Лекарство от сновидений

I

Викар привык к тому, что с утра, в первый час после того, как он открывал свою небольшую аптеку-клинику, пациентов, чаще всего, приходило мало, а могло и вовсе, не быть. Тем более, в выходной, что был как раз сегодня. Но сейчас, когда стрелки больших напольных часов в углу показывали лишь пятнадцать минут десятого, напротив него уже сидел клиент — худощавый и высокий молодой человек, лет восемнадцати-двадцати, с достающими до плеч, темными, нечесаными волосами. Очки в толстой оправе сильно выделялись на его узком лице, и то и дело норовили съехать с переносицы. Потому он, то и дело, поправлял их. Этот болезненного вида паренек пришел едва ли не в первые десять минут после того, как Викар отпер входную дверь, и полагал, что, по обыкновению, никого в течение, как минимум, получаса ждать особо не стоит. Он уже, было, поднялся по винтовой лестнице к себе в квартиру, чтобы забрать спиртовой раствор, как раз закончившийся вчера, когда раздалась звонкая трель, издаваемая тернуром — комочком синеватого пуха с желтым хохолком и маленьким красным клювиком, что сидел в клетке, подвешенной рядом с дверным проходом, вцепившись трехпалыми лапками в жердочку. Едва услышав голосок питомца, означавший приход клиента, лекарь спешно сбежал по лестнице вниз, таки не успев забрать необходимое средство.

Дубовая дверь, хоть и обитая полосками стали, никогда не казалась Викару особо тяжелой, однако парень открыл ее с заметным усилием. Худой точно щепка, он, кряхтя, переступил порог и вошел в небольшое квадратное приемное помещение клиники Викара мап’Винбрита, стены которой были отделаны темной древесиной снизу, и светлой до потолка, а пол — мелкой клеткой из изумрудных и рубиновых ромбиков. Пациент тихо поздоровался и, слегка пошатываясь, направился к столу, за который уже успел сесть Викар. Лекарь поприветствовал его в ответ, и представился своему новому клиенту. — Можете обращаться ко мне «мап’Винбрит». А Вас, молодой человек, как зовут? — спросил он внезапного посетителя. — Бран. — тихим, слабым голосом ответил он.

Пожалуй, не нужно было обладать особыми познаниями в медицине, чтобы с первого взгляда на этого паренька понять, что с его здоровьем явные проблемы. Под глазами у него красовались темные синяки, контрастирующие с бледной кожей усталого, осунувшегося лица, а в уголках глаз собрались морщины. Выглядел он так, будто подхватил какую-нибудь лихорадку.

– Итак, на что жалуетесь? – спросил Викар обычным, суховатым тоном, положив руки на стол и сложив в замок.

– Господин мап'Винбрит, я... — парень осекся на полуслове, будто забыв, что хотел сказать, и задумался, что произнести дальше.

– Ну, давайте, не стесняйтесь, я Вас слушаю, – подбодрил его лекарь, чувствуя, что тот по какой-то причине не может рассказать о своей проблеме сразу, напрямую. Глядя на лицо клиента Викар мог бы, с некоторым шансом, предположить, что пациент страдает редким заболеванием, под названием бессонница. Если это так, то, ведь, сей недуг не является чем-то таким, чтобы о нем было неловко сказать.

– Я... Как бы Вам это сказать... Я вижу сновидения.

– Что-что? Сновидения?! – Глаза лекаря округлились, он выпрямился в кресле, упершись ладонями о ноги. Он не ослышался? – Вы говорите, сновидения. Вы уверены?

Парень одобрительно кивнул. Господин мап'Винбрит почувствовал пот на ладонях, его правое колено тихонько задергалось. Сновидения! В самом деле? Он это что, серьезно? Это же редчайший недуг! Врачеватель был взволнован.

– То-есть, Вы хотите сказать, что, когда засыпаете, Вы наблюдаете перед глазами всяческие странные картины, правильно я Вас понимаю? – Взяв себя в руки, задал вопрос лекарь. Бран снова кивнул. Сердце Викара забилось чаще.

– И, что же именно Вы видите?

– Ну, когда я, наконец, засыпаю, а засыпаю я не сразу, я вижу всякий вздор. Например, что иду по улице без одежды.

– По улице без одежды? – недоуменно переспросил лекарь.

– Ну да, – Паренек скривил губы в подобие улыбки, – абсолютно голым. А прохожие останавливаются и пялятся на меня. Ничего не говорят. Просто провожают взглядом. Неловко и слегка пугает. Еще мне как-то привиделось, что идет дождь из жуков-копателей. Больших таких, знаете, желтых в зеленую полоску. Натянутая улыбка на осунувшемся лице превратилась в гримасу неприязни. – Не люблю я этих насекомых. В том сне они падали с неба, как капли. Сначала понемногу, потом ливнем. Жуки облепляли прохожих, а те кричали, пытались их стряхнуть. Наверное, они их кусали. Я успел спрятаться под первой попавшейся аркой, но поток насекомых начал преследовать меня. Я помчался вперед, во двор, но там меня встретил другой поток из членистоногих. – Бран поежился. – Тут я проснулся. После подобных видений я больше не в состоянии заснуть. Лежу, ворочаюсь до самого рассвета. А там уже пора вставать.

Да, сомнений быть не могло. У пациента были самые настоящие сновидения. Господин мап'Винбрит читал о них в старом толстом медицинском справочнике. Во снах люди часто видят всякий взор, наподобие того, что рассказал сейчас пациент.

– Еще, – продолжил Бран, — мне снятся сны, как ни будь, связанные с моей учебой. Я студент инженерного факультета в нашем университете...

– О, Вы инженер? – перебил Викар пациента. – Так-так, ну, продолжайте, я слушаю.

– Ну, да... – Бран пожал плечами. – На днях вот, мне снилось, что нам дали решить задачу, связанную то-ли с натяжением, то-ли с балансом. Не помню точно. Смотрю я на доску, и понимаю, что условия задачи – это какой-то нерешаемый бред, мешанина из математических знаков и цифр. Я пытаюсь спросить профессора, нет ли в условиях ошибки. Но он меня в упор не замечает. Пытаюсь привлечь его внимание, но он, словно, делает вид, что меня просто нет в аудитории. Я пробую узнать что-то у одногруппников, а они лишь посмеиваются надо мной. Будто условия задачи кажутся им абсолютно нормальными, и это со мной что-то не в порядке. В итоге я просто переписываю на лист бумаги ту чушь, с доски, рисую рядом знак вопроса и добавляю ниже: «нерешаемо». Как только я дописываю, профессор, как раз проходящий мимо меня, резко забирает мой листок, сморщено пялится на него, а потом гневно восклицает, смотря мне в глаза: «Это последняя капля! Вас сегодня же отчислят!» И я просыпаюсь, тяжело дыша.

– Хм... да уж, такое неприятно, – промолвил Викар, внимательно выслушав студента.

– И для Вас все это, как будто, происходит наяву? – с интересом спросил он.

– Да, все кажется таким настоящим. Когда я вижу сон, я не могу отличить его от реальности, даже тогда, когда то, что творится вокруг меня – это полнейшая околесица. Честно говоря, я редко помню свои сны, как раз по этой причине. Но некоторые, особо яркие, остаются в голове на некоторое время, – ответил Бран.

– Снится ли Вам еще что-то? – Поинтересовался мап'Винбрит, скорее, из чистого любопытства. Такой пациент не каждый день приходит.

– Да – кивнул парень. Снятся кошмары. Лекарь поднял брови. – Ну, знаете, – начал объяснять Бран, – такие очень неприятные видения, вызывающие сильный страх. Но не такие, как с теми жуками или нерешаемой задачей. После кошмаров я просыпаюсь в холодном поту, а сердце мое готово выскочить наружу.

Господин мап'Винбрит был осведомлен о таком виде сновидений, и, потому был весь в внимании. Случай Брана казался и впрямь выходящим из ряда вон.

– От кошмаров я больше всего страдаю. – продолжал студент. – Как раз такой я видел сегодня ночью. Я один, в темном коридоре здания университета, медленно шел вперед со свечкой. Откуда-то я знал, что нахожусь в университете один. Что я там делал посреди ночи – понятия не имел. Но чувствовал, что надо идти и не останавливаться. А вокруг было очень тихо. Вдруг я услышал за спиной чье-то тяжелое дыхание. Оно становится все громче и громче, а я же, от страха, почти перестал дышать. Потом дыхание резко прекратилось. Я тихо выдохнул, набрал в грудь побольше воздуха, и тут вижу, как из дальнего конца коридора на меня несется нечто. Оно двигалось абсолютно бесшумно. Телом похоже на человека, но с тремя, или четырьмя головами, слепленными в кривое, уродливое месиво. И еще у этого чудища была пасть на животе, разинутая вертикально, точно широко раскрытая рваная рана, только с острыми зубами и клыками хищника внутри. Рук у монстра не было. Он бежал прямо на меня, бесшумно, и шатаясь из стороны в сторону, я же стоял, как вкопанный, не в состоянии пошевелиться. Помню, что, вроде, кричал, но крика своего не слышал. Когда монстр приблизился ко мне почти в плотную, я раскрыл глаза и проснулся в холодном поту.

– Нда... – протянул Викар. Рассказ пациента ввел его в небольшой ступор. Примерно полминуты он сидел, смотря на часы.

– Скажите мне, как часто Вы видите сны? – задал он вопрос Брану, собравшись с мыслями.

– Каждую ночь. Мне действительно тяжело с этим жить. Вы знаете уже, что я студент инженер. Сейчас учусь на втором курсе факультета инженерии в нашем университете. Для нас, людей технического склада ума, подобный недуг – это настоящее проклятие. После этих видений, у меня в голове как будто туман, все спутано. Тяжело собраться с мыслями после пробуждения.

– Вы, кажется, еще упоминали, что не сразу засыпаете?

– Да-да, могу лежать час, два, а сна все нет. Мысли разные в голову лезут. Размышляю о том-о сем. И ведь чувствую, что устал, а просто заснуть, отключиться, как это происходит у всех нормальных людей, не удается. А еще, вдобавок, эти сновидения. Представляете, как плохо я потом себя ощущаю? Я порой, не могу справиться с элементарными задачами, не говоря уже о чем-то сложном. В последнее время я то и дело опаздываю на первые занятия, на целых пол часа, а то и вовсе, пропускаю их. Вообще, я пытаюсь перебороть сонливость, иду со всеми в наше университетское святилище Огама, как полагается. Но после молитвы у меня просто нет сил идти на занятия, хочется еще хоть немного вздремнуть, желательно, еще часок.

– Подождите, то есть, Вы хотите сказать, что Вам не помогает Благость, получаемая во время молитвы? Нет прилива бодрости, какое, обычно, у всех бывает после того, они дотронулись до побега Божьего Древа? – недоумевающе спросил Викар.

– Я чувствую что-то лишь первые минут десять-пятнадцать. Потом, энергии, будто, становится еще меньше. Зная это, я, чтобы не отключиться прямо на лекции, у всех на глазах, возвращаюсь в комнату и ложусь на кровать, вздремнуть на полчаса.

– Расскажите, как давно это у Вас.

– С самого детства. Помню, мне отец рассказывал, как я, плача, прибегал к нему и матери глубокой ночью, жалуясь, что мне привиделось что-то страшное. Сокурсники на меня косо посматривают, учителя недолюбливают, считают редкостным лодырем. Но я не лодырь. Мне просто очень плохо. Я устал. Если я не избавлюсь от этой напасти, меня отчислят и... я не знаю, что буду делать, куда пойду. Ближайшие родственники живут в столице соседнего королевства, но у них своя семья. Вряд ли они будут рады принять меня к себе на попечение. Пока я учусь, я живу в общежитие университета, а будучи отчисленным, мне придется искать съемное жилье. Боюсь, сейчас я его не потяну.

«Боги! Да это, по истине, уникальный случай. Парень испытывает все это с раннего возраста, да еще и бессонница в придачу! Да он ходячий феномен! Однако же, тяжело ему, должно быть, приходится» – думал пораженный Викар. «Так-так» – проговорил он, барабаня пальцами правой руки по краю стола. Утерев платком пот со лба, он промолвил: «Посидите, подождите немного. У Вас сейчас, надеюсь, есть свободное время?» Парень ответил утвердительно.

Викар направился в маленькую комнату, дверь которой находилась слева от его рабочего места, заставленную узкими деревянными шкафчиками. К их дверцам были приклеены прямоугольники желтой бумаги с надписями, указывающими, что находится внутри. Часть из них содержала медицинскую литературу разных лет и изданий, другая часть – тетради с диагнозами пациентов. Мап'Винбрит сделал запись об удивительной болезни сидящего снаружи клиента, после подошел к шкафчику, в котором хранились различные сильнодействующими препараты. Викар отворил его и достал с самого низу бутылочку, на половину наполненную желтоватым порошком. Надпись на ней гласила: «желтый корень». Поставив ее на столик, лекарь достал колбочку размером с мизинец, наполнил ее порошком до половины, и запечатал крохотной пробкой. «Да, этого будет достаточно» - проговорил он, нервно кивая, соглашаясь сам с собой.

– Вам повезло, у меня как раз есть то, что должно Вам помочь – лекарь протянул колбочку клиенту. Принимайте каждый день. Запишите-ка на всякий случай, как правильно его принимать. Значит так: в обычный стакан теплой воды – это важно – не слишком горячей и не холодной, добавляете четверть унции порошка и помешиваете до полного растворения. Пока вода не остыла, выпиваете ее залпом. Все это делаете за полчаса до отхода ко сну. Записали? Хорошо. Этого количества хватит Вам на десять дней. Спустя три дня после принятия порошка, Вы гарантировано перестанете видеть сны. По прошествию этого срока, Вам возможно, ничего не будет сниться в течение недели, может быть, меньше. Однако, Вам надлежит прийти за новой порцией препарата, как только он кончится. Стоит лекарство сто эуралей. Если у Вас сейчас нет их собой, можете заплатить часть суммы, остальное отдадите в следующий раз.

– Сто эуралей... – печально протянул Бран. Ох, боги, так дорого. Боюсь, я не смогу Вам заплатить и в следующий раз.

– Ну, давайте поступим так: Вы заплатите сейчас половину стоимости – вздохнув, ответил Викар. Терять такого удивительного клиента ему не хотелось.

– Видете ли, господин мап'Винбрит, я живу на тридцать эуралей в месяц. Родителей у меня нет, и зарабатываю я сам, как могу. Мне, как и всем, платят стипендию, но ее не хватает, и в свободное от учебы время я подрабатываю подмастерьем в мастерской измерительных приборов.

Лекарь и до этого приметил, что парень не из богатых. Потертое пальто с заплаткой без одной пуговицы, потасканный, на вид, шарф и облезлые башмаки давали понять, что большими деньгами он не располагает. А болезненный вид Брана вызывал к нему определенное чувство жалости. Зная, чем он вызван, становилось понятно, что жизнь у паренька не весела. А ему, ведь, еще надо учиться. Викар знал, что люди, в большинстве своем, не любят, когда их открыто жалеют, и старался сохранять деловое выражение лица. «Эх, так и быть, опущу цену» – подумал он.

– Что ж, так или иначе, Вам надо как-то помочь, все же, такова моя работа. Потому для Вас я сделаю скидку. Семьдесят эуралей, надеюсь, Вы сможете заплатить.

– С-семьдесят?

– Да, семьдесят. За меньшую цену продать Вам это лекарство, увы, не могу. Но, как я толь что сказал, Вы также можете заплатить мне половину суммы. То-есть, тридцать пять эуралей.

– Эх, согласен. – Парень полез во внутренний карман пальто, нащупал кошелек, и, пересчитав деньги, лежащие в нем, спросил: — могу ли я сейчас дать Вам тридцать?

– Тридцать? Ох, боги, ну, давайте тридцать, но в следующий раз Вам надо будет отдать остальные сорок. Иначе, Вы не получите следующую дозу препарата, а долг так и будет на Вас висеть.

– Да-да. – Парень кивнул, и протянул Викару деньги. Тот взял толстую тетрадь, лежащую на углу стола, листы которой были разлинованы таблицами, куда лекарь записывал имена пациентов, лекарства, выписанные им и сумму, которые те уже заплатили, или должны были заплатить. Аккуратно выведя «Бран», он, заполнил графы в столбцах «сумма», «выплачено», и «долг», и положил тетрадь на прежнее место. Пациент попрощался с господином мап'Винбрит и ушел.

Ничего интересного за тот день больше не произошло. До заката Викар принял только еще семь клиентов, и не у одного из них не было недомогания серьезней, чем мигрень. Почти все это время лекарь думал о том пареньке-студенте и его редкой болезни. Обычно, пациенты жаловались мап'Винбрит на боли в висках, головокружение, дрожь в конечностях или потерю аппетита, а также, повышенную раздражительность и приступы гнева. Однажды, всего раз за все восемь лет его работы, к нему приходил клиент с бессонницей. Но чтобы сновидения? «Ну надо же! Не повезло парню, да уж» – думал Викар. Господин мап'Винбрит знал, что недуг этот – особое расстройство сознания, от которого весьма непросто избавиться. А средство, хоть на какое-то время, подавляющее навязчивые ночных ведения, откуда-то возникающие в мозгу, стоит не дешево. «Однако, я редко делаю скидки. А этот случай – просто потрясающий. Да у иных именитых врачевателей таких пациентов может не быть за всю их карьеру! Это же, какое-то, невероятное везение! Ради наблюдений за подобным можно и скинуть цену, и может быть даже, долг простить»

II

В девять часов вечера господин мап'Винбрит запер входную дверь, накрыл клетку с тернуром бардовой тряпкой и поднялся по лестнице к себе, в небольшую, но уютную двухкомнатную квартиру, располагающуюся прямо над лечебницей. Повесив ключи на гвоздь у двери, он умыл лицо свежей водой, которой недавно ушедшая служанка наполнила белую раковину, открыл дверцу тумбочки рядом с умывальником и достал из нее бутылочку с желтоватым порошком – точно такую же, как ту, что стояла в комнатушке внизу. Оставив ее на тумбочке, он отправился на кухню, где взял металлический ковшик, наполнил водой из бадьи и поставили греться на круглую железную печь. После, Викар с облегчением снял с себя повседневную одежду – клетчатую жилетку, желтую рубашку и коричневые брюки, накинул халат, подошел к двустворчатому окну, и распахнул его, дабы наполнить спальню свежестью. Мап'Винбрит устало опустился на кровать, и уставился в окно. Какое-то время он сидел так, глядя на еще горящие окна соседних домов, думая то об одном, то о другом. Но больше всего ему не давал покоя сегодняшний утренний пациент.

Официально считалось, что сновидцев, как называли людей, видящих сны, не более двух процентов. Двух процента от жителей всех пятнадцати королевств континента Уларн. Но, статистики, склонные все усреднять, могли и ошибаться. В каких-то отдаленных деревнях, маленьких провинциальных городках, или наоборот, самых крупных городах Союза Королевств, случаи этой болезни могли попросту остаться незаписанными. К тому же, некоторые из тех, кто видит сны, вполне способны это скрывать. Научились жить с этим. Викар, будучи потомственным врачевателем, слышал от отца о людях, не отличимых от нормальных, от тех, кто, засыпая, не видит абсолютно ничего, но на самом деле являющимися теми самыми сновидцами. Которые, однако, не особо страдают от своей болезни. Правда, в этом случае, у них, хотя бы, не должно быть бессонницы. Еще Викар вспомнил, что когда-то жречество относилось к подобным людям с заметной неприязнью, ибо считало, что сны вызываются враждебными человеку, духами, а раз человек видит их – значит, он одержим. Таких несчастных не допускали до богослужений, следовательно, они не получали Благость, что серьезно сказывалось на их самочувствии. Для борьбы с их недугом, к ним посылали храмовых чародеев, которым, часто, не удавалось избавить людей от сновидений, а если и удавалось, то, в результате их манипуляций, могла пострадать какая-то функция мозга – например, речевая. Одна проблема, таким образом, сменялась другой.

В начале прошлого века сновидения признали ментальным отклонением, поддающимся излечению медицинским путем. Как выяснилось, помогает от недуга толченый желтый корень. Это растение, привезенное из страны Ткем, что на соседнем к Уларну, континенте Геурэд, обладает анестезиологическим и, одновременно, возбуждающим воздействием, вместе с тем, в больших дозах, является сильным психотропным средством и вызывает привыкание. Потому, оно было запрещено для продажи в любых целях, кроме медицинских, и только в лечебницах и аптеках, прошедших государственный контроль. Само собой, быстро возникли нелегальный ввоз и подпольная продажа.

Также, медициной было установлено, что избавиться от сновидений полностью невозможно. Больной этим недугом, если он действительно от него страдает, обречен принимать толченый желтый корень всю свою жизнь, дабы, противостоять появлению в своей голове навязчивых образов, мешающих ему спокойно спать, как все нормальные, здоровые люди.

Теплая летняя ночь была ясной и безветренной. Вместо свежести мап'Винбрит ощущал духоту. В воздухе витали разнообразные запахи, некоторые из которых были не слишком приятны. На небе сияла большая полная луна, белая и ослепительно яркая, словно серебряная монета в свете солнца. Такие ночи называли «белыми», как из-за белого цвета ночного светила, так и потому, что в такие ночи было очень светло, настолько, что можно было читать книгу рядом с окном, не зажигая свет, небо же выглядело темно-синим. Под холодным сиянием луны поблескивали остроконечные крыши домов. Соседские окна, меж тем, уже погасли. Вода в ковше давно закипела. Викар разбавил ее холодной водой из бадьи, и налил в приготовленный на тумбочке стакан. Потом он взял чайную ложку, отсыпал на нее ровно столько, сколько было необходимо, размешал порошок, и подошел к окну. «Большинство, все же – счастливые люди, – подумал он, делая глоток, – закрывают глаза, и впадают в безмятежное забытье до самого утра. А с утра идут в святилища, на молебны, получают Благость, дающую им прилив бодрости и сил, и бегут по своим делам». Посмотрев на сияющую луну, которая уже успела немного сместиться, лекарь задернул толстые зеленые шторы. «Белая ночь. В это время, обычно, сновидения усиливаются. Надо бы поторопиться уснуть».

III

Звон дверного колокольчика заставил Викара поднять глаза от газеты, что он купил еще утром и теперь почитывал в перерывах между приходами и уходами старых и новых клиентов. Это был тот самый бедный студент – Бран, долговязый парень, которому лекарь прописал и выдал лекарство от сновидений ровно десять дней назад. Лекарство явно помогло ему. От болезненной желтизны не осталось и следа, синяков под глазами не было. Молодой человек уверенно стоял на ногах, его не качало, как тогда, в его прошлое посещение. – Добрый день, господин мап'Винбрит! – произнес он звонким тенором, и направился к столу, за которым сидел лекарь. – Добрый день. О, я вижу, Вам явно стало лучше. Рад за Вас – произнес лекарь, улыбнувшись. – Да, это правда, господин мап'Винбрит. Я принес деньги за лекарство. Студент сел на стул, достал из сумки, что висела у него наперевес, потертый кошель, вынул из него четыре золотые монеты, и положил их на стол.

– Вот, остальные сорок эуралей, как и договаривались.

– Да, благодарю. Ну что, Вы больше не видите сновидения?

– Нет, больше не вижу. Они прекратились, где-то, на четвертый день.

– А, то есть, средство подействовало через чуть большее время, чем я предполагал.

– Ну, в первый день я пролежал без сна всего полчаса. В ту ночь мне, кажется, что-то снилось, уже не помню, что именно. Во второй и третий день я заснул, наверное, уже минут через пятнадцать после того, как лег. Почти как нормальный здоровый человек. И, кажется, мне также привиделось что-то, но на очень короткое время. Какая-то каша из образов, точно калейдоскоп. Когда я проснулся, я почувствовал то, что не чувствовал так давно – бодрость. Вы знаете, это такое удивительное ощущение, когда ты не хочешь завалиться на кровать обратно сразу же после пробуждения, а Благость от утренней молитвы придает еще больше энергии. Я никогда не был таким работоспособным, как в эти десять дней. Я смог закрыть почти все хвосты по экзаменам за прошлые месяцы. Учителя заметили, что я выгляжу лучше, чем раньше, и признали, что, быть может, ошибались в моей лености, которая была спутана с недомоганием.

– Что ж, я поздравляю Вас с успехами. Искренне рад, что Вы оздоровились – радостным тоном проговорил Викар. – Думаю, Вы хотели бы продолжить принятие лекарства. Раз все так хорошо? Как видите, желтый корень творит чудеса! Вам обязательно стоит продолжить и...

Мап'Винбрит заметил, как выражение лица пациента медленно меняется с довольного на озадаченное.

– Понимаете ли – перебил лекаря Бран. Я должен Вам сказать. Я сомневаюсь, стоит ли мне продолжать.

– Сомневаетесь? Отчего же?

– Я попытаюсь объяснить, не знаю, поймете ли Вы меня. Да, я, теперь, чувствую себя несравненно лучше, засыпаю и просыпаюсь, как здоровый человек, но... У меня появились приятели, что страдают этим же недугом, что был у меня до принятия Вашего лекарства. Один студент с другого факультета сошелся со мной, а потом свел меня с ними. Это двое парней и трое девушек, старше и младше меня. Все, как и я, сновидцы. Кто-то из них учится в нашем университете, а кто-то – ушел из него и работает не по профессии. Они встречаются в таверне, что в двух кварталах от студенческого общежития. Там, в выходные, они сидят по вечерам, и рассказывают друг-другу о том, что им привиделось во время сна. Одна девушка, только представьте, может управлять своими действиями в сновидениях, и знает, как этому научиться.

Удивлению Викара не было предела.

– Но, послушайте, а как же бессонница. Вы что, хотите, чтобы она снова вернулась?

– Этого я не хочу, а вот от сновидений не отказался бы. Видите ли, их не всегда сопровождала бессонница. В детстве, лет до десяти, и позже, когда я был подростком, я спал, как и все нормальные люди, но просто еще и видел что-то. Порой, видения были странные, нелепые, порой страшные. А порой приятные, такие, что не хотелось просыпаться. Например, что я летаю высоко в небе, под самыми облаками, а далеко внизу простираются бесконечные зеленые поля. Скажите, господин мап'Винбрит, есть ли у Вас средство, которое устраняет только бессонницу, а сновидения не трогает?

– Я Вас огорчу, но такого средства у меня нет. – Лекарь нервно постукивал пальцами по столу. – Подозреваю, что его и не существует. Вы же понимаете: сновидцы – крайне редкий случай в нашей практике. Люди, страдающие бессонницей, встречаются немного чаще, но снов они, при этом, не видят. И в их случаях мы также прописываем им четверть унции желтого корня.

На лице Брана отразилось разочарование. Он поник и тихо произнес: «что же делать?»

– Я бы, на вашем месте, не раздумывая согласился бы продолжать лечение – промолвил мап'Винбрит, как бы, ответив на вопрос незадачливого пациента.

– Вы знаете... я, наверное, откажусь. Парень принялся медленно подниматься со стула. Если мне станет совсем уж плохо...

– То будет поздно. — закончил за него Викар. – От этого, если не лечить вовремя и должным образом, сходят с ума. Потом таких бедняг отправляют в дом для душевнобольных, где они пребывают всю оставшуюся жизнь. Вы этого ждете?

Парень опустил голову. Он явно не знал, что ответить. – Я... я не могу пока. Хочу пообщаться с такими, как я. И, быть может, научиться управлять своими сновидениями. Возможно, я приду к Вам через несколько дней, если вдруг передумаю. Сейчас мне надо идти.

– Подумайте хорошенько. С такими вещами не шутят – промолвил лекарь серьезным тоном. – Без снадобья Вы будете чувствовать себя здоровым лишь двое-трое суток. Потом все вернется.

– Да, я подумаю – ответил Бран, направляясь к двери. – Там, послезавтра, или попозже...

– Не думайте затягивать! – бросил Викар ему в вдогонку.

Когда дверь лечебницы закрылась, он сгорбился, опершись локтями о столешницу, и подперев голову ладонями, уставился на часы. Лекарь не знал, что и думать. Волнение, удивление от того, что господин мап'Винбрит услышал от Брана, и обескураженность с расстройством от того, что тот отказался от лекарства, попеременно сменялись в его душе. То, что среде этого студента есть, оказывается, еще сновидцы, кроме него, которые сошлись друг с другом для странного занятия – рассказывания друг другу о своих сонных видениях, собираясь в таверне, с трудом умещалось у Викара в голове. Кроме того, до сего дня Викар был вполне убежден, что в этом не самом большом городе континента наберется, от силы, трое сновидцев: он, Бран, и кто-нибудь еще. Теперь же, выходило, что таких уникумов, не считая врачевателя, как минимум, шесть, а, быть может, есть и другие!

Также, мап'Винбрит чувствовал себя обескураженным от того, что он вот так, быстро и внезапно, лишился ценного клиента. Чтобы пациент отказывался от полного курса лечения – такое в его практике случалось впервые. Казалось, такое решение невозможно принять в здравом уме. По-видимому, болезнь Брана была куда глубже. Впрочем, в какой-то степени его, наверное, можно было понять. Парень встретил подобных ему, с опытом, похожим на его, но у каждого уникальным. И ему захотелось узнать о нем. Быть может, если бы Винхуд, в его возрасте, также встретился со сновидцами-сверстниками, он бы поступил также. Отказался от лечения.

Однако то, что сновидения приносили больше вреда, чем пользы, было давно доказанным, известным всем врачевателям, фактом. Казалось, это должно быть очевидным и для больных. Ожидания и надежды господина мап'Винбрита порушились, точно карточный домик. Отказ Брана от дальнейшего лечения означало не только не получение дальнейшей прибыли, но и незаконченное описание протекания лечения его недуга, что, во врачебной практике, не могло считаться успехом. А ведь, написав подобную работу, Викара могла бы ждать слава, быть может, по всей стране. Насколько он знал, до сего дня, подобных полноценных докладов никем до сих не было сделано.

Бран не пришел не на следующий день, не после, не через несколько дней. В лекаре еще теплилась надежда, что не все потеряно. Но с каждым днем она становилась все более расплывчатой. Мап'Винбрит уже несколько раз перечитал сделанные им записи о пациенте, он каждый день думал о нем, и о себе. Сновидец, как и он сам, не желающий, в отличие от Викара, бороться с отклонением.

Лекарь стал больше размышлять перед сном. Когда он последний раз видел сны? Очевидно, когда он еще не принимал желтый корень. А стал он принимать это лекарство, кажется, в двенадцать лет. Ибо, в более раннем возрасте это слишком опасно для здоровья как физического, так и ментального. Викар мап'Винбрит являлся потомственным лекарем, и его отец, в свое время, такой же врачеватель, какой и он сам теперь, был прекрасно осведомлен об этой опасности. Тогда, жалующемуся на странные видения во время сна, мальчику, хватало одной шестой унции, чтобы устранить их. Когда Викар немного подрос, Отец, имевший связи в компании, поставляющей редкие ингредиенты, смог заказывать две ампулы лекарства вместо одной. Ибо подобное могло, в скором времени, привлечь внимание законников. Одна предназначалась для приходящих к отцу пациентов, другая – для Викара. К двенадцати годам он их почти не видел, а после – и вовсе, перестал. Однако, изредка, случалось такое, что препарата не оказывалось под рукой. Тогда-то недуг вновь напоминал о себе, и спящий Викар видел неясные, расплывчатые образы, которые он забывал, как только просыпался. Иногда это было нечто неприятное, и тогда Викар резко открывал глаза, и потом не мог заснуть в течение часа. Но чего у него никогда не было, так это бессонницы. Этого недуга Викар не знал. Потому теперь он размышлял: «Если у больного нет бессонницы, но он сновидец, так ли, на самом деле, опасны для него сновидения, как их представляют?» В его душу закралось сомнение. И росло оно каждый день, когда лекарь задумывался об этом. «А быть может, в сонных видениях, все же, есть какой-то толк?» – размышлял Викар. «Возможно ли, что эти видения являются какими-то потаенными переживания сновидца, обретающие форму в том, что происходит в его сознании во время сна?» День ото дня Викара все больше терзали раздумья на эту тему. Вместе с этим, нарастало любопытство. К тому же, в голове его созрела кое-какая идея. «А что, если, подробно описать протекание болезни, и дальнейшего выздоровления себя самого? Так сказать, провести эксперимент?»

IV

Одним поздним вечером, когда Викар готовился ко сну, он не сделал того, что по обыкновению, делал всегда после того, как чистил зубы и переодевался в ночную рубашку – не принял снадобье. Мап'Винбрит вовсе не забыл об этом, нет. Это было его сознательным действием. Желание увидеть сон самому, вспомнить, каково это, гложило его с утра. Поначалу, он ощутил легкое, но неприятное покалывание по всему телу, чуть позже, конечности начало сводить. Голова стала тяжелой, язык онемел, в ушах появился шум. Все это длилось около полутра часов, потом стало понемногу проходить. Но навалилась какая-то невероятная слабость, конечности стали будто ватными. Несмотря на это, Викар заставил себя встать и выпить стакан чистой воды. Прекрасно осознавая, что все что с ним происходит, вызвано его отказом принять порошок, он не отказался от своего решения. Он полагал, что, несмотря на подобные эффекты, чего-то опасного для его здоровья с ним не должно случиться. По крайней мере, в первый раз.

Заснул он, вероятно, лишь где-то часа в три ночи. То, что привиделось ему, было каким-то сумбуром из неясных образов. Он даже не смог их запомнить. Очнувшись, он понял, что проспал почти все утро. Спал он так крепко, что даже не слышал монотонного звона храмового колокола, одновременно будящего, и призывающего на молебен. Должно быть, у двери уже толпится народ, недоумевающий, почему лечебница закрыта без объявления. Спешно одевшись, лекарь сбежал вниз, и отпер дверь. Посетителей не было. Видимо, те, кто собирался прийти, увидели, что дверь заперта, постояли немного, и ушли. Мап'Винбрит тяжело вздохнул, и сел за стол. Несмотря на то, что Викар проспал больше, чем положено, чувствовал он себя разбито. В этот день он проработал до восьми, закрывшись, из-за самочувствия, на час раньше. Повесив на входную дверь табличку, оповещающую посетителя, что лечебница закрыта по причине ремонта, он поднялся к себе и сразу завалился спать, снова не приготовив лекарство. Он, как и в прошлую ночь, ощущал, по началу, покалывание и вату в ногах и руках, но на этот раз, сон быстро принял его в свои объятия.

Викар сидел за своим рабочим столом. Он стоял на краю залитой солнцем лесной опушки, у раскидистого дуба. Но лекаря это нисколько не смущало. На противоположном конце поляны находилась входная дверь, держащаяся не на чем. Вскоре, начали приходить клиенты. Все они были лесными животными, ходящими на двух ногах и одетые в человеческие одежды. Викара это также нисколько не удивило. Обычные физиономии, какие он видит каждый день. Лишь бы, платили в срок. За свои услуги лекарь получал пригоршни красных ягод. Клиенты приходили и уходили исключительно через дверь, будто опушку окружала невидимая стена. Закончив смену, мап'Винбрит подошел к веревочной лестнице, спущенной откуда-то сверху, и висевшей теперь, посреди полянки. Посмотрев вверх, он увидел островок земли, парящий в вышине, на фоне огромной луны. Мап' Винбрит принялся подниматься. Ступенька за ступенькой, все выше и выше. Наконец, он добрался до деревянной площадки без перилл, и, ступив на нее, очутился перед дверью своей квартиры. Он и забыл, что его жилище такое маленькое, с квадратным окном в потолке, прямо над кроватью, стоящей в центре комнаты. Как только он переступил порог, вся его одежда куда-то исчезла, и теперь он был полностью обнаженным. Почувствовав сильную усталость, он плюхнулся на кровать и...

Викар открыл глаза как раз под бой городских часов, что означало наступление девяти часов утра. Он не сразу сориентировался, и около минуты озирался по сторонам. Пытаясь осмыслить приснившееся, он рассмеялся, почесав затылок, и принялся одеваться. Смена прошла, как обычно, Викар лишь, время от времени, вспоминал детали своего сна, пожимая плечами и посмеиваясь. Он, оказывается, забыл, какой забавной штукой может быть сновидение. В эту ночь он снова лег на кровать, не приняв снадобье.

Лекарь пробудился посреди ночи, и, почувствовав необходимость сходить по нужде, уже было, собрался встать с кровати, как вдруг понял, что кровать его вдруг стала слишком большая. Настолько большая, что одеяло теперь казалось холмистой долиной, салатового цвета, а край подушки, под которым он очутился – нависающей над головой, белой скалой. Викар нерешительно приблизился к краю ложа, верой и правдой служившего ему уже много лет, и понял, что оно теперь еще и очень высокое. Настолько, что если он попытается спрыгнуть, то, скорее всего, разобьется в лепешку. «Ну и ну» – развел руками врачеватель – «Выходит тогда, что и все остальное увеличилось... или я уменьшился... Когда это произошло?» Но главной проблемой для Викара сейчас был переполненный мочевой пузырь. Вздохнув, он приподнял рубашку и уже готовился облегчиться прямо на плоскую, слегка шероховатую поверхность, простиравшуюся далеко внизу, как резкий порыв холодного ветра из открытого окна заставил его потерять равновесие. Викар стремительно падал со своей гигантской кровати. Он кричал во всю мочь, но не слышал своего крика. Очнулся он в холодном поту. Часы показывали без десяти семь. Викар мог спокойно лежать еще целый час, но сон куда-то улетучился. «Вот же нелепица» – хмыкнул он – «Чего только не привидится».

В следующую ночь лекарь снова не принял лекарство. Любопытство заглушило голос благоразумия, твердивший, что, быть может, стоит снова начать пить порошок желтого корня, как было в течение многих лет. Но Викар чувствовал, что снова желает окунуться в этот дикий, но в то же время, дивный мир сновидений, забытый за годы, и заново открытый им пару дней назад. – Ну, так и быть. Еще одна ночь – и снова буду принимать – решил лекарь для себя.

Викар очутился перед входной дверью своего заведения. «Клиника Викара мап'Винбритa» – гласила выпуклая позолоченная надпись на зеленой доске над входом. Лекарь толкнул дверь вперед, и не услышал ожидаемой им, привычной трели питомца. Зайдя внутрь, и оглядевшись, он почувствовал себя неуютно. Пол покрывал слой пыли, а стены и углы были затянуты паутиной. Складывалось впечатление, что лечебница стояла заброшенной. Раздался скрип ступеней, и в помещение спустился никто иной, как...

– О боги! – ахнул Викар – это как же...

– Добрый день – дружелюбно произнес его идеальный двойник. Проходите, садитесь, – промолвил он снова.

Мап'Винбритa одолевал страх. Видеть самого себя, не в виде отражения, а вот так, наяву, показалось ему настораживающим. Несмотря на это, он подошел к стулу и сел.

–Как Вас зовут, – задал вопрос двойник.

– Мое имя... – начал было Викар. И осекся на полуслове. «А как меня зовут?» – спросил он про себя.

– Приятно познакомиться, – как ни в чем небывало, продолжила копия, будто лекарь уже представился. – Ну что, будем лечить ваш недуг? – улыбнувшись, обратился двойник к врачевателю, по спине которого то и дело пробегал холодок.

– Недуг? – непонимающе спросил он.

– Болезнь, доставляющую Вам столько хлопот, – объясняющим тоном произнес двойник. Он нагнулся, и, откуда-то из-под стола достал стеклянный стакан, доверху наполненный водой, и бутылочку с желтоватым порошком.

– Ваше лекарство сейчас будет готово, – весело проговорил двойник, откупоривая бутылку. После этого он взял ее и наклонил над стаканом. Из бутылки посыпалась струя порошка. Вода в стакане, налитая до самой кромки, полилась наружу, но двойник как будто не обращал на это внимание. Он держал бутылку до тех пор, пока из нее не высыпалась часть порошка, а стакан не опустел на половину, залив водой стол. После этого, он закупорил бутыль, достал из кармана жилетки чайную ложку, и принялся энергично размешивать порошок в стакане, настолько усердно, что на Викара полетели брызги. Какие-либо замечания лекаря, удивленного нелепым поведением своей точной копии, двойник игнорировал.

– Вот, пейте, – произнес он, протянув мокрый стакан не на шутку озадаченному Викару, глядя ему прямо в глаза. – Пейте-пейте, ну, что же Вы? – напутствовал он врачевателя, недоверчиво глядевшего то на стакан, то на лицо двойника, будто вышедшего прямо из зеркала. Мап'Винбрит взял стакан и осторожно отхлебнул мутную коричневатую жижу. Как ни странно, вкуса у этого напитка не было.

– Я... я больше не хочу, благодарю, – сказал Викар, поставив стакан на стол.

– Не хотите? Тогда получайте! – гневно воскликнул двойник. Он схватил стакан и плеснул его в лицо растерянному Викару. Тот успел зажмуриться, почувствовав вязкую субстанцию на щеках, подбородке и шее, потом резко открыл глаза, захотел что-то крикнуть, негодуя. Но двойник исчез. Викар взбежал по лестнице, до двери, что была распахнута, переступил порог. Вокруг было также тихо, пыльно и одиноко, как и в клинике. Двойника как след простыл.

Отряхнувшись, лекарь вышел из клиники и оказался посреди белого ничто. Ни домов, ни людей, никого. Лишь бесконечное, белое, как снег, пространство во все стороны, куда ни погляди. И не звука. По телу побежали мурашки. Он обернулся. Входная дверь, как сама лечебница, и дом, в которой она располагалась – все исчезло. «Что происходит?» – таков был вопрос, возникший в его голове. Мап'Винбрит не имел понятия, сколько он времени он идет, и какое расстояние он прошел. В этой абсолютной белизне было постоянно светло, как днем. Откуда идет свет, правда, Викар не понимал. Возможно, потому, что над головой, где должно было находиться небо, было так же бело, как и под ногами. Внезапно, он почувствовал, что провалился во что-то, падает. Его крутило в пространстве, и он ничего не мог поделать. Вдруг, где-там, где, наверное, должен был находиться низ, появилось темное пятно. Оно отлично контрастировало с окружающей белизной, и стремительно приближалось. Викар несмотря на то, что вертелся в пространстве под всеми углами, смог, все же, как-то рассмотреть пятно. Это была его кровать, коричневая, с зеленым одеялом, и летел он прямо на нее. Прямо перед тем, как он должен был со всего маху упасть на одеяло, разбиться, проломив собой свое старое ложе, он, что есть силы, зажмурился.

V

Мап'Винбрит резко открыл глаза, и понял, что не может пошевелиться. Его тело не реагировало на попытки сделать хоть какое-то движение. Он лежал, глядя в потолок, и не мог повернуть голову. Единственное, что он был в состоянии сделать, это водить зрачками вправо-влево. Воздуха не хватало. Викар задергался, забился, попытался закричать. Подобный ужас, он, наверное, испытывал впервые в жизни. Наконец, ему удалось оторвать от одеяла одеревеневшую левую руку, затем правую. Издав хриплый стон, он повернулся на бок.

По лечебнице кто-то ходил. И, кажется, не один. Викар слышал короткие и длинные трели тернура в клетке, шаги и голоса, что-то обсуждавшие внизу. Но, кажется, кто-то был и в его квартире. Похоже, незваный гость услышал его стон, и теперь шел в спальню из кухни.

– О, Вы, наконец, очнулись? – басовитым голосом заговорил незнакомец.

– К-кто Вы, к-как Вы в-вошли? – удивленно выдавил из себя Викар. Тут он заметил, что незнакомец одет в серый мундир городского патрульного.

– Я – следователь мап'Эрир – ответил тот. Вы господин мап'Винбрит, верно? Викар сонно кивнул. Ваши клиенты обратились к нам из-за беспокойства, что лечебница закрыта уже пятый день, а Вы не оставили никакой таблички или, хотя бы, записки. В Ваших окнах не горит свет, а дверь лечебницы заперта. Нам пришлось ее взламывать. Если что, у патрульных есть такие полномочия.

– П-подож-дите... П-пятый день? – запинаясь, вопросил Викар.

– Так точно. Вы можете объяснить, что с Вами было? – произнес мап Эрир металлическим тоном.

Лекарь лишь отрицательно помотал головой. Он все еще не отошел от бреда, привидевшегося ему, и, одновременно, недоумевал, как он мог проваляться почти неделю. Пять дней! Лекарь почувствовал мучительную сухость в горле.

– М-можно воды? – жалобно обратился он к следователю.

– А Вы что, не можете встать?

Видя, что господин мап'Винбрит снова мотает головой, он вздохнул, принес с кухни кружку с водой и подал бедолаге. Когда тот жадно опорожнил кружку, он подошел к нему поближе, и показал бутылочку желтого порошка. Лечебного средства в ней оставалось меньше половины.

– Это было найдено мной в тумбочке у умывальника. Надеюсь, Вы в состоянии объяснить, зачем Вам вторая ампула этого, допустимого лишь в медицинских целях, средства, которого принимают в очень малых дозах. Неужели, для личного пользования?

Викар попытался что-то ответить, но следователь, не дав ему даже начать, продолжил: – и, Вы ведь, осведомлены о том, что частные клиники, такие, как ваша, оказывающие широкий спектр услуг, не должны, согласно закону, хранить у себя больше трех ампул толченого Желтого Корня?

Мап'Эрир поглядел на Викара, и глаза его недобро сверкнули – Так что? Готовы ли Вы объясниться? – задал он ему вопрос. Лекарь находился в полной растерянности. Мямля что-то, собираясь с мыслями, он, наконец, произнес с заиканием: «Г-господин сле-след-дователь, я-я все Вам объясню, Вы т-только, вы-выслушайте меня, ладно?» Мап'Эрир скрестил руки на груди и приподнял подбородок.

– Ну-с, я послушаю, что Вы мне скажете.

Викар сделал глубокий вдох, и, глядя в глаза законнику, промолвил:

–Видите ли, Желтый Корень необходим мне, ведь я... А Вы, господин...

– Мап'Эрир – напомнил следователь свое отчество.

– Господин Мап'Эрир, Вы только сильно не удивляйтесь. Ведь я – сновидец!

Следователь недоуменно поднял брови, а затем, наоборот, насупил их и сощурился. Он явно не ожидал услышать что-то подобное.

– Вы, простите, кто?

– Ну, сновидец. – повторил Викар. – Я вижу сновидения, такие, видения во время того, как сплю. Это особо редкое расстройство сознания. Вы, господин мап'Эрир, наверняка слышали о таких людях.

– Слышал, – коротко подтвердил следователь. – И Вы, уважаемый, это всерьез заявляете?

– Абсолютно всерьез! Поверьте моим словам! Дрожащим голосом, мап'Винбрит продолжил:

– Еще, совсем недавно ко мне являлся пациент с тем же недугом, что и у меня, только еще, усугубленным бессонницей. Я прописал ему десятидневный курс лекарства, в течение которого этому клиенту требовалось приходить ко мне проверяться каждый выходной. А по окончании курса следовало прийти за новой дозой. В действительности ведь, это не излечимая болезнь. Но он, придя ко мне, отказался по странным причинам, которые я так до конца и не понял. А ведь я хотел поподробнее исследовать этот недуг, подробно опрашивая пациента о симптомах при каждом посещении. Я мог бы прославиться, ведь никто, как оказывается, до меня это подробно не освещал. Но, раз пациент оставил лечение, мне пришла мысль описать свое же выздоровление. Но, господин мап'Эрир, видите ли, я сам принимаю порошок Желтого Корня с давних пор, потому мне, для начала, требовалось вернуться, так сказать, к исходному состоянию. И, вот, некоторое время назад, я попросту перестал принимать порошок перед сном, как я это, по обыкновению, делал. Сновидения нахлынули через одну ночь, и теперь не одна ночь после не обходилась без них. А потом... Потом я очнулся, как Вы сказали, спустя пять дней, и встретил Вас у себя дома.

– Ну, допустим. Но это не очень объясняет того, зачем Вам столько ампул дома про запас, – сухо промолвил мап'Эрир.

С трудом сдерживая мандраж, лекарь произнес в ответ:

– Понимаете, я давно так привык. Мой отец сам был сновидцем и заказывал Желтый Корень на дом, по пять ампул в ящике за раз.

Произнеся эти слова, Викар похолодел. Он понял, что сказал что-то, что явно не следовало говорить.

– А вот это уже интересно, – задумчиво сказал следователь. – Об этом мне хотелось бы по подробнее узнать. Давайте-ка, отправимся в отделение, и там то Вы, господин мап'Винбрит, нам все подробно расскажете. А мы уж решим, как с Вами поступать.

Викар не знал, что на это ответить. Совершенно растерянно он сидел на кровати с открытым ртом, нервно озираясь по сторонам. Следователь попросил врачевателя встать и одеться, а когда он сделал это, позвал патрульных, которые повели его на улицу. Перед выходом, лекарь попросил разрешить взять ему с собой тернура, ибо он не знает, на сколько его увозят, и не хочет оставлять животное одного. Ему разрешили. Накрыв клетку тканью и взяв ее за кольцо, лекарь, нехотя, сел в патрульный экипаж.

Сам мап'Эрир остался в квартире Викара еще на несколько минут. Тихо насвистывая себе под нос приевшийся мотив, он достал из своей кожаной сумки маленькую баночку, и с ней в руке прошел к тумбочке у умывальника, где хранились запасы порошка. Открыв одну из ампул, в которой оставалось ровно половина, он отсыпал из нее немного в свою баночку, затем закрыв ампулу и вернул на место, а баночку упрятал глубоко в сумку. Оглядевшись, он поспешил вниз.

Дверь клиники была опечатана, и патрульный экипаж со следователем мап'Эриром и задержанным им, господином мап'Винбритом, двинулся в отделение.