Легенды Ветра

Облака нависли над землей, подобно большому, толстому покрывалу. Сплошное серое полотно едва давало солнечным лучам просочиться сквозь себя, а снег, лежащий на земле блестел от света, который ему удавалось поймать. Внизу проносились скопления маленьких чёрных точек - небольшие посёлки, что расположились в долине посреди хвойного, тёмно-зелёного леса.

Остроугольная кабина из стекла - все, что отделяло его от облаков. Словно лающий пёс, ревел огромный мотор, скрывшийся прямо перед его сиденьем. Двигатель был таким большим, что вся носовая часть самолёта разбухла, радиаторы расширились, словно бы металлические пасти, они заглатывали воздух вокруг, насыщая вечно голодное чрево, скрытое под обшивкой. За них цеплялись воздушные течения, отчего за самолётом оставался белый след, машина разрезала облака, а в благодарность за воздух и топливо, впереди вращалось шесть гребных винтов, так быстро, что они превратились в сплошной полупрозрачный диск. Там же, спереди, находилось и оружие, все оно было сбито в кучу, прямиком на носу у машины, оно чернело своими стволами, выделяясь на серебряном корпусе. Одно было в центре пропеллера, еще два - выше и дальше, над двигателем.

Но это не был уродливый самолет. Чрезмерно форсированный двигатель, питаемый двумя широкими радиаторами и пулемёты вместе с пушкой - все это было объято в красивые, обтекаемые формы, машинный зверь, пленённый в расширенном корпусе давал еще больше скорости и мощи, этот зверь резал воздух, как нож - масло и все его крупные формы напоминали большого волка - вожака стаи, что имел силу, для того, чтобы не обращать внимания на свою массу, даже наоборот - использовать её в свое благо.

Это был самолет FJ-172 "Айзенкерст", красивый, словно сокол, а на его обшивке чернела геральдическая пасть зверя, переплетающаяся с золотыми и серебряными змеями. Это был личный герб, который был носим с гордостью. А там, ниже скалящейся пасти грозного существа виднелось и имя - Хельмут Герд.

Он вылетел с четыре часа назад. Его слуги давно развернулись обратно, только его машине хватало топлива для такого долгого полёта. Граф Герд был далеко за полосой фронта. Поселки внизу принадлежали врагу, здесь не виден был бой, все было тихим, даже каким-то мёртвым. Его самолёт летел прямо под облаками, так, что кончик его винта касался серой пушистой материи. Рев мотора здесь, в кабине был тише, чем снаружи. Тут было уютно, тепло, над головой вихрились облака, внизу отблескивал снег, перед руками двигались стрелки различных датчиков, парень инстинктивно поглядывал на количество оставшегося топлива. Пересекая линию фронта со своей эскадрильей, граф не заметил и намёка на вражескую авиацию, так что решил отпустить остальных, а сам полетел на разведку. Сейчас, во время этой жуткой зимы моторы едва работали, топливо замерзало прямо в баках, поднять хотя бы один самолёт в воздух было не так просто, что уже говорить про целую группу. Разминутся было легко и Герд знал, что воздушные войска Шевальона будут это использовать.

Руки двинули штурвал, зажатый между ног, самолёт дёрнулся и перевернулся. Земля теперь была вверх небом, а небо - землёй. Кисти, объятые в кожаные перчатки продолжили двигаться, пальцы одной руки уменьшили скорость, пальцы другой выпустили закрылки в верхнее положение. Айзенкрест начал медленно заныривать в облачную массу, превращаясь в размытое тёмное пятно и одна только кабина с кончиком хвоста выглядывала наружу, словно плавник акулы. Глаза мужчины быстро бегали туда-сюда, выискивая добычу. Вдали, посреди снега виднелась маленькая серая полоска - аэродром. Там смутно различалось множество точек, словно бы это был некий продолговатый муравейник. Враги держали свою авиацию в ангарах, так же, как и Литония.

Но внезапно, глаза Герда уловили три светло-синих очертания. Они были в километре от него, не более чем на двести метров ниже. Закрылки снова переключились и кабина утонула в облаке, перед глазами теперь был только лишь серебряный туман с тремя тёмными пятнами. Одно больше, шире, видно, с длинными крыльями, чтобы поднять больше массы, два меньше. Фронтовой бомбардировщик вместе с двумя истребителями. Самолет Хельмута слился с окружением, словно рыба в океане, все еще держа свой аппарат в перевёрнутом положении, граф начал осторожно доворачивать одним только хвостом, пытаясь выйти в противоположное направление от формации противника, для того чтобы развернутся и сесть им на шесть. Он был невидим, только лишь маленький сгусток в необъятном небесном сером острове из пара.

Расстояние уменьшалось, серые глаза мужчины не упускали три точки и на миг, а руки на ощупь переключали нужные рычаги, хотя особых движений делать не приходилось. Сейчас самым главным инструментом было терпение. Истребители Шевальона были в два раза лучше вооружены и в полтора раза более манёвренны, Герд оставался один и все, что у него оставалось - это эффект неожиданности, скорость и жалкие три сотни метров, под которыми двигалась вражеская авиагруппа.

Герд сблизился с Шевальонской эскадрильей настолько, что среди клочков тумана мог разглядеть крылья врага, раскрашенные в небесно-голубой. Но что-то было не так. Два из трёх пятен внезапно словно бы остановились для глаз Хельмута, а через секунду возле Литонского графа замерцали белые трассирующие снаряды. Его заметили. С такой скоростью, которая только была доступна смертному человеку граф дёрнул штурвал, который потянул железные тросы в крыльях. Элероны поднялись, а в двигатель поступило обогащённое топливо, мотор заревел, количество оборотов лопастей в секунду прыгнуло на три десятка выше, поднялась и скорость, литонский самолёт спикировал вниз, разрезая крыльями облако. В один миг глазам Герда явилась вражеская эскадрилья, которая была в сотне метров от него. Два истребителя задрали свои носы, желая попасть по противнику, однако их двигателям не хватало мощности и Айзенкрест успел проскочить через линию их огня. Одномоторный бомбардировщик продолжал лететь прямо, самолёты Шевальона успели отдалится от Хельмута на сотню метров вперёд и вражеским истребителям нужно было сделать вертикальный вираж, чтобы направить свои пулемёты на Герда. Айзенкрест пикировал вниз словно ласточка весной, скорость перевалила за пять сотен. В огненно-оранжевый прицел, который виднелся прямо перед стеклом кабины Хельмута зашёл вражеский бомбардировщик, однако парень не стрелял. Его истонченные пальцы касались курка, однако не нажимали на него, литонский самолёт стремительно сближался с противником, через секунду-другую, он должен был врезаться в неповоротливую жертву. Турель на хвосте бомбардировщика загорелась, противник открыл огонь и белая очередь начала двигаться к самолёту Герда. Но было слишком поздно, графа от своей цели отделяло не больше сорока метров. Самолёт врага заполнил весь прицел, его кабина виднелась в его центре.

Хельмут изо всех сил дёрнул штурвал и самолёт накренился, развернувшись крыльями вертикально, а спустя долю секунды парень нажал на курок. Прямо перед ним засветилось от вспышек два ствола пулемёта, пуская в цель красные трассеры. За секунду огонь его пулемётов проломил кабину врага, в ней треснули стёкла, а горячая очередь свинца изрешетила все её наполнение. Через миг, прицел ушел наискосок, перескочив с кабины на крыло врага. Штурвал не прекращал двигаться, а палец на его навершии, который зажал металлический курок, полностью вдавил его внутрь ручки.

Это активировало пушку, её тяжелый, лязгающий звук заполнил всю кабину, к пулям присоединились более жирные, ярко светящиеся красным снаряды. С каждым попаданием такого, на корпусе противника вспыхивал маленький взрыв, а обшивка вместе с внутренностями рвалась. С ювелирной точностью Хельмут разорвал внешнюю часть крыла бомбардировщика, а следующий снаряд взорвался прямо об топливный бак, скрытый под обшивкой. Вспыхнуло пламя, Шевальонский аппрат загорелся, а через секунду исчез с прицела, Айзенкрест едва не задел его, самолет Герда пролетел между носом и крылом противника вниз, прямиком к земле, хотя тут же штурвал снова дёрнулся, крылья приняли горизонтальное положение, а следом железная птица снова взмыла ввысь к облакам.

За спиной у Хельмута горящему бомбардировщику оторвало крыло, он понесся к земле в неконтролируемом падении еще до того, как истребители эскорта закончили вираж. Их крылья вспыхнули от скрытых там пулеметов и новая очередь унеслась туда, где еще миг назад находился Герд. Но увы, его самолёт уже скрылся среди облаков, круто задрав нос.

Две "Авалии" полетели за ним, в объятия густой мглы. Они начали сближаться, чтобы не потерять друг друга в облаке. Перед кабиной Герда же была только дымка. Он летел вверх с высоко задранным носом. Показания альтиметра росли, а показания спидометра - падали. Облака перед глазами постоянно шевелились, он преодолевал всю их толщу, аж пока глаза не ослепило солнце. Тогда Хельмут обогатил топливо, дав форсажа и самолёт заревел еще сильнее, шаг винта* уменьшился до опасного значения, только лишь бы самолёт поднялся на еще одну сотню метров. А следом аппарат на миг замер в воздухе и одним движением Герд заглушил двигатель. Рев исчез и власть над слухом забрала тишина. Вокруг расцвело чистое лазурное небо, а солнце, что слепило взор еще секунду, начало греть теперь затылок, перед глазами снова появились серые облака, от которых Айзенкрест успел оторваться на добрых пол километра за счет остаточной скорости. Лопасти все еще медленно поворачивались в тишине, руки плавно обхватили курок, а тишину нарушил гул чужих моторов.

Через несколько секунд плоть облака пронзили две точки, они были близко, настолько, что пуле потребовалось бы меньше секунды, чтобы добраться до них. Но Герд не стрелял, как и не включал двигатель. Он был под прикрытием солнца и противники не видели его. Авалии шли под меньшим углом, их круглые двигатели не позволяли разогнаться до тех скоростей, до которых разгонялась литонская машина. Они летели плотно прижавшись друг ко другу, поднимаясь выше, пытаясь найти противника. Хельмут улыбнулся. Эти пилоты не были ему ровней, но это не отнимало у него удовольствия играться с ними. В тишине, парень пикировал позади Шевальонской двоицы, а когда его самолёт оказался в одной плоскости с хвостами вражеских аппаратов, Герд включил двигатель и восемнадцать поршней задвигались в одну секунду, сжигая густое топливо и посреди облаков раздался гортанный рёв, несоизмеримый с гулом от Шевальонских ласточек.

Граф Хельмут находился в мёртвой зоне обзора вражеских пилотов, хвосты Авалий не давали их пилотам узнать, что происходит за их спинами, парень знал, как сейчас оборачиваются во все стороны пилоты, сидящие в своих гробах, какой страх, подогреваемый ревом двигателя Айзенкреста, разрывает их сердца. Литонец не захотел оставаться незамеченным, намеренным движением штурвала, Герд показал крыло своего самолёта своим жертвам, через секунду носы Авалий опустились вниз, они хотели разорвать дистанцию, добраться до облаков, сделать все что угодно, лишь бы сбросить своего преследователя со своего хвоста. Однако Айзенкрест не отдалялся, он только неумолимо, неизбежно приближался. Герд, казалось, чувствовал холодный пот, что тёк со лба пилота самолёта, которому он сел на хвост. От огня двух пулемётов и пушки шевальонца отделял лишь хлипкий алюминиевый хвост, способный выдержать несколько десят попаданий, пока не рассыпется в труху. Авалия была у охотника прямо в прицеле, её пилот об этом знал и его руки дрожали, удерживая самолёт в ровном положении, хотя все инстинкты подсказывали дёрнуть со всех сил ручку управления к себе и тогда его самолёт взмоет ввысь и уберется с прицела недруга. Но пилот знал, чувствовал, что как только он сделает это, как только хвост перестанет прикрывать кабину и остальные части его аппарата, в него вгрызётся беспощадная очередь и потому он сжимал руку на штурвале, но не двигал его.

Это чувство, этот страх сводил с ума, словно бы человека, который находится в холодной воде, а прямо под ним белым пятном двигается огромный подводный хищник и человек этот захлебывается, утопая, но пытается изо всех сил не двигаться и надеется, что тварь его не заметит, что она уйдет. Эта маленькая, надежда - все, что держало руку Шевальонского пилота на штурвале ровно. Герд никуда не спешил и его самолёт был к врагу так близко, что можно было разглядеть заклёпки на крыльях. А нервы пилота Авалии растаяли, как шоколадка во рту, его самолёт мгновенно поднялся вверх, но Хельмут уловил этот миг, короткая очередь ушла чуть ниже кабины, в топливный бак, что находился прямо за креслом пилота и одна машина врага загорелась, а другая - замедлилась и оказалась теперь на хвосте у литонца. В ответ Герд снова подал форсаж, шаг винта уменьшился и пока граф оказался в прицеле у Шевальонской машины - расстояние между ними успело вырасти достаточно, для того, чтобы парень смог спокойно сделать тот же маневр, что и сбитый им самолет и уйти с линии огня.

Он обернулся назад и увидел стремительно отдаляющиеся машины недруга, одна из них факелом валилась вниз. Пилоту в горящей машине позавидовать было трудно. За его спиной разверзлось пламя и сейчас его кожа плавилась и прилипала к спинке сидения, волосы горели, а шея оплавлялась. Герду даже показалось, что он успел увидеть, как кулаки бедолаги со всех сил бьют стекло, в надежде проломить его и выбраться из огненной неволи. Его машина падала вниз, и сгорающий заживо мужчина умрет до того, как его Авалия разобьется о землю. Скорость Айзенкреста перевалила за семьсот километров в час и Герд начал выравнивать свой самолёт к горизонту. Авалия, севшая ему на хвост продолжала погоню, однако с каждой секундой отдалялась и отдалялась. Она гналась вперед, даже зная, что не догонит, она хотела отомстить, а может быть и знала, что не убежит, что как только начнет разворачиваться - то же сделает и Айзенкрест, который догонит её меньше чем за минуту. Хельмут оставил её без выбора, они оторвались слишком далеко от Шевальонского аэродрома. Где-то на земле двумя чёрными столбами дыма и огня знаменовались победы Герда. Парень внезапно снова бросил взгляд на показатель топлива. Даже его улучшенная машина не смогла бы продолжать свой полет еще более двадцати минут.

Граф Литонии накренил самолет вертикально и внезапно развернулся носом к вражеской машине. Ему надоели эти игры и он решил закончить свою охоту. Герду было всего двадцать два, под руками пульсировала молодая кровь, кровь рода фон Энгельхассов, известных в родном народе как "Чёрные Волки". А волк никогда не оставит cвою добычу. Он будет преследовать её, отрывая от неё куски горячей плоти, аж пока она не упадет, только чтобы умереть.

Айзенкрест успел оторваться от Авалии на два километра, но расстояние это уменьшалось за считанные секунды, два пилота пошли в лобовую атаку, из которой выйдет либо один, либо не выйдет никто. И вот, Шевальонская машина загорелась шестью огнями своих пулеметов, в ответ загрохотали орудия литонца. Пушечные снаряды ворвались прямо в нос врага, он вспыхнул, а в ответ и пулемётная очередь Авалии с мощью кувалды вломилась в самолёт Герда, проделав сотню дырок в обшивке самолёта графа несколькими килограммами свинца и зажигательной смеси. Мир перед глазами парня потемнел и последним, что он увидел стал проносящаяся прямо под ним светло-голубая Шевальонская ласточка, горящая и разваливающаяся на части. Самолёты разминулись. Оставляющий за собой шлейф из воды, которая вытекала из пробитого радиатора самолет Герда двигался совершенно не меняя траектории, только лишь по инерции продолжая безмолвно лететь вдаль.

А следом острые искры боли загорелись в теле парня так стремительно, как топливо впрыскивается в двигатель его машину во время форсажа. Мир вернулся обратно к нему и парень открыл глаза. Самолёт шел ровно, прямо вглубь территории Шевальона. Чувствуя одну лишь боль в своей правой руке, Герд обхватил штурвал своей левой кистью, с усилием и болью, парень потянув его на себя и развернул самолёт вспять, почувствовав, как сверху той боли, что уже была, добавилось головокружение от перегрузок. Он с усилием двинул голову вправо и увидел что его левее правого плеча через куртку сочится кровь, затем опустил глаза вниз и хоть и ничего не увидел, но почувствовал, что ему прострелили ногу. Рука его тоже успела потяжелеть на целую пулю. Затем Хельмут перевёл глаза на крылья своей машины, потом - назад. Его любимый железный зверь тоже кровоточил, с него текла вода и масло. Но не топливо.

Герд откинулся на спинку своего сидения и улыбнулся, прошептав "Чёрт меня дери."

Айзенкрест стремительно двигался обратно к своим. Пролетела бы хоть одна пуля его врага выше или ниже - и он был бы мёртв. А ведь Герд мог улететь, оставить последнюю Авелию в живых и не рисковать. Но он был Чёрным Волком, Чёрным Волком, что возвращался еще с тремя воздушными победами, которые дополнят его список, который насчитывал больше сотни и еще двадцати сбитых самолётов. Хельмут дёрнул элероны и самолёт снова взмыл, туда, к облакам.

Спустя восемнадцать минут, на фронтовом аэродроме восьмого авиакорпуса Литонии засекли повреждённый самолёт, что двигался прямиком на взлетно-посадочную палубу на огромной скорости. Орудия ПВО направились на машину, хоть серебряная раскраска и давала понять, что это был союзник. Радист, подбежавший к рации запросил воздушный код.

- Это Герд, - раздалось с той стороны.

- Повторяю, запрашиваю код, - произнёс парень, у которого только недавно выше губ пробились усы и Хельмут понял, что он находится дома, ведь только здесь даже рядовые слуги заносчивы и мелочны.

К парню, стоящему за рацией сзади подошла фигура, которой сильно придавала размеров большая накидка из серебристой волчьей шерсти.

- Оставь его, это Герд, - произнес девичий голос, так неудовлетворенно, как будто она делала Хельмуту услугу себе в ущерб.

Мужчина внутри самолёта задрал нос самолёта вверх, сделал петлю, дабы сбросить скорость, а потом опустил свой аппарат не выше двадцати метров над полосой, в один миг заглушил двигатель, выпустил шасси и закрылки. Скорость начала стремительно падать, а закрылки - подрагивать от нагрузок, возложенных на них. Рёв волка, скрытого под металлом утихал, обещая разразится при единой следующей команде, колёса плавно коснулись утрамбованного бетона и самолёт начал тормозить, а уже через несколько секунд, как только скорость опустилась ниже сотни километров в час, Герд повернул хвостовой руль и самолёт начал заворачивать вбок, высекая искры со своего шасси, так и дойдя до конца взлётной полосы, а следом развернулся, подняв одно колесо в воздух, и наконец опустился так мягко, как только это было возможно, для пилота, который сажал многотонную машину одной рукой. Айзенкрест встал в противоположном направлении от того, по которому он садился, носом к линии фронта, словно бы уже сейчас желающий снова взлететь в воздух.

Кабина Айзенкреста отодвинулась назад, но изнутри никто не вылазил. С ангаров, расположенных по бокам взлётно-посадочной полосы, к серебряному зверю побежали слуги, кто-то с лестницей, кто-то - с набором первой помощи. Трое мужчин залезли на крыло самолёта и осторожно достали Герда наружу. Парень пытался идти не хромая, однако холодная, сухая боль заставила его опереться на слуг, невзирая на все физические и волевые усилия. Медленно спустившись со своей повреждённой машины, Хельмут при помощи слуг поковылял к медштабу, самолёт покатили к ангару. На пол пути к , все так же сзади, процессию снова остановила девушка.

- Неужели Чёрного Волка ранили рядовые пилоты, - без интонации произнесла фигура в богатых одеждах. - Ты теряешь хватку, юный Энгельхас.

Герд обернулся к человеку, что сказал это. Парень был одет в дырявый лётный костюм, окроплённый его кровью, голову графа закрывала лётная шапка, а поверх неё, на лоб были натянуты толстые защитные очки, напротив него же стояла девушка, одетая в чёрно-серые меха, на её руках, поверх накидки блестели серебром и сапфирами браслеты, а толстые каблуки поднимали её фигуру на уровень Герда. Она была женственной, по северному красивой - её лицо не было живым и румяным, наоборот, оно было бледным, острым и холодным как сталь, вороные волосы были вплетены в множество кос, её лицо выражало такую сухую строгость, что от этого девушка становилась еще женственнее и милее. Но Хельмут не краснел, он смотрел на неё свободно, прямо, не скрывая ничего в своем взгляде, который и не мог сказать ничего большего, кроме боли и усталости. Парень разглядывал её, разглядывал, а потом чисто и искренне рассмеялся, и продолжал смеяться, невзирая на нервные взгляды слуг и то, что собеседница перестала моргать. А следом, все еще хихикая, он снял с себя шапку, расправил свои серые, как облака над головой волосы, еще раз не без улыбки посмотрел на девушку и сказал:

- К врагу пришли новые поставки бомбардировщиков. Доложи об этом. Изабель, - парень сказал это тихо а следом развернулся и ушёл, оставив девушку наедине с пустой посадочной полосой.

*Шаг винта - угол наклона лопастей по отношению к воздуху. При большом шаге, то есть наклоне, лопасти буквально вгрызаются в пространство, однако создают большее сопротивление, потому и уменьшают кол-во своих оборотов. В таком случае, чем меньший шаг винта - тем больше оборотов и тем большая скорость самолёта, однако при слишком малом шаге, обороты могут превысить максимальные обороты двигателя, особенно, если самолёт пикирует вниз. В таком случае поворотный механизм может слететь с креплений или двигатель может сломаться другим образом.
Так же стоит учитывать, что на большей высоте воздух более разреженный и потому самолётам приходится повышать шаг винта для того, чтобы "зачерпывать" больше воздуха и таким образом лучше за него цепляться.