Легенды не гаснут. Песня не смолкнет

Найт‑Сити пылал — в буквальном смысле. Над железобетонными джунглями мегаполиса висел кислотный туман, воздух был пропитан запахом озона и горелой проводки. Неоновые голограммы, некогда рекламировавшие элитные импланты, теперь мерцали сквозь дым, выхватывая из тьмы обломки рекламных щитов. Где‑то вдали грохотали взрывы — то ли очередная стычка между бандами, то ли корпораты снова взялись за старое. Но в этом городе хаос был нормой.

В полуразрушенном баре в промзоне Санто‑Доминго мерцал единственный рабочий экран. На нём, как отголосок давно минувших дней, крутилась запись концерта SAMURAI — заезженная, но живая. Джонни Сильверхенд кричал в микрофон:

«We lost everything / We had to pay the price…»

Ви не слушал музыку. Он чувствовал её как пульс старого мира, который никак не хотел умирать. Он сидел за столиком у окна и его внешний вид словно говорил: «Я — экспонат „Выживший в Найт‑Сити“, осталось только повесить табличку и добавить: „Образец стойкости в условиях тотального упадка“». В руке был стакан с чем‑то, что притворялось виски. За окном неоновая вывеска «Closed for Ever» мигала в такт его дыханию. Когда дверь бара скрипнула, он резко поднял голову — привычка, выработанная годами выживания.

— Ты опять за своё? — хрипло спросила Панам, опускаясь напротив. Её кожаная куртка была в подпалинах, на виске свежий синяк. Она провела рукой по длинным тёмным волосам, собранным в небрежный пучок, и фыркнула: — Ты точно не робот? У тебя память как у рыбки — всё по кругу.

Ви усмехнулся, не отрывая взгляда от экрана.

— А что ещё остаётся? Мы проиграли. Всё. Но… — он сделал паузу, и в его голосе зазвучала та самая ярость, что когда‑то сделала его легендой, — …есть вещи, которые никогда не исчезнут.

На экране Джонни продолжал:

«A thing of beauty — I know / Will never fade away…»

— Красота? — Она иронично усмехнулась, вслушиваясь в слова песни. — В Найт Сити? Разве что в луже с химикатами… и то если прищуриться. Здесь даже вывески сверкают так, будто кричат: «Да выключите нас уже кто-нибудь к чёртовой матери!»

Ви поднял стакан, словно салютуя призраку на экране.

— Не в городе. В нас, Панам. В том, что не продали душу корпорациям. В том, что не дали им сломать нас и продолжали идти, когда они думали, что мы упадём. В том, что вырвали тех ребят из их лабораторий и сожгли их серверы с данными. В том, что дали приют тем, кого они выгнали, и были готовы поделиться последним, когда они забирали всё.

За окном прогремел новый взрыв. Свет моргнул, на мгновение погрузив бар в кромешную тьму, а когда вспыхнул снова, на столе дрожала пыль, поднятая ударной волной. Холодок пробежал по спине как тогда, когда Джеки… Но Ви тут же отогнал воспоминание. Тот бы не стал ныть. Он бы сказал: «Давай, Ви, покажи им всем».

— Ты сумасшедший, — сказала Панам, но в её глазах мелькнуло что‑то похожее на уважение. — Но если кто и может это сделать… то только ты.

Она поправила нож на поясе — тот самый, что когда‑то принадлежал Скорпиону. Его лезвие блеснуло, словно напоминая: «Они не забыты».

— Обещаю. — Ви поставил стакан, сжал край столешницы так, что пальцы задрожали. — Этот город нас не пережуёт… Не сегодня. Не без боя.

Он поднялся, достал из‑под стола потрёпанный пистолет. Когда пальцы сомкнулись на рукояти, в голове всплыли слова бывшего владельца: «Неплохое оружие для того, кто собирается изменить мир». Металл был холодным, но знакомым, как старый друг. На стене за его спиной ярко мерцала надпись «NEVER FADE AWAY», и Ви чувствовал её ритм как клятву, которую он не нарушит.

Панам вздохнула, встала рядом и коротко кивнула:

— Ладно, легенда. Пойдём напомним этому городу, кто мы.

Когда они вышли в ночь, музыка продолжала играть им в след, а неоновая вывеска «Closed for Ever» мигнула в последний раз и погасла. Словно город выдохнул: «Ну что ж… пусть попробуют». А где‑то вдали уже слышались тяжёлые шаги — будто сам Найт‑Сити шагал им навстречу. В воздухе витал запах гари и приближающейся грозы. Ви вдохнул глубже эту смесь. Панам на мгновение коснулась его плеча, прежде чем шагнуть вперёд. Ви почувствовал тепло её ладони — редкое ощущение в этом ледяном городе.

Они пошли сквозь неоновый мрак, а из динамиков бара всё ещё доносилось:

«We’ll never fade away…»

И в этот момент Ви понимал: пока в его груди горит огонь, а в венах течёт коктейль из адреналина и ненависти, пока в ушах звучит голос Джонни и он помнит друзей, которые шли рядом, — они никогда не станут мифом. Они будут легендой. А легенды не гаснут. Никогда!