Легенды Цеймарра

Куда приводят старые легенды

Пролог

Над мёртвым городом расцветало зарево пожаров. Когда сгорели дома, загорелись деревья, а потом заполыхала сама земля. Даже камни плавились в неугасимом драконьем пламени. Живых в этом городе уже не было. Те, кто успел, ушли в горы через наспех созданные магами порталы. Но и там их настигло безумие великого племени.

Сколько погибло людей, уже никто не считал. Магов, пытавшихся в первое время противостоять нападению, остались считанные единицы. Деревни, города, целые страны исчезали, превращаясь в усыпанную пеплом пустыню, а посреди этого ярились драконы. Что случилось с ещё недавно гордым свободным племенем, жившим на севере материка обособленно, но никогда не гнушавшимся общением с людьми, никто не знал. Когда однажды на рассвете с севера показались блестевшие на солнце крылья, ни один человек не заподозрил беды. Соседи часто прилетали в человеческие города, занимаясь обменом драгоценных камней и собственной сброшенной чешуи, ценившейся на вес золота за прочность и красоту, на скот. Вот только вместо мирной торговли случился ад. Языки огня поглотили ранних зевак, вышедших полюбоваться на величественных ящеров, а за ними и остальных. Не было условий, объявления войны, требований – ничего, только всепоглощающее безумное пламя.

На выходе из огромной тёмной пещеры стоял на коленях пожилой, но ещё крепкий мужчина. Его выбеленные годами и горем волосы, перехваченные тонким ремешком, трепал порывистый горный ветер. Он молился, шёпотом и без какой-либо надежды на ответ. Бывший главный маг уже несуществующего королевства, он потерял всех, кто был дорог ему. Он не боялся смерти, смерть единственное, что отделяло его от любимых и близких людей, уже переступивших порог вечности. Но он не имел права бросить на произвол судьбы остатки народа, укрывшегося в этой и многих других пещерах, раскиданных в диких горах. Портальщики – единственная возможность перемещаться, не выходя на поверхность и не боясь выдать своё месторасположение драконам. Долгих пять лет шло противостояние, от некогда богатых и плодородных земель, принадлежавших людям, не осталось ничего, хотя в тех местах, где драконы побывали в первую очередь, сквозь пепел и золу уже начали прорастать трава и кустарники. Шесть стран, живших то тихо и мирно, то устраивая войны за ничтожный кусок земли, теперь прекратили своё существование. А людям пришлось научиться жить вместе, забыть старую вражду, научиться понимать все языки и принимать все обычаи. Общее горе – единственное, что смогло сплотить этих людей, искавших ранее смерти на поле боя посреди сытной и богатой жизни. Теперь, в лишениях и испытаниях, они вспомнили, что все, оказывается, одинаковые, но было поздно. Хотя и сейчас в пещерах вспыхивали ссоры за кусок хлеба или тушку пойманной крысы. Драконов тоже осталось едва треть с начала Эпохи Безумия, маги и простые воины ценой своих жизней проредили их популяцию, но и этого хватало, чтобы держать оставшееся население в страхе и темноте пещер.

Грев Лиесский молился богам о спасении для людей. Об излечении драконов от настигшего их безумия, причин которого он не знал. Молился, скорее, по привычке, не надеясь на ответ, но ища успокоения в самом процессе. Поэтому, когда свет перед пещерой вспыхнул так, что ослепил глаза даже через закрытые веки, он в ужасе решил, что драконы выследили их, и его самого и клан, укрывшийся здесь, ждёт печальная участь жаркого. Но свет не обжигал. Свет согревал и дарил надежду. И открыв глаза, старик узрел ту, что не видели в мире несколько тысяч лет, покровительницу этого мира.

Арвиенна – богиня жизни, прекрасная, как сама заря, чей облик не дано описать смертному, ступила на землю. За её спиной мерцал всеми цветами радуги раскрывшийся бутон первоцвета.

Богиня мановением руки приказала встать распростёршемуся пред ней ниц Греву. Голос её зазвучал сотнями серебряных колокольчиков, слишком красивый, слишком чуждый человеческому уху.

– Я услышала ваши молитвы, о дети мои. Но реки времени нельзя повернуть вспять, что случилось, того уже не изменить, такова судьба и таковы пути самого Гроноса. Но в моих силах сохранить оставшихся и вас, и драконов, правда, их судьба будет печальна и отныне до завершения срока наказания пребудет в ваших руках. Но путь к спасению начнётся с жертвы и ею же и завершится. Готов ли ты пожертвовать своей жизнью ради спасения остальных?

Грев лишь завороженно кивнул, не в силах проронить ни слова: что значит его жизнь перед спасением всего мира!

– Что ж, – Богиня взмахом руки создала два кресла, сотканных из тумана и солнечных лучей, в первое, похожее на трон, опустилась сама, на второе указала человеку, – я думаю, ты имеешь право знать, что случилось и ради чего приносишь себя на мой алтарь. Пять лет назад был заключен союз между магом и драконом – вождём их племени, союз тайный, союз злой и неправедный, несущий неволю и смерть. Драконам были обещаны человеческие земли для охоты и жизни, ибо они богаче севера, а маг должен был взойти на престол, как единственный правитель всех людей, ибо войском его стали бы драконы. Но случилось двойное предательство, оба сердца были черны и эгоистичны. Драконы решили, что им не нужно посредничество человека, а человек решил подчинить драконов, проклятьем лишив их разума и воли. Эти двое погибли самыми первыми, и их наказание будет длиться вечность в чертогах Хейлиль. Но дело было сделано. Проклятье овладело сердцами и мыслями драконов, но не покорило, а выродившись в безумие и бешенство, бросило их уничтожать всё живое без разбора. Старики и юнцы, едва вставшие на крыло, драконицы, бросившие свои гнёзда – все они оказались в сетях неразумной ярости. Моё сердце разрывалось от боли, видя гибнущие народы, но, как каждая мать, я должна была дать вам шанс справиться самим. Увы, вы не смогли. И теперь пришло время вмешаться, иначе я не спасу никого из моих созданий.

Арвиенна задумчиво перебирала пальцами по ластившемуся, словно живому, подлокотнику трона. Потом, приняв решение, выпрямилась.

– Отныне и до окончания отведённого срока драконы останутся неразумными тварями подобными другим бессловесным животным, и наказание их будет в покорности человеку. Одному человеку, тому, на кого падет моё благословение, и каждый последующий будет обязан получать моё одобрение. А ты, – она указала на Грева, снова опустившегося на колени, – ты станешь первым Хранителем проклятья и моей воли. Тебе я дарую силу и способности найти среди выживших того, чья магия и рассудок смогут выдержать гнет проклятья и не позволить завладеть им самим. У тебя есть девяносто дней и ночей, чтобы найти того, кто владеет всеми потоками магии, и представить его мне. И если я сочту его достойным, то начнется новая эра людей. Если ты не успеешь, значит, вашим народам суждено погибнуть, а мне, оплакав вас, начать всё заново. Но сейчас моего желания на это нет, поэтому ищи, Хранитель, ищи лучше.

С этими словами она покинула зримый мир, оставив после себя аромат весны и лепестки первоцветов, покрывшие весь скалистый уступ.

Грев Лиесский выпрямился, протянул руку, чтобы по привычке потереть поясницу, но с отстранённым удивлением понял, что ему это не нужно. Что ж, он сжал в руках цветок и бережно убрал его во внутренний карман, ближе к сердцу. Он должен начать свой поиск немедленно, и да помогут ему боги. В его глазах тьма медленно вымещала последние жёлтые блики.

Сколько исходил он дорог и сколько открыл порталов, не знает никто из живущих. Его странствия остались скрыты в веках. Он обошёл весь материк и уже на исходе третьего месяца, почти отчаявшись, в одном из далёких поселений он встретил того, кого искал. Дар, ниспосланный Арвиенной, указал на него так же явственно, как если бы это был её перст. Мужчина, сильный и храбрый, мужественный и милосердный, тот, кто был достоин начать новую эпоху. И в его глазах роились радужные искорки, невиданные ранее ни у кого в целом мире...

И был алтарь Богини жизни, и был проведён первый ритуал, и была принесена жертва – жизнь Хранителя, слишком долго носившего в себе проклятье целого народа, и началась новая эра, эра Императора, эра людей – единственной разумной расы, оставшейся в этом мире.

Шли годы, десятилетия, века. Сменялись императоры и хранители, и не было нужды в смерти, ибо от наследника к наследнику передавалась власть. И история стала легендой, а легенда сказкой.

***

– Ты жестока, сестра...

– Ничуть. Я была бы жестока, сохранив им разум и обратив в рабство. А так я лишь «поставила их в угол», как говорят люди.

– Тебе стало жаль?

– Слишком много ушло из-под моей руки к тебе, но дело не в этом. Время идёт, скоро срок новой игры, а они почти истребили друг друга. Забыли, для чего были созданы.

– Ты боишься?

– Нет, но я не хочу проиграть и отдать этот мир твоим йорнам. Льды не вечны, осталось немного.

– Так почему просто не прекратила всё это?

– Слишком скучно...

***

1082 г новой эпохи

По тракту, поднимая пыль, мчался вороной конь. Пешеходы жались к обочинам, встречные всадники ругались во всё горло, и только тяжёлые гружёные телеги продолжали тащиться в своём неспешном темпе, предоставляя торопыге право объезжать их самостоятельно. Сидевший в седле мужчина безжалостно подгонял скакуна, его лицо и одежду покрывал толстый слой пыли. Влетев в городские ворота, он, не спешиваясь, показал стражнику бляху, приколотую с внутренней стороны плаща, и почти на той же скорости поскакал по городским улицам. К тому моменту, когда привратник разогнулся из глубокого поклона, он уже скрылся из виду.

Во дворце стояла тишина, прерываемая тихими шёпотками придворных. Слуги, не дожидаясь официального извещения, потихоньку снимали парадные портьеры, пока с дальних комнат, чтобы это не бросалось в глаза. Перед закрытыми дверьми императорских покоев нервно мерил коридор шагами начальник тайной стражи, рыком прогоняя излишне любопытных. Когда наконец на лестнице показалась рослая фигура в дорожном плаще, Орнадо Вириесд выдохнул с нескрываемым облегчением и бросился навстречу.

– Где ты был?! Где твой переговорник?

– Успел? – вопросом на вопрос ответил вошедший, вернее, вбежавший.

– Да, давай быстрей, каждая минута на счету, – он подхватил поспешно сброшенный пыльный плащ и рывком открыл дверь.

Посередине спальни на огромной, скрытой тяжёлым балдахином кровати лежал правитель Цеймарра – империи, занимающей весь материк от океана до океана. Запавшие глаза на измождённом лице тускло переливались тьмой. Он не был слишком стар по меркам императоров, со дня его рождения минуло не больше восьмидесяти лет, а ведь срок жизни правителей вдвое превосходил жизнь обычных людей и на треть – срок жизни магов. Но внешне он производил впечатление глубокого старца: бледная пергаментная кожа обтягивала череп, седые редкие волосы сбились на подушке, руки, лежавшие поверх одеяла, покрытые мелкими морщинами и пигментными пятнами, мелко дрожали. Взглянув на вошедшего, император Драгонар еле слышно вздохнул и прошелестел:

– Ты успел, Хранитель...

– Я не мог не успеть, Ваше Величество, – опускаясь на колени у ложа правителя, ответил Алан. – Что произошло? Когда я два месяца назад покидал дворец, вы были здоровы и полны сил.

– Ответ на этот вопрос уже предстоит искать вам, была ли эта болезнь наказанием богов или происками врагов. Но сейчас это уже не важно. Дай мне руку, силы покидают меня.

По переплетённым пальцам сначала отдельными точками, потом струйками, потом сплошным потоком потекла шевелившаяся, словно живая, чернильная сила заклятья, по мере того как она впитывалась в кожу молодого человека и по венам струилась всё выше и выше, его ярко-синие глаза выцветали, заполняясь полночной темнотой. А в глазах императора, наоборот, последний раз вспыхнули, прежде чем навсегда угаснуть, яркие радужные искры.

– Вот и всё, – устало закрывая глаза, пробормотал старик, потом вздрогнул, как будто вспоминая. – Найди её Алан, найди её, мой мальчик, я не видел её тела, я не верю..., – он не договорил, его тело сотряс последний судорожный вздох.

– Император скончался. Да начнется Поиск! – протрубили громкоголосые герольды.

Алан’Дейл – Хранитель Империи, покачиваясь, поднялся на ноги. Тяжесть проклятья давила на плечи, поудобнее устраиваясь во временном пристанище. Да начнется Поиск...

В свою комнату он поднимался с тяжёлым сердцем, сопровождаемый настороженными, заискивающими, а то и откровенно неприязненными взглядами. Войдя сначала в кабинет, он с удивлением увидел Орнадо, прикорнувшего на кушетке у высокого окна. При звуке закрывающейся двери и упавшего засова тот лениво приоткрыл один глаз, убедился, что вошедший имеет на это полное право и собрался спать дальше.

– Ор! – потряс его за плечо Алан, – что ты тут делаешь?

– Я тут сплю, – потянулся он недовольно, – а ты мне мешаешь. Я свою роль выполнил, от меня теперь ничего не зависит, всё в твоих руках. А я, как временно безработный, буду отсыпаться.

– С чего это ты безработный? У нас расформировали тайную стражу или тебя император наконец выгнал с должности перед смертью? Так мне он этого не передавал.

– Тайная стража подчиняется непосредственно правителю, – напомнил Орнадо. – А так как у нас временное безвластие, то у меня отпуск.

– Отпуск у него, – проворчал Алан, стягивая пропыленную дорожную одежду. – Ты мне сначала объясни, капитан тайной стражи, как ты за одну неделю умудрился потерять и Хранителя, между прочим, нестарого шестидесятилетнего полного сил мага, в планах которого было пережить императора и поучаствовать в Поиске, и самого императора?! Ты считаешь это совпадением?!

– Да не ори ты, – устало ответил Вириесд, принимая вертикальное положение. – Сам вижу, что дракон его знает, что творится. Я спал последний раз, когда Драгонар только заболел, а это было четыре дня назад, он же сгорел, как свеча, в три дня. Целители только руками разводят. Таргиент чуть с ума не сошёл, я его из покоев прямо перед тобой вынес, перенапрягся до потери сознания – полное магическое истощение. И это у Таргиента Цесского, да у него высший уровень, он пять верт за один раз выдать может. Я с ребятами с ног сбился, и ни следа, ни зацепки. Ты ещё на мозги давишь.

– Прости, – Алан’Дейл устало опустился рядом на кушетку.

– Ладно, – отмахнулся Орнадо, – действительно тёмная история. И ведь нутром чую, что есть заговор, а доказать не могу. Ван’Дейл с лошади неудачно упал, да прямо на подвернувшийся камень виском. Бывает? Бывает. Да только не с первыми людьми государства, на нём охранных амулетов было, как цацек на какой-нибудь герцогине на балу в день весеннего равноденствия. А доказать-то как? Ехал-то у всех на виду и вдруг бац – труп. Хранитель мёртв, император при смерти, ты где-то шляешься. Я тут чуть не свихнулся.

Алан слушал друга, задумчиво разглядывая резной потолок. Короткое сообщение Орнадо застало его далеко от столицы. Путешествовать он любил, периодически перебиваясь на трактах случайными заработками и наслаждаясь жизнью, пока у него была такая возможность. Потом ему бы пришлось осесть в столице практически безвылазно.

Восемь лет назад, когда на день окончания года корпус стихийников внезапно посетил сам Хранитель Империи Ван’Дейл, выпускник корпуса двадцатиоднолетний Алан Рейхтц вместе со всеми разглядывал второе лицо государства и сильнейшего мага империи, не подозревая, насколько изменится его судьба. На следующий день его вызвали во дворец, где Хранитель в приказном порядке сообщил, что отныне жизнь Алана принадлежит Империи, а сам он продолжит обучение под наставничеством самого Ван’Дейла и станет его преемником, когда жизненный путь Хранителя завершится. Мнения самого Алана никто не спрашивал, решения Хранителя не обсуждались. К тому же от такой чести и признания твоих сил добровольно не отказываются. Как потом выяснилось, сам Хранитель, будучи портальщиком, уже несколько лет искал ученика именно в корпусе пространственников, но смирившись, поехал объезжать и другие учреждения. Среди целителей мага нужного уровня не оказалось, зато среди стихийников нашёлся Алан, превосходящий по силе не только своих однокурсников и учителей, но и самого Вана. Так его судьба была предопределена. Долгие месяцы муштры законов и легенд не прошли даром, и как только Хранитель объявил, что передал Алану все имеющиеся у него теоретические знания, а практическими он поделиться не мог – потоки у них были разные, молодой маг тут же сбежал на тракт в поисках приключений, несмотря на все увещевания Ван’Дейла, что он обязан остепениться и привыкать к оседлому образу жизни. Но так как преемник Хранителя до вступления в свою должность в передвижениях был не ограничен, то все эти доводы остались неуслышанными. Алан активно познавал мир, наведываясь в столицу пару раз в год, чтобы получить нагоняй от наставника, встретиться с другом детства Орнадо, который к тому времени уже вовсю продвигался по карьерной лестнице в тайной службе, и проведать родителей, пока они были живы.

И вот пришедшее неделю назад по переговорному амулету сообщение закрыло эту страницу его жизни: «Хранитель мёртв, Алан’Дейл, немедленно прибудьте во дворец». Спешно закончив с делами, Алан двинулся в сторону столицы, когда краткое сообщение, сброшенное Орнадо два дня назад, и сломанный впопыхах переговорник заставили его загнать трёх коней: «Император при смерти, поторопись».

И вот сейчас он сидел рядом с теперь уже капитаном тайной стражи, чувствуя, как постепенно угасает его магия, и был совершенно не готов к этой ситуации. Дрыхр бзырг, это Ван’Дейл тщательно готовился к своей миссии, составлял списки возможных наследников, наслаждался процессом, а вот Алан’Дейл планировал начать заниматься этим лет через пятьдесят, а не прямо сейчас. Но судьба – очень упрямая леди, спорить с ней тяжело, а часто и небезопасно. Так что сейчас сутки на восстановление – и за работу. Благо, насколько он помнил те свитки, которые заставлял его заучивать наставник, вот уже тысячу лет поиски не длились больше недели. Так что время у него есть. Правда, если учесть, чем грозит затянувшийся поиск самому хранителю, то не очень много.

Орнадо уже не говорил, он снова спал, устроившись на краю кушетки. Алан уложил друга поудобнее и отправился в спальню. Сейчас лучшим решением будет банально выспаться, им обоим.

Утро началось до противного рано. Рассвет только-только позолотил крыши домов, когда денщик отдёрнул тяжёлые шторы, закрывавшие окна, и свет ринулся в комнату, безжалостно требуя пробуждения всего живого. Алан, чувствовавший себя ещё недостаточно живым, для того чтобы радоваться солнечному свету, попытался укрыться одеялом с головой, но был немилосердно разбужен.

– Доброго утречка, ваша милость, – Граб был омерзительно бодр. – Вот вы и вернулись к нам, пора за дела приниматься. Господин Вириесд уж полчаса назад убежать изволил.

Приняв ранний подъём как неизбежное зло и попутно подивившись, когда это Граб успел узнать о его прибытии во дворец, да ещё и притащить сюда сменную одежду, Алан умылся, сделав очередную отметку в голове достроить всё-таки в своем доме водопровод по образцу дворцового – удобная вещь, и начал одеваться. Денщик, приставленный к нему ещё отцом, при отбытии Алана обучаться в корпусе стихийников, давно уже был не слугой, а скорее членом семьи – дядькой, с которым Алан привык периодически советоваться по житейским вопросам и от которого каждый раз сбегал в свои путешествия, предпочитая искать приключения в одиночку. На Граба же он оставлял городской дом, точно зная, что, когда бы ему не взбрело в голову появиться в столице, особняк будет готов к его приезду. Вот и в этот раз, застегивая тёмный камзол, приличествующий нахождению во дворце во время траура, он вполуха слушал ворчание денщика, перемежающееся последними новостями, дворцовыми сплетнями и упреками.

– Вот скажи мне, твоя милость, как? Ну как приличный человек может довести куртку до такого состояния? – Граб продемонстрировал дорожную куртку Алана с парой весьма симпатичных дыр и прогрызенным ушлой норыгой рукавом. – Её ж теперь чинить убыток один, проще новых дыр навертеть и сказать, что так нынче модно. Вот умора будет на лиэр в дырявых нарядах посмотреть. Тут говорят, совет воду мутит, – перескочил он на другую тему, не меняя тон. – Слышал я разговоры, что император и не нужен больше. Так, пережиток прошлого, и не больше. Да и вы, прости меня Арвиенна, этот, как его, анахронизм.

– От кого слышал то? – Алан всё ещё боролся с дурацкими пуговками, кляня того, кто придумал этот фасон, надо было куртку надеть, так нельзя же.

– Да то тут, то там, но слушок гуляет, что император-то наш не без чужой помощи к праотцам отправился. Ты б уж как-то побыстрее нам нового нашёл, пока они ещё чего не придумали, – Граб легко перескакивал с «вы» на «ты», точно зная, когда это уместно, а когда надо придержать язык за зубами.

– Угу, – буркнул в ответ Алан, можно подумать, он против, вот только с какого конца за это браться, он пока представлял с трудом.

Наконец справившись с официальным костюмом, он вышел в коридор, попросив:

– Перенеси в мой кабинет все свитки, оставшиеся от Ван’Дейла, его комнаты сейчас должны быть закрыты, но ключи явно есть у экономки или кто там этим заведует. Покажи мою печать, этого будет достаточно.

– Да ещё вчера всё перенёс, – всё тем же ворчливым тоном ответил Граб.

– Что б я без тебя делал, – улыбнулся Алан. – Сам себе завидую. И как тебе это удалось?

– Так меня во дворце, почитай, в лицо прислуга лучше, чем вас знает, чаще надо в столице-то появляться. Кто ж мне не откроет, коль я при Хранителе служу, – попенял денщик.

– Не ругайся, – вздохнул Алан. – Теперь, пожалуй, придётся узнать. Хотя я б отсрочил это на пару десятков лет

Он быстрым шагом отправился на поиски Орнадо. Сначала надо понять обстановку в столице, а потом уже приниматься за проверку возможных претендентов на престол. Благо по описанию наставника это не должно быть слишком сложным, вот только был один большой нюанс, с которым до него не сталкивался ни одни Хранитель за тысячу лет.

Капитана он нашёл в дальнем крыле дворца, где располагалась канцелярия тайной службы, представленная парой комнат, заваленных бумагами так, что людей из-за них почти не было видно. В шкафах, на шкафах, рядом со шкафами лежали вперемешку подколотые папки, свитки, отдельные листы, какие-то обрывки и записки. Однако, несмотря на внешний хаос, нужные документы здесь находили почти мгновенно, уж какая система там была, Алан не знал, но Орнадо стоило приказать: «Мне нужен третий лист по такому-то делу за такое-то число». И строгая подтянутая дама лет пятидесяти, больше всего внешне напоминающая сушёную воблу, через минуту приносила нужные бумаги. Хранитель периодически подозревал, что она владеет каким-то новым ещё не открытым видом магии, умудряясь подкладывать на стол начальника документы, о которых он только начинал думать. Сейчас она с непроницаемым лицом сидела в приёмной и сортировала бумаги на несколько абсолютно одинаковых с виду стопок. На вопрос на месте ли Вириесд, она, не отрываясь, кивнула в сторону второй двери и продолжила методично разбирать документы.

Орнадо сидел, задумчиво разглядывая разложенное перед ним длинное письмо, покачивая зажатой в руке чашкой с корфом так, что несколько капель уже успели испортить белоснежную бумагу.

– Что-то интересное? – вместо приветствия спросил Алан.

Орнадо вздрогнул и корф всё-таки вылился на стол.

– Чтоб тебя, – выругался капитан. – Стучать не пробовал?

– Я стучал, – заметил Алан, – только это абсолютно бессмысленное занятие, ты же в такие моменты только себя слышишь, как винтики в голове крутятся.

Орнадо устало потёр лоб.

– Не знаю. Перехваченные письма, подслушанные разговоры, но всё бездоказательно. Кажется, можно хоть сейчас весь совет отправить на виселицу, но как только начинаешь тянуть за одну ниточку, все обвинения рассыпаются, как карточный домик, все лояльны до приторности. Я тут начал копать старые дела, и, знаешь, что интересно... – он перебил сам себя. – Ты ведь знаешь, что у императора не осталось ни одного прямого наследника? Хотя, о чём я. Ты это лучше меня знаешь, – осёкся он, поймав укоризненный взгляд друга. – Так вот, на чём я остановился? На данный момент не осталось в живых ни одного свидетеля смерти всех пятерых принцев и принцесс. Ни нянек, ни кормилиц, ни гувернанток, никого. Помнишь деревню, где свернул шею старший? Тогда мой предшественник перерыл там всё и не нашёл ни одной улики – несчастный случай! Проверили и забыли, бывает. Так вот пять лет назад эта деревня выгорела дотла, якобы верховой пожар с леса, ни один не спасся. И ты думаешь, где-то в отчётах это прозвучало? Ни слова! Стерли точку на карте, и всё. Потом ещё четверо наследников, все мал мала меньше. Да император чуть не казнил всю тайную стражу, благо это давно было и без меня. Но результата-то не было и нет. А потом дети в королевской семье просто прекратили рождаться. Даже бастардов не было. Император бесится, наложниц меняет, а гнездо пустое. Потом уже смирился. Так вот, что интересно, экс-начальник тайной стражи погиб при невыясненных обстоятельствах вечером того дня, как свалился с лошади Хранитель, вроде как апоплексический удар, явных повреждений на теле нет. Только вот меня уже трясет от слова «бывает».

– Как заболел император? – успел вставить вопрос Алан.

– А дракон его знает! Четыре дня назад он просто не смог встать с постели, а потом... Внешне это выглядело, словно он стареет на год за час. Таргиент просканировал его с ног до головы, проверил на все известные яды, на все возможные проклятья – ни-че-го! Ни одна из укрепляющих настоек не подействовала, будто водой поят. Все вложенные Таргиентом силы помогли только продержаться до твоего приезда. Иначе у нас тут уже было бы очень жарко. В столице, считай, драконов пять сейчас, на город хватило бы. Если, конечно, сказки не врут, – добавил он задумчиво.

Алан смотрел на друга с нескрываемой грустью, если даже Орнадо считает проклятье старыми сказками, а его – пережитком прошлого, то что взять с остальных... Ещё будучи учеником Хранителя, он сам порой задавался вопросом, а не слишком ли большое значение придаётся всем этим легендам, окутывающим императорскую власть. Подумаешь, глаза другого цвета. Драконы обычные работяги, как лошади или волы, красивые, конечно, сильные, но послушные. Возят себе грузы на каменоломнях, да периодически их используют для доставки чего особо тяжёлого в городах, тупые и безобидные животные. Император же в этом лично не участвует. Да у Императора и магии то нет, с момента коронации – слабый он. Ван’Дейл тогда долго ругался на доставшегося ему идиота, заставил выучить все документы начала новой эры наизусть, от корки до корки. А потом заодно, чтоб неповадно было, все легенды и баллады. И всё же крошечный червячок сомнения грыз Алана, грыз до вчерашнего дня. Когда по его венам заструилось чёрной змеей проклятье, покидающее умиравшего Драгонара, всё встало на свои места. Тяжесть, охватившая сердце, одновременно душила его, вытягивая магию, питаясь ею, и в то же время подарила абсолютную чистоту знания того, что всё, что было записано в свитках от буквы до буквы – правда. На какой-то миг он увидел каждого дракона на материке, от ещё не вылупившегося яйца до дряхлого старика, заползшего в пещеру умирать. Почувствовал биение их сердец и невидимый поводок, натянутый между ними и им самим. Только вот дёргать за этот поводок, в отличии от императора, он не мог, не хватало сил, тут просто удержать бы. А ещё где-то глубоко и тихо, на уровне едва различимого шёпота, шевелилась в драконах ярость безумия...

– Пить будешь? – голос Орнадо выдернул его из размышлений.

– Что? А прости, задумался, – Алан благодарно взял принесенную секретаршей кружку горячего корфа. – Спасибо, с утра не успел.

– У меня уже третья, – то ли похвастался, то ли пожаловался капитан. – Ну что? Давай теперь вернёмся к действительности. Что делать будешь?

– Искать, – вздохнул Алан. – Прямых наследников нет, но есть же всякие племянники, кузены и так далее. Седьмая вода на киселе, а всё-таки королевская кровь. Кто-то же должен подойти.

– И как ты себе это представляешь?

– Да дракон его знает, сам же понимаешь, я как-то не вникал пока. Сейчас допью твой корф и пойду штудировать списки, составленные наставником. Насколько я помню, он любил копаться в генеалогическом древе Драгонаров, извлекая на свет всех, даже бастардов.

– Удачи, – хмыкнул капитан скептически. – Тебе и всем нам.

– Тоже мне друг, – поддел его Алан. – Нет, чтобы поддержать, помочь, вдохновить. Удачи он желает.

– Вдохновляет тебя пусть кто-нибудь другой. Могу дать пинка, чтобы не ныл, – по-дружески предложил Орнадо.

– Себе дай, – проворчал Хранитель. – Тебе ещё заговор раскрывать, а то я-то императора найду, а его снова угробят под носом у тайной стражи.

Увернувшись от брошенного Орнадо крошечного пульсара, Алан направился к двери. Такие пикировки между друзьями проходили с раннего детства, и, пока они не научились контролировать силу пульсаров, периодически заканчивались нешуточными травмами. Пульсары – чистые сгустки энергии, единственное, что было в одинаковой мере подвластно всем потокам, разве что у целителей они почти никогда не получались достаточной силы, так, светлячки. В этот раз Орнадо сорвался первым, м-да, нервы у капитана тайной стражи на пределе – быстро он. Закрыв дверь, Алана прошёл мимо невозмутимой секретарши, не обращавшей внимания на доносившиеся из кабинета начальника ругательства, и направился к себе – штудировать списки. Время, отведённое на размышления, кончилось, пора начинать Поиск.

***

Через неделю Алан сам напоминал разъярённого дракона. Когда он в очередной раз проносился по коридорам дворца, слуги старались прижаться к стенам и слиться с окружающей обстановкой. Вид взъерошенного Хранителя в потрёпанной куртке, с чёрными собранными в небрежный хвост волосами, трёхдневной щетиной и плещущейся в глазах тьмой настолько отличался от вида привычных щеголеватых придворных, что желание вставать у него на пути пропадало напрочь. Невыспавшийся, злой, он уже третий день носился по столице и окрестностям пешком, надеясь почувствовать Зов, но напрасно. Если первые сутки он безвылазно просидел в кабинете, перебирая бумаги и составляя список возможных преемников, то на вторые, сразу после торжественных похорон Драгонара, на которых он обязан был присутствовать, начал методично встречаться с каждым носителем королевской крови, сначала с теми, кто поближе, потом добрался до самых дальних ветвей. Благо абсолютное их большинство проживало в столице и немедленно откликнулось на разосланные приглашения во дворец. Шутка ли, появился шанс занять трон. Вот только с каждой новой встречей с очередным семейством, на которое являлись и мамаши с младенцами, и древние старики, громко переспрашивающие своих отпрысков, за каким таким драконом их выдрали из уютной качалки у камина, Алан всё больше мрачнел и всё короче отпускал их по домам, доходя до неприличного взмаха рукой. Конечно, такое неуважение может ещё иметь свои последствия в будущем, но сейчас его это не волновало. На четвёртый день посетители закончились. Осмотрев груду свитков с вычеркнутыми именами, навестив Орнадо, который продемонстрировал ему похожие списки, с разницей, что в его бумагах были предполагаемые преступники, а не императоры, Алан решил пройтись по столице в надежде, что услышит Зов. Мало ли какую девицу пропустил в своих списках Ван’Дейл. Из подробных описаний предыдущих поисков выходило, что Хранитель чувствует Зов достойной крови примерно за пару лид1, который усиливается по мере приближения. Что из себя представляет сам Зов, Алан не знал, предшественники умудрились описывать его совершенно по-разному, сходясь только в одном – перепутать его ни с чем невозможно. Поэтому всё ещё надеясь на удачу, он начал методично прочёсывать столицу вдоль и поперёк, тщательно прислушиваясь к себе. Исходив весь город и почувствовав только боль в сбитых ногах, непривычных к долгим пешим прогулкам по булыжной мостовой, Алан начал злиться. Вот только злость – дело непродуктивное. Временами ему казалось, что чём больше он выходит из себя, тем настойчивее становится в голове шёпоток чужой ярости, тем меньше остаётся сил, которые и так уменьшались на глазах. А вот когда проклятье выпьет всю его магию и не удовлетворится этим, так как одного потока ему мало, тогда начнёт тянуть жизненные силы, и к исходу третьего месяца... Об этом Алан старался пока не думать. В любом случае выбора у него нет, да и погибнет он не один, а попутно угробит целый мир. Так что отставить жалеть себя, надо думать, что делать дальше. Именно с такими мыслями он шёл сейчас к себе, вернее, в свои апартаменты во дворце, в свой собственный городской особняк он так и не наведался, незачем, да и желания особенного не было заходить в опустевший дом.

Пока Хранитель быстрым шагом пересекал широкий холл, не обращая внимания на слонявшихся без дела придворных, слава богам, эта привилегия у него была, формально он сейчас являлся первым лицом государства, хотя на деле всем, конечно, заправлял Совет, в нескольких шагах от него, в пустой приёмной, происходил весьма любопытный разговор, к сожалению, оставшийся неуслышанным.

– Разве нам не пора брать дело в свои руки? Этот мальчишка прилагает слишком много усилий, таким темпом он нас опередит, а если ритуал будет проведён, то народ может не подчиниться.

– Рано ещё. Народ меня не волнует, но вот это верно и по отношению к страже и магам, с этим сложнее. Они должны убедиться, что другого выхода нет.

– Да, конечно. Но пора готовиться, это дело медленное. До нужного градуса ещё надо довести.

– Сначала нужно убрать с дороги этих двоих, я не думаю, что с ним будет сложнее, чем с предыдущим. Тот был напыщенный дурак, а этот сейчас слаб. А вот его дружок может составить проблему, незаметно его не уберёшь.

– Ну, здесь я думаю нам поможет звонкая монета, казна сейчас открыта, недостатка в средствах нет. Убивать его не стоит, это может настроить против нас магов, а вот по-тихому расформировать за ненадобностью, так сказать, и отправить на заслуженный отдых – это будет воспринято по-другому. Главное – отослать подальше, может, должность какую придумать, где-нибудь на Карских болотах, – противно захихикал один из беседующих.

– Тихо ты, – одёрнул его второй, – слишком много ушей. Но план может и сработать. Я думаю, месяц минимум, а то и два у нас есть на подготовку. Никого он не найдёт, подчистили на славу, столько лет угробили. Как раз и люди устанут ждать нового императора, уже неделя прошла, ещё одна – и начнутся разговоры, вот под это и подгадаем.

– Все согласны?

– Да, несогласных устранили заранее, сам знаешь. Только Валдр что-то в родовое гнездо засобирался. Да и дракон с ним, не мешает, и ладно.

– Ну что ж, мы на финишной прямой...

Когда вечером Орнадо зачитывал показания, снятые с пространственных жучков, установленных в приёмной Совета, то аж плевался от приторности разговора двух лиэрдов, скорбящих об Императоре и стране...

***

За окном сгущались сумерки, света от мерцающей на столе лампы хватало только на письменный стол, в углах комнаты царил полумрак. Не обращая внимания на пляшущие тени, Алан задумчиво разглядывал разложенную перед ним карту Цеймарра. Ситуация складывалась так, что ему, по-видимому, придётся повторить подвиг первого Хранителя – Грев’Дейла и обыскать весь материк в поисках нового императора. Основная часть крупных городов была сосредоточена не так далеко от Арвиессы – столицы страны, в пределах тысячи лид, горы на западе и юго-востоке были малонаселены, север империи и вовсе пустовал. На родине драконов люди селиться не захотели, да и климат, честно говоря, был отвратительный, как и сплошной горный рельеф. Алан там побывал разок ради интереса, и больше его туда не тянуло. Оставался юг, граничащий с множеством мелких островных государств, формально самостоятельных, но реально существующих под крылом империи. Начать, пожалуй, стоило с больших городов, вот только ехать придётся самому, порталами не перескочишь – Орнадо сейчас из столицы отлучаться нельзя, а пространственников его уровня не так много, и половина из них заседает в Совете. Ну да ничего, заодно проверит посёлки по дороге. Он прочертил карандашом примерный маршрут, если не отдыхать, то месяца за полтора основную часть он объедет, а там всё-таки процентов восемьдесят населения, должно же ему повезти. А если нет, то придётся всё же просить друга помочь, до дальних поселений он за оставшееся время точно не доберётся без его помощи. Дверь рывком отворилась. Так как позволить себе такую наглость мог только Вириесд, Алан даже не стал поднимать головы.

– Ярких звёзд, Ор. Нашёл что-нибудь?

– Да ни дрыхра, – Орнадо рухнул в кресло и закинул ноги на стол. – А ты над чем корпишь?

– Убери ноги с моей карты! – Алан спихнул его на пол. – Ты у себя в кабинете себя так веди, а мой не разрушай.

– Перебьёшься, это теперь будет моим кабинетом!

– У тебя свой есть – упёрся Алан. – Я сюда вернуться планирую.

– Но сейчас то всё равно уезжаешь! У порога сумка валяется. А у тебя уютнее и нет толпы шпиков с отчётами! – возразил тот, сопротивляясь, потом нахмурился. – Возьмёшь моих людей с собой? Я бы предложил свою кандидатуру, но боюсь, тут я буду нужнее. Откуда начнешь?

– С Трента, – подумав ответил Хранитель. – Это ближайший город, со сменными лошадьми можно за день доскакать. Я поеду с Грабом, не хочу привлекать внимания, да и быстрее так будет.

– Уверен?

– Я сейчас ни в чем не уверен, но мне это кажется лучшим вариантом. На крайний случай у меня есть твой амулет связи.

– Ну что ж... Вот возьми, я в хранилище одолжил, слабенькие, конечно, но на пару дней вам, чтоб отъехать подальше, не привлекая внимания, хватит, – Орнадо выложил на стол два узких стальных браслета, испещрённых плохо читаемыми значками, – К более мощным только император доступ имел, так что сейчас та часть закрыта даже для меня.

– Арттени, – восхищенно присвистнул Алан, разглядывая артефакты. – Насколько сильно изменяют? Примерь, а?

Капитан ухмыльнулся и застегнул браслет на левом запястье. Его лицо поплыло, как нагретый воск, переплавляясь и застывая заново. Через минуту напротив вместо жилистого желтоглазого короткостриженого блондина с острыми хищными чертами лица и всегда скептически приподнятой бровью сидел бледный круглолицый мужчина с невыразительным незапоминающимися лицом, серыми глазами, длинноватым носом и вялым изгибом губ, на лоб свисали редкие пряди рыжеватых волос. Алан аж поперхнулся. Он, конечно, видел раньше пару раз работу арттеней – артефактов, чьё производство было утеряно в эпоху Безумия. Впрочем, как и сама артефакторика, от неё остались жалкие остатки, потолком нынешних магов были переговорники да магсветильники. Оставшиеся экземпляры хранились в королевской сокровищнице и состояли на строжайшем учёте, самые простые периодически выдавались тайной страже во временное пользование, чем и воспользовался Орнадо. Но вот так, когда это происходит прямо на глазах...

– Ну как тебе? – немного гнусавым голосом спросил сидящий перед Аланом мужик.

– Она ещё и голос изменяет? – искренне удивился Хранитель

– Да нет, конечно, – рассмеялся Орнадо уже обычным тоном, – но уж больно у тебя вид забавный.

– Это ты себя ещё не видел, – вернул улыбку Алан, кивая на зеркало, висевшее в углу.

– Красавчик, – довольно протянул Орнадо, рассмотрев себя со всех сторон. – Вот как надо выглядеть, чтобы на тебя никто не обратил внимания и не запомнил, ведь ни одной отличительной черты, зацепиться не за что. Предки знали толк в деле. И ведь самое что интересное, они не просто один облик выдают – подстраиваются под каждого носителя. И это самые простенькие, те, что посильнее и пол меняют, и саму суть, там вообще не подкопаешься. В общем, пользуйся пока я добрый. Только верни, а то мне отчитываться ещё за них.

– Если не верну, то и отчитываться будет некому и не перед кем, не переживай, – успокоил Алан.

– Вот за что я тебя люблю, так это за бесконечный оптимизм, – поддел в ответ Орнадо, снимая арттень.

За следующий час они вдвоём ещё раз проштудировали карту и, внеся незначительные изменения в предполагаемый маршрут, оговорили возможные способы обмена информацией.

Уже за полночь Орнадо поднялся.

– Ну что ж, мне остаётся пожелать всем нам, чтобы у тебя всё получилось. Очень надеюсь, что этот твой Зов ты сможешь отличить от естественного желания бросить всё к драконам и привезти к нам первого попавшегося беднягу, хотя бы чтобы посмеяться над Советом. Уж слишком убогого-то то не выбирай.

– Первый попавшийся не переживёт ритуал вместе со мной, – меланхолично ответил Алан, – так что не переживай, не привезу.

– Ты правда во всё это веришь? – неуверенно, но всё же спросил Вириесд, он не хотел обидеть друга, но у него был слишком практичный взгляд на жизнь. Передачу королевской власти из рук в руки он скорее рассматривал с точки зрения стабильности государственного строя, чем с позиции высших сил. Совет в последнее время распоясался, а Император обладал правом вето на все их решения, так что это был ещё один контролирующий орган, заодно выполняющий роль скрепы для простого народа в слишком большой по площади стране.

– Я это знаю, Ор. Мне не нужно верить, я просто это знаю.

Орнадо промолчал. Так же молча он обнял друга и вышел, оставив того наедине со своими мыслями.

Алан подошёл к открытому окну, весна уже вовсю вступила в свои права, ночной воздух был напоен ароматами цветущих деревьев. На безоблачном небе горели, переливаясь, голубые звёзды, они почти затмевали свет двух маленьких тусклых лун, уже достаточно высоко поднявшихся над горизонтом. Он просто стоял, не было мыслей, сожалений, планов. Была ночь, был запах цветов, был этот мир, такой несовершенный и такой удивительный. Он редко удосуживался взглянуть на него с этой стороны, не на бегу. Алан никогда не любил созерцать, всегда был человеком действия, именно поэтому его угнетала участь Хранителя – всегда находиться рядом, не отлучаться от Императора. От этого он убегал в свои странствия, за это его попрекал наставник, понимая, что рано или поздно Алану придётся смириться. Они оба знали, что шансов у него нет, в каждом поколении рождается только один маг той силы, которой хватало, чтобы стать Хранителем, и его судьба была предрешена ещё тысячу лет назад. И что? Сама богиня нсмехается над ним за его непоседство, хотел приключений – получи по полной программе. Алан смотрел на звёзды...

Из размышлений его вывели крики, топот ног в коридоре и запах дыма, который уже вовсю клубился и по кабинету. Выскочив наружу, он увидел, как из соседней двери, которая, между прочим, вела в его спальню, валит чёрными клубами едкий дым, стены лизали языки пламени.

– Что здесь происходит? – С противоположной стороны показался Орнадо, наспех застегивающий рубашку, увидев Алана, он выдохнул с видимым облегчением и повторил: – Что происходит?

– Пожар, как видишь, – Алан уже присоединился к тушащим огонь слугам и стражникам. Если раньше он просто бы перенаправил воду из труб в комнату, затушив всё без посторонней помощи, то сейчас его сил хватало только, чтобы распределять выплеснутую из вёдер воду по комнате равномерно. Когда огонь был ликвидирован, они втроём (за это время успел прибежать Граб, который, ночевал вместе с другими слугами и о пожаре узнал не сразу) обошли комнату. Выгорело всё. Даже от добротной тяжёлой мебели остались только хлопья пепла да сажа. Огонь, вспыхнувший внезапно, очевидно, был такой силы, что находись Алан в спальне, он не успел бы даже закричать.

– Хороший стихийник поработал, – оценил Хранитель, – сильный.

– Есть предположения, кто?

– Я лично знаю не больше пяти человек, кто на такое способен. Но неаккуратно работал, неаккуратно. Если бы ещё воздух подкачал, дыма меньше было бы, огонь локально сконцентрировать надо было, смысл стены жечь. И узнали бы позже, соответственно тушить позднее начали.

Орнадо слушал его, склонив голову набок и внимательно оценивая, свихнулся его друг окончательно или просто придуривается.

– Это ты сейчас своим потенциальным убийцам инструкции даёшь, как тебя лучше убивать? – не выдержал он.

– Это я вслух размышляю, – Алан решительно вышел из выгоревшей спальни.

В кабинете едко пахло дымом, открытое окно не помогало. Заглянув в сумку, он грустно отметил, что ехать придётся налегке. Можно, конечно, заехать к себе домой, но, учитывая обстоятельства, покинуть столицу стоило как можно быстрее. Так что придётся обходиться малым, что понадобится, можно будет и докупить. Орнадо мерил комнату шагами.

– Дрыхр бзырг драм! – не выдержав выругался он, посмотрев, как Алан спокойно убирает карту в сумку. – Ты что, собрался просто уехать сейчас один?! Они же хотят убить тебя!

– Это единственный вариант, к сожалению, слишком много народа видело, что я жив. Было бы замечательно, если бы все решили, что я погиб там. Тогда с помощью твоих арттеней я просто незаметно ускользнул бы, и всё. Но этот вариант отпадает. Так что я сейчас, пока заказчики не проснулись, уеду, ну а у тебя развязаны руки. Хотя спорим, что любая проверка выдаст, что это просто пожар? Слава богам, никто не пострадал. Бывает!

Орнадо с силой ударил кулаком по стене.

– Когда я до них доберусь, то клянусь всеми богами, они... – он не договорил. В комнату, постучавшись, заглянул Граб.

– Лошади осёдланы, Ваша Милость, отправляемся.

– Да, сейчас, выводи, – Алан оглянулся. – Слушай, Ор, ты поаккуратнее тут, я не хочу вернуться и застать здесь другого капитана, а тебя навещать в фамильном склепе. Разгребать конюшни надо, но может, имеет смысл это делать при наличии императора?..

– Ищи давай, – огрызнулся тот, потом ещё раз оглядев друга, добавил: – Пойдем-ка ко мне, переоденем тебя.

Алан недоумённо подошёл к зеркалу и присвистнул. М-да, в разводах сажи и порванной в суматохе рубашке выглядел он непрезентабельно. Потратив минут двадцать на то, чтобы по-быстрому умыться и подобрать из гардероба Орнадо дорожную одежду, благо по росту и телосложению они были примерно похожи, Алан, наконец, вышел во двор. Из оружия он ограничился лёгким мечом и парой метательных ножей на случай непредвиденных встреч. Арттень было решено сразу не надевать. Сначала они с Грабом двинутся в открытую на запад, а потом, скрывшись под личинами, повернут уже на юго-восток к Тренту.

Когда они подъехали к западным воротам столицы, занималась заря. Уже выехав на тракт, Алан обернулся посмотреть на золотистые от солнечного света крыши домов. Он любил сюда возвращаться, но ещё больше он любил отсюда уезжать. Сейчас же сердце сжималось от нехороших предчувствий, никогда ещё дорога так не тяготила его. Он встряхнул головой – прочь все дурацкие мысли. У него есть долг, и он обязан его исполнить, а все эти тревоги – это просто проклятье давит на сердце, привыкнет. Он пришпорил коня так, что Граб догнал его только через пару лид.

***

Арвиесса

Жаркий полдень вступал в свои права, если утром и вечером весенняя прохлада ещё давала о себе знать, то днём солнце уже настаивало на приближении лета. В душной комнате с наглухо закрытыми окнами за столом сидел плотный среднего роста мужчина лет пятидесяти на вид. Камзол расстёгнут, висевшая на спинке стула мантия советника свисала до пола. Багровое, покрытое испариной лицо было искажено от гнева.

– Недоумки! – орал он на двух стоявших перед ним людей явно не низкого сословия. – Недоумки, как вы могли упустить его? Этот идиотский пожар, что помешало узнать сначала есть ли он в спальне, надо-то было просто поджечь соседнюю комнату. А теперь? Этот Хранитель, – Звание прозвучало в его устах как ругательство, – он же уехал на виду у всех, открыто уехал через главные ворота. Как вы умудрились потерять его из виду? Мальчишка, у которого ветер в голове, смог вас обвести вокруг пальца!

– Мы поручили это дело проверенным людям, гранд-лиэрд, – попробовал оправдаться один из стоявших, – это не наша вина, что...

– Не ваша вина! – взревев как раненый бык, советник вскочил из-за стола. – И это с вами мы собираемся менять государственный строй! Вы первые люди государства! Это смешно! Если не знаете, кому можно доверить, кому нет, значит, делайте сами! Поднимайте свои задницы и выполняйте грязную работу, если хотите получить результат! Вы понимаете, что если он вернётся сюда с найденным императором, то всё придётся начинать заново! Мы пока не готовы! Народ успокоится и с радостью примет нового правителя. Нам нужно ещё время или отсутствие надежды!

– Но вы же сами говорили, Ваша Светлость, – вставил второй, – что наследников не осталось, шансов найти их нет.

– Шансы всегда есть, – отрезал снова усевшийся на стул мужчина, – Нет прямых наследников, но всегда найдётся какой-нибудь самородок со шлюхой прабабкой, приглянувшейся кому-нибудь из королевской семьи. Всё! У вас два месяца, найти и устранить.

Он взмахом руки указал на дверь. Когда стихли удаляющиеся по коридору шаги, председатель Совета Цеймарра разложил на столе досье на каждого из членов совета, участвовавших в заговоре. Внимательно перечитал. Потом отложил два листа и, жирно перечеркнув, бросил в мусорную корзину. Такие сообщники только мешают делу.

***

Трент

К Тренту они успели к закату, как и планировали. Пройдя в ворота с последними лучами, но успев до их закрытия. Стражник привычно окинул взглядом вошедших, провёл амулетом и, взяв положенную пошлину, поставил в журнале учёта прибывающих галочку в графе «не маги».

Ближайшая гостиница, вопреки опасениям, оказалась добротным двухэтажным зданием с многообещающей вывеской «Счастливый странник». Отдав лошадей на попечение веснушчатого мальчишки, крутившегося во дворе, путники зашли внутрь. Небольшой зал с крепкими тяжёлыми столами и скамьями, видимо, сделанными с учётом регулярных трактирных драк, был полупустым. Пару столов занимали представители торговли, вполголоса обсуждающие предстоящие сделки. За ещё одним столом веселилась сменившаяся с караула стража. На двоих вошедших внимания не обратили, трактирщик, оценивающе скользнув по простой, но явно недешёвой одежде, заискивающе вышел из-за стойки.

– Что угодно господам?

– Комнату на ночь и ужин наверх.

Ловко поймав подброшенную монету, хозяин лично провёл их на второй этаж. Через полчаса пышная девица в замусоленном переднике стукнула подносом о стол.

– Жаркое, хлеб, вино, травяной взвар. Что-то ещё угодно? – приглашающе протянула она. Но не дождавшись предложения остаться на ночь, обиженно удалилась.

Задвинув наконец засов, Алан резко сдёрнул браслет и упал на кровать. Лицо его поплыло, принимая обычный вид, карие глаза затянула тьма.

– Проклятье – простонал он. – Эти орнадовские арттени замечательные штуки, никаким проверяющим амулетом не пробьёшь, но как же из-за них болит голова.

– Голова поди не от этого болит, – ответил ему невысокий пухлый мужичок с носом-картошкой и соломенными, стриженными в горшок волосами. – Я вон свой не снимаю и здоров. Просто есть надо и спать периодически. А то сначала загонит себя до изнеможения, а потом голова у него болит, – выговорил Алану Граб и продолжил уничтожать ароматное жаркое, запивая вином.

– Мне оставь, троглодит! – возмущённо привстал на кровати Хранитель, оглядев быстро уменьшающуюся на столе снедь.

– Так, когда голова-то болит, нужна умеренность во всем и сон, а мясо – вещь дюже тяжёлая для желудка, – неразборчиво прочавкал в ответ ординарец, хитро поглядывая на хозяина.

Так как промедление было синонимом сна на голодный желудок, пришлось вставать. Доев, Алан был вынужден признать правоту Граба, действительно чувствовал он себя так гораздо лучше.

Граб, давно отложивший ложку, взирал на хозяина с видом старой тётушки, внимательно следящей, чтобы беспутный племянничек питался в соответствии с её представлением о правильной и здоровой пище. Он служил ещё у отца Алана – Крейна Рейхтца, и когда подрос его сын, был приставлен к нему в качестве «дядьки», заодно обучая начальным навыкам фехтования. Ну а после того, как у Алана пробудилась магия, у первого в их семье спустя долгое время, по достижении мальчиком четырнадцати лет Граб вместе с ним переехал в корпус стихийников. Так что он состоял при Алане уже лет двадцать и был предан ему, как родному.

– Завтра я проеду Трент, подождёшь меня здесь, чтобы лишний раз внимания не привлекать, а вечером, если поиск будет неудачным, отправимся дальше.

– На ночь глядя? – удивился денщик.

– Да, заночуем по дороге где-нибудь, я не хочу долго оставаться на одном месте. Времени нет, да и отъехать стоит подальше, – Алан крутил в руках браслет, пытаясь разобрать выгравированные на нём символы. – Интересно, как я выгляжу в нем, а, Граб?

Тот в ответ задумался.

– Да никак, сходу и не опишешь, пожалуй. Глаза коричневые, волосы такие же, только покороче, чем у вас, лицо обычное такое. В толпе пройдёшь и не заметишь.

Алан огляделся, но ни одной отражающей поверхности в комнате, разумеется, не было. Две кровати с травяными тюфяками и на удивление чистым бельём, стол, пара грубых табуретов и несколько вбитых в стену гвоздей, в качестве крючков под одежду – стандартная комната средневзвешенного трактира. Он вздохнул и снова застегнул на руке арттень, рисковать пока не стоило. По браслету пробежалась крохотная искорка, перескакивая с руны на руну, когда круг завершился, закончились и преобразования. Алан потянулся за курткой.

– Пойду внизу посижу, послушаю, что говорят. Отдыхай.

С наступлением темноты народа в кабаке прибавилось, отдыхающие после рабочего дня компании заняли почти все столы. Приметив небольшой столик в углу, свободный как раз по причине слишком малого размера, Алан удобно устроился, неспешно потягивая вино и прислушиваясь к разговорам. Ничего необычного, люди обсуждали законченные и только предстоящие дела, то тут, то там доносился пьяный смех. Подавальщицы ловко уворачивались от излишне шаловливых рук. У стойки напевал какую-то простенькую мелодию бродячий артист.

– Давай что-нибудь погромче, – закричал один из посетителей и в миску, стоявшую рядом с менестрелем на стойке, звонко упала медная монетка. Он с готовностью подтянул струны и огласил:

– Ну что? Начнем с баллад, а там продолжим! – и запел весьма неплохим тенором, лишь изредка фальшивя. И то, будем честны, Алан откровенно придирался, для трактирного выступления было весьма прилично.

– Вздымается пламя, пылает костёр,

Спасения нет никому,

И лишь портала спасительный створ

Оспорит твою судьбу.

Пеплом и дымом закрыт небосвод,

Нет солнечных больше лучей,

Правитель уводит оставшийся сброд

Под тёмные своды пещер.

И нет надежды, и выхода нет,

Пылает сама земля.

И гаснет в глазах уходящих свет,

Останется только тьма.

Но даром небес – аромат весны,

Зимой зацвел первоцвет,

Дан шанс из тысячи лишь один

Людям увидеть рассвет.

Кто нас теперь поведёт за собой

Идти по краю судьбы?

Нам всем лишь снится пока покой

В пределах своей страны.

И годы пройдут, и затихнет молва

В болоте обыденных дней.

В сомнениях будет метаться душа

Простых и сложных людей.

И в пламени снова завоет земля,

Безумие верх возьмет.

Найдётся ли снова тогда рука,

Что выдержит этот гнёт?

Последней жертвы извилист путь,

Финал не закрыт до конца.

Смерть и любовь единая суть.

Мы все под дланью Творца.

Когда затих последний аккорд, оборвавшийся на высокой щемящей ноте, в зале с минуту стояла тишина. Потом народ снова загомонил, по очереди предлагая новые песни. В подставленную тару полетело ещё несколько монеток. Певец раскланялся и начал наигрывать смешную песенку про неудачливого торговца. Алан сидел, откинувшись на стену, задумчиво покачивая зажатой в руке кружкой, и не сразу отреагировал, когда его окликнули из-за соседнего стола.

– А ты согласен?

Алан недоумённо обернулся к говорившему – на вид мелкий торговец или ремесленник, просаживающий честно заработанные деньги, он продолжал вопросительно смотреть на него. Подвыпившая компания за столом тоже обратила своё внимание на Алана.

– С чем? – Хранитель покрепче зажал кружку и второй рукой незаметно проверил наличие на поясе оружия, чем часто заканчиваются подобные разговоры, он прекрасно знал.

– С тем, что на дрыхр нам этот император не нужен, – пьяно осклабился спрашивающий.

– Почему же? Мне он не мешает, – уклончиво ответил Алан, не желая ввязываться в заведомую ссору, но прощупать почву всё-таки было надо.

– А зачем? Только деньги на него тратим! Пользы никакой, – завелся он, явно по подсказанному кем-то тексту, – у нас же Совет есть, они себя сами неплохо содержат, да их и поменять можно, если что. А этого же не поменяешь, он же и-и-избранный, – издевательски протянул выпивоха и уставился на Алана.

– Мне всё равно, – по-прежнему желая избежать продолжения разговора, безразличным тоном коротко проговорил Алан.

– Э, нет, – вмешался в разговор сосед смутьяна, – тут не может быть «всё равно». Мы все под одним небом живём, так что согласие должно у людей быть-то. Вот мы народ простой, работаем потихоньку, налоги платим – казну содержим. На кой ляд нам из этих денег ещё и дармоедов содержать, а? Да я их пропью лучше, и то пользы больше будет. Вот ты, мил человек, чем на жизнь зарабатываешь?

– Будем считать, что я наёмник, – чуть замешкавшись, сказал Алан.

– Понятно, продажная душа, – презрительно фыркнул ремесленник, – кто заплатил, тот и хозяин. Вот я сам себе хозяин, что сам сделал, то и моё.

– Но продал-то тому, кто больше заплатил, – не удержался от шпильки Алан.

– Это уже моё дело! Не захочу – вообще не продам, – взревел собеседник, вскакивая из-за стола.

Хранитель тоже поднялся, демонстративно положив ладонь на рукоять меча. Ох, не время сейчас было влезать в трактирные драки, но выпивох уже понесло. В принципе их бы не устроил любой его ответ, это он прекрасно понимал. Количество выпитого алкоголя в крови требовало размяться, а тут такой прекрасный повод. Дипломат из Алана был так себе, на троечку, это ему ещё наставник говорил, пытаясь вбить негласные правила придворной жизни. Вот магии сейчас почти нет, да и той, что есть, пользоваться нежелательно, раскрывать себя он не хотел, а то было бы гораздо проще.

Пригнувшись от полетевшей в его голову кружки, содержимое своей он сначала выплеснул в лицо находившемуся ближе всего задире, потом расколотил уже пустую об голову второго. Отшвырнув в нападавших мешавшуюся под ногами скамью, он отошёл на внезапно освободившееся место в центре зала. Остальные посетители уже резво отступили к стенам, впрочем, не торопясь покинуть трактир, наоборот, приготовившись к бесплатному, в отличии от менестреля, развлечению. Хозяин, горестно вздыхая нырнул за стойку, не забывая выглядывать и дотошно записывать нанесённый ущерб. Меч Алан доставать не спешил, во-первых, в помещении он был неудобен, во-вторых, в его планы ни убивать, ни сильно калечить случайных встречных не входило. Правда, не из человеколюбия, а скорее по вполне прагматичным причинам – не хотелось тратить время на обязательные в таком случае разбирательства со стражей. Третьего, замешкавшегося у стены, он вывел из строя метательным ножом, пригвоздив поднятую руку к срубу на уровне предплечья. А вот двое оставшихся уже наступали в непосредственной близости. На их стороне было количество и, пожалуй, грубая сила, на его – ловкость и опыт как классического рукопашного боя (в корпусах магов никогда не пренебрегали физической подготовкой, всё-таки они, за исключением целителей, были в первую очередь воинами), так и безобразных драк разного пошиба, в которых он успел поучаствовать за свою кочевую жизнь. Так что минут через десять потери со стороны разгулявшихся горожан составляли два перелома, одно сотрясение и одну рану, со стороны Алана – пару гематом и симпатичный синяк под глазом от метко запущенного кем-то из зрителей яблока. Наконец, дав людям насладиться зрелищем и решив, что хорошего помаленьку, в драку вмешалась стража, до этого азартно болевшая вместе со всеми. Так как обе стороны быстро признали, что претензий друг к другу не имеют и вообще они приятели по гроб жизни, а сейчас самое большое, что им хочется, так это разойтись по домам, стража ограничилась тем, что в приказном порядке велела Алану выплатить трактирщику все понесённые расходы. Спорить он не стал, отдал золотой хозяину, рассыпавшемуся в благодарностях и уверявшему, что если его милости хочется, то он может хоть каждый вечер отдыхать у него, как ему заблагорассудится, а он ещё и вина всем поставит за свой счёт, чтобы народ побыстрее подогреть, и ушёл наверх. Получив ещё одну выволочку, на этот раз от Граба, Алан наконец упал на кровать, успев перед сном подумать, что надо бы отправить Орнадо сообщение о гуляющих в народе настроениях. Следующей и последней на этот день мыслью была, что всё-таки из него получился отвратительный Хранитель, Ван’Дейл был бы в ужасе, а вот не надо было так не вовремя помирать.

Наутро следов вчерашней стычки уже не осталось. Всё-таки регенерация магов превосходит человеческую в несколько раз, а чем сильнее маг, тем быстрее заживление. Так что в отличие от своих соперников, на утро пожалевших об излишне выпитом и сказанном, Алан был свеж и готов действовать. Оставив Граба в трактире, он отправился объезжать город. Если законный наследник где-то здесь, то сначала появится первый приглушенный зов, усиливающийся по мере приближения к объекту, каким именно он будет, предстояло проверить на практике. Солнце только поднималось над горизонтом, а на улицах уже царило будничное оживление: расставляли товар уличные торговки, открывались лавки, спешили по своим делам горожане, уличные мальчишки путались под ногами, стремясь мелкой помощью заработать, а чаще просто стащить пару монет, уже выползли из своих щелей профессиональные нищие, зачастую более богатые, чем подающие им милостыню. Хранитель ехал через город, не обращая внимания на привычную суету, он был погружён в собственные ощущения, боясь пропустить хоть малейший намёк на надежду. Начав с окраин, к полудню он выехал на главную площадь Трента, над которой возвышался величественный храм всех богов. Беломраморные изваяния, установленные по периметру храма, были покрыты пылью, их давно уже не начищали так старательно, как в прежние времена. И всё же впечатление храм производил, секунду подумав, Алан решил всё-таки зайти внутрь. Нет, религиозным человеком, несмотря на вроде как обязывающую должность, он не был, но умел ценить красоту произведений рук человеческих. А храм Трента был одним из старейших в стране. Зайдя в прохладный полумрак сводчатого зала, Хранитель обошёл по кругу все пять эдикул, посвященных богам Цеймарра: Гронос – бог времени и бытия, Арвиенна – богиня жизни, Хейлиль – её сестра, богиня смерти, Дьюрид – покровитель живой природы и Стеинн – создатель и хранитель самой земли. Прекрасные статуи выглядели почти живыми, казалось, коснись их луч света – и затрепещут ресницы, вскинется прекрасная рука, чтобы защитить глаза от солнца, но всё-таки это был просто камень и талант давно умершего скульптора. Алан повернулся к выходу, так и не заметив, как одна из статуй слегка наклонила голову, приглядываясь к нему.

Отдохнув немного на площади и перекусив парой купленных у весёлой розовощёкой девицы пирожков, он отправился дальше. Часам к пяти Алан смирился с бесплодностью своих поисков, нужно было отправляться дальше, увы, Трент оказался пустышкой. Во дворе постоялого двора его уже ждал Граб с осёдланной лошадью и притороченной к седлу корзиной со снедью. Каким образом он каждый раз угадывал время, к которому он вернётся, и его планы, Алан не знал и периодически подозревал Граба в наличии сверхъестественных сил, магия к которым, разумеется, не относилась. Но действительно, если он хотел выехать из города сегодня, задерживаться не стоило. Всё-таки путешествовать лучше в светлое время суток, а так до захода оставалось ещё часов пять, можно было преодолеть неплохое расстояние.

Тракт был оживлённым, следующий большой город был примерно в пятидесяти лидах, по дороге, правда, было несколько деревушек, но так как все они жались к тракту, то Алан посчитал, что если вдруг богам будет угодно посмеяться над ним и поселить будущего императора в одной из них, то отголоски зова он услышит точно. Поэтому заезжать непосредственно в них он не планировал. Ближе к закату решили остановиться на ночь в небольшой рощице, свернув с дороги. Оценив по достоинству усилия Граба по отбору продуктов из закромов трактирщика, путники расположились у сложенного костерка. Алан скорее по привычке, чем из надобности, проверял заточку ножей, денщик, привычно ворча, расстилал одеяла.

– Ложись, отдыхай, я первую половину посижу, – Алан, не оборачиваясь, обратился к Грабу.

– Дык, я вроде целый день отдыхал, делать-то нечего было, знай бока отлеживай, я могу и всю ночь посидеть, мне не сложно.

– Не надо, – коротко ответил Хранитель, – ложись.

Граб знал этот тон, дальше спорить было бессмысленно, даже если ты прав. Пробурчав, что коль хочется господину завтра весь день носом клевать, то кто он такой, чтобы этому препятствовать, Граб свернулся под одеялом и минут через пять огласил поляну причудливыми трелями храпа. Алан сидел, отрешённо уставившись в костер. Языки пламени лизали сухие ветки, периодически с треском рассыпая фейерверки искр. За пределами круга огня сгустилась тёмная вязкая ночь, ещё более непроглядная в свете огня. Где-то неподалёку с шорохом крался ночной зверёк, в небе прохлопали крылья охотящейся совы. Вроде всё, как обычно, он не раз так проводил время у костра в дороге, иногда в полудрёме, иногда и вовсе без сна. Но сейчас что-то было не так. Он нутром чуял притаившуюся за спиной угрозу, но как ни напрягал слух и зрение, заметить её не мог. Словно кто-то или что-то внимательно следил за ним, не решаясь напасть. Шуганув обнаглевшую выверну, принюхивающуюся к спящему Грабу, Алан в очередной раз обошёл стоянку. Никого. Проведя рукой, он вскипятил себе в кружке воды, благо на эти банальности его сил хватало, и заварил ароматный корф, заботливо прихваченный Грабом. Нервы ни к черту – подумал он с горечью, пробуя горячий напиток. Тьма за спиной колыхнулась.

– Это он?

– Да.

–Почему?

– Он силён, упрям и забавно прямолинеен. В конце концов, он мне просто нравится.

– Человек?!

– Ну иногда забавно менять фигуры на доске местами.

– Ты уверена, сестра?

– Нет, но думаю, будет интересно, в конце концов, в риске есть своя прелесть

– Зачем?

– Просто так, мне снова скучно, да и время подходит, пора возвращать этому миру его защитников. Люди, конечно, живучи, но слабы. А ты не преминешь воспользоваться этим преимуществом.

– Они ведь даже не помнят.

– Конечно, нет. Несколько тысячелетий слишком большой срок для них. Тем интересней будет.

– Ты начинаешь игру раньше меня.

– Мне нравится этот мир. И да, у меня есть некоторая фора. Но это не противоречит правилам, ты просто завидуешь.

– Ну а его тебе не жалко?

– Нет, если выдержит – получит награду, если нет, то ты решишь, что с ним делать. Он должен будет пройти по грани.

– Сама?

– О нет, у людей достаточно выдумки и способов сделать это без меня, достаточно подтолкнуть.

– И это ты ещё у нас считаешься хорошей, в отличие от меня.

– Ну ты-то знаешь, что мы близнецы...

Шёпот, не различимый человеческим ухом, стих, рассыпавшись в звуках ночного леса. Алан передёрнул плечами, показалось, что в тёплой весенней ночи внезапно пронёсся порыв ледяного ветра. Но вокруг было тихо, не шумели деревья, ровно поднимался вверх дымок костра. Накинув поверх куртки плащ, он ещё около часа вглядывался в темноту, но ощущение чужого присутствия растворилось. Наконец, списав всё на волнение последних дней, он разбудил Граба и улёгшись на нагретое место, спокойно проспал до утра, не подозревая насколько «интересной» может оказаться жизнь, если тебя втягивают в свои игры боги.