Легион идёт в атаку

Глава 1

Рим не пал от меча варваров. Не рухнул под натиском чумы. Не сгорел в огне революции.

Он умирал медленно - как старик, чьё сердце бьётся всё слабее, а дыхание становится всё неслышнее. Голод в Галлии выел изнутри провинции, превратив жнецов в разбойников, а деревни - в пепелища. Египет, некогда верный поставщик хлеба, теперь собирал флот у Киренаики, требуя "долгов в зерне и крови". Африка, колыбель римского изобилия, теперь отвечала на послания орлами, выжженными на стенах городов - символом отречения.

В казне не осталось серебра - только деревянные жетоны, которые легионеры прятали в сапоги, чтобы не видеть позора. В Сенате кричали, обвиняли, интриговали - но никто не предлагал решений. Только отсрочки. Только слова.

А на улицах Рима - дети ели кору. Женщины продавали себя за хлеб. Мужчины бросали ремёсла и шли в леса - становиться бандитами, потому что быть честным значило быть мёртвым.

Империя трещала по швам. И каждый осколок был готов вгрызться в горло соседа.

Когда всё потеряно — остаётся только одно: бросить кости на стол судьбы и потребовать выигрыша.

Идея была безумной. Отчаянной.

- Послать легион в Ад.

Не для того, чтобы умереть.

Не для того, чтобы искупить.

А для того, чтобы победить.

---

Глава 2

Рим, Курьи, 17-й день до календ майских. Год 783 от основания Города.

Воздух в зале был густым - от пота, благовоний и ненависти. Солнце, пробиваясь сквозь высокие окна, освещало не мраморные статуи предков, а лица людей, готовых продать империю за лишний мешок зерна.

На возвышении, в кресле с потрескавшейся позолотой, сидел Император — бледный, с трясущимися руками, в глазах — пустота уставшего от власти человека.

А внизу, у подножия трибуны, стоял Марк Стратор - в потёртых доспехах, без плаща, без лавров. Просто солдат. Бывший землепашец. Тот, кого патриции называли «выпивохой из грязи».

Он не смотрел в глаза сенаторам. Он смотрел сквозь них.

-"Вы хотите послать легион в АД? раздался резкий голос.

Это был Луций Варрон, сенатор от провинции Галлии, в пурпурной тоге, с золотым перстнем на пальце, который стоил целого урожая.

Он встал, расправил плечи, как будто собирался произнести речь перед народом, а не перед умирающим Сенатом.

- У нас нет хлеба для детей, а вы хотите кормить демонов? Отправьте легион в Галлию и он накормит себя за счёт бандитов. Отправьте в Африку и он вернёт нам зерно. Но в Ад? Это не поход - это самоубийство империи!

Марк Стратор отвечал спокойно, не повышая голоса:

- В Галлии бандиты, потому что нет власти. В Африке бунт - потому что им нечего нас боятся. Ад — единственное место, где ещё можно исправить и то, и другое. Ударим первыми - покажем, что Рим не сломлен.

Клавдий Север говорил высокомерно, поправляя складки тоги:

- О, великий стратег! Ты, который не умеет держать вилку, будешь вести переговоры с владыками Ада? Ты знаешь, кто такой Минос? Кто такой Дис? Ты вообще читал хоть одну книгу, кроме приказов по легиону?

Марк Стратор:

Я читал письмо. О том, как умерли мои мать, отец и сестры. От голода. Пока я гасил ваш бунт в Галлии. Книги? У меня нет времени на них. У меня есть время на победу.

Тишина. Даже самые ярые крикуны на мгновение замолчали.

Епископ Аврелий встаёт, голос мягкий, но твёрдый:

-Если мы победим в Аду — мы докажем, что Бог с нами. Христиане по всему миру поднимутся и пойдут за нами. Мы получим не легион - мы получим народ.

Епископ Фавонис кричит, побелев от ужаса и злости:

-Это кощунство! Вы собираетесь идти против воли Господа! Он устроил миропорядок! Ад вечен и незыблем по Его велению! Эта ересь - вслед за страной вы потеряете и свои души!

Квинт Фабий, трибун казны, с лицом серым от усталости:

-А если проиграем? Кто будет платить похоронные? Кто будет кормить вдов? У нас нет денег даже на обратный путь! Харон не берёт живых — вы это знаете! Вы посылаете людей на смерть без всякого смысла!

Жрец храма Марса, Гней Люциний встаёт, поднимает руку — все замолкают:

Ад — это враг, который не потребует зерна, не грабит города, не просит контрибуции. Он просто существует. И если мы ударим первыми - мы покажем, что Рим не сломлен. Это символ. Сейчас только Символ спасёт империю.

Император тихо, почти шёпотом, но все слышат:

Марк... Я знаю, это безумие. Но без чуда - мы погибнем за год. А чудо... чудо рождается в безумии.

Он поднял руку. Подал знак.

- Поход утверждён. Пропретор Марк Стратор — назначен главнокомандующим. Легион "Железный Клык" передаётся в его распоряжение. Аколиты прихода Святого Маврикия присоединяются к походу.

Всем отбыть к Вратам Аида в течение трёх дней.

Да поможет нам... кто угодно.

Стратор не поклонился. Не поблагодарил. Он просто развернулся — и вышел. За ним — гул голосов, крики, проклятия, мольбы.

Он не слушал.

Он уже был в пути.

---

Глава 3

Под хмурым, затянутым тяжёлыми облаками небом, насколько хватало взгляда, растянулась серая, безжизнная степь.

Здесь нашли своё последние пристанище недостаточно благочестивые или просто не крещёные люди. Здесь не было ни жара, ни холода. Тут было никак.

Небольшое войско встало лагерем что бы передохнуть. Облачённые в доспехи войны были изнурены долгим переходом и давящей со всех сторон тишиной. Лимб встретил живых в молчании. Ни души не было вокруг.

Пропретор Стратор Наблюдал, как его люди пытаются не обращать внимания на чёрную тоску - первую из пыток, уготованную Адом всем прибывшим. Позади остались родные земли, Врата, трупы демонов и легионеров, сразившихся на реке Стикс. У Харона не было выбора. Ему пришлось пропустить живых. Лагерь спал. Лишь часовые стояли вокруг лагеря, вглядываясь в степь. За те двенадцать часов, что войны провели в лагере, не изменилось ничего - не было ни намека на смену дня и ночи. Даже ветер не тревожил пыльные равнины Лимба. Пропретора дал команду сворачивать лагерь и выдвигаться. Пошли третьи сутки пути через Лимб. Впереди, у самой линии горизонта виднелись стены. Там легиону предстоит встретится с армией Миноса, владыки второго круга Ада. Там решится судьба кампании. Там станет ясно, можно ли взять Ад штурмом.

Глава 4

Войско Миноса было огромным. Нет слова, что бы описать численное превосходство демонов. Стратор и его легионеры уже бились с порождениями Ада, и знали, что численность - единственное их превосходство. Демоны не умели сражаться. Они не участвовали ни в одном реальном бою. Но они были злы и безмерно преданны своему господину. Минос когда то был царем на Земле, и кое что знал о военном ремесле, но этого было мало. Стратор отдал приказ, и легионы приняли боевой порядок. Шесть десятков манипул медленно двинулись на врага. Стратор не спешил бросать свои силы в бой, предпочитая выжидать. Тем временем, войска Миноса бросились в атаку, позабыв про боевой порядок. Армия демонов растянулась впереди насколько хватало глаз. Римская конница начала метать стрелы, которые, как казалось, тонули в рядах противника без всякого вреда. До столкновения оставалось несколько минут, когда манипулы сдвинулись, образуя единый фронт. Бой начался, волны демонов обрушивались на людей с неиссякаемой яростью. Обрушивались, и отходили, почти не причиняя вреда опытным принципам. На поле боя не оставалось ни одного мертвого демона - агонизируя, они растворялись в воздухе как морок. Бой длился около трёх часов, а потом внезапно прекратился. Армия демонов отступила к стенам Второго Круга. Взмыленные, еле стоящие на ногах легионеры получили возможность осмотреться - Груды оружия, оставленные мертвыми демонами и тела войнов покрыли землю толстым ковром. Около трети легионеров лежали на земле, и все они были мертвы. Пропретор не смог заставить себя посмотреть в лица павших. Он достал из под доспеха и сжал в руке горелый обломок деревянной ложки - все, что осталось как напоминание о доме, которого больше нет.

Легион Железные Клыки переместился на чистую землю что бы отдохнуть. Стратор приказал собрать привезенные с собой баллисты, и перетащить к ним оружие, оставленное демонами. Вскоре все было готово - топоры, мечи и кистени самых разных видов и размеров были собраны в некоторое подобие вязанок. Тем временем, демоны перегруппировались и, помня о первом фиаско, уже шагом двинулись в атаку. Баллисты были готовы к стрельбе, а легионы выстроились в боевой порядок. Осадные орудия дали первый залп, и в рядах противника началась суматоха - демоны испарялись сотнями, пугая своих более удачливых товарищей. Тем временем, баллисты продолжали посылать смертоносные снаряды. Вторая волна не дошла до легионеров - подавленные видом войнов, которые умирали даже не дойдя до противника, демоны дрогнули и побежали. Заметно сократившееся армия Миноса была отброшена назад, за стены Второго круга Ада. Это была первая значимая победа в войне с Адом. По крайней мере, так казалось тогда. На следующий день часовые забили тревогу - Лагерь был окружен со всех сторон. Но на этот раз демонов было совсем не много - пять сотен от силы. Пять сотен почти прекрасных девушек. Почти... Эти создания имели рога, кожистые крылья и когтистые ступни. Они смеялись и рычали, танцевали и звали к себе.

Это были суккубы - демоны страсти, опьяняющие людей своими песнями и телами. Одурманенные легионеры не пытались сопротивляться их власти. Центурии начали сражаться меж собой с такой ненавистью, с которой ещё недавно бились с демонами. несколько сотен воинствующих священников, оставшихся в своём рассудке, бросились на суккубов, но ни один не добежал до цели. Бойня длилась недолго, и вскоре на ногах остался последний войн. Марка оставили в живых, что бы он рассказал, о случившемся в Аду. Опустошенный, он отправился на поиски лошади.

---

Глава 5

Он не помнил, как добрался до коня. Не помнил, как отвязал поводья. Не помнил первого удара каблуками в бока животного.

Он помнил только тишину.

Ту самую, что была в Лимбе - но теперь она была внутри него.

За спиной - не лагерь. Не костры. Не голоса центурионов. Только трупы. Его легионеры, мёртвые не от мечей врагов, а от собственных рук. Зарезанные товарищами. Задушенные в объятиях теми, кто ещё мгновение назад были друзьями.

А перед ним - пустыня. Пыль. Ветер, несущий запах крови и розового масла - последние напоминание суккубов о себе.

Он ехал. День. Ночь. Опять день. Он не спал. Не ел. Пил только тогда, когда лошадь падала на колени у ручья.

Иногда он говорил вслух - сам себе.

- Ты думал, они будут слабее? - шептал он. - Думал, что железо и слаженный строй спасут от того, что живёт внутри?

Он смеялся. Тихо. Без звука.

Потом доставал из-под доспехов обгоревший обломок деревянной ложки и сжимал.

- Я обещал вам не умирать первым - говорил он. Но не обещал, что выживу последним.

Лошадь шла. Стикс остался позади.

Но он знал: Ад теперь выжжен внутри него

---

Глава 6

Он въехал в Рим не через Триумфальные ворота, а через Черноворотье, где вывозят трупы и изгоев.

На нём - побитые доспехи и заскорузлый плащ. Заросшее лицо, глаза - пустые, как Лимб, где он оставил свой легион.

Под ним - хромой, исхудавший, с пеной на уздечке, конь.

За поясом - не меч, а обломок демонического кинжала, обёрнутый тряпицей - единственное доказательство.

Пока он ехал через город, он услышал последние новости и ужаснулся:

-Египет объявил войну. Флот из Киренаики вошёл в устье Тибра.

И остановили их не легионы, а чума на кораблях - болезнь, которую никто не мог объяснить. Трупы падали в воду, корабли горели сами собой. Египтяне отступили - но только временно.

В народе шепчут: "Это гнев богов! Настали последние дни!"

Галлия - снова Римская. Легат Ланий Децим - патриций, красавец, любимец Сената - разгромил бандитов, взял их столицу, Лугдулум, в кровавой осаде.

Он повесил их вождей на мосту живьем. Народ ликовал. Сенат вручил ему лавры.

Но...Децим не просто победил. Он создал культ своей личности. Галльские легионы теперь клянутся ему, а не Императору.

— Стратор понимает: это не стабильность. Это новая угроза.

Африка - потеряна. Карфаген восстал, провозгласил Африканскую Республику с сенатом, консулами, и даже... храмами старых богов.

Римские статуи - сброшены. Орлы - сожжены.

Войны нет только потому, что некому на неё идти. Все легионы - на границах, в Галлии, в Египте. Но все знают: это лишь затишье перед бурей...

Когда Рим ослабнет окончательно - Африка ударит. И ударит в спину.

Император — тень на троне. Три покушения, два — голодные нищие с ножами. Третье - организованное. Сенаторы? Преторианцы? Никто не знает.

Император теперь спит в броне. Ест под охраной. Смотрит на всех, как на убийц. Его руки дрожат сильнее. Глаза - пусты, как у Стратора.

Марк пришел на заседание совета.

Зал Курии - тот же. Но воздух тяжелее.

Сенаторы - те же. Но взгляды острее.

Император на том же месте. Но трон - словно стал больше, а он - меньше.

Стратор входит. Без оружия. Без доспехов. Только в поношенной тунике, с обломком демонического кинжала в руке.

Тишина. Даже шепот стих.

Луций Варрон был всё в той же пурпурной тоге:

- О, великий возвращенец! Где твой легион? Где «Железный Клык»? Где аколиты, что должны были спасти нас от демонов? Или ты просто сбежал, когда стало страшно?

Стратор, не повышая голоса:

- Они не сбежали. Они погибли от того, что не смогли победить в себе.

- Демоны не убили их. Они сами убили друг друга. Потому что Ад это не место. Это испытание. И мы его не прошли.

Клавдий Север, язвительно:

- И что теперь? Ты пришёл рассказать нам сказки? Показать игрушку из песка? Мы тут едва не погибли от египетского флота, на носу война с Африкой, а ты - с кинжальчиком и поэзией!

Стратор поднимает обломок кинжала

- Это - не игрушка. Это - сталь демона, что резал моих людей. Оно не ржавеет. Не тупится. Не горит. Хотите - проверьте. дайте его кузнецу. Пусть попробует перековать. Хотите - дайте жрецу. Пусть прочтёт над ним заклинание.

- Оно не подчиняется нашему миру. Потому что пришло из другого.

Молчание.

Он бросает обломок на мраморный пол. Звук - не металла. Не камня. Что-то... иное.

Епископ Аврелий:

- А аколиты? Они ведь были неуязвимы для внушений?

Стратор отвечал глухим голосом

- Они и были.

Но центурии вокруг них... совратили. Обратили. Направили их мечи против ближних.

- Они не сопротивлялись. Они узнали в демонах себя.

Император тихо, почти шёпотом, спрашивает:

- Почему ты вернулся? Почему — ты?

Стратор смотрит прямо на него:

- Меня отпустили. Потому что кто-то должен был рассказать правду

- Что Ад - реален. Что он не тот враг, с которым ты бьешься лицом к лицу, а зеркало, которое показывает, кто ты есть. Что мы проиграли не потому, что были слабы. А потому, что забыли, за что сражаемся.

- В Галлии - за власть.

- В Египте - за зерно.

- В Африке - за гордость.

- А в Аду... мы должны были сражаться за наши души.

- А не забыли об этом.

Император встаёт. Его руки дрожат, но голос твёрд:

- Ты проиграл. Но ты единственный, кто видел врага.

- Значит ты и поведёшь следующий поход. Не с легионами. С теми, кто ещё помнит, что такое душа.

---

Глава 7

Этим вечером на императора было совершено ещё одно покушение. И Марк не успел. Он был в трёх шагах. Он видел, как тень метнулась из-за колонны.

Он услышал крик - не императора. Не стражи. Крик самого зала - будто мрамор вдруг обрёл голос.

Он бросился - как солдат.

Как человек, который уже видел смерть и знал, что не успел.

Нож вошёл в горло Императора - не с яростью, а с точностью палача.

Не бунтарь. Не голодающий. Профессионал.

Стратор сбил убийцу с ног, но тот улыбался. Он всё равно умирал... А теперь умрёт и Рим! Иди же к нам, Минос хочет говорить с тобой - прохрипел он и откусил свой язык.

Император упал.

Без крика, без мольбы.

С тихим вздохом. Как будто, наконец, отпустил то, что держал слишком долго.

В Курии воцарился настоящий хаос. Сенат взорвался.

Не криками, не обвинениями. Остервенелой дракой.

Сенаторы -в пурпуре и золоте, бились кулаками, ломали скамьи, душили друга.

Один вскочил на трибуну - кричал, что он законный наследник по завещанию.

Другой - вытащил кинжал и зарезал его на глазах у всех.

Третий - объявил себя регентом до избрания нового императора.

Четвёртый призвал легионы свергнуть "узурпаторов".

Пятый начал молиться, пока шестой бежал через окно.

Стратор стоял среди этого как скала среди бури.

Он не двигался. Не кричал.

Он смотрел на мёртвого императора, как на Ад, который уже вошёл в Рим.

На улицах паника.

Люди бежали. Не от врага. От будущего.

Женщины с детьми на руках кричали: "Конец! Конец света!"

Мужчины бросали лавки, хватали топоры, мечи, вилы - кому что попало.

Горели дома. Грабили храмы. Убивали за мешок муки.

Рим не пал от меча варваров. Он начал пожирать сам себя.

Стратор пришёл к руинам храма Марса. туда - потому что знал: если кто-то ещё помнит долг - они будут там.

И они были. Епископ Аврелий, в рваной ризе, с крестом в одной руке и мечом в другой. Гней Люциний, жрец Марса - без тоги, в доспехах ветерана, с лицом, изрезанным новыми шрамами.

И за ними - отряд. Не легион и даже центурия. Горстка.

Двенадцать священников с Библиями в одной руке, и дубиной - в другой.

Семь жрецов - с амулетами, оберегами, и глазами, полными безумной веры.

И отщепенцы. Оборванцы. Прокажённые душой и телом.

Бывшие рабы с застарелыми рубцами от колодок на запястьях.

Убийцы, которым нечего терять.

Безумцы, которые видят демонов на улицах и не боятся их.

Поэты, которые пишут стихи о конце света, и верят, что их услышат боги.

Даже женщины. с повязками на лицах, с кинжалами под одеждой. Они не просят позволения стать воинами. Они - уже воины.

У них нет доспехов.

Нет мечей.

Нет знамён.

Оружие - деревянные дубинки, кованые вилы, ножи с кухонь, цепи от колодок.

Но в глазах - нет ни страха ни отчаяния. Ярость. Тихая, холодная. Окончательная.

-Мы собрали тех, кто ещё помнит, что такое душа, - сказал Аврелий. - Тех, кого Ад не испугает, потому что они уже в нём живут.

-Их мало,- сказал Люциний. - Но они - единственное, что у нас осталось.

Стратор обошёл строй. Медленно, внимательно. Он смотрел каждому в глаза.

Не как командир, а как судья.

- Вы знаете, куда идёте? - спросил он.

- Знаем, - ответил бывший раб. - Туда, где боль не кончается, а смерть - не спасение.

-Почему идёте?

-Потому что здесь уже нечего терять, ответила женщина с окровавленной повязкой через левый глаз - А там - может, найдём смысл.

Стратор кивнул.

- Хорошо. Значит вы - мои легионеры.

---

Глава 8

Марк стоял на ступенях разграбленного Капитолия.

Он вышел туда один, без охраны. Без знамени.

На нём - всё та же поношенная туника. На плече - обломок демонического клинка.

Тысячи людей перед ним кричали, плакали, молились, били друг друга.

Он поднял руку.

И - удивительно- наступила тишина.

Не потому что его боялись.

А потому что в его глазах они увидели то, что потеряли: спокойствие перед концом.

- Вы думаете, что это конец? Нет. Конец был когда мы перестали слушать друг друга. Конец был когда мы забирали хлеб с чужого стола. Конец был когда мы послали легион в Ад - и забыли, зачем.

-Император мёртв? Да. Сенат рвёт себя на части, Да. Египет, Галлия, Африка - ждут, чтобы добить нас. Да.

- Но Ад - уже здесь. Он не за своими Вратами, он в ваших сердцах. Он в ваших криках. В ваших кулаках. В вашем страхе.

- Я был там. Я видел, как демоны падают. Но я видел и то, как падают люди - не от мечей, а от собственых слабостей.

Мы проиграли первый поход - не потому, что были слабы.

А потому, что не поняли: Ад победят не мечи, а люди. Те, кто уже прошёл через него и выжил.

- Я собираю новый легион. Не из патрициев, не из ветеранов.

- Из вас.

Из тех, кто потерял всё, и поэтому не испугается.

Из тех, кто ненавидит - и поэтому не сдастся.

Из тех, кто верит - даже если верит в маловероятное чудо.

- Мы пойдём в Ад - не за славой. Не за властью. Не за спасением империи.

- Мы пойдём чтобы показать Аду, что есть люди среди римлян, которых даже он не сломает.

Так кто со мной?

Тишина.

Потом - один крик.

Потом - второй.

Потом -тысячи.

Люди шли к нему - не строем. Не по приказу. По зову.

Без оружия, без доспехов. С дубинками. С вилами. С ножами. С цепями. С крестами. С проклятиями на устах и молитвами в сердце.

-"Пепельные".

Так их назовут позже. Не официально, в шепотках. В молитвах. В криках умирающих демонов.

Они не маршируют.

Они - просто идут.

Как будто знают: нет пути назад. И поворачивать незачем.

Стратор смотрит на них - и впервые за долгие годы не видит солдат.

Он видит людей. Настоящих. Сломленных. Гневных. Живых.

Он берёт обломок демонического клинка, привязанного к длинной жерди, и втыкает его в землю перед лагерем.

Это - наш штандарт, - говорит он. - Пока он стоит -мы живы. Пока он не ржавеет - мы сильнее Ада.

---

Глава 9

Он не знал, как тренировать таких, как они.

Он знал, как ломать строй врага.

Как заставить легионера стоять под градом стрел.

Как выжать из уставшего тела ещё один шаг, ещё один удар, ещё один крик.

Но эти люди — не были легионерами.

Они были:

— бывший раб, убивший своего господина и вырезавший ему глаза ложкой;

— женщина, что год жила в катакомбах, кормясь крысами и молясь богу, которого никто не знал;

— поэт, сочинявший стихи о конце мира — и веривший, что если их прочесть вслух у Врат Ада — демоны заплачут;

— мальчишка лет тринадцати, что убил отца — за то, что тот продал мать за хлеб;

— жрец, отрёкшийся от Марса — потому что «бог войны спит, а Ад — бодрствует»;

— и ещё сотня таких же — с пустыми глазами, дрожащими руками, и яростью, которая не просит разрешения.

---

Глава 10

Тренировки — не как в казарме. Как в аду.

Стратор не учил их маршировать.

Он учил их не смотреть в глаза суккубам.

Он не учил их держать щит.

Он учил их не слушать песни, что звучат в голове по ночам.

Он не учил их тактике.

Он учил их не убивать друг друга, когда страх сжимает горло.

— Вы думаете, демоны придут с мечами? — кричал он, стоя перед ними на рассвете, когда ветер нес с Врат Ада запах гнили и роз. — Нет. Они придут — с вашими голосами. С лицами ваших матерей. С обещаниями. С лаской. С прощением. И если вы поверите — вы умрёте.

— Мы не воины, — крикнул кто-то. — У нас нет доспехов!

— Доспехи — в голове, — ответил Стратор. — Или их нет вообще.

Он заставлял их стоять часами под дождём, пока один из них не начинал кричать — от холода, от страха, от воспоминаний.

Остальные — должны были не реагировать.

Не помогать. Не утешать.

Просто стоять.

— Если вы не выдержите — вас сожрут в Аду. Не демоны. Ваша собственная слабость.

Он учил их молчать, когда хочется кричать.

Спать, когда хочется бежать.

Смотреть в глаза страху — и не моргать.

---

Глава 11

Уроки у Аврелия и Люциния — когда меч не помогает

Он не верил.

Не мог поверить.

Он видел — как аколиты падали в Аду, улыбаясь.

Как суккубы обращали священников в своих слуг.

Как молитвы не спасали — а притягивали внимание.

Но он учился.

С Аврелием — он учился молиться.

Не как раб. Не как просящий.

Как воин, бросающий вызов небу.

— Бог не спасёт тебя, — говорил епископ. — Но если ты молишься — ты говоришь Ему: «Я ещё здесь. Я ещё сражаюсь». И это — уже победа.

Стратор повторял слова за ним — сначала механически. Потом — с яростью. Потом — с тихой надеждой.

С Люцинием — он учился жертвовать.

Не кровью. Не жизнью.

Памятью.

— Ты должен отдать что-то, что тебе дорого, — говорил жрец, стоя у алтаря, где когда-то горел огонь Марса. — Не ради силы. Ради связи. Чтобы боги знали — ты серьёзен.

Стратор положил на алтарь обломок деревянной ложки— последнее, что осталось от дома.

Он не плакал.

Но его руки дрожали — впервые за много лет.

Он начал верить — не в богов. В смысл.

В то, что даже если мир рухнул — можно построить новый — из пепла, цепей и молитв.

---

Глава 12

Трещины в его мире — и как он их зашивает

Первая трещина — смерть семьи.

Он тогда не плакал. Он сжёг деревню.

Он думал: "Если я не почувствую — я выживу".

Вторая трещина — гибель легиона в Аду.

Он тогда не кричал. Он уехал один.

Он думал: "Если я не сдамся — я вернусь"

Третья трещина — смерть Императора на его глазах.

Он тогда не упал. Он собрал оборванцев.

Он думал: "Если я не поведу — никто не пойдёт"

Четвёртая трещина — он начал молиться.

И это — самая страшная.

Потому что он понял:

Я не верю в богов. Я верю в тех, кто со мной. И если молитва — это способ сказать им: "Я с вами" — то пусть будет так.

---

Глава 13

Ланий Децим — новый император

Он вернулся — не как герой. Как хозяин.

Въехал в Рим на белом коне, в золотых доспехах, с лаврами на голове.

За ним — два легиона, что клялись ему в Галлии.

Сенат — молчал.

Народ — кричал.

Преторианцы — перешли на его сторону за мешок серебра и обещание не трогать их семьи.

Он не устраивал триумф.

Он устроил казнь.

На Марсовом поле — повесил всех, кто голосовал против него.

Даже стариков. Даже больных.

— Власть — не дар. Она — право сильнейшего. А сильнейший — я, — сказал он с трибуны.

Он не признал Стратора.

Не запретил его поход.

Он просто проигнорировал.

— Пусть идёт в Ад. Пусть умирает. Пусть забирает с собой этих нищих и безумцев. Чем меньше их здесь — тем крепче мой трон.

Но Стратор знал: это — не победа Децима. Это — отсрочка.

Потому что если Пепельные вернутся — они будут сильнее любого легиона.

Они будут непобедимы — потому что им нечего терять.

Глава 14

Минос отвечает — орда на земле

Он не ждал, пока люди соберутся.

Он ударил первым.

Орда демонов — не бесформенная масса.

Армия. Структура. Тактика.

Под предводительством — трёх суккуб высшего ранга.

Не танцующих дев.

Воительниц. С крыльями, как у драконов. С голосами, что ломали стены. С глазами, что видели страх — и питались им.

Они вышли из Врат — не тайно. Открыто.

Как будто говорили: "Вы бросили нам вызов? Принимаем."

Первый город — Кутрун.

Маленький. Тихий. С храмом Минервы и рынком, где торговали оливками.

Демоны не сожгли его. Не разграбили.

Они превратили его в театр.

Жители — не убиты.

Обращены.

Мужчины — танцевали на площади, раздирая себе грудь когтями.

Женщины — пели, пока их кожа не лопалась от внутреннего огня.

Дети — сидели на ступенях храма — и смеялись, глядя, как демоны едят их родителей.

Когда Пепельные пришли — город был тих.

Только ветер шевелил занавески.

И пение — тихое, сладкое, проклятое — лилось из каждого дома.

---

Глава 15

Битва у Кутруна — первая победа "Пепельных"

Стратор не дал команды атаковать.

Он дал команду:

— Заткните уши. Закройте глаза. Держитесь за руки. И — идите вперёд.

Они шли — цепочкой, как слепые.

Суккубы смеялись.

Звали их по именам.

Показывали им лица погибших жен, детей, матерей.

— Ты ведь хочешь их обнять? — шептали они. — Ты ведь хочешь услышать их голос?

Но Пепельные не смотрели.

Не слушали.

Они шли — и пели.

Не гимны. Не молитвы.

Стихи поэта-безумца, что шёл впереди с дубиной и свитком:

Мы — пепел, что не угас,

Мы — цепи, что не сломались,

Мы — крик, что не был услышан —

И потому — мы бессмертны.

Демоны — задрожали.

Впервые.

Их песни — не работали.

Их иллюзии — рассыпались.

Их власть — не брала.

Тогда началась резня.

Не битва.

Казнь.

"Пепельные" — не рубили.

Они дробили.

Дубинами — по головам.

Цепями — по крыльям.

Ножами — по горлам.

И — молились, пока убивали.

— Во имя того, кто не оставил нас!

— Во имя того, кто помнит наши имена!

— Во имя того, кто дал нам право — быть последними!*

Суккубы — упали первыми.

Не от ран.

От ужаса.

— *«Вы... не люди...»* — прошептала одна, прежде чем её череп раздробила дубина бывшего раба.

— Нет, — ответил он. — Мы — то, что вы не смогли сломать.

---

Глава 16

После битвы

Город — не восстановить.

Людей — не вернуть.

Но демоны — тоже не вернулись.

Стратор стоял среди трупов — не как победитель. Как свидетель.

Он смотрел на своих — израненных, плачущих, поющих, смеющихся, молящихся.

Он подошёл к поэту — и взял у него свиток.

Прочитал.

Потом — громко, на весь лагерь — прочитал снова.

> Мы — пепел, что не угас...

Все повторили.

Сначала шёпотом.

Потом — криком.

Потом — как клятву.

Аврелий положил руку ему на плечо:

— Ты начал верить.

Стратор не ответил.

Но — впервые — не отстранился.

Люциний воткнул копьё в землю — рядом с обломком демонского кинжала:

— Это — наш новый алтарь. Здесь мы клялись. Здесь мы победили. Здесь мы начнём войну — не за Рим. За то, что осталось после него.

Они не были армией.

Они не были церковью.

Они не были народом.

Они были последней надеждой мира, который уже не верил ни во что.

И этого — должно быть достаточно, чтобы Ад начал бояться.

---

Глава 17

Тем временем…

(Четыре месяца после падения Императора)

Рим не умер.

Он начал говорить голосами Ада.

Карфаген. Подземелья за стенами.

Там, где римские орлы сожжены, а статуи Юпитера валяются в грязи, возрождается древнее зло.

Культ Молоха.

Не как в старину — с бронзовыми истуканами и жертвами на алтарях.

Нет. Это — новый Молох.

Бог, рождённый отчаянием, голодом и ненавистью к Риму.

Бедняки, бывшие рабы, отверженные — собираются ночью в руинах подземного храма.

Их ведёт женщина с выжженными глазами. Говорят, в детстве она побывала у забытых Врат в пустыне близ Фив — и то, что она там увидела, ослепило её навеки.

Жертвы — не животные.

Не преступники.

Невинные.

Плач ребёнка — в полночь.

Потом — тишина.

И запах жареного мяса.

Правители Новой Африканской Республики знают.

Но не останавливают.

Потому что в их снах тоже шепчут голоса.

И один из них говорит:

— "Кровь откроет то, что зерно не смогло".

Рим. Курьи.

Ланий Децим не стал императором — он стал инструментом.

В ту ночь, когда тело убитого правителя ещё не остыло, он ворвался в Сенат с мечом в руке и двумя легионами за спиной.

— "Кто против — пусть ляжет рядом с ним", — сказал он.

Восемь сенаторов молчали. Потом бежали.

Епископ Фавонис сорвал с шеи крест и ушёл — не в изгнание, а в молитву.

Сенат проголосовал.

Не за власть. За выживание.

Теперь на монетах — его профиль.

На надписях — "Император Ланий Децим, Вершитель Порядка".

А в темноте, когда свечи гаснут, он шепчет:

— "Я — твоя рука…"

И голоса отвечают.

Минос — требует стен.

Дис — требует паству.

Молох — требует храм и очень… ОЧЕНЬ много крови.

Только Харон говорит: "Остановись. Ты ведёшь их не к порядку — к поглощению".

Но его голос — как шелест пепла. Его никто не слышит.

Епархия Фавониса. Дорога к Вратам.

Фавонис не бежал. Он отправился.

В ту же ночь, когда Децим занял трон, епископ собрал двенадцать монахов — не воинов, а молельщиков, чьи души ещё не сгнили от компромиссов.

В их монастыре, среди пепла и разбитых икон, они молились три дня и три ночи.

— "Ад не должен быть побеждён, — говорил Фавонис. — Он должен оставаться Адом. Иначе где будет суд? Где — милосердие? Где — надежда на покаяние?"

Он знал: Стратор ошибается.

Не в смелости. Не в вере.

А в гордыне.

Человек не должен бросать вызов вечности.

Они вышли на рассвете.

Пешком — до устья Тибра.

Там купили лодки у рыбаков, что больше не верили ни в богов, ни в императоров.

Теперь они плывут по Стиксу.

Всего в двух днях пути от лагеря "Пепельных".

Они не знают, что битва у Кутруна уже прошла.

Они не знают, что Стратор жив.

Но они знают: если Ад рухнет — мир потеряет смысл.

Подвалы Весты.

Мальчик зовётся Августом.

Ему десять лет.

Он не знает, что его отец мёртв.

Не знает, что он — последний из рода, что когда-то правил миром.

Только двое знали о нём при жизни императора:

Луций Варрон — убит, тело в Тибре.

Квинт Фабий — в темнице Мамертина, где даже крысы не поют.

А документы — у Децима.

В сундуке под троном.

Запечатаны воском с оттиском орла.

Пятеро в подвале не спорят: легитимен он или нет.

Они знают одно:

— Если Рим забудет, что такое душа — он станет Адом без Врат.

А мальчик — пока ещё человек.

Рим. Улицы.

Церковь раскололась, как череп под молотом.

Одни — благословляют Децима: "Он навёл порядок".

Другие — строят планы теократии: "Пусть Церковь правит, а не меч".

Третьи — ищут сына императора. Их становится больше с каждым днём.

Четвёртые — молятся за Стратора, хотя не верят, что он жив.

А в Субуре — шепчут стихи:

"Мы — пепел, что не угас…"

Торговец хлебом отдаёт меры бесплатно — "во имя тех, кто сражается за души".

Кузнец кует ножи для женщин — "чтобы не продавали себя за хлеб".

Учитель читает детям не Вергилия, а поэта из Ада.

Они не бунтуют.

Они сохраняют память.

А память — уже сопротивление.

Преторианский лагерь.

Гарнизон молчит.

Их префект — Антоний, марионетка Децима, бывший актёр с форумных подмостков.

Он носит пурпур, но не умеет держать меч.

Старые преторианцы помнят:

— Как император ел с ними в походе.

— Как дрожал, но не прятался.

— Как умер — без крика.

Они не верят Дециму.

Но без наследника — нет знамени.

Без знамени — нет клятвы.

А без клятвы — они просто наёмники.

Один центурион шепчет ночью:

— "Если сын жив — мы пойдём за ним. Даже в Ад".

Его товарищи кивают.

Но никто не знает, где искать.

Средиземное море. Устье Тибра.

Египетский флот стоит на якоре.

Фараон больше не просит. Он требует:

— "Долг зерна — верните.

Долг крови — заплатите.

Или мы возьмём всё".

Он знает: Рим слаб.

Но он не глуп.

За спиной — Карфаген. Новая Республика. Сенат из бывших римлян и жрецов Баала.

Дипломаты шепчутся в Александрии и Карфагене.

Пакт о ненападении — почти готов.

А если повезёт — союз.

В Египте есть свои Врата — древние, скрытые в пустыне близ Фив.

Никто не помнит, кто их построил.

Легенда гласит: Ра сам запечатал их, ужаснувшись того, что увидел внутри.

Египет не собирается их открывать.

Пусть Рим сгорит первым.

Пусть демоны вырвутся на чужой земле.

А Египет… соберёт пепел и построит из него трон.

И снова — Рим.

Децим кормит народ зерном Галлии.

Децим казнит тех, кто помнит старые времена.

Децим строит храм — не Юпитеру, не Христу, не Марсу.

Храм — без имени.

Но во его алтарю уже течёт кровь.

В подвалах — мальчик учится писать своё имя: Август.

На улицах — шепчут стихи из Ада.

На море — ждут, когда Рим упадёт на колени.

В пустыне — горит чужой огонь.

А где-то далеко, за Вратами,

Пепельные поднимаются с земли.

Фавонис и его монахи — в двух днях пути на лодках по Стиксу.

Они не знают, что идут не спасти Ад.

Они идут — остановить человека, который осмелился бросить вызов вечности.

Империя не пала.

Она разваливается на голоса, каждый из которых кричит: «Я — будущее!»

А настоящее…

То, что сражалось за души, а не за власть…

То уже в пути.

И оно не знает, что возвращаться некуда.

Потому что Рим стал тем, против чего он сражался.