда не существовало. Режиссерами этого действа были лишь путешественники да искусно сотканная иллюзия.

Жители межпространственной бездны, словно играя, сначала завели в тупик мореплавателя и воздушного пирата, а затем так сплели события, что на определенном уровне понимания они поддавались логическому объяснению. Вернувшись домой, герои на расспросы отвечали односложно, ссылаясь на колдовство.

Где именно находится Внешний мир — остается загадкой. Можно лишь приблизительно представить его устройство. Он там, куда не достигают полеты птиц и машин. Он в недрах земли, куда не в силах прокопаться никаким инструментом. Он в песчинке, в капле воды, в зеркальном отражении — но незрим. Неуловимая материя его — в течении времени, в движущих силах стихий, в каждом существе и вне его.

Но нас волнует судьба Асахеймского государства, заботливо уготованная и начертанная неведомым задолго до сотворения всего сущего.

Демоны Внешнего мира томились от скуки, не в силах придумать новую каверзу. Облачный Джинн дремал в вышине, проваливаясь во сне в уютное пекло. Подземная Душа, пробуждаясь, негодовала, и ее стон разносился по всей округу новорожденного уголка. Четырехглавая собака кусала за хвост Древесного Казуса, а шептавшиеся Тени искали способ досадить жителям срединных земель.

Кровосос, Граф де Вала, забился под корягу-змею, чувствуя неладное. Слишком долго он был не в деле, и болотная тина, опоясавшая его древние кости, свисавшая с неказистого некромантского тела, вызывала колкие прозвища.

— «Смею заметить, Граф, засиделся ты под плесенью», — ехидно засмеялся Темный Голем.

— «Теперь твоя очередь беспокоить этих проходимцев, ибо нам весьма хочется новых забав!»

Из лощины донесся скрип. Пробудился Велес — монстр, похожий на черепаху, рыбу и водного питона.

— «Не иначе», — произнес он.

Черти выпрыгивали из кипящего Разлома, кружась возле Теней.

— «Тихо, я все решу!» — прорычал Кастир, Элементаль, грохнув кулаком.

В небесах сверкнула молния — Верховный одобрил его право голоса.

— «В обличье девы из-под погоста вылезешь наружу», — прорычал Железяка.

— «Уничтожишь население материка, устроим там фабрику по производству моих копий. Или адских собак разводить начнем».

— «Да хоть что, лишь бы столетиями не тосковать!» — обрадовался Подземный Дух.

С грохотом скатившись, капсула остановилась. Валасар, сокращенное имя Графа, забрался внутрь.

—« Кости свои стары побереги, графиня!» — высмеял Кастир и с разбегу пнул агрегат.

В небесах сверкнула молния, и серебряная комета понеслась к землям Джанбада.

— «Откуда берет свое начало жизнь? — загадка…

— «Глоток воды, взгляд на собеседника. — Все бренно и способно измениться в назначенный богами миг»

— Ответный взор, чаша в руке начинает волноваться.

— «Посмотри туда… «— Беседа двух дворцовых мудрецов прервалась.

На утро после Великого Праздника Воссоединения предстала картина, которую узрели приятели, приковав внимание к иному орнаменту. На южном склоне, у границы султаната, клубы плотного белесого дыма застилали джунгли. Запаха гари не было, но аромат мертвечины казалось, сбивал с ног. Из тропической части континента веяло хладом и опасностью. Замолкли птицы, солнце скрылось за тучами, и смрад окутал королевство Асахейм. Женщины и дети вскрикивали в ужасе. Со стороны трущоб медленно подступал иней, сковывая землю ледяной коркой.

Падишах Санторо, глядя в телескопическую трубу, увидел нечто, не поддающееся логическому объяснению. Мертвые звери, окутаны плотным туманом, приближались к укреплениям. Слоны, жирафы, тигры, единороги — пришельцы двигались в замедленной съемке, куски гнилой плоти отваливались от смердящих тел. Небеса наполнились зловещим свистом — возникли трупы птиц, неподвижно висевшие в воздухе. Ветер принес грязь, кости и ошметки тел. Когда буран стих, из этой субстанции вырождались омерзительные, почти бесформенные создания — Умертвия да Големы.

Воины, облачавшись в броню, смыкали ряды, хватаясь за оружие, готовые до последней капли крови отстоять родные земли. Султан, предвидя грядущее, уже отдавал приказы к обороне. Маги и мудрецы, с рвением, достойным битвы, сплетали заклинания и склонялись над древними фолиантами. Гонцы, словно ветер, неслись по континенту, испрашивая подмоги. Грядущая сеча со злом обещала стать страшнее всех прошлых. И, о, если бы она не оказалась последней…

Мифриловая капсула, погребенная под слоем ржи в пологом холме, медленно, но неумолимо крошилась. Даже вечный металл, закаленный умением гномов, под воздействием проклятия «разложение» поддавался тлену, осыпаясь внутрь тесного отсека. Костяные пластины матового черепа пассажира отливали желтизной, прогнившие зубы зловеще скалились, обнажая бездну между преисподней и синевой небес.

Пустые глазницы, прежде горевшие зеленоватым светом, теперь вспыхнули тусклым, красноватым огнем — взглядом, пожирающим всё живое. Червонный диск, венчавший останки некогда величественной головы, издал низкий гул и выпустил острые шипы, образовав подобие хищной короны.

Валасария, потрескивая слежавшимися, но прочными костями, поднялась на четвереньки. Преображение было мучительным, опустошающим. Преодолев ограждения покосившегося летательного аппарата, некромантка, с хрустом ступней оттолкнувшись от плоского ложа, взмыла в воздух, раскинув длани. Завихрения мелких льдинок и черной пыли сплелись в убогую одежду, обернув ее ветхой хламидой, похожей на плащ с капюшоном, плавно переходящей в волочащееся по земле платье. Пояс, сотканный из кожи мучеников, украшал тёмно-изумрудный кристалл, в глубине которого каждый мог узреть своё сокровенное. Из уст погибшей девы вырвался скорбный вопль проклятой «баньши», и в тот же миг обитатели дикого простора пали, корчась в агонии, разлагаясь. Орды скелетов, облаченных в клочья шкур и окровавленные покровы, со свисающими внутренностями, прибывали без конца. Хладные воинства строились в ровные шеренги, словно на парад смерти.

Порыв свирепого шторма, рожденного из хаоса, швырял в эпицентр битвы обломки деревьев, камни, кости и прочий мерзостный сор, сплетая их в уродливый чернокнижный алтарь. Зловещее, всепожирающее фиолетовое пламя вспыхнуло, освещая поле брани.

Кольцо окружения сжималось с неумолимой скоростью. Дальние редуты пали. Под натиском превосходящих сил нежити ратники несли невосполнимые потери, отступая под натиском. Твердыня обороны, ряды ростовых щитов и длинных копий, держалась до последнего. Строй редел, но тут же смыкался, жизнь каждого героя оплачивалась немыслимой ценой. Воины смерти падали тысячами, унося с собою десятки и десятки судеб оборонявшихся.

На каждом потерянном рубеже из недр земли извергался фиолетовый фонтан, поднимая павших. Некроманты, мертвые звери и птицы, зубами и когтями расчищали путь к замку, оттаскивая преграды и добивая раненых. Скелеты-штурмовики, вооруженные шипастыми булавами и обломками мечей, смыкали щиты, неумолимо продвигаясь вперед. Лучники врагов, воздев пустые глазницы, натягивали тетиву, обрушивая лавины костяных стрел. Феноменальных размеров мамонты втаптывали в пыль башни и катапульты, не оставляя ничего на своем пути. Призрачные драконы, приближающиеся волнами, заставляли людские летательные аппараты — аэростаты и дельтапланы — отчаянно пытаться приземлиться, проигрывая сражение.

Над всем этим, в небесной вышине, возвышалась исполинская фигура Валасарии, восседающая на самом большом из парящих в облаках костяных чудовищ. Защитный купол над Джанабадом мерцал, готовый рухнуть. Усталые, измотанные маги государства едва успевали залатать прорехи в защитной оболочке, балансируя на грани полного истощения.

Облаченный в сияющие доспехи падишах, надев сверкающий шлем и взяв в обе руки легкие, острые как бритва, алебарды, взобрался на колесницу. Решительно повел кавалерийский эскадрон к воротам замка. Золотой молнией отряд врезался в нежить и, миновав ее, возник возле удаленной от дворца башни. Всадники заняли позиции вокруг холма со стрелометами, растянули прочные сети, усеянные пороховыми мешочками, и начали опутывать приближающиеся лавины врагов. Безмозглые нападавшие, не разбирая дороги, ломились вперед, падали, рассеченные. По перемешанной груде тел ползли новые агрессоры, и так продолжалось почти бесконечно.

Но вот замкнулась прочная нить, передан факел, вспыхнул очищающий огонь. Яркий свет вырвался из-за маленькой крепости. Валасария оглянулась, и мерцающий темными всполохами неживой гигант-дракон зашелестел перепончатыми крыльями в сторону уголка сопротивления. В тот миг магический колпак схлопнулся, и некротическая масса хлынула на высокие стены замка. Сверху сыпались камни, кипящая смола, визжащие арбалетные болты, но это лишь отсрочивало неизбежное. Все ждали подмоги, которая запаздывала…

Северные вершины еще дремали, когда на яйце появилась первая трещина. Заботливые жрецы, денно и нощно поддерживая неугасимый жар, ощущали неотвратимость пророчества, которое незадолго до этого было найдено, расшифровано и прочтено. Горные обитатели, как обычно, рыли шахты, искали редкие самоцветы, трудились, не покладая рук. Обнаруженный в углублении древней росписи замысловатый свиток указывал на конкретную дату и порядок необходимых действий. Огонь шипел, поглощая драгоценные килограммы труднодоступного древесного материала.

Ярче рассвета засияло крылатое пламя, кровавый огонь ожил. Феникс возродился, спустя тысячелетия. А еще недавно кокон валялся на заброшенном складе, пылясь среди груды хлама и вышедших из строя артефактов. Величавая птица взмыла ввысь, заставляя человеческий глаз невольно отводиться от сияющего розового снежного покрова. Стремглав понеслась вверх пылающая "посланница", оставив толпу стоять в изумлении, разинув рты. Весть о случившейся беде так и не успела достичь земель, отдаленных от королевства Асахейм.

Подмога отчаянно рванула к замку Джанабад. Даже самые непокорные и дикие племена орков и варваров встали в строй походной колонны, перейдя с быстрого шага на неистовый бег. Элементали на лету рвали пространство, приближаясь к цели, а лесные воры на резвых скакунах и ящерах неслись вперед. Промысловый гномий народ, оседлав медведей и размахивая молотами, спешил на выручку, но смеренныe жители срединных земель не успевали. На их пути вырастала и ширилась ледяная стена, опутанная паутиной мерзкой, зловонной некро-пыли. Стоило прорубить небольшой проход, как его тут же заполняли отряды нежити. Погибшие паучихи смерти плели новые узоры, омываемые волною холодного инея.

Казалось, цель уже близка, но нет, слишком поздно. Посерел дворец, нападавшие перелезали через стены, ползли по башням, по саду, храмам и куполам. Солнце заслонили призраки и чад, исходивший от поля битвы. Пропащая затея…

На неумытой красками пелене зажглась приближающаяся звезда. Валасария замешкалась, подлетая к остаткам армии падишаха, и обернулась в сторону вспыхнувшего луча света. Точка мгновенно увеличилась, обрела крылатые очертания. На бескомпромиссной скорости Феникс пронесся мимо, держа в сильном клюве нечто. Этот предмет закружился в воздухе и упал, а огненная фурия тут же скрылась за горизонтом, более никогда не являясь — птица прошлых эпох вновь канула в лету. К ногам султана сверху свалился коричневый улов — опаленный череп захватчицы Валасарии с вплавленными в него останками венчавшей ее прежде проклятой короны. Сей дивный артефакт мы и сегодня могли бы наблюдать в трофейной галерее славного падишаха Санторо.

Стоит добавить, что как только предводительница армии зла была склёвана, все скелетообразные воины замерли и потеряли признаки подвижности. Они, словно осенняя листва, попадали со стен и возвышений, образуя серую массу никчемных обломков небытия.

-«Та самая невзрачная, покрытая седым пеплом гора на юге государства и есть останки великой скорбной битвы с Валасарией»,

— рассказывал Синбад своим внимательным ловцам, слова много лун спустя. Но нет такой правды, которая была бы сильнее жажды благополучия да покоя. Как нет прекрасней царства, чем Асахейм. И ждут нас и горячат сердца предвкушения на грядущие приключения, громкие дела, неизведанные открытия. Да, впереди, как обычно, новые истории…

Глава 14

Имперский Голем блистал в лучах уходящей осени своей дешевой, но с виду привлекательной фальшивой позолотой. Несмотря на то, что внутри трехметровой полой болванки все было тесно и угловато, машина на первый, неопытный взгляд казалась превзошедшей все ожидания штатного механика, гоблина Краста, который довольным тоном хвалил свой опытный образец. — Я бы и сам им управлял, будь хоть на десяток годков моложе, — он, несомненно, скрыл многочисленные дефекты и недочеты конструкции, зао стрив внимание на отточенных лезвиях, быстро вращающихся в шарнирных стальных лапах.

— «Если поставить производство на поток, то можно смело выступать за стену. А там, глядишь, и оттяпать удел жирной землицы от Асахейма»,

— увлеченно подхватил Миктус, в прошлом ославленный двумя лютыми поражениями Главный полководец, мечтавший нажиться хоть на чем-нибудь.

—« Как знать, одобрит ли Совет, не отринет ли?» — Краст рассчитывал на эффект «ослепления», опасаясь попутно, что украденная шовная сталь не даст трещины. Вокруг же Имперского полигона обстановка вовсе не располагала к серьезному походу.

Башни и сторожевые будки зияли духом запустения да заброшенности, дыры темными проемами сквозили из каждого сооружения. Все, что было плохо приколочено – оказалось украдено.

Имперские арсеналы и продовольственные склады были разорены, добрую половину досок отодрали со смотровых вышек и скотных загонов. Солдаты, вечные игроки, год за годом проигрывали каждую мелочь утвари и хозяйства. Таков уж уклад. Там, где на стражниках доспехи, зияли лишь наскоро прилепленные крашеные картонные листы. Один лишь бес ведал, что творится в этом богом забытом краю.

Император Оверлуд, дряхлый правитель Империи, был коварно обманут своим недавним сподвижником Син-Хаем, начальником разведывательного корпуса. Вернувшись под знамена неудачников, Син уверил Совет в своей невиновности, собрал подати с подвластных провинций, прибрал к рукам львиную долю казны на постройку Големов и разработку золотоносных месторождений, а затем, в один прекрасный летний день, растворился в воздухе, словно дым.

Как ни крути, козлом отпущения остался злосчастный Краст. Ему грозила казнь – отсечение головы совершенно тупым топором. Никогда прежде несчастный не был так красноречив. Сейчас он увлеченно декламировал:

— «Да, этот аппарат не даст сбоев! Он прорубит даже кору континента! Я знаю, где сокрыты богатства! Я видел карту бывшего мудреца-геолога, я точно знаю, где копать!»

— «Работай, ущербный друг, Император отблагодарит», -

— Миктус, согласный на всё, хотел лишь славы и денег, но не войны.

— «Пусть Краст строит, копает богатства, часть которых я присвою, а дальше — поглядим»,

— мыслил военный чин.

— «В конце концов, не мне же лезть внутрь Голема, не по статусу. Я вознесу знамя завоевателя, помашу мечом, чтобы бойцы шли в атаку, а гори оно всё синим пламенем!»

Так затевалась большая, многоходовая афера.

Султанат Асахейм же в те времена жил добротно, мирно, но очень надежно, как в хозяйственном, так и в оборонном плане. Никто не сомневался в неприступности границ Королевства, но никто не знал, какую роль этот факт сыграет в судьбе материка в самом ближайшем будущем.

За 30 лет до парада Имперских Големов.

Место действия — ныне несуществующая деревушка Хатси, окрестности Империи.

Лиций и Гуз были братьями-погодками. Они, как и взрослые, большую часть времени проводили на своем колхозном поле, обрабатывая землю для дрянного Имперского государства. На игры, шутки и детское озорство времени почти не оставалось. Дани, тяжким бременем висевшие на плечах поселения, накладывали отпечаток суровой бедности на крестьян. Ежедневный изнурительный труд и вечное голод цепко владели подростками, которые в один погожий денек решили бежать из дома в поисках лучшей доли. Сменив дневное время суток, в непроглядную, дождливую ночь, ребята прокрались за околицу и дали стрекача, не позаботившись даже о провизии. Взять с собой всё равно было практически нечего. Не разбирая пути, они шли наугад, утопая ногами в размытых канавах.

Вдалеке, в отблеске света факела, мелькнули тени. Братья перешли на бег, понеслись что было сил. Имперские разведчики среагировали мгновенно, пустили коней к подросткам, пытавшимся раствориться в ближайшем подлеске.

Лиций успел нырнуть в естественную промоину под высокий дуб и сжался в комок, укрылся под корнями и кустарником. Гуз споткнулся о камень на бездорожье и вывихнул ногу. Растяжение оказалось серьезным, и парнишка не смог уйти от преследователей.

Гуз был схвачен, он отчаянно голосил. Брат так и не узнал, что же произошло с ним той злосчастной ночью.

— «Прости меня, Гуз. Я не смог выручить тебя, но отомщу, будь уверен», — Лиций был уверен, что брат скорее всего погиб или стал рабом злого и беспощадного правителя, тогда еще молодого Оверлуда — еще неизвестно, что хуже.

Шли годы, десятилетия. Беглец вырос, окреп и получил достойное положение в ставке воров. А куда ему еще оставалось податься? Юность прошла в разграблении имперских караванов. Теперь могучего воина, скрытного и коварного разведчика гильдии звали Зверолиций — за ярость в набегах, силу берсеркера и чудовищную жестокость. Таким становится человек, если у него отнять всё самое дорогое. И никто не знал, что придет время врагу отплатить сполна.

Вот и промчались, словно полярные зайцы, тридцать добрых лет. Имперский порядок сошел на нет — недоброе государство, после череды поражений от Асахеймского Султаната, почти развалилось. Ворам жилось несладко: грабить караваны стало невыгодно, ибо ценного груза по обыкновению перехватить не удавалось, лишь сущая мелочь.

…Группа туристов направлялась по лесной тропинке прямо к развалинам старого храма. Путники попросили проводника:

— «Дай нам воды, божий человек».

Экскурсовод сорвал маску, злобное лицо исказила гримаса. Из-за пояса рука извлекла топор. Из густой кроны ближайшего дерева соскочили двое подручных и скрутили чужаков.

— «Будете унавоживать наши поля с кукурузой, вместо рабов»,

— ехидно усмехнулся провожатый-оборотень.

—« Оставь их, Зверолиций! На груди у того старика знак…»

— возразил один из помощников.

Главарь банды протянул свои усеянные чернильными перстнями «грабли» к кулону на шее одного из «инкогнито».

На золотой подвеске была изображена карта славного Асахейма, а с обратной стороны — перекрещенные клинки и две девушки.

— «Лицинар, не берись за старое. Падишах взял под защиту этих людей. Этот дар достаётся не каждому»,

— глухо прозвучал глас никем невидимого присутствующего.

Через пару минут освобожденный караван бодро шагал по мостовой. Дорога оказалась расчищена, окольные тропки внезапно кончились. Это был путь на родину.

Благословенный медальон — путеводитель избранных — смирял все беды и низвергал самые опасные препятствия.

Величие, открывшееся взору, заставило каждого затаить дыхание. Такого могущества и гармонии не каждому посчастливится увидеть и за весь короткий век простого смертного. Там, на пологом холме, раскинулся величественный Асахейм. Золотые огни невольно манили, вызывали легкую приятную дрожь и необъяснимое волнение.

— «Мы остаемся здесь… и навсегда!»

— одновременная мысль и осознание глубокого умиротворения поселились в людских душах.

Путешественники пожелали остаться в самом сердце славного королевства Асахейм — городе-легенде по имени Джанабад. Их приняли в свои ряды, как и многих. Видимо, можно быть уверенными, что жизнь недавних экскурсантов устроилась должным образом.

Но мы возвратимся в леса, где и по сей день хозяйничают скрытные и неуловимые воры-отшельники, одним из которых был наш герой — Зверолиций. Умудренный познаниями в своем ремесле, один из предводителей чащобного воинства никак не мог понять, что же здесь произошло. По извилистой дороге в "ставку" он напряженно размышлял, прокручивая в голове события последнего нападения на людей, проходящих по подконтрольному пути:

— «Лицинар… так называл меня только один человек… это Гуз, но как? Минуло столько лет» — думал он.

— «Чей голос, столь похожий интонацией на брата? Невидимый, не показался? Или померещилось мне?»

— никак не успокаивалось сознание.

Сколько расспросов да поисков за эти годы оказались тщетными — не счесть. Попавший в плен к имперским прихвостням, Гуз так и не был разыскан.

Зверолиций маялся весь остаток похода, а после не спал еще трое суток. Когда же он задремал, то во сне почувствовал необъяснимое. Невидимая рука буквально приказала встать и идти на ощупь. Лес уже давно поглотила мгла ночи, и ни зги не было видно.

Очнулся наш герой на краю глубокого оврага, находящегося посреди древесного массива. Открыв глаза, Лиций минуту-другую стоял, не мигая, озираясь вокруг, а затем увидел бледный, неясный человеческий контур, парящий над глубокой долиной. — Я ждал тебя, брат. Лицинар. Время пришло, — прозвучал тот самый тембр, который мы могли услышать тогда, когда туристов хотели сделать добычей.

Не оставалось сомнений — это был давным-давно пропавший Гуз.

Уханье сов, шелест листвы и одинокий, скорбный, протяжный вой. Тьма, поглотившая бледное пятно ночной спутницы недремлющих острых глаз разведчика. Шепот ветра и потрескивание энергетической оболочки, да слова — тихие, усталые, неживые…

Гуз рассказал кровному брату о собственной гибели в ночь того злополучного побега, когда он был схвачен стражей имперских сил. Будучи перекинутым через седло наемника, сначала он перетер веревки об острый выступ знака отличия, пришпиленного к конской амуниции в самом подходящем месте. Затем тихо сполз с лошади и затаился, оставшись незамеченным. Но злой рок уже предопределил его погибель в тот самый последний, отпущенный судьбой час, и вышло это невероятно непредсказуемым, весьма странным образом. Ударившись об острый камень, паренек стиснул зубы и, скривившись от боли, покатился по земле…

Чем дольше он кувыркался по поверхности, тем круче становился склон. Еще несколько мгновений — и Гуз летел в пропасть.

На том самом месте, где находился овраг, имперцы в те годы вели раскопки — их маг-геодезист указал, что редкие, почти бесценные металлы залегают на внушительной глубине в данных координатах, как пить дать. Тонкий слой почвы на серьезной глубине кратера не выдержал и проломился под ударом принявшего значительное ускорение тела.

Ах, если бы копатели потратили всего единственный час, тогда весь ужас ландшафтного эксперимента ощутил бы на себе не наш друг, а виновники несостоявшегося «торжества».

Так или иначе, но произошло невероятное — разверзнувшееся пламя ада поглотило хрупкого подростка, оставив от его физического воплощения лишь легкий дымок.

— «И кем же ты стал после того, как сгорел в подземном потоке лавы?» — выспрашивал озадаченный Лиций.

— «Понимаешь, брат, это не так просто объяснить. Но уж точно не человеком. Там свой мир, полный ужаса и страданий, попасть в который очень непросто, а возродиться тем более. Я теперь что-то вроде стража Ада, бестелесное существо. Мой контур виден лишь в самое темное время суток, но я могу увидеть всё и вся, даже невидимое простому человеческому глазу, могу перемещаться бесшумно и проходить сквозь физические объекты, материю всех стихий и любые магические преграды. Но я не мог тебе открыться раньше, Лицинар, ты не был готов»,

- едва слышно шелестел ветер.

- «К чему готов?» — вопрошал Зверолиций, чья жажда расплаты за кровного родственника, казалось, готова была разорвать его нутро.

- «Я и не надеялся на встречу с тобой. Ответь же мне, о Гуз!»

- «Ты и сам знаешь ответ, мой возмужавший, сильный брат. Мы вдвоем поставим на колени всех угнетателей, поработителей, всех этих преступников в законе. Они будут молить о пощаде, но не перед кем иным, как перед тобой, пред самим Султаном – единственным справедливым правителем всех обитаемых земель. Мы вычистим это осиное гнездо. Останутся лишь достойные и те, кто способен искупление найти».

- «Да, непременно! Я желаю этого тотчас же!» — прорычал могучий воин.

- «Я дам знак в кратчайшие сроки, вот-вот, уже…» — слабел голос призрака.

Приближался рассвет. Гуз растаял в посеревшем небосводе, ибо ему нужно было вернуться, чтобы подпитаться адскими эманациями. Лишь после такой подзарядки бестелесное существо могло хоть какое-то время существовать в осязаемом мире. Обо всем этом наш фантом успел поведать брату, чья надежда на месть возродилась. Зверолиций узнал о проклятой судьбе Гуза, обрадовался и огорчился, ведь столько всего переплелось в тугой, неразрываемый узел судеб для нашего героя воровского ремесла.

До краха Империи оставались считанные дни…

Назначенный на утро смотр войск не вызывал в черном сердце Императора никаких позитивных эмоций; лишь злость и раздражение все сильнее охватывали старика. Он прекрасно понимал, что прежнего величия уже не вернуть, ибо слишком сильным оказалось падение с высоты прошлого.

Притаившийся в углу его просторных покоев питомец-бехолдер, Петер, кашлял и плевался желчью – стар, дряхл, вреден и жутким образом агрессивен. С сожалением правитель-маг вспоминал былое, когда столько неосторожных слуг и подхалимов лишил этот «дурной глаз» жизни своим ежесекундным взором. А теперь оставалось лишь и впредь создавать видимость могущества, грозной силы да снисходительности упреков.

Холодок пробежал по коже, и невидимые руки сдавили шею, дышать стало трудно. Чуткий Петер метнулся к хозяину и поволок костенеющее тело к окну.

Рассветный луч обжег едва заметный фантом, который, не мешкая, скользнул в темноту палаты. Новая атака. Сдавив посиневшие ноги Оверлуда, Гуз капля за каплей высасывал энергию из злодея. Казалось, тот уже никогда не поднимется, как вдруг в комнату ворвались. Полковник Миктус, уже знакомый нам, втащил в главный зал дворца мертвецки пьяного Краста, подобострастно поклонился.

Капля ярости, еще оставшаяся в Императоре, придала сил грязно выругаться в адрес непрошеных гостей. А проникший яркий факельный свет лишил призрака остатков энергии – необходимо было возвращаться в раскаленное пекло, и немедленно.

Но в этот самый миг Миктус захрипел и начал заваливаться на бок – из его шеи торчала рукоятка ржавого, кривого, но острого клинка наемника. Зверолиций потянул вниз и с ненавистью плюнул на пол. Кровь хлынула из перерезанной артерии. Прыжок, ловкий взмах… Глаз бехолдера лопнул, разлетевшись брызгами ядовитой желчи. Разворот, удар наотмашь – челюсть немощного правителя хрустнула.

Оверлуд покачнулся и по инерции был отброшен в раскрытое окно.

Башня Императора имела секретную конструкцию. Потайная кнопка, отвечающая за поворот верхнего цилиндра, бесшумно вращалась при нажатии хитрого устройства, которое владелец всегда держал при себе.

По воле судьбы, в водовороте обстоятельств, Оверлуд выпал из проема как раз в момент поворота – случайное прикосновение к пульту управления сыграло дальнейшую роль в описываемом событии.

На площади маршировали свежеиспеченные Големы, окруженные тонким вереницей имперской конницы. Развевались знамена, играла жесткая, ритмичная музыка, в такт которой гремели железные шаги механизмов. Некогда плененные имперцами «танкисты» — очень низкорослые гоблины — ютились в стальных корпусах машин, желая поскорее окончить свою некомфортную и, как им казалось, бесполезную работу пилотов. От духоты, стоящей в скверно подогнанных отсеках самоходок, приверженцы недоброго государства часто путались в рычагах, что не могло не сказаться на вихляющих рядах испытуемых образцов вооружения.

Император кулем ухнулся прямо в бочку с нечистотами, находившуюся на заднем дворе, скрытую от взоров наблюдателей представления. Погрузившись в зловонную массу застоявшихся кала и мочи, наш старый друг на мгновение ослеп и задохнулся, но жажда спасения взяла верх. Оверлуд выскочил, пригнулся, скрываясь от немногочисленных работников скотного двора, уже сообразивших, что к чему. Перебежками проскользнул в находящийся рядом пыточный подвал.

Переодевшись в первую подвернувшуюся под руку ветхую хламиду, валявшуюся в куче одеяний осужденных, злой чародей спустился по винтовой лестнице, затем поднялся через лифтовую шахту к замаскированной смотровой кабине и прильнул к обзорной щели.

Увиденное окончательно разбило надежды старика. Экономия материалов, нерадивый подход к изготовлению, некомпетентность пилотов… Наплевательское отношение вскоре дало о себе знать. Часть Големов передвигалась рывками, теряя разболтанные винты, гайки, элементы конструкции. Другие машины заглохли, остановились. Некоторые экземпляры, напротив, неслись как угорелые, создавая своим бегом зарождающийся хаос. Груды металла сталкивались, разваливались на ходу, целые шеренги рушились и ломались, подобно карточным домикам. Но это еще не все.

Где-то вдалеке послышался нарастающий гул, переходящий в треск. Вдруг столб огня озарил закрывшееся тучами осеннее утро. Сквозь овраг Зелёного Леса, медленно выползая в сторону угодий Империи, двигался красновато-желтый поток раскаленной лавы, извергающейся из земли.

- «Бежать!» — тут же решил Император.

Он ринулся к оставленной без присмотра стражниками конюшне, привязал первую попавшуюся телегу к паре лошадей, схватил из тайника мешок с самыми ценными артефактами и, закопавшись в стог сена, сотворил заклинание ужаса. Кони, чувствуя опасность, понесли, оставляя за собой дворцовую площадь, окрестности замка… Путь лежал к отдаленному бастиону, о котором ни сподвижники зловредного царя, ни его рабы даже не догадывались.

- «Невеликие в своем диаметре, быстро смещающиеся и множащиеся разломы струпьями покрывали всю поверхность земли от оврага Зелёного Леса до самой Имперской стены. Из их жерл гноем вырывались пульсирующие потоки добела расплавленной железной руды. Население в панике металось из стороны в сторону, не в силах сообразить, как остановить внезапное бедствие. Вся гордость и кичливость, весь пафос и презрение к соседним народностям, провинциям, государствам — тут же исчезли, канули в лету. Нужно было спасать собственную шкуру любой ценой»,

— рассказывал друзьям Синбад много дней спустя.

- «Что же они предприняли, эти имперцы?» — нетерпеливый слушатель перебил повествование, виновато потупив взор.

- «А что им оставалось, конечно же, пошли на поклон к Падишаху. Когда Санторо увидел грязных, оборванных безумцев, пытающихся перебраться через стену, он не стал препятствовать и разрешил им свободный проход из сгорающей преисподней. Мало того, наш Султан оказал помощь в локализации очага бедствия».

- «Как же удалось загасить раскаленный ад?» — спросил кто-то еще.

- «Разные толки ходят на этот счет. Помните нашествие некромантов и темную графиню Валасарию?» — промолвил он и продолжил:

- «Останки тех мертвых бойцов заботливо перерабатывались в костную муку, которая, по старинному преданию, должна была спасти от геенны огненной многие срединные земли. Ну, так вот, все летательные аппараты, что были в королевстве Асахейм, поднялись в воздух. Днем и ночью с высоты тоннами сбрасывались пыльные саркофаги и емкости, в конечном итоге связавшие огонь с пеплом. Однако существует и иная теория, почему все это прекратилось».

- «О чем ты нам хочешь сказать, мудрец Синбад?» - заголосили многие из присутствующих.

«О злой душе, попавшей на откуп в чертоги боли и страданий, где ей самое место. Я об Оверлуде»,

- дальше шел длинный рассказ, содержание которого представлено ниже…

Коварный Император трясся по ухабам, удаляясь все дальше от погибающего дворца. В горле першило, голова кружилась, он совершенно не разбирал пути. Шустро проезжая по территории Равнины Ящеров, повозка напоролась на скрытый в траве булыжник и перевернулась.

Рассерженный Альбибек, о котором в истории говорилось ранее, появился незаметно и окинул взором неприятеля. Выставив пред собою извлеченный из котомки магический рулеточный барабан, Оверлуд затрясся и приготовился очаровать нашего друга. Но Терминатор знал все гнилые уловки игрального шута и не поддался чарам. Он схватил неудачливого повелителя за шиворот и треснул его собственным аппаратом прямо в лоб. Прибор раскололся, отлетел в кусты и рассыпался на десятки ядовитых змеек, тут же устремившихся в разные стороны.

Проклятый волшебник полетел дальше. Элементали воздуха подхватили негодяя и утащили прочь от его родины. Спустя некоторое время над оврагом Зелёного Леса раздался леденящий жилы крик. То был конец не только правления, но и земной жизни Императора… и начало другой, в адском пекле.

Вскоре стихия огня утихла – демоны приняли жертву. Мы же возвращаемся на базарную площадь Асахейма, к Синбаду и друзьям.

- «Что стало с братьями Лицинаром и Гузом?» — тихо пискнул самый младший из толпы.

- «Лицинар осуществил свою месть и решил служить Падишаху. Он, взращенный тяжкими невзгодами, преобразился в могучего воина Джанабада. Зверолиций потерял звериную приставку и приобрел звание генерала одной из трех армий Асахеймского королевства», — деловито декламировал ученый дервиш.

- «А Гуз?» — наперебой вопрошали десятки людей.

- «Гуз освободился от демонического проклятия. Его душа – на небесах. А в память о погибшем брат воздвиг Храм, где заключена частичка живой памяти мальчика-призрака. Туда ходят и по сей день паломники. Если искренне попросить Гуза о добром поступке, то хорошее дело обязательно обернется удачей», - завершил легенду Синбад.

Желающие всегда могут взглянуть на этот дивный Храм, оценить его даже с невероятно далёкого расстояния, пролистнув знаменитый альбом Великого Падишаха Санторо – сие доступно и ныне. Жизнь течёт своим чередом, а истории Асахейма лишь начинают раскрываться, подобно айсбергу, чьё величие сокрыто под водой. Совсем скоро мы узнаем, что было дальше…

Глава 15

За безбрежным океаном песка, что простирался от дальних рубежей Асахеймского царства до самого горизонта, лежали бескрайние поля высокой, человеческий рост превышающей травы. Там никогда не произрастало деревьев, не было ни холмов, ни оврагов, ни следов людских поселений. Лишь изредка взору неопытного путника представали крошечные пресноводные озёра, отмеченные едва заметной паутиной троп, по которым время от времени проносились на быстрых диких конях кочевники, спешащие к водопою.

Население степного ханства состояло из бесчисленного множества племён, у каждого из которых во главе стоял свой предводитель – грозный, сильный воин, одержавший верх во многих сражениях, непобеждённый с юных лет. Достойным уходом с поста вождя испокон веков считалась лишь смерть от руки врага в битве. В любом ином случае орда неукоснительно убивала своего лидера. Стоит заметить, что все эти воинственные народности объединял лишь один человек – Великий Хан Степи, которому всегда являлся на подмогу согбенный старец, Верховный Шаман.

Шатер Хана был всегда самым большим, он ярко алел, словно свежая кровь, и простые смертные страшились к нему приближаться – так повелось из поколения в поколение. Незыблемые традиции не менялись веками, и все серьёзные решения, да приговоры, единолично выносил на предмет исполнения Властитель Степи. Обособленный мирок никогда не знал союзов с какими бы то ни было государствами, в любую эпоху находившимися на почтительном расстоянии от его территории.

Но однажды этому укладу пришёл конец…

Почитаемый степным народом тотемный зверь, чьё чрезвычайно устрашающее обличье и ходившие о нём сказания издревле оберегали ханство от попыток вторжения и любопытных взоров, Священный Ящер, на самом деле по обыкновению питался мелкими грызунами, жучками да нежной, ранней порослью в пределах своего ареала обитания. На человека он никогда первым не нападал, хотя обидеть его вряд ли кто решился бы.

Но однажды всё изменилось – лютые россказни достигли ушей самого Великого Хана, который поначалу не поверил и потребовал неопровержимых доказательств. Осквернение репутации досточтимого зверя никак не вписывалось в прочно установившийся порядок.

- «Кто был свидетелем убийства?» – прорычал Вождь всех племён.

Робкий юноша вышел из толпы и твёрдо произнёс: «Я был с братом, Свящер разорвал его на куски!»

- «Врёшь?!» – не поверил на слово Кунгур (так звали Хана).

- «Нет!» – односложно и без подобострастия ответил Тамен (так звали парня), помолчал, вытянул из-за спины мешок, вывалил на всеобщее обозрение окровавленные куски родственного мяса, жалкие его останки. Тишина повисла над сходом.

- «Других своих не собрал, еле ноги унёс. Вот мои доказательства» -

– чуть позже добавил Тамен, понуро склонив голову.

- «Колдун племени Пиктен вопросит богов, Кунгур примет решение. Справедливость и Степь едины. Всё!» – хан отвернулся и удалился в необъятный алый квадрат великолепного шатра.

Сход загомонил и вскоре умолк. Озабоченные жители уныло разбрелись по своим палаткам.

От завороженного чана Пиктена, что находился в священном варварском кругу, созданном из плотно пригнанных друг к другу, столь труднодоступных степнякам, древесных кольев, курился густой коричневый дым. Шаман сидел у огня, закатив глаза, бормотал на древнем наречии и одновременно мычал. Его погремушка всё ускоряла ритм – такт порою сбивался, затем снова набирал обороты. В пиковый момент состояния транса чародей степи истошно заорал и высунул язык. Ему показалось, что он увидел тот миг несчастного случая с братом Тамена воочию. Старый Пиктен повалился наземь, раздирая крючковатыми пальцами нечёсаные свои космы… и уснул.

Спустя несколько часов, Кунгур ломал голову над сложившейся проблемой. Великий грех – убивать Свящеров, боги могли сурово покарать, но не меньшее наказание правитель мог понести и от бездействия. Народ не стерпит убийств, общего страха harboring. Прирождённый стратег, Хан Степи повелел решить задачу непростую нестандартным образом. Он послал за гонцом, который по спешному приказу помчал коня в сторону страны песков.

- «В Асахейм! К Великому падишаху Санторо!» – так гласил приказ Кунгура.

Невыносимо ярко слепящий небесный диск находился в зените. Небосвод нещадно жарил верблюдов и бедуинов, когда вдали пыльной ленточкой взвился след одинокого всадника. Точка стремительно приближалась и увеличивалась в размерах. Не доскакав до первого аванпоста, лошадь пала, а человек покатился по кромке массивного бархана. Грубые руки воинов вытащили странно одетого пришельца из кучи песка.

- «Давно к нам такой не забредал!» – с усмешкой пробасил один из внушительного вида тройки пограничников.

- «Воды… послание…» – еле слышно отозвался наездник.

Несколько позже, Окверт стоял на коленях пред падишахом и, путаясь в словах мало знакомого языка, объяснял, зачем же он пожаловал в сей тронный зал. Мудрый султан Санторо решил не отринуть просьбу известного на многие мили грозного хана Кунгура, а помочь. Ведь кто знает, что готовит будущее и чья подмога рано или поздно может стать ответной услугой. Вопрос был, прямо скажем, очень деликатен. В прериях учёных мужей катастрофически не доставало – отсталость в тонких познаниях да отсутствие письменности всегда компенсировались грубой силой. Да и племена воинственные. Того и гляди – передерутся по малейшему поводу.

«Слушай и запоминай, воин Окверт!» –

изрёк наш Асахеймский правитель.

– «Пусть Хан будет бдителен и участлив по делу безопасности степного народа. Вы должны покамест откочевать поближе к территории Султаната. Зверь без воды не сможет, а наши караваны будут выручать. Тем временем я отдам приказ изловить священного для прерий ящера, изучить его аномальное поведение. Постараемся вернуть спокойствие в бескрайние просторы. Не забудь передать главное: пусть Кунгур не допускает смут да излишних волнений, остальное обязательно уладим.»

Наездник уразумел смысл сказанного и горячо поблагодарил падишаха, поклонился, засобирался в обратный путь.

- «Охотников во дворец. Лучших!» – приказал великий защитник Джанабада и окрестных земель.

Волны густой зелёной шерсти степного простора ласкал усталый ветер. Грозовые тучи затмили светило, и дальние редкие вспышки стихии откликались громовыми раскатами. Такая погода благоприятствовала удачной охоте – звуки тонули в грядущем шторме. Вечерело, когда трое верных друзей без устали уже битый час прочёсывали округу. Терпение и выносливость, неутомимая воля к достижению поставленной задачи всегда отличали умелых зверобоев от простых, заурядных ловцов, которые по обыкновению в приближающееся ненастье предпочитали тепло костра да шумные беседы за винными бурдюками.

Белифар, младший из группы, в пылу многочасовой бешенной скачки не сразу поверил своим глазам, когда на него внезапно выскочило это новое чудо света. Броненосец обладал размерами гиппопотама, скоростью антилопы, клыками тигра, когтями смилодона. Прочный, чешуйчатый панцирь покрывал всё, усеянное иглами, мускулистое тело монстра, на утолщённом хвосте потрескивала шипастая погремушка – один удар таким оружием мог запросто разорвать крупного слона надвое. Проблему дополняло то обстоятельство, что товарищи зверолова, увлечённые поисками, находились на почтительном расстоянии и не поспевали на подмогу.

Дикий чёрный ягуар под Белифаром зашипел и остановился, как вкопанный. Молодой охотник вытянул из-за спины цепь и начал раскручивать над головой тонкую, прочную стальную сеть. В левой руке появился острейший обсидиановый шип-кинжал, густо смазанный усыпляющим средством – гордостью его племени. Отец, дед и все прадеды нашего героя с самого начала летоисчисления промышляли ловлей самых опасных экземпляров животного мира. Однако такого монстра изловить ещё не удавалось никому до наших дней. Схватка предстояла быть жаркой и краткой.

Ловкий бросок был точен и быстр. Ящер прыснул в сторону, но выверенное в упреждение движение сыграло свою роль. Чудовище яростно заметалось, стремясь сбросить с себя плен железных колец. Подскок, удар клинком между пластин брони – но кинжал хрустнул и зазвенел тысячами мелких брызг осколков. Зверь сжался и резко вскочил, подался назад, а хвост распрямился и начал перемалывать стальные сетчатые звенья. Ягуар чувствовал такт битвы и не подвёл. Питомец увернулся от мощного свиста конечности ящера, подпрыгнул и вскарабкался на спину чудовища. Белифар молниеносно стянул из ранца липкую, широкую, непрозрачную ленту и так же быстро очень густо обмотал морду степного тирана. Временно ослепший мутант пришёл в неописуемую ярость и всеми силами пытался сбросить гарцующих на его спине наездников, в случае удачи грозясь сбросить и нещадно растоптать расторопных ловцов.

Пляска смерти шла уже несколько минут, а победителя так и не было. Ящер измотался и стал несколько медленнее. Соучастники ловли во весь опор скакали на своих взмыленных лошадях, но были ещё далеко, а время не ждало. Далее произошло невероятное, больше похожее на цирковой номер. Зверолов спрыгнул с пантеры на объект охоты и нырнул под чрезвычайно опасный взмах шипастого хвоста. Одновременно с этим чёрный питомец стрелою взвился вверх и коршуном упал на беснующуюся морду ящера. Ягуар вонзил свои сравнительно небольшие, но крепкие, отточенные когти передних лап, а затем и зубы в единственное незащищённое место на голове гигантского броненосца. Прямо в нос. Белифар вытащил вторую, резервную шип-иглу и, падая наземь, метнул свой дротик прямо в маленькое отверстие волосатого зада добычи. Пока пантера, что есть сил, сдерживала буйство степняка, усыпляющее клинковое зелье медленно проникало в кровь. Спустя пару минут чудище начало оседать и заваливаться на бок.

Свящера мотало из стороны в сторону, пока исполин не затих, оставив своему поимщику несколько драгоценных часов покоя. Белифар, погладив усталого ягуара и сунув зверю кусок сырого оленьего мяса, обернулся. Сотоварищи, стоявшие поодаль, одарили его заслуженными аплодисментами — знаменитый зверолов превзошел самого себя.

Через пару дней добыча была доставлена ко двору падишаха Санторо. Джанабад, великолепный и шумный, бурлил от наплыва гостей: разномастные учёные и колдуны, чародеи и чревовещатели, даже сам магистр Абу и небезызвестный Альбибек — вереницами тянулись подводы с мастерами всех видов магии.

Ночь сменяла день, а тревога росла вместе с ожиданиями. Скопище зевак вскоре выстроилось в длинную очередь — буквально каждый житель и гость города жаждал поглядеть на ящера.

Злая рептилия всю ночь неистово билась кожистым телом и мощным шипастым хвостом о толстые прутья клетки из орхиалка. Зубы лязгали о прочную структуру волокон, сотрясая вмонтированное в нишу дворцовой стены узилище. Яростный рёв прокатывался по городу, казалось, даже камни дрожали от неистовой мощи зверя, никак не желавшего смириться со своей злой долей. Лишь спустя неделю Свящер затих, словно окаменев. Но когда робкая рука протянула чудовищу кусок мяса, оно молнией рванулось вперёд и отхватило длань несчастного по самый плечевой сустав. Никто не знал, как укротить Свящера: мудрецы гадали на рунах, стража обходила стороной «многообещающую» стену с клеткой. В окрестностях в одночасье перевелись все укротители — кто спешно смотался в отпуск, кто отбыл к несуществующим родственникам на мифический сенокос, а другие вовсе подались в бега по лесам, под предлогом сбора целебных трав и грибов…

Одним словом, никто не мог разгадать тайны, что сввела с ума это чудовище степного простора.

— «Как бы нам не пришлось посылать за Страунтом», — нараспев протянул хранитель Священного Древа.

— «Если его ещё можно отыскать», — добавил озадаченный Альбибек, почёсывая затылок.

Разговор двоих приятелей оборвался: на городскую площадь из шумной толпы ступил падишах. Увидев замешательство в глазах академиков оккультных наук, султан Санторо распорядился:

— «Времени мало, ищите иной способ. Проблему нужно решить до восхода новой календарной луны. Да благословит вас почитаемая троица».

— «Придётся посылать за этим горе-инженером. Если не взорвёт чего-нибудь, то может быть полезен», — тоскливо протянул мастер Бекр.

— «Страунт друг, третьего спасёт, а двоих погубит, как бы вдруг», — проворчал Альбибек.

Не ответив коллеге, Абу извлёк из кармана мантии небольшую сферу, в которой вскоре появилось необычное лицо. И прежде чем описать его незаурядную внешность, послушаем краткую историю.

В неспокойной крови представленного вашему вниманию неказистого героя при желании можно было отыскать следы до пятнадцати народностей, населяющих срединные земли. Гоблины, гномы, степняки, люди, эльфы — всех не перечесть. Поговаривают, что дальним прародителем Страунта является живший несколько столетий назад Пещерный Демон. Так или иначе, имеет смысл представить вам на суд загадочный облик жителя самого заброшенного уголка этого ареала обитания…

Удивительно невысокого роста субъект был худосочен, но жилист, быстр в движениях, чуток на слух, в то же время подслеповат. Круглые водонепроницаемые очки и плотный кожаный шлем всегда венчали его непоседливую, умную черепушку. На абсолютно лысой голове Страунта виднелись морщинистые складки, тело же, напротив, оказалось покрыто густым подшёрстком. Четыре пальца каждой руки и по три на ногах уверенно заменяли добрый десяток человеческих — так ловко и проворно он ими пользовался. Но главным достоинством мастера, без сомнения, являлись его изобретения и исследования в различных областях прикладной науки. Первый аэростат, кстати, сконструировал именно он. И дробилку костей для нужд инквизиции, и выпрыгивающее из посоха дервишей лезвие кинжала с убойной силой полёта в зачёт ремесла наёмника, и многое другое… Механик, одним словом, первостатейный!

Территория когда-то существовавшего Замка Королевства, будто отрезанная от остальных областей, лежала по другую сторону необитаемых джунглей. Руины находились в нескольких днях птичьего полёта, если проложить путь, начинающийся у врат величественного Джанабада. В минувшие века на том самом месте располагалось некое сильное и независимое государство, однако это было так давно, что не сохранилось ни записанных легенд, ни устных упоминаний. Чтобы удобнее повествовалось о хаотично разваленных громадинах правильной формы, все грешили на прошлую цивилизацию, отжившую свои неведомые дни на дальнем-дальнем юге…

Но вот уже «орлиный десантник», вооружившись султанским свитком с гербовой печатью, оседлал своего ширококрылого воздухоплавательного «коня», поднимаясь всё выше над густыми облаками. А башни древнего Асахейма махали ему на прощание да ожидали скорого благополучного возвращения в родные пенаты.

Несколько дней спустя…

Бегло осмотрев Свящера, механик Страунт вздохнул и тут же принялся копаться в своём бездонном саквояже. Выудив оттуда водолазный костюм, он нацепил резиновую одёжу, густо смазал китовым жиром, прикрепил на голову плоский круглый фонарь.

— «Ну, ждите меня на том конце туннеля. Где-то через пару часов», — ухмыльнулся наш герой и без колебаний протиснулся между узких, толстых прутьев звериной тюрьмы.

Потревоженный монстр злобно глянул на мелкую добычу, прищурил хищные глазки и одним махом проглотил отважного изобретателя, чем поверг всех в шок.

— «Получается, живая добыча ему больше по вкусу, а то сколько голодал», — сделал умозаключение один из присутствующих адептов волшебных наук.

Тесен, нелёгок и опасен был путь, пролегавший по внутренностям степного царя зверей. Ловко проскочив между угрожающими размолоть на кусочки зубами, наш механик прыгнул в глотку, включил лампу и поплыл по течению.

— «Куда только не проникает солнце! Как вовремя мне пришла мысль сконструировать накопитель света. Какая здесь ужасная вонь», — размышлял бесстрашный Страунт.

Обтекающая тело и костюм воздушная подушка могла в любую минуту исчерпать свой лимит кислорода. Ударная сила слабительного геля грозилась оказаться недостаточной. Напряжение нарастало, жизнь полукровки висела на волоске. Скользя между кишкой рептилии, исследователь напрягал слабые глаза, шарил руками в поисках отгадки и мало-помалу отчаивался. Но вот, удача улыбнулась ему. Рука цепко схватила странный предмет, впившийся в стенку пищеварительного тракта. В загашник, затем быстрее пробираться наружу, прямо к спасительному проходу. В мозгах шумело, сознание оплывало, словно талая свеча, когда свистящий поток полужидкой массы как нельзя кстати вытолкнул пытливого учёного наружу.

Шумные аплодисменты вскоре донеслись до ушей нашего уставшего персонажа.

Страунт окунулся в бочонок с прохладной водой, скинул резиновую пленку, разжал ладонь. В руке мерцал нефритовый паучок. Это хитроумный маяк был явно не из живой материи.

— «Где-то я уже это видел», — обводя взглядом плотное кольцо встречающих, проговорил механик.

Он вспомнил своё детство. Пропавший без вести много лун назад сводный брат специализировался на подобных пакостях. Почерк был разгадан.

— «Что за штуковину ты из него вытащил?» — задал свой вопрос находившийся тут же магистр волшебного древа Бекр.

— «Это система, носящая название «карманный раб», придуманная для пастухов агрессивных видов животных. Паук присасывается к внутренностям, и с помощью сигнального ретранслятора происходит диаметрально противоположное изменение схемы поведения. Придумано прошлой цивилизацией», — объяснил Страунт.

— «Но откуда такие тонкости?» — заинтересовался уже подошедший Альбибэк.

— «Сунтар украл коробку с приспособлениями, когда его изменили. Брат связался с неведомыми злодеями и вскоре пропал. Исчезли многие мои записи научных изысканий. Погодите… «— на мгновение задумался Страунт.

Он перевернул блестящего членистоногого на спинку, нажал потайную кнопку на брюшке, вытащил красноватое кристаллическое зерно. Откуда-то сверху поплыли странные звуки — дробное гудение на высокой ноте, которое давило на уши, вызывая чувство беспричинной тревоги.

Фигура в капюшоне резко дёрнулась и ловко прыгнула из высотной смотровой башни на кромку стены, засеменила ногами.

Соратник Белифара, ловчий Бобн Бланд, молниеносно метнул длинный аркан, на излёте обвивший ногу беглеца.

Удиравший оказался в ловушке, так как сдёрнуть его вниз теперь не составляло труда. Инкогнито не желал быть схваченным и пошёл на колоссальный риск. В тот миг, когда прочная верёвка натянулась и нарушила равновесие удирающего, тот сиганул в пустоту, в полёте обрезав удерживающую на привязи удавку. Из рукава плаща в высоту скользнул стальной тросик. Миниатюрный арбалет, используемый наёмниками, пробил прочный кирпич своим острым снарядом в форме трезубца — незнакомец повис под отвесной плитой, начал подтягиваться к бойнице.

Дворцовая стража устремилась к ловкому «капюшону», но не успела. Кладка стены предательски треснула, и пронзённый кирпич, как в замедленной съёмке, выкрошился.

Не хватило всего двух-трёх рывков. Беглец уже дотянулся до спасительной поверхности, но кончики пальцев лишь скользнули по шероховатому камню… он стремительно полетел навстречу погибели.

Встречавшие Страунта подбежали к умирающему незнакомцу. Механик взглянул в лицо и сразу узнал. Это был Сунтар, его сводный брат. Изменник скривился от боли, сквозь силу хищно улыбнулся, прохрипел:

— «Вы все скоро ощутите его гнев и будете стёрты с лица земли…»

— «Кто твой хозяин, Сунтар, кому ты служишь?» — вопрошал родственник.

— «Тому, кто… кхе-кхе… кто поглотит ваш мир без остатка», — в этот миг жизнь покинула зелёное тело получеловека с конечностями и глазами ящерицы.

С тех пор прошло немало солнцестояний.

Все Свящеры Великого Ханства со дня тех событий присмирели и начали питаться по-прежнему, перестали нападать на людей.

Асахейм приумножал свои владения, мирные труженики возводили всё новые здания и постройки. На границе с просторами степи был раскинут большой шатёр…

Асахейм рос и процветал, его мирные жители возводили новые строения. У самой границы степных просторов возвышался огромный шатёр, названный Караваном. Этот символ дружбы народов, важный узел инфраструктуры, укрепил торговлю и содружество двух столь разных, но великих держав.

— «Новые истории, как водится, впереди», — подытожил Синбад свой очередной рассказ. В этот раз слушатели впервые собрались внутри того самого, столь значимого социального учреждения, отправившись туда на экскурсию.

— «Собаки лают, караван идёт. А людям-то всё равно, — донесся чей-то шутливый голос из-за угла».

Глава 16

Тихо и безмятежно плыла, мерцая, дымная завеса тотального забвения в Магическом Лесу. Густые кроны широколистых деревьев сплетались над головой, образуя полог, сквозь который солнечный свет едва пробивался к покрытой мхом земле. Полумрак, прелый воздух, завораживающая тишина и булькающие испарения болотной хмари посреди обширного массива вечнозеленых владений…

А по ночам зажигались бесчисленные разноцветные искорки светлячков — так природа восполняла непроглядную мглу угодий, где в изобилии росли ядовитые грибы, цветы ведьм и древние папоротники. С ветвей на прочных лианах свисали коконы размером с человеческую голову. Их сооружали отравленные пауки, пряча драгоценные яйца, которые вскоре становились новым поколением, заселяющим эту местность. Разнообразные змеи обвивали стволы деревьев и молодые побеги густой растительности. Одни жалили, мгновенно поражая жертву ядом, другие обвивались вокруг цели, сжимая до хруста костей.

Стоило неопытному путнику ступить на тропу, ведущую в Магический Лес, как обратно его искать было уже бесполезно.

Словно кладовая «стихии природы», это место испокон веков снабжало отравителей, магов, колдунов, а также простых народных целителей и ценителей изысканных специй разнообразными дарами, щедро предоставляя их круглый год, невзирая на сезон.

Однажды, во времена правления добропорядочного падишаха Санторо, чья власть пережила нашествие древних фараонов, ужасной нежити, дьявольского пламени; покорила злую Империю во главе с Оверлудом; усмирила непокорных чудовищ степи; одержала верх над множеством заклятий — случилось это.

Обитель дриад и духов зелени, прибежище лекарей, тихих убийц, предмет пересудов в окрестных тавернах, забегаловках и караванах, что шли через пустыню… эта местность дала необъяснимую червоточину, начала засыхать.

Долго ломали головы мудрецы со всего света, но никакой явной связи с чьим-либо вмешательством так и не обнаружили.

А тем временем дефицит нарастал, неудобства становились всё более ощутимыми. Вдобавок к этому, близлежащие районы также потеряли урожайность полей и садов, поголовье скота, достаток целых провинций. Бедные крестьяне и приверженцы колдовских таинств долго терпели неисчислимые лишения, но в итоге вереницей потянулись к сияющим вратам Джанабада — чтобы склониться перед справедливым Повелителем с просьбами о помощи, в надежде на разрешение возникшей проблемы.

Асахейм ещё спал, когда Султан отдал приказ распахнуть все двери, зажечь факелы, объявить древний совет открытым…

На заснеженных вершинах северных гор суровый климат благоприятствовал отменной боевой закалке, воспитывая силу воли и терпение. Гномьи племена жили обособленно, обладая нравом гордым и непреклонным. Со скал часто сбрасывалось всякое бесполезное отребье, не соответствующее стандартам живучести, крепости духа и тела.

Вождь рунного народа, Дариус Аль-Хашиш, был прямым воплощением своих предков — могуч, отважен, смел, немногословен.

Несмотря на бесконечные дела и заботы, он на этот раз улучил возможность посетить старинного приятеля падишаха Санторо, приехав на сборище воителей и магов в знакомый с детства Асахейм.

Когда речь вновь зашла о Магическом Лесе и аномалии, произошедшей в тех краях, наш наставник вышел вперед и проревел:

— «Засиделся я в горных ущельях, мой друг, Повелитель! Хочу расчистить эти поганые кусты и в очередной раз прославиться!»

Султан молвил:

—« Хашиш, ты что? Печка теперь там ещё та, это не снежные льды твоей племенной деревни. А проклятье — подвластно ли оно рунным волшебникам?»

— «Не волнует! Мой доспех из такого толстого куска мифрила, что никакой огонь не прожжёт. Помнишь, как я часто гостил у тебя в юности на Джанабадских песках? Жара с тех пор мне нипочём!»

На самом деле, других желающих отправиться походом в пересохшие чащобы более не оказалось, а наш Дарий смог прибыть на совет лишь к третьему дню его открытия. До появления бесстрашного гнома представители различных племён и народностей всё больше молчали, тупили взор, делали предположения и умозаключения. Такую опасную работу доверить кому попало мудрый Падишах никак не мог.

Сколь ни беспокоился правитель Санторо за своего старинного приятеля, пришлось поручить дело именно ему. Подобного гномьему мужеству, прямо скажем, отыскать не представлялось возможности.

Умелые воины, острые топоры, тяжёлые молоты, рунные вещатели в шкурах диких зверей, прочные осадные повозки — такой отряд незамедлительно снарядился из числа прибывших жителей северной страны, выступил в направлении неизведанной аномалии, грозившей иссушить все обитаемые земли, которые надо было во что бы то ни стало спасать. Вскоре кавалькада неспешно удалялась к потрескавшимся болотам в прошлом непролазных скоплений древ.

Строй удалялся, мельчал в размерах, а вскоре скрылся из глаз провожающих.

Густым звуком костяной рог обносил округу, неся зарождающуюся надежду на спасение.

Внешний мир. Пространство астрального измерения. Скрытый план бытия.

Два небольших острова, нависшие над территорией Магического Леса срединных земель, скрывали густые, лохматые кучевые облака. Потоки яркого света так жадно пронзали маскировочную преграду, что даже при внимательном рассмотрении иллюзию едва ли можно было различить снизу.

Зелёные холмы, усеявшие клочки парящей в воздухе суши, поражали своей привлекательностью, невероятной красотой. Сочные, бархатистые зелёные лужайки окаймляли подступы к винтовым, хрустальным, коническим башням, уходящим далеко ввысь, за следующий слой перьевых скоплений нагретого пара. Высотки переливались всеми цветами радуги, искрились, мерцали. Вокруг роились дикие пчёлы и насекомые, опыляющие дивные вьюны растений, пышные бутоны цветов всевозможного окраса. От каждого миниатюрного куста и деревца слышались чистые ангельские голоса, шелестели осязаемые на ощупь энергетические потоки.

Округлые по форме, две каплевидные структуры оканчивались у основания каждой земляным конусом. Структуры медленно вращались в противоположных направлениях — они то быстро отдалялись, то плавно сближались друг с другом.

При развороте на определённый угол, призмы светоотражающего стекла высотных строений пропускали сквозь острые грани солнечный поток таким образом, что луч многократно умножался, разрывал толщу заслона, гулко бил вниз.

Если бы довелось узреть, что происходит в периметре, куда он попадает — нам бы открылась следующая картина…

Пульсируя, вздрагивали, теряя свой облик, пышные в прошлом кроны деревьев, скрывавшие когда-то болотистый да мшистый чернозём почвы.

Капли влаги стремительно неслись вверх, образовывались новые чернеющие коридоры — глубокие прорехи в массиве леса.

Вскоре выжженная площадь стала расти, ибо сухая почва трескалась, забирая жизнь из всего, что окружала область прицела неведомого глазу орудия.

— «Как тебе моя новая забава?» — басовито промычал голос сверху.

— «Им не поздоровится, не понравится», — рассмеялся вылезший из ближайшего куста Леприкон.

— «Пора кончать с этими варварскими племенами, нам нужна энергия», — простонал жуткий подземный глас, доносящийся из центра одного из зависших объектов.

Засушливая, изменённая аномалией, местность наступила практически сразу же, как Асахеймские башни и дворцы скрылись за горизонтом.

До Магического леса ещё несколько дней перехода, а ступить босой конечностью было уже действительно горячо — твердь потрескалась, раскалилась, потемнела. Травы и кустарники стояли пожухлые, морщинистые, скукожившиеся. Ручьи, озерца, а далее и болотные трясины пересохли, глядя на путников пустыми проёмами обездоленных глазниц. В воздухе ни птицы, ни насекомого. Под ногами ни жучка, ни ящерки. В прошлом многочисленные обитатели покинули эти, ставшие неприветливыми, живописные когда-то края.

Чем ближе горный отряд приближался к периметру волшебных полян, тем тяжелее становилось дышать и переставлять обессилевшие ноги. Пот градом струился с лиц упрямых гномов, неизменным темпом продолжавших шествие. Могучие скальные медведи, тянувшие за собой тяжёлую поклажу скраба да провианта, вдруг остановились, словно перед невидимой чертой, упёршись передними лапами в горячую поверхность. Проблемы возникали одна за другою…

Хашиш Аль Дарий скомандовал сигнал к привалу, опустился на колени на массивный круглый щит и призадумался.

— «Зверя не обманешь, он не пойдёт на погибель, а воды на всех не хватит. Неизвестно, сколько ещё топать. Дружинники Дрейк, Сол и я отправимся далее, прихватив только бурдюки да дневной запас пищи», — вождь указал на двух самых опытных и выносливых воинов клана.

—« Остальные пусть возвращаются во владения Султаната, наполняют свои кувшины. Если и суждено одолеть это проклятье, то встреча будет на этом самом месте. Разобьёте тут лагерь, ожидаете нас.»

Трое смельчаков вскоре исчезли в неизвестности. Большая же часть отряда повернула упрямых мишек в обратном направлении.

Для свалки отходов, что имела место быть в обозреваемые нами годы, равно как и в нынешнее время, самый захудалый и неприглядный угол всегда оказывался наиболее удобен и подходящ.

На окраину Магического леса охотники-контрабандисты уже много десятилетий свозили второпях зачищенные остовы, бесполезные кишки грозных ящеров, могучих буйволов, степных циклопов. Колдуны павшей Империи сбрасывали на «холм забвения» отвратительные, мерзкие создания — трупы неудачных экспериментов, скрещивания сам Закон, запрещающий столь отвратительную деятельность, царил над большинством населённых земель, однако же, негласно, его старательно обходили стороной. Повсюду кишащие могильные черви несли свой смрад к общему столу с грифами-падальщиками, без устали слетавшимися на сей пир, словно на службу.

Когда нестерпимое знойное дыхание окутало колдовские лесные угодья, смердящий холм опустел. Неистовое пламя высокой температуры высушило то, что служило кормом нетерпеливым обитателям этих мест. Никто более не отваживался приносить сюда плоды своего теневого промысла. Курган обвалился, рассыпался в прах.

В этой гниющей клоаке таилось и нечто иное, что сыграло весомую, если не судьбоносную, роль в походе наших обессилевших друзей-гномов.

День, казалось, не кончался. Зной, ежесекундно, страстно терзал путников, что никак не могли достичь цели своего изнурительного пути.

Звенящая, оглушающая тишина раздирала уши воинов, блики света, отражаясь в доспехах, слепили глаза. Глотки пересохли, словно страшный бодун овладел ими, а пот солёной коркой покрыл натруженные мышцы.

«Проклятье, что это? И не обойти!» — вскричал Дарий, оглядываясь. Ветер разбросал мёртвые, иссохшие плоды на сотни метров вокруг.

Хруст под ногами, разочарованные вздохи соплеменников, злобный скрежет зубов, страшные проклятия…

Внезапно белый наст обломков затрещал, начал крошиться, проваливаться, увлекая в глубину опешивших воителей гор. Прогнившие за десятилетия кости не выдержали внушительного веса измученных путников, бредущих рука об руку, и предательски проломились. «Гости» холма, с ужасными предчувствиями в сердцах, рухнули вниз, покатившись во чрево пологого отверстия, поднимая за собой плотное пылевое облако, уносящее их всё глубже.

Трудно сказать, долго ли длилось стремительное падение, но когда трое друзей пришли в себя, они обнаружили, что оказались глубоко под землёй, в естественном русле давно пересохшей подземной реки, устроенном будто витиеватый туннель. Где-то сверху виднелось крошечное оконце, через которое, к их удивлению, они оказались в этом лабиринте.

Самым же главным было то, что нещадно палящий зной не проникал в умело замаскированный чертог.

«Сол, Дрейк, посмотрите вокруг!» — с удивлением произнёс Хашиш.

«Это да! Ну и чудеса!» — вразнобой воскликнули немногословные его сподвижники.

Вся пещера, служившая одновременно и лазом в неизвестность, сверкала драгоценными камнями, вмонтированными в искусно выложенные каменные стены, а также золотыми слитками. Реликвии минувших веков, покоившиеся в хитроумных углублениях, взирали на вторженцев хищными масками-изображениями диких зверей, а рядом покоились образцы древнего, богато инкрустированного оружия.

- «С таким скрабом нам грех и думать о неудаче. К тому же, здесь относительно прохладно», — подытожил предводитель Дарий.

После краткого отдыха и утоления жажды, наши отважные миротворцы, без промедления, держали свой путь дальше, оставляя за собою многие метры узкого, но чрезвычайно притягательного туннеля, ведущего прямо в неизвестность, навстречу опасности и таящимся надеждам.

Долго ли, коротко ли — конец странствия по подземной траншее настал.

Смертоносный паук взирал на Хашиша и сотоварищей восемью злобными красными глазками. Размером с добротную, пятифутовую степную кошку, членистоногий «приятель» сторожил выход на поверхность, злобно, предупреждающе урча.

Дрейк и Сол вовремя сомкнули щиты, когда Дарий, замахнувшись, приготовился бросить свой тяжёлый молот в ненавидящее белый свет мохнатое создание. Удар запоздал на долю секунды. Ловкий хранитель туннеля увернулся и бросился в атаку.

Плотная, липкая паутина с гулким хлопком шлёпнулась рядом с клацающими от удара о монстра металлическими дисками, густо оплёв руки оруженосцев.

Левой кистью Аль-Хашиш выхватил из-за пояса боевой топорик и с силой вонзил его в хитиновое тело. Паук крутанулся, отступил — из его бока торчал вспомогательный тесак вождя, окроплённый мутной зеленоватой жижей.

Следующий бросок поверг Дариуса на лопатки. Смертельно опасные жвалы взвились над головой воителя. Наш герой не растерялся и со всей мочи ударил кованым сапогом в область нанесённой раны — восьминогий дьявол на мгновение замешкался.

Уже освободившиеся от пут помощники, с обеих сторон, обрушили на чудовище град коротких метательных копий, что рассеяло внимание неприятеля.

Предводитель гномов ловко воспользовался нежданной передышкой. Он расстегнул ворот кольчуги, сорвал с шеи пузырёк на тонкой цепочке и швырнул его прямо в пасть врага.

Такие амулеты воителям горных вершин вручались сразу по достижении совершеннолетия, дабы ни один гном никогда не попал в позорное пленение. Яд убивал в течение минуты даже самого могучего обитателя заснеженных высот предгорий.

Когда волосатый монстр остолбенел, Хашиш не спеша подобрал отлетевший в сторону тяжёлый атрибут кузнеца, расчётливо замахнулся и нанёс точный, добивающий удар, вдребезги размозживший злую, мелкую главу.

Путь наружу был свободен.

Где-то там, в вышине, отверстие колодца сияло под палящими лучами Магического Леса. Победившие паука гномы взирали снизу, обдумывая, когда же наступит наиболее подходящий момент, чтобы выбраться на поверхность. Решившись дождаться спасительной темноты, они принялись собирать свои пожитки для главного, решающего боя.

Подкрепившись последней порцией крепкого эля, друзья задремали. Они и не заметили, как чёрная, непроглядная мгла спустилась на мир.

Взобравшись друг на друга, они подбросили старшего Хашиша наверх, и тот спустил верёвку.

Когда ребята твёрдо стояли на поверхности, они оглянулись. На всём обозримом пространстве ни Сол, ни Дрейк, ни даже сам вождь не увидели ничего живого. Пустота и пепел. Лес, казалось, был сбрит; мрачные клочья обугленных поленьев дымились в вихрях ветра смерти. Жуткую картину дополняла особая тишина, отдававшаяся звоном в ушах. Ни единого признака движения живого существа, и непонятно, куда теперь идти.

- «Вот ведь задача… Что нам теперь делать?.. Какого чёрта здесь произошло в лесу?» — растерянно воскликнули оружейники, а Дарий твёрдо произнёс:

- «Ждём первого луча рассвета. Он укажет нам путь!»

Когда наступило утро, всем казалось, что прошла не одна ночь. Столь томной и продолжительной была эта вынужденная пауза.

Серый туман, выползший из рассеявшейся тьмы, отнюдь не добавил гномам каких-либо ориентиров. Хашиш, Дрейк и Сол бродили будто слепые, вскоре отчаявшись. С новой яростью начало припекать, но в этот раз как-то по-особенному. Лучи света пульсировали с небес толчками; в момент выброса энергии становилось особенно горячо.

- «Такой расклад до добра не доведёт. Ещё до полудня мы сгорим, как разбросанные вокруг головешки!» — предположил отважный предводитель.

- «Посмотри туда, Дарий!» — воскликнул Сол, указывая перстом в небо.

Отблеск, словно перевернутая хрустальная грань, мог запросто оказаться миражом. Друзья застыли. Сверкающая колонна показалась вновь, перевернулась и исчезла.

«Бьюсь об заклад, что аномалия находится именно там!» — помолчав, добавил Дрейк.

Дариус Аль-Хашиш, словно пружина, пригнулся к самой земле.

Пальцы нащупали лёгкое метательное копьё викинга, способное пролететь добрую сотню метров — при условии умелой, тренированной с детства руки.

Идеальный бросок — жест отчаяния был великолепен. Но сбалансированный дротик не упал на землю — воздушная воронка начала засасывать ускоряющийся предмет всё дальше от отправной точки.

Стеклянные башни были устроены таким образом, что потоки света, преломляясь от прозрачных линз, попеременно обрушивали горячие стрелы в Магический Лес. В обратную сторону конструкция забирала остатки влаги и частицы разрушенных материй природы.

Дротик взмывал ввысь, набирал скорость, исчезал из поля зрения.

Горцы переглянулись, пожали плечами, призадумались.

В этот миг, громче ружейного выстрела, грянул звон осколков. Магнетизм сыграл злую шутку. Падающие обломки колдовского хрусталя в полёте превращались в увесистые кляксы, распадающиеся под действием земного притяжения на капли благословенного дождя.

Плотный ливень не заставил себя ждать. Осадки с бешеной скоростью врезались в омертвевшую почву, затапливая поверхность.

- «В пещеру! Задраить лаз, укрыть драгоценности!» — командовал Дарий, пробираясь сквозь пенящиеся лужи к люку.

Некоторое время спустя, наши верные товарищи выбрались с другого конца туннеля и увидели нечто поразительное.

Магический Лес оживал. Скорость восстановления злополучного терруара была невероятна.

- «Ещё немного, и здесь снова станет зелено, дремуче, как и прежде», — с облегчением вздохнул старший отряда.

— «А в этих так удачно обнаруженных недрах мы устроим музей ювелирных и оружейных искусств!»

Хашиш закончил свою речь, чувствуя, что миссия выполнена. Он ощущал скорую, ещё незримую прибыль от грядущего наплыва экскурсантов.

В галерее Великого Асахеймского Султана Санторо внимательный читатель всегда сможет отыскать ту богато убранную Пещеру Сомнений, освоенную Дариусом Аль-Хашишем.

А наши истории продолжаются, ибо они бесконечны…

Глава 17

…Пали небеса на землю.

Колодцы, животворящие источники Асахейма, в один миг оказались отравлены. Их стало больше, но последний, из которого пытались воду — тот, что напоил небесной росою, — угостил ядом.

Стража «прошерстила» всех предполагаемых изменников, но долгие поиски были тщетны — заговор не обнаружен.

«Вообще, за последние несколько лет в государстве не было прецедента, стоящего внимания большого количества человек», — говорил местный торговец сладостями на улице.

Ему отвечал смуглый иностранец, заложив руки за спину и исподтишка ухмыляясь:

- «Каково бы ни было население толка, всегда найдётся проходимец, претворяющий в жизнь в недалёком будущем всю ненависть тайных недовольных».

- «Но наш Правитель Санторо-Мудрый уже очень много лет правит королевством и учитывает все пожелания подданных», — отвечал иноземцу уроженец здешних мест.

- «Империя… она даёт зло и после свержения своей сверхдержавной гордости. Наверняка здесь остались её приверженцы, складывающие легенды о своей порядочности годами, вживаясь в образы сдержанности и покорности», — не отступал от своей точки зрения Тиний Мавр, так его звали.

На самом же деле, семена Империи дали свои всходы прямо на плодородных нивах Асахеймского царства. Взращённая родителями чёрная ненависть к существующему порядку вещей должна была тлеть в сердце «чернеца» до часа возмездия. Только дети могли слепо ввериться той лжи, что преподносилась им искусно, по крупицам, с годами очерняя их души.

Повествование об этом роковом разговоре застало Падишаха во время обхода Джанабадского рынка. Рынок, куда он отправился, узнав о бедственном положении с водой – её нехватке и порче. «Придётся вновь обратиться к Снежным холмам Гор, ведь если нет питья, тогда нужно принести снегу», – размышлял он, подписывая приказ о доставке живительной влаги со всех богатых ресурсами прилегающих территорий. Лучшие лазутчики уже устремились в окрестности, повсюду, даже к тому самому месту, где когда-то последние Имперцы молили о пощаде…

Отравленный снег убивал мгновенно. Он быстрее воды впитывался в существо, окропляя им не только внутренности, но и саму кожу. С того дня, как в Асахейме иссяк чистый источник, зараза неумолимо распространялась по землям, прилегающим к погибельному периметру.

Когда, измученный, гонец достиг предгорий гномов, он обнаружил лишь немногих выживших. Иссиня-зеленоватый снег лежал редкими клочьями на склонах вершин, стекая вниз подобно ядовитому сиропу. Корчащиеся в предсмертных муках собратья молили об одном – о завершении их страданий, о скорейшей смерти. Слезы застилали глаза Дариуса Хашиша. «Я должен разыскать виновных в этом неоплатном преступлении. Султан мне поможет», – изрёк гном-предводитель.

- «В Асахейм нужна вода и все друзья королевства, – тараторил Слинт, посланник Падишаха.

– «А ещё стоит наведаться в ту клоаку, что у нас обосновалась из числа перебежчиков».

В поселении бывших Имперцев царила пустота, но в норах, служивших убежищами для их единомышленников, кипела жизнь. Старый Император исчез, а на его месте объявился новый Лидер, всеми силами скрывающий себя.

Если вспомнить извержение магмы из оврага, что на площади леса, и события, сопровождавшие этот рассказ, мы можем представить, что на месте прежней Империи теперь зияют вулканические наслоения пород. В них, словно в расселинах, углубляли свои пещеры остатки имперских почитателей – несломленных стихией, даже вопреки собственной выгоде, лишь по причине всепоглощающей лени и жадности. А загубить срединные земли им помогал всё тот же незримый Внешний мир, ошарашенный столь простым и действенным способом разрушения аномалии Магического Леса.

А об этом мы узнаем в следущей рукописи - про Асахейм и Внешний мир, магов, колдунов и предводителей воинств и многих многих других.