Легион 3 - Кровь и хром

Как же дома было хорошо. Новогодние праздники, семья, запах ёлки и мандаринов. Шмакадявки, которые отчаянно пытались меня обыграть во всех играх подряд — и иногда даже получалось. Всё было нормально. Спокойно. По-человечески.

А потом праздники закончились.
И меня не вызывали.
И так — неделя, месяц, два. Тишина. Я начал ловить себя на том, что прислушиваюсь к гудку каждого пролетающего глайдера. Пустота после боя оказалась куда страшнее самой перестрелки.

А в один совсем не прекрасный день пришло сообщение. И с ним — тот самый глайдер, чёрный и без опознавательных знаков.

«Клинок Терры» оказался на орбите Земли. На первом же брифинге мы много чего узнали о последних событиях. В основном — что теперь нас будут путать. С «Легионом» — ещё одним военным подразделением спецназа, с тем же названием, но совсем другой целью. Как сказал Дёмин, сводя длинное к короткому: «Это для вашей же защиты. Чтобы тени оставались тенями. А вы — призраками в доспехах».

Другими словами — это была тотальная подготовка к войне.

Сотни кораблей стягивались к Терра Викте. Той самой, где когда-то Федерация пыталась отбить первое крупное вторжение. Теперь здесь копилась новая сила — уже не для обороны, а для удара.

Сотни кораблей. Сотни тысяч солдат. Бесчисленные потоки ресурсов, стекавшиеся сюда. У границ пространства, подконтрольного киборгам, уже собралась дюжина флотилий поменьше — острый наконечник копья, которое вот-вот должно было рвануть вперёд.

Наша первая миссия это ликвидация объекта. Небольшой планетоид в системе Эгида-23-Тау Омикрон. Одна из множества безликих нумерованных систем, среди которых уже проступали названия будущих полей боя. Как Аверон. Или Этерна.

Главным ударным козырем Федерации в этой войне были две вещи. Нет, не новые корабли — для адского десанта или новые линкоры. Это всё была лирика. Первым настоящим козырем стали массированные орбитальные платформы и станции.

Одной из немногих приятных вещей в этой подготовке стали обновлённые юниты. Новые тела, новая броня. Соколов в итоге выдал-таки свой сплав, хоть и в ограниченной партии — для полного перехода на новую броню нужны было время.

Юниты стали... человечнее. Не эти ходячие танки, а более обтекаемые, стремительные. Всё ещё танки, но танки с намёком на атлетизм. А также они стал меньше. Где то под метр восемьдесят. Князь, наш вечный оружейник, подтянул под это дело новое железо: термокинетические патроны, усиленные гаусс-стволы, которые теперь не просто пробивали броню — они её испаряли.

Но главное было не в железе. Обновилась система. Появился голосовой помощник. Перелопатили интерфейс, сменили индикаторы. Мелочи, но в бою каждая мелочь — вопрос жизни и смерти. Хотя старый интерфейс был тоже ничего, привычный.

И самое важное усилили систему подключения. Пропускную способность канала увеличили в разы. На Клинке Терры навесили целую батарею новых ретрансляторов. За счёт этого дистанция управления выросла почти вдвое.

Операция по освобождению Аверона была, на бумаге, чёткой, как алмазный рез: массивный удар по всей линии соприкосновения. Прорвать, ввести резервы, захватить и уничтожить ключевые узлы. Одна из таких целей — безликий планетоид на краю системы Тау-23-Эль-7. Просто ещё одна нумерованная точка в космосе, за которой — ещё несколько таких же. А дальше — уже сам Аверон.

И вот мы здесь.

«Клинок Терры» с передовым отрядом уже висел на краю системы. Впереди, да и по всему невидимому фронту, вовсю шли бои. Небольшие флотилии — по полсотни кораблей малого тоннажа с каждой стороны — сходились в стремительных, жестоких стычках. Искры от лазерных залпов, разрывы ракет, немые вспышки угасающих реакторов — всё это мерцало в черноте, как светлячки в гигантской паутине.

Чтобы добраться до передовых позиций в этой пустоте, пришлось приложить немало сил. Командование ударных сил применило против киборгов неожиданный ход. Один из представителей корпораций, специализирующийся на биооружии. Твари, созданные в лабораториях и аугментированные для полного подчинения.

«Био Арма» запустила сотню автономных транспортников в сторону мониторов и боевых платформ киборгов, висящих у планетоида. Большую часть сбили, но остальные прорвались. Они врезались в корпуса кораблей.

К пробоинам прибывали боты. Небольшие, известные под названием «тонки» — так как были меньше стандартных моделей. Самая распространённая боевая модель.

Два таких бота оказались перед пробоиной, из которой торчала капсула. Люк с шипением и вытекающей жидкостью отварился, и в следующую секунду из него вырвались твари. Огромные и мелкие, ящероподобные.

Они кинулись на ботов, подчиняясь программе и инстинктам. Два «тонки» были разорваны на части. Выстрелы, которые успели произвести машины, не пробили шкуру созданий.

Биохимеры, седьмая модификация. Специально модифицированные против киборгов. Помимо увеличенной силы, у них были усиленные железы, позволяющие плеваться слизью, разъедающей металл.

Стаи химер разбежались по мониторам, кораблям и платформам с мощными щитами и кинетическими батареями. Они разрывали на части дронов, калечили машины охраны, проламывали коридоры и стены.

Навстречу им выкатился охранный бот киборгов — боевая машина на гусеничной платформе с парой красных глаз и пулемётами по бокам. Бот открыл огонь, двигаясь бортом, методично выкашивая химер, пока одна не рухнула рядом. Следующее создание врезалось в бота и разнесло его на части.

Ещё несколько химер полегли, прежде чем им удалось перебить около сотни ботов. В основном это были простейшие механизмы. Боевые машины и платформы, вооружённые мощными кинетическими автоматами собственного производства, зачищали коридоры. В подмогу им выдвинулись те же боевые платформы. Между тем, мёртвая химера медленно раздувалась.

Такая атака уничтожила мало вражеских сил. Даже запрограммированные твари, чьей задачей было добраться до ключевых узлов — центров управления и энергоядер, — были почти все перебиты. Казалось, атака захлебнулась.

И тут вступил в дело последний, главный козырь «Био Армы». Химеры начали взрываться. Не с оглушительным грохотом, а с тихим, влажным хлюпом. Всего за час они превратились в живые мины, разрываясь и разбрызгивая едкую, густую жижу. Липкая, пульсирующая субстанция заливала всё вокруг.

Каждый такой взрыв прожигал целые отсеки. Кислота проедала уровень за уровнем, не останавливаясь перед переборками. Никакие стандартные методы борьбы не помогали. Она прожигала системы питания, трубопроводы охлаждения, жизнеобеспечения. Разъедала, пока оборудование не выходило из строя, не превращалось в дымящуюся массу.

Почти час спустя целые корабли и платформы начали взрываться уже по-настоящему, срываясь с орбит или замирая мёртвыми гробами. Платформы вспыхивали одна за другой — кислота добиралась до боезапаса или прожигала системы безопасности реакторов.

Уничтожение охранных сил киборгов стало сигналом. Десятки кораблей и малых боевых судов рванули вперёд, добивая оставшиеся силы машин.

А мы Легион-1, неслись в новых ракетных капсулах. Прямо на планетоид. Буквально в него. Это был не астероид, а просто гигантский космический булыжник, без атмосферы, без признаков жизни. Но киборги время даром не теряли.

Они оплели планетоид паутиной туннелей, вырыли ангары, врыли орудийные позиции. Подойти к нему было проблематично. Но главное — это глушилка. По сути, весь планетоид стал ею благодаря сети подземных ретрансляторов, раздувшим одну станцию до размеров планеты.

Сам планетоид хоть и был булыжником в космосе, всё же оставался планетоидом. Круглый гигант из камня и льда. Его изъеденная, изрытая поверхность была усеяна шахтами лифтов, входами в базы, ангарами и складами. Весь этот каменный шар киборги превратили в бронированный улей.

По всей поверхности были врыты орудия. Автоматические турели, ракетные шахты, плазменные батареи. А на низкой орбите над этим булыжником висели сотни кораблей киборгов. Крейсеры и бесчисленное множество судов сопровождения.

Бои уже шли. Корабли Федерации вели вялую перестрелку с кораблями киборгов и системами ПВО планетоида, запуская ракеты и ядра. И среди этого хаотичного облака смерти летели и мы. Мне не было страшно. Наоборот — я задолбался ждать. Каждая секунда ожидания была хуже любого боя.

И вот я прибыл. Моя ракетная капсула с воем вонзилась в поверхность. Передние буры взвыли плазмой, прожигая и раскалывая камень и лёд.

Я вооружился, как полагается. «Калашь-101» — мощная кинетическая винтовка. Она не стреляет пулями, а выплевывает специальные снаряды с термозарядом, работающие по принципу кумулятивной струи. Прошьёт что угодно.

Второе оружие — дробовик. Такие же снаряды, только короче. Пистолет «Молот», тяжёлый магнитный, стреляющий обычными снарядами с бронебойно начинкой. К этому — плазменные гранаты.

Боезапас был везде. Разгрузка на груди, два подсумка на поясе, патронташи на бёдрах и плечах. Плюс походная сумка с дополнительными магазинами, взрывчаткой и ещё парой «гостинцев». И топор. Не обычный — боевой, с монокристаллическим лезвием, которое при ударе генерирует силовое поле, увеличивающее разрушительную силу в разы. Для тех случаев, когда даже Калашников кажется слишком вежливым аргументом.

Я немного подпрыгнул на месте. Времени на обкатку нового юнита было в обрез. Я накинул поверх дополнительную броню — жилет из синтетической ткани, прошитой кристаллитовыми нитями.

И вот я в пещере. В такой вот пещере. Только без сталактитов, летучих мышей и намёка на атмосферу. Один холодный, вырезанный лучом камень.

— Локация не определена. Перехожу на внутренние карты. Маршрут построен — проговорил механический голос системы.

—Ага, я понял — буркнул я в ответ, уже осматриваясь.

Перед глазами всплыли индикаторы направления. До цели — километр. Пещера не казалась такой уж обширной, пока я не прошёл дальше. А дальше она резко расширилась, превратившись в настоящую шахту.

Тут работали десятки ботов. По виду они строили новый отсек или что-то вроде того. А также… гравитация. Она была ощутимо меньше. Я мог подпрыгнуть выше, движения становились непривычно лёгкими. Примерно половина от земной.

Боты с резцами, на гусеничном ходу. Массивные комбайны с ковшами и бурами. Их было под несколько десятков машин. И всё. Боевых моделей не было видно. Только гул двигателей, скрежет камня и методичное движение механизмов, будто гигантский, слепой муравейник занимался своей неспешной, необъяснимой работой. И я был тут незваным гостем.

Я активировал небольшое устройство, уже вшитое в броню юнита. Оно должно было скрыть меня от лазерных лучей сканирования, пассивных сканеров, камер и большинства оптических сенсоров киборгов.

НО! Не от всех.

Например, те же рабочие боты впереди — копатели, грузчики. Они меня не увидят. Сразу. Если я решу пронестись мимо, не задевая их, они промолчат. Но стоит одному коснуться меня, зацепить лучом ближнего действия — он не увидит в привычном смысле. Он засечёт аномалию. Помеху в данных. И тогда поднимет тревогу.

То же самое с лазерными сканерами. Я могу пройти сквозь сетку лучей, и на схеме буду пустым местом. Но если система заметит «дыру» там, где её быть не должно, или зафиксирует движение этой «дыры» — она переключит режим, перенастроит фильтры, и я всплыву яркой точкой на всех экранах.

И тогда начнётся настоящая заварушка. Не перестрелка — охота. По всему комплексу.

А значит, моя задача была проста и невозможна одновременно: не попасться по максимуму. Не дать им повода задуматься. Быть не врагом, а сбоем в системе, который можно проигнорировать.

Остальные же... Остальные будут действовать по-своему. Кто-то, как я, попытается пройти тихо, тенью. А кто-то, вроде рембо, будет переть напролом, устраивая адскую бойню с первой же секунды.

Одни боты копали, другие бурили, а третьи — грузили добычу в тележки и катили их вглубь туннелей. Целая конвейерная линия из тупого, послушного железа. Я предположил, что дальше что-то вроде цеха переработки или сортировки.

— Подтверждаю — тут же отозвался механический голос. — Основываясь на картах и перехваченных логах, впереди крупное помещение с оборудованием для первичной…

— Понял, понял. Говори только по запросу. И без подробностей — отрезал я.

— Принято— последовал короткий, почти обиженный ответ.

Поймав момент между циклами движения, я проскользнул меж двух медленных тележек и неповоротливого грузчика. Рывок — и я уже в следующем туннеле. Он был больше, с тусклым искусственным освещением. Стены — грубо вытесанный камень, пол — рифлёные железные плиты. Куда-то в темноту уходили бесконечные жгуты проводов и труб.