Лекарство от бездумия

Все описанные события и идеи являются плодом фантазии авторов.

Посвящается Эльтеррусу и Головачеву, нашим хорошим знакомым и тем, кто нас вдохновляет

Писать ты должен, как дышать,

Строчки сами собой ложиться.

Слов вдохновенная игра

Пусть никогда не прекратится.

1

Стас

Наверное, если бы в тот день не произошло отключение электричества у меня на работе, я бы так и продолжал свою заунывную жизнь, ведущую прямиком в трансгуманистический рай, никогда бы не встретил Её, а если бы и встретил, то просто прошел бы мимо, побоявшись даже приблизиться.

Когда погас свет, и через секунду включилось аварийное освещение, я был погружен в творческое обдумывание своего нового проекта, поэтому не так расстроился, как сидящий сзади Коля, не успевший сохранить последние изменения на своем компьютере и громко чертыхнувшийся.

- Второй раз за месяц, - угрюмо произнес Аркадий. – Кто это шалит? Может, диверсия от натуралов?

- Ты когда в последний раз видел натурала? – спросила в ответ Леонсия. Ну да, в наше время все были, по меньшей мере, бисексуальны, иначе с тебя списывали бы баллы в социальном рейтинге. – А может, это Штаты нанесли по нам удар.

- Штатов давно нет, - возразил Аркадий, - там сейчас конфедерация свободных республик.

- Да знаю я, - отмахнулась Леонсия.

Распахнулась дверь от шефа, и его гулкий голос разнесся по всему помещению.

- Проделки Фикса, - в своей обычной шуточной манере произнес он. Мы промолчали, потому что никто из нас не знал, кто такой этот самый Фикс. – Похоже, где-то в нашем районе коротнуло после осадков. Я уже давно говорил мэру, что пора проводить капитальный ремонт трансформаторных подстанций. Мне уже сообщили, что послали дежурных роботов на устранение неполадок. Но поскольку до конца рабочего дня осталось пару часов, я решил вас отпустить по домам. Ну, как, довольны?

Довольными оказались все. Особенно Леонсия и Коля, которые тут же упорхнули, бросив быстрые слова на прощание. Толик с завистью посмотрел им в спину. Сегодня была не его очередь. Впрочем, и не моя тоже.

Оказавшись за пределами здания фирмы, я в полную грудь вздохнул свежий воздух, нудный дождь, ливший два дня без перерыва, закончился, и я потопал к остановке. Включил имплант VR* и быстро просмотрел в меню расписание, мой автобус должен был прибыть только через 10 минут.

___

*VR - виртуальная реальность

Делать было нечего, пришлось ждать. Тратиться на такси не хотелось, а личный транспорт мог позволить себе только шеф.

Вышел у входа в наш микрорайон, который издревле назывался почему-то Пентагоном (большинством моих знакомых уже и не помнили, что это значит), потому что больших многоэтажек, стоявших полукругом, было именно пять. В центре когда-то были школа, детский сад и нечто вроде сквера, которые давно снесли и построили торговый центр (деревья вроде как портили вид и мешали неоновым вывескам). Только я направился в сторону своего дома, как меня окликнул Петруся. Не скажу, что обрадовался этой компании, но так лучше, чем ничего. Во всяком случае, с ним можно было перекинуться парой слов, в отличие от нашей команды в фирме. Эти, кроме работы и кибер-улучшений в мозгу, больше не о чем не думали. Исключение составляла Леонсия. Шеф меня на собеседовании особо предупредил, чтобы я ни о чем постороннем не разговаривал ни с кем из них помимо профессиональных вопросов. Во-первых, бесполезно, во-вторых, тут же заложат о ненадлежащих мыслях, и хорошо будет, если с тебя снимут только пару-тройку баллов из социального рейтинга.

Петруся быстро защебетал о начинающемся чемпионате по футболу. Кроме футбола, хоккея и женщин его больше практически ничего не интересовала. В ответ на вопрос о шансах наших я ответил, что наши станут чемпионами не раньше, чем бразильцы – в хоккее. Не знаю, из каких недр сознания всплыла эта фраза. В ответ Петруся завозмущался, типа, Бразилия уже давно играет в основном дивизионе хоккейного чемпионата и даже как-то выиграла у любительской сборной трансгендеров Канады.

В этот момент нас обогнало кибертакси, и из нее вышла девушка с большой спортивной сумкой в руках. У Петруси просто челюсть отвисла при ее виде. Признаюсь, у меня тоже. Дело было даже не в одежде, она-то как раз была настолько старомодной, что я не мог сразу найти ответ, из каких бабушкиных запасов ее вытащили. И не сказать, чтобы она была какой-то юной. Наоборот, это была зрелая красота, которой сейчас нигде не сыщешь. Коса белоснежных волос ниспадала до пояса, а роскошная грудь совершенно не походила на те просвечивающиеся сквозь платье худосочные сиски у нынешней молодежи, когда ты не знаешь, кто перед тобой: девушка, трансвестит или еще какое-то гендерное оно. Лицо же показалось мне едва ли не совершенством, без капли синтетики и косметики, я такие видел только по головизору у дикторов, но и там это вполне могло быть компьютерным наложением.

Помню, Арсений когда-то мне сказал, что на ТВ давно уже применяется компьютерная графика, и в реале у знаменитостей лица сплошь синтетические и напичканные нанитами, потому они и выглядят на экране такими же, как 20 лет назад. Сразу после этого он исчез, соседка сказала, что за ним пришла товарищи из Надзора, и больше мне на эти темы стало не с кем общаться.

Петруся сделал пару шагов к ней и вежливо наклонил голову, как он это умеет. Бабник, что еще добавить. Своим бархатным голосом спросил:

- Девушка, вы что-то ищете?

Она как-то резко выпрямилась и посмотрела прямо ему в глаза, отчего он отшатнулся в ужасе.

- Бот, - просто сказала она с отвращением. – А ну, кыш отсюда!

Бот – не просто ругательство, это слово было запрещенным, за его использование тут же списывали десять пунктов, и могли быть другие неприятности вроде посещения недельного курса правильной словесности. Но меня удивила реакция Петруси. Он словно съежился, поник головой, развернулся и отправился мимо меня едва ли не бегом. И тут она посмотрела на меня своими огромными голубыми глазами, и я в них утонул. У ней не было ни солнцезащитных очков, ни линз, но меня словно прошибло током. Будто что-то вошло в меня, настолько огромное, что невозможно описать, как-то оценило мою суть и осталось довольным. Во всяком случае, меня не прогнали на месте, как Петрусю.

Кстати, где он? Я обернулся и обомлел. Петруси нигде не было видно, вообще до самого начала проезда никого не было. Чудеса и только. Петруся что, стал чемпионом мира по спринту? Или взгляд ее томных и прекрасных глаз настолько зачаровал меня, что я потерял время? Был еще один ответ, но я постарался загнать его подальше вглубь себя.

- Мне нужен дом с номером 15. Кибертаксист сказал, что это здесь, - ее голос вогнал меня в еще большее оцепенение. – Но тут так всё изменилось с того времени, как я уехала…

Ее голос вогнал меня в еще большее оцепенение. Я хотел что-то ответить, но слова застревали в горле. Промелькнула мысль, что надо бежать отсюда так же быстро, как Петруся, иначе я меня ждет что-то пострашнее смерти. Не знаю, чья это была мысль и откуда она взялась. Какого-нибудь из имплантов? Может быть. Но что-то в глубине меня воспротивилось этому.

- Да, вот он, - указал я рукой на ближайшую 22-этажку, проглотив ком в горле. Это был дом, в котором я жил.

Она назвала номер подъезда и этаж. Это судьба, подумал я, ощутив, как ухнуло все внутри. Они совпадали с теми, что были у меня, только номера квартир, естественно, немного различались. Я предложил поднести спортивную сумку, и она не отказалась, что любую феминистку привело бы ярость. И вот через несколько минут я стоял возле указанной ею квартиры.

- Это квартира моей мамы, я с ней много лет уже не общалась, даже не знаю, жива ли она, - просто заметила она и положила ладонь в панель для опознавания.

У нас старые дома. В новых многоэтажках с дешевыми бесплатными квартирами от мэрии никаких замков уже не устанавливают, какой в этом смысл, ведь никаких грабежей не может быть по определению, если ты не полный дебил, – камеры понатыканы везде и всюду, и ты даже до выхода не успеешь дойти, как тебя схватят.

Я промолчал, потому что смутно вспомнил одну пожилую женщину, которую встречал когда-то выходящей из этой квартиры. Но как давно это было в последний раз? В каком году? Этого я не мог сказать.

В двери щелкнуло, и она приоткрылась.

- Надо же, идентификация до сих пор сохранилась, - удивилась она и шагнула в квартиру. Потом обернулась, в глазах у нее заблестело, и хриплым голосом она попросила занести сумку, которую я по-прежнему держал на плече.

Это была стандартная квартира, такая же, как у меня, две комнатушки и кухня, встроенная в салон. Она выглядела ухоженной и чистой, робот-уборщик стоял на подзарядке возле холодильника. Диван был убран в стену, а кондиционер, казалось, лишь минуту назад выключился. На огромном жидкокристаллическом экране на всю стену (боже, какая древность!) не было ни пятна пыли. Огромный шкаф с книгами занимал другую стенку. Я едва не присвистнул, это ж какой антиквариат. Тихо тикали часы с электронной кукушкой над столом у еще одной стены. Вот только не ощущалось совсем, что здесь кто-то живет. И давно.

- Ее, наверное, забрали в хостел… хоспис… - промямлил я, чтобы что-то сказать.

- Мой муж упоминал слово «Счастливые берега», - безучастно заметила она. – Неужели вы… ты думаешь, что правительство будет заботиться о тех, кому за 60?

Это был риторический вопрос, по головизору всегда рекламировались разные хостели для пожилых людей, вот только никуда не девались слухи, которые передавались не вслух, а записками, тут же сжигаемыми, что власть имущим проще списать людей в утиль, нежели обеспечить им безбедную и счастливую старость. Но меня больше взволновал факт, что она обратилась ко мне на "ты".

- Меня зовут Станислав, Стас, - выдавил я из себя.

- А меня Елена, - сказала она, словно сдерживаясь от того, чтобы не разрыдаться.

- Я думаю, у них просто не было кого сюда вселить, - зачем-то сказал я. – Вокруг много пустых квартир.

- Население сокращается. И резко. Неужели вы этого не видите? – Почти выкрикнула она мне в лицо.

Она обращалась не ко мне. Я был сейчас просто фоном, внешним миром, на который она пыталась сбросить свое отчаяние и боль. Я посмотрел на потолок. Камера безучастно смотрела на меня, у меня не было сомнений, что она продолжает работать, как всегда. Это был опасный разговор, и из него нужно было как-то выходить. Я поставил сумку на пол. Одна половина меня буквально вопила, чтобы я валил отсюда на все четыре стороны и никогда больше не возвращался, а вторая желала продолжение знакомства, невзирая ни на какие последствия.

- Тебе нужно обратиться в коллективное управление домами, чтобы узнать, что случилось с твоей мамой, - сказал я. И неожиданно для себя добавил: - Я живу через две квартиры. Номер 132. И, кстати, я компьютерщик. Если нужно будет помочь, заходи. До свидания.

Я изобразил жалкое подобие улыбки и повернулся, чтобы не видеть больше этой боли в ее глазах.

Уже в дверях я услышал от нее слова прощания:

- До свидания, Стас.