Legion 2

Дом, милый дом. Спустя полгода после комы я, наконец, решилась вернуться и решить вопросы с внезапным наследством. Без электричества, в отличие от соседних домов, и c выцветшим фасадом он с виду вызывал далеко не те самые теплые ощущения. Нет этого чувства «возвращения домой».

Здание будто давно заброшено. Пустые висячие горшки у крыльца медленно колыхались от порыва зимних ветров. В окнах виднелись трещины, сполз солидный кусок черепицы у водоотвода, местами облезла краска.

Чего я, собственно, ожидала?

Жильё всегда требует ухода. Притом, даже когда мы там только заселились, оно было далеко не в идеальном состоянии. Словно в знак согласия калитка издала протяжный скрип при открытии. Этот звук я узнаю. А вот заросшую дорожку до крыльца дома нет. Её кое-как можно было заметить под опавшими листьями.

Отец был бы в ярости. Он всегда любил идеально ровный газон и всегда косил двор с особой тщательностью. Думаю, его верная газонокосилка хранится в гараже и не понимает, почему она бездействует, видя такое непотребство.

Щелчок и некогда родная прохожая встретила пустотой. Никто не пришел навстречу, как это всегда бывало. В глаза сразу бросался слой пыли и заросшие паутиной углы. Всего за полгода отсутствия хозяев «братья меньшие» Паркера постарались на славу.

С проснувшимся волнением я шагнула внутрь. У входа в гостиную прошлась беглым взглядом по всем настенным фотографиям, потом по всему интерьеру вокруг дивана.

Мам, пап... Я… Дома. Как же хотелось произнести эти слова и получить ответ.

– Может, не стоит продавать, Нао? – раздался за спиной голос Джин.

– Я уже решила.

– И… Что из этого сохранишь?

– Фотографии уж точно. Ну и кое-какие личные вещи.

– Тогда я их соберу, – своим телекинезом она плавно подняла все рамочки вокруг и разложила на диване.

– Давай, а я начну сверху.

Точнее со спальни и со своей комнаты. Под скрип ступенек поднялась наверх. Спальня выглядела абсолютно нетронутой: заправленная кровать, закрытые шкафы, комод. Ничего лишнего нигде не валяется. Нет намека на то, что хозяева собирались оставить дом. Только книга на прикроватной тумбочке лежала открытой. И там же под светильником висели квадратные фотографии со старого фотоаппарата, которые были популярны в 90-ые.

Было неловко копаться в гардеробе родителей, да и вообще везде в этой комнате, словно я домушник в поисках ценного. В первом шкафу хранилась повседневная одежда мамы. Некоторые наряды я не узнавала. Видимо, носила не так часто. Но точно не этот халат. От обычного на вид домашнего халата со цветочками вспыхнули воспоминания. Сколько бы я не твердила себе, что смирилась и приняла утрату, я буду не до конца честной. Казалось бы, самая неприметная вещица, но она заставила пронестись по спине табун мурашек. Клянусь, меня будто бы обнимали теплые руки мамы.

Я простояла в ступоре какое-то время. Опомнившись, не стала рыться дальше. Аккуратно вернула на место. Просто сохраню все их вещи. Оставлю тут только мебель и всё громоздкое. На выходе из спальни взгляд задержался на фото со свадьбы, где они такие молодые, счастливые и… живые. В своей комнате пробыла не долго. Там не так много важных вещей.

Внизу дела у Джин шли медленно. Первая коробка едва наполнилась на четверть. Подруга не спешила бездумно разгребать всё подчистую. Хотя со своим телекинезом она справилась бы за пару минут. Но Джин разглядывала каждую фотографию.

От представившейся картины я на миг забылась. Гостиную осветили лучи заката с окна напротив. Облокотившись о перила лестницы, я присмотрелась к ней более внимательно. И в памяти вернулась год назад, в первый момент нашей встречи.

Да уж… Как будто это было в прошлой жизни.

На лице Джин блуждала лёгкая улыбка, очерченная солнечным светом. За время нашего знакомства она заметно изменилась. Гладкие девичьи черты лица заострились. Без проблем со сном и силами Феникса исчезли тени под глазами, вернулся румянец, веснушки стали не так выразительны. Карие глаза теперь излучали спокойствие, а не хроническую усталость и застывшую тревогу.

В этом году ей стукнет восемнадцать. Соответственно, физически она уже почти сформировалась. Ну и постоянные тренировки сделали своё дело. Пропала легкая сутулость и напряженность в плечах. Она уже не выглядела зажатой и сгорбленной. Будь сейчас со мной Ленни, он бы мне все уши прожужжал, описывая её взросление и округлости в деталях. Я же не стану. Только упомяну, что зря она волосы укоротила. Хотя понимаю, длинные волосы требуют больше хлопот. Зато красиво же. Хе-хе.

– Нашла что-то интересное?

– У тебя тут много детских фотографий. И везде ты такая счастливая. Смотри, здесь с удочкой и пойманной рыбой. Это ведь не здесь снято.

– Ага. Эти снимки сделаны в деревне у бабушки с дедушкой. До семи лет мы жили там. Милое было время.

– Это заметно. В Уиллоу да? Куда и собираешься.

– Ага. В полторы тысячи миль отсюда, в самой глухомани. Надеюсь, дороги там стали лучше. О, вот и фургон, – раздался снаружи сигнал. – Надо бы поспешить.

Грузчикам пришлось повозиться ещё пару часов. Я долго решала, какие вещи отправить в деревню, а какие пусть продают вместе с домом. В итоге, самые памятные из них едва ли заполнили половину кузова. Указав деревушку Уиллоу в штате Оклахома как конечный пункт, я, наконец, отпустила работяг.

Как обговорено, вещи будут ждать меня там. А я сама следом выдвинусь чуть позже. Оставалось одна самая неприятная деталь – забрать и перенести тела. Ну и сами похороны. Я посчитала правильным похоронить их рядом с бабушкой и дедушкой. Тетя Роуз меня поддержала и тоже будет ждать там, уже подготовив место.

Хм, как же я давно не была там. Последний раз, наверное, когда прощались с дедушкой. Тоже на похоронах, получается? М-да. Так что не странно, что от неё в памяти осталось всего-ничего. Впрочем, кое-что приятное помню. Помню запах свежеиспечённых бабулиных вкусняшек, пса Тотошку, мистера Мурчальника и речку, где играла с местной детворой.

Закрыв дверь, на прощение повесила табличку: «продается». Долбаную калитку и вовсе оставила открытой. Опершись на дверь машины, достала сигарету и в последний раз осмотрела дом. Скорее всего больше сюда не вернусь.

– Не будешь жалеть? – встала рядом Джин.

– Все равно не собиралась здесь жить.

– Нао, могу я оставить у себя это фото? – показала она мне один из моих детских фотографий.

– Да на здоровье. А у тебя нет подобных фото?

– Никаких.

– Странно. Ты вообще что-нибудь помнишь из детства? Неужели ничего не сохранилось?

– Обрывками, разве что.

– А что именно помнишь? Родителей, может? Первый свой подарок, торт на день рождения, питомца, вредного мальчишку, который постоянно дергал за волосы?

– Нет… Ничего из этого. Помню, как часто болела, как мы ездили по больницам… Стерильный запах и… Аварию. Вернее, её последствия и слова офицера, как приговор.

– Хм, как-то не радостно. Почему сволочной мозг запоминает только худшее, а? – выдохнув струю дыма, и не докурив, я выкинула сигарету в мусорку.

Что-то меня больше не тянет на никотин. Зато съела бы чего-то сладкого, мороженое. И тут в задворках сознания уловила «шевеление» Авроры. О ней мы поговорим позже. Да. Это моя новая личность. Правда не особо компанейская. Зато с прикольной силой, противоположная Сид.

– Какой прекрасный закат… – раздался в голове тонкий голосок новенькой. К чему этот комментарий я тоже расскажу потом. Но закат и вправду загляденье.

– Что ж, погрустили, поностальгировали и хватит. Пора двигаться дальше, наш ждет светлое будущее! Хе-хе, – похлопала я Джин по плечо и вернула солнцезащитные очки со лба на глаза. – Возвращаемся.

– Когда уезжаешь?

– Завтра утром. Путь не близкий, потому выдвинусь рано.

– Ты точно не хочешь, чтобы я поехала с тобой?

– Да ладно тебе, Джин, не дуйся. Я быстро. Встречусь с тетей, с дальними родственниками, о которых впервые слышу, позакрываю личные вопросы. А у тебя есть свои дела с Фениксом, помнишь?

– Помню.

– Вот. Так что, пожалуйста, не обижайся. Я не беру тебя не потому что не доверяю или что-то в этом роде.

– Я… Знаю… – улыбнулась Джин.

– Так-то лучше.

От Джерси-Сити до окраин Нью-Йорка дорога занимает час полтора с учетом пробок. За последним перекрестком вскоре замаячила знакомая железная изгородь с камерами видеонаблюдения. Школу "Икс" теперь не узнать от себя прежней годичной давности. Учеников стало в разы больше, что теперь сие заведение точно можно назвать школой. Из-за чего пришлось нанять дополнительный персонал, озаботиться безопасностью территории и вести строгий регламент.

Некоторых новых учителей мы уже знали. Хотя я и не была особо в восторге, как и Джин, от одного. Потому что доктора Беннера мы помнили как огромного зеленого монстра. И первая наша встреча прошла в весьма щекотливой ситуации. На деле он оказался тем еще добряком. И у нас в школе теперь два «зверя-амбала». Хе-хе. Пожалуй, к ним скоро присоединятся ещё двое. Скотт с Питером стали часто зависать в зале. Они теперь не такие уж и дрыщи, представляете?

– До сих пор не привыкну… – вздохнула Джин.

Слишком привыкшей к тихой и малолюдной школе ей было сложно принять новые условия проживания. По сути, её дом стал теперь шумнее и теснее. Это как вдруг к вам пожить переехали все родственники разом. И не всем ты будешь рад.

– Ха-ха. Чего так? Столько прикольных мутаций оказывается есть. Вот я теперь верю, что тут действительно чему-то обучают.

– Просто… Они такие шумные.

– Считай это тренировкой выдержки. Так, где моя карточка... Ага, нашла.

Исполинские стальные врата приняли мою карточку и отворились, открывая вид на внутренний двор. Главное «п-образное» здание за фонтаном издали горело всеми огнями. Весь двор украшали к предстоящему празднику. Даже с парковки слышался галдеж и шум.

Позади главного корпуса в полигоне у пруда виднелось мельтешение толпы и вспышки. Там всегда проводят время самые активные мутанты, которые не прочь явить миру свою уникальность или проходят демонстрации мелких изобретений. С ними находился наш новоиспеченный учитель, которого лучше не злить.

По последним данным школа насчитывает сорок семь учеников. Средний возраст подопечных не поднялся – двенадцать-четырнадцать лет. И я до сих пор самая старшая, что немного грустно. Мне, знаете ли, уже двадцать лет. Поэтому трудно уже называться старшеклассницей. Разве что самой никчемной, которая оставалась на переобучение несколько раз. Хе-хе.

На подступах к центральному входу рядом пронеслись двое новеньких в масках Железного Человека и в шлеме Капитана Америки. Не трудно догадаться, как феномен «Мстителей» захватил мир. С каждого экрана гаджета у одного из двух прохожих ты точно услышишь что-нибудь об этом. А о мутантах, супергероях и пришельцах говорят не о каком-то невероятном чуде, вымысле. Всё быстро стало реальностью.

С одной стороны, это прекрасно, дает мутантам чувство открытости, принятия миром. С другой, это только начало. Неизвестно, куда всё это приведет при таком бурном развитии. «Хайпе» – как сказали бы сейчас модные лидеры мнений. Пока инаковость в тренде и всячески одобряется, всё путем. «Ты не такой как все… Ты избранный… Развивай свою уникальность» – повторялась отовсюду, словно в заевшей кассете. И хорошо продавалось, стоит отметить. Но это не может продолжаться вечно.

Ладно, чего это я ворчу, как дядя Фарук. Видимо и впрямь резко постарела. Хе-хе.

– Я не ворчу. Просто предостерегаю.

– Ой. Извини.

В вестибюле проводила вечер парочка знакомых ребятишек. Увидев нас, они задорно поздоровались.

– Привет-привет, – помахала им.

– Наокси, а тебя и правда не будет на нашем концерте? – спросила Лили, которая тоже стала не похожа на саму себя.

Чужие дети так быстро растут, смахнула я выступившую мнимую слезу.

– Да, я завтра уеду по делам. Примерно на четыре дня.

Забавно, как быстро слухи распространяются. Или это я всем разболтала? Хм… Не припомню.

– Оох… – приуныла она тут же и хлопнула тремя глазами.

– Не расстраивайся. Уверена, твой номер выйдет что надо.

– Но я хотела показать тебе.

– Ха-ха. Я же все равно увижу. Так что, выше нос. Кулачок? – на мой вскинутый кулак я получила ответный и трехглазка радостная побежала к подружке. Ага, у неё теперь свои друзья.

– Я не понимаю, как ты так легко находишь общий язык. Это точно какая-то мутация.

– Эм… Ты о чем, Джин? Просто общаюсь, когда выпадает возможность. Тут главное быть искренним. Эй, вы там, не лезьте туда! Карлос! Карлос! Что я тебе говорила, никаких способностей внутри! Бегом на полигон, раз так хочется!

С резким пополнением приходилось держать глаза на макушке. Некоторые новенькие активнее, чем тот же Мал. Тут как в любом сообществе с подростками, сразу нужно дать понять кто тут главный и держать в узде, иначе совсем обнаглеют.

– Ладно, я в библиотеку.

– А я к Генри. Узнаю новости и предупрежу о скором отбытии.

Мы с Джин разминулись у лестничного проема.

– Добрый вечер, Генри! Как всегда за работой? – Хэнк обнаружился в своей лаборатории.

– Наокси.

– Генри, я завтра уезжаю.

– Ты говорила.

– Разве? – я попыталась вспомнить, когда это успела, но без подсказок от других личностей ничего не вышло.

Черт, кто бы знал, что буду скучать по постоянным напоминаниям Ленни и Сид. Они были посговорчивее дяди или Авроры и постоянно встревали в мои беседы. А эти – нет.

– Я могу чем-то помочь? – соизволил отвлечься от монитора Генри.

– Я просто призадумалась. Профессора ещё нет?

– Нет. Он прибудет только на следующей неделе.

– М-да… Правду говорят, из Вашингтона просто так не возвращаются. Теперь он важная шишка, да? Как там называется его Департамент?

– Это необходимо, Наокси. Наконец-то мир узнал о нас. И мы должны сделать всё правильно. Найти и помочь мутантам не только здесь.

– Знаю-знаю. Какие-ещё новости? ЩИТ больше не приходил? А то они конкретно достали со своими вопросами насчет того куба. Я без понятия что с ним стало и нет, не вспомнила. Почему бы им не радоваться, что мы чудом выжили тогда и слава Богу! То есть, мне, хе-хе.

Никто шутку не оценил. Эх, Ленни, на кого ты меня оставил?

– Агент Колсон не объявлялся с прошлого месяца. Но он говорил, что будет следить за нами.

– Вот и чудно… Чудно… Эх, надеюсь школа не развалится в мое отсутствие, – Генри промолчал. – Эй, соврал бы, что развалится. Я бы почувствовала себя нужной и важной! Знаешь, тебе нужно больше выходить из своего кабинета, пообщаться с народом, подышать воздухом, потрогать траву. А то так и просидишь всю жизнь за компьютером.

– Ты еще здесь?

– Вас понял, сэр. А то разбужу зверя почем зря, хе-хе. Пока!

Добравшись до своей комнаты положила рюкзак с новыми вещичками из дома. Там всякие безделушки, школьные награды, сувениры и одно фото, где мы втроем на юбилее отца. Оно отправилось висеть рядом с другим не менее ценным, где я и мои друзья после первого ночного дозора. Остальное разложу потом.

Что тут сказать, жизнь продолжается.

***

Вопреки моим ожиданиям полного уныния, в деревне всё прошло довольно мило и уютно. Познакомилась с дальней родней, с переменами в деревне. Повидала новый парк, памятники защитникам Земли даже в таком захолустье. И с чувством выполненного долга возвращалась обратно. В Уиллоу я, пожалуй, тоже больше не вернусь. Да и от самой деревни скоро совсем мало что останется. Что поделать, такое наблюдалось со всеми маленькими деревнями на пути.

– Просыпаемся, народ! Как ваше ничего?! – заорали динамики машины бодрым голосом радиоведущего. – Несмотря на снег, сегодня просто отпадный денек, не так ли! И вы все, наверняка, знаете, к чему мы все готовимся? Конечно же это… Это… ТА-ДАМ! ТА-ДА-ДАМ! ДЕНЬ НЕЗАВИСИМОСТИ! Не тот, который мы раньше праздновали, а самый настоящий! Завтра годовщина битвы за Нью-Йорк! Годовщина нашего с вами спасения от лап ужасных пришельцев! Да уж, если бы кто-нибудь тогда сказал мне, что мы не одни во Вселенной, я бы просто покрутил пальцем у виска. И подумал бы, чувак просто не в себе. Но к нашему сожалению, это правда и инопланетяне оказались отнюдь не дружелюбными соседями…

Я приглушила звук. Мне напоминать не стоило. О предстоящем празднике кричало всё, что попадалось на глаза. Баннеры, украшения, вывески у придорожных мотелей. И везде обязательно должен быть задействован образ одного из Мстителей.

Как и упоминала от Оклахомы до Нью-Йорка путь не близкий. Особенно на машине, особенно зимой в непогоду. Оставалось заправиться на полную ещё раз, покушать и через шесть часов буду дома. И как только подумала о школе, раздался звонок:

– Джин, привет, да, уже в пути. Уже соскучилась? Что-то голос у тебя не важный.

– Генри поставил меня следить, как устроились девочки после рождественских каникул. Они просто невыносимы. Словно за каникулы тут всё позабыли.

– Ха-ха, что поделать, ты старшая, и должна присматривать за младшими. Надеюсь телепатией не воспользовалась.

– Пока что нет. Пусть и была близка к этому пару раз. Ты бы слышала, у них столько вопросов. Как профессор так терпеливо всем отвечает? Мы ведь сами мало знаем о «геноме х». А они хотят получить простые объяснения, как будто мы знаем, как усилить их способности. Все сразу хотят горы свернуть.

– Ну ты крепись там.

– Нет, нет, туалет не там… Прости, Нао, поговорим позже, снова кто-то заблудился. Неужели так сложно запомнить, три месяца здесь живете и не маленькие ведь.

– Ага. Давай, – отключилась я.

Хе. Пусть привыкает к новой роли.

После неё позвонил Паркер. У паучка ситуация была идентичной как у Джин. Паркер отвечал за вернувшихся с каникул юношей. Помнится, на время месячника адаптации новеньких они стали старостами в общежитиях и Генри, похоже, вспомнил, что можно эксплуатировать старых жильцов, не прибегая за помощью в стороне.

Питер спрашивал, какие вообще у нас есть секции помимо того, где он состоит. Не все ребята горели энтузиазмом грызть гранит науки, как он. Я посоветовала ему пока отправить их в спортзал и показать видеозапись тренировок Капитана Америки. Потом с профессором нужно будет обсудить этот нюанс. И привлечь к этому делу Скотта. А то чего он отрывается от коллектива. Мне кажется он стал чересчур серьезным. Зато с братом стал чаще общаться.

После пробок на главной магистрали Нью-Йорка путь стал более свободным, да и немного распогодилось. До Уэстчестера я добралась к позднему вечеру, когда уже вовсю выпускались фейерверки. Школа также не отставала от остального мира. У нас вместе с обычными фейерверками явно задействованы мутации, ибо я не помню, чтобы салюты рисовали "живые" изображения. Красиво, но излишне вызывающе.

У главных врат Генри прощался с подозрительным человеком в костюме.

– Что ж, передадите ему наше предложение, – попрощался подозрительный тип и укатил на черном затонированном мерседесе.

– Генри, кто это был?

– Менеджер из Роксон Рок.

– А? – ничерта не поняла я.

– Это инвестиционный фонд. Оставил свои контакты, хотел лично поговорить с профессором.

– Хм...

– А ты быстро.

– Да я всё там решила. Что у нас тут? Вижу, особняк на месте, не разрушен. Дети живы, судя шуму и этому грандиозном салюту.

– Ожидала другого?

– Да нет. Скажи, не слишком ли мы выделяемся вот этим?

– Неужели тебе не нравится яркость? Тебе? Я думал, ты всегда «за» любое пышное мероприятие, – удивился Генри.

– Хм. Похоже немного подустала за рулем, – сказала я, зевнув на полуслове.

Наш торжественный салют в самом деле внушал размахом. После чего к восьми часам все подопечные школы собрались в актовом зале перед экраном и смотрели трансляцию у Башни Мстителей. Благодаря технологиям перед нами разыгрывалась потрясающее голографическое шоу с перебивками хроники битвы за Нью-Йорк глазами очевидцев. Много знакомого мелькало на экране. Потом в кадр резко ворвался шум двигателей и появился летающий корабль с узнаваемой эмблемой «А».

Толпа здесь и там взорвалась ликованием. Как иначе – прибыли сами Мстители. Не всем составом, конечно, но и этого хватит. Несравненный Железный Человек в новом костюме говорил вдохновляющие слова о единстве, о духе, силе науки и в конце своей речи объявил об открытии Академии Мстителей при поддержке Департамента по делам мутантов. О ней ходило много слухов и вот, ещё одна весть стала реальностью.

После него слово взял Алекс Саммерс, он же Хавок, затем наш «пропавший», он же профессор. Кстати, вместо допотопного кресла Чарльз перемещался в какой-то парящей штуке.

– Вау… Как много людей, – дроны показали территорию вокруг мемориала. Там яблоку негде было упасть.

После профессора выступил мэр города, ещё парочка важных дядек и вступительная часть мероприятия завершилась минутой молчания в честь павших. Тысячи имен в голоэкране вокруг панелей листались под абсолютную тишину.

– Мы не должны допустить повторения. С ДНЕМ НЕЗАВИСИМОСТИ! – нарушил тишину ведущий, ознаменовав начало концерта.

На концерт из нас остались лишь любители подобного, большая часть нахлынула в соседнее здание. При такой ораве детей стало сложно организовывать фуршет внутри, как в кругу семьи. Потому праздничное угощение сделано в кафешке. И ровно в назначенное время отбоя всех отправили спать по комнатам. Погасили лишний свет и особняк чуточку стал похож на себя прежнего.

После уборки в кафешке, я стояла с откушенным мороженым и смотрела на звездное небо во дворе. Снег перестал идти к этому времени. Вдали от огней мегаполиса звезды виднелись как на ладони. Раньше я всегда любовалась этой красотой, но сейчас меня в глубине души охватывали тревога и страх. Я помнила тот разлом и количество пришельцев. На той стороне их было в разы больше.

Они всё ещё где-то там и приближаются.