Лёжа

Работник ненавидел свою работу. Это была не та тихая, фоновая неприязнь, с которой можно жить, а въевшаяся, как пятно от кофе на белой рубашке, гадливость. Он был обозревателем диванов. Пять лет.

Пять лет он оценивал продавленные ягодицами поколений пружины, вслушивался в шелест дешёвого велюра и записывал в планшет: «Упругость — 4, эстетика — 3, ощущение “как дома” — 2 (пахнет чужой собакой)». Чаще всего ему попадалась фирма «Лёжа-полулёжа». «Лёжа-полулёжа» штамповали диваны-трансформеры, диваны-книжки, диваны-еврокнижки и диваны-непонятно-что, на которых, судя по инструкции, можно было даже танцевать, но Работник на них только лежал. И ненавидел.

— Опять этот «Лёжа-полулёжа», — бубнил он в пустоту примерочной, плюхаясь на очередной бежевый прямоугольник. — Синтетика, дерево — картон, дизайн — тоска зелёная. А я должен тут валяться и делать вид, что это моя миссия.

Он жаловался всем. Продавцам-консультантам, которые смотрели на него как на мебель. Друзьям, которые заказывали пиццу и говорили: «Слушай, ну ты просто лежишь целый день и деньги получаешь, это же мечта!» Маме, которая вздыхала в трубку: «Сынок, у людей ног нет, а ты на диване жалуешься. Радуйся, что взяли».

Они не понимали. Работник и сам не до конца понимал, потому что выбрал это сам. Пять лет назад ему ничего не хотелось делать. Вообще. Диплом был, амбиций не было. А тут вакансия: «Тестировщик мягкой мебели. Требуется: уметь лежать. Оплата: стабильная». Он подумал: «Гениально! Буду лежать и богатеть».

И он лежал. И богател. А потом перестал богатеть, а просто лежал. День за днём, диван за диваном. Мир сузился до размеров спального места. Ему хотелось адреналина, трудностей, чтобы диван загорелся под ним или провалился в преисподнюю, чтобы прибежал взволнованный заказчик и закричал: «Что вы наделали?!» Но никто не кричал. Ему ставили задачи в приложении, он ложился, писал отчёт и шёл домой.

И вот однажды в его графике появилась новая фирма. «лежим.нет».

Работник перечитал название три раза. В базе поставщиков её не было, в интернете тоже. Просто пустота и странный адрес доставки. Сам диван, который ему привезли в пустой офис на окраине, выглядел обычно. Обычно, но неуловимо иначе. Он был тёмно-серым, матовым, без единого шва, как будто его выдули из цельного куска тумана. Работник пожал плечами — какая разница, на чём ненавидеть жизнь? — и лёг.

Диван был твёрдым, но удобным. Тёплым, но не душным. Работник закрыл глаза, чтобы прислушаться к ощущениям, и провалился в сон. Впервые за пять лет он спал без сновидений, без внутреннего будильника, без чувства, что спина затекла от безделья.

Проснулся он от тишины.

Офис был пуст. Люди, привезшие диван, исчезли. Работник потянулся, чтобы встать, и… не смог. Его будто приклеили к поверхности. Он дёрнулся сильнее. Бесполезно.

Паника пришла не сразу. Сначала было недоумение, потом злость, потом ужас. Он провёл на этом чёртовом диване два часа, пытаясь отлепить себя, пока не услышал хруст. Это его позвоночник сказал: «Сдаюсь». Он сел. Диван поднялся вместе с ним.

Он висел у него на спине. Лёгкий, как пена, но плотный, как гроб. Работник встал и почувствовал тяжесть. Не физическую — экзистенциальную. Диван прирос к лопаткам, обнимая его, как верный, но бесячий друг.

В таком виде он и пришёл в офис к Лидеру.

Лидер сидел в стеклянном аквариуме и смотрел в монитор. Работник ворвался без стука, громыхая диваном в дверном проёме.

— Я увольняюсь, — выпалил он. — Всё. Пять лет. Я лёжа сгнию. Мне нужна жизнь. Подвиги. Чтоб сердце колотилось! А не это... это...

Он обвёл рукой офис, заставленный образцами «Лёжа-полулёжа».

Лидер открыл рот, но Работник не дал ему и слова. Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что диван жалобно скрипнул.

Свобода длилась ровно до того момента, как он вышел на улицу. Диван был на нём. Он пробовал отодрать его ломиком, отмочить в ванной, уговорить. Диван молчал и висел.

Дни превратились в месяцы, месяцы — в годы. Работник ходил по городу с диваном за спиной. Сначала люди шарахались, потом привыкли. Диван стал частью его. На нём можно было сидеть в очереди в поликлинику. На нём можно было лежать в прихожей, уронив ключи. Но он дико устал. Диван тянул плечи, напоминал о пяти годах лжи, о несбывшихся мечтах об адреналине, которые теперь казались смешными. Какой адреналин, когда у тебя на спине трёхместный «полуторка»?

И через десять лет мытарств он пришёл туда, где всё началось. В офис «Лёжа-полулёжа». Он думал, они поймут. Он же профи. Он обозреватель. Пусть с диваном, но опыт-то никуда не делся.

Секретарша посмотрела на него сквозь стеклянную дверь. Потом куда-то позвонила. Вышел новый Лидер, молодой, с планшетом.

— Вы Работник? — спросил он, не поднимая глаз. — Слушайте, у нас всё забито. И потом... Вы же сами уволились. Написали заявление, орали что-то про жизнь и подвиги. Обещали никогда не возвращаться. А мы вам поверили. До свидания.

Дверь закрылась.

Работник постоял минуту, глядя на вывеску. Потом медленно, с усилием, лёг прямо на асфальт у входа. Диван мягко принял его вес. Солнце светило в глаза. Мимо шли люди. Где-то сигналила машина.

Он лежал. Дома, в прихожей, было то же самое. Только стены ближе. Диван был с ним. Всегда. И работы не было. Ни старой, где он ненавидел лежать. Ни новой, где он мог бы, наконец, встать.

2024 г.