Лекарь

карта мира

Стремительно вынырнувшая из-за мыса наперерез пиратам «Этансель» оказалась для тех полной неожиданностью. Либеросам благоприятствовало то, что они находились с наветренной стороны. Фальго загодя приказал зарядить все пушки. В кирасе и шлеме он стоял на юте, разглядывая неприятеля в подзорную трубу. Это была другая шебека, не та, что они преследовали накануне, и явно недавно побывавшая в бою — об этом свидетельствовали глубокие борозды и выбоины на корпусе, расщепленный в нескольких местах планшир и продранные паруса. «Эль-Хариша», «Акула» - вилась по борту вычурная сахрейнская вязь. А судя по тому, как глубоко корабль сидел в воде, его трюмы были полны.

Заметив либеросов, пираты взялись за весла, чтобы развернуться бортом, но Фальго не дал им такой возможности:

- Огонь!

Грохнули бортовые пушки. Крутящиеся в воздухе цепные книппели ударили по фок-мачте и бушприту. Под тяжестью паруса мачта, затрещав, надломилась и рухнула. Пираты с лихорадочной быстротой кинулись рубить перепутавшиеся снасти. С запозданием выстрелили погонные орудия. Фальго почувствовал, как содрогнулся его корабль, получив несколько попаданий в корпус. «Этансель», описав дугу, поравнялась с пиратской шебекой и вновь дала залп. Пираты ответили, по фальшборту застучала картечь, выбивая щепу, впиваясь в живую плоть, расцвечивая ярко-красным рубахи либеросов. Стон поднялся над шкафутом.

Однако перегруженная шебека, лишившись фок-мачты и с разбитым бушпритом маневрировала с трудом, и Фальго, воспользовавшись медлительностью врага, скомандовал:

- Фордевинд! Кормовые орудия — огонь!

Картечь смертоносным шквалом пронеслась по палубе пиратского корабля.

- Приготовиться к абордажу! Орудия левого борта — огонь!

От залпа переломился реек грота и разметало весла, и шебека беспомощно закачалась на волнах.

- Вперед!

...Орсала наблюдал за сражением с палубы. Сахрейнцы дрались отчаянно, даже когда погиб их капитан, однако удача была на стороне либеросов. Бой продолжался, и Джузе поймал себя на том, что ему даже нравится. Было нечто, что влекло его в самую гущу схватки. Он будто ощущал и предвидел — атаки и парирования, кому умереть или жить. Разноцветные нити вились в темноте, ярко вспыхивали и обрывались, а он парил над их переплетением.

"Я должен быть там!"

Разумеется, Фальго приказал ему оставаться на «Этансель». Но сейчас это не имело никакого значения. Окинув взглядом раненых, кому повезло быть не разорванными в клочья ядрами и изрешеченными картечью, он с циничностью, свойственной как медику, так и его собственным убеждениям, вынес вердикт, отделяя тех, у кого сохранялся шанс выжить. После чего поручил их заботе своих помощников. А сам, подхватив абордажный палаш, перепрыгнул на борт пиратской шебеки. Походя отбил палашом нацеленный ему в голову удар сабли, затем сам ударил другого пирата эфесом в лицо. И споткнулся, увидев двери капитанской каюты. Там был заслон, который он должен был устранить. Сломать двери не стоило труда, и он ворвался внутрь. И отшатнулся: омерзительный червь бросился в лицо. Орсала занес клинок. И... словно на голову ему вылили ведро ледяной воды. Червь исчез. Перед ним стояла девушка, держа перед собой медный подсвечник. Откуда она тут взялась? Наложница, пленница? Вздрогув всем телом, как от озноба, он побормотал:

- Прошу меня извинить, госпожа... Мне... показалось.

Девушка не ответила, а он, потрясенный, метнулся прочь из каюты.

Звуки боя смолкли, наступил особый миг, когда сражение завершилось, но противники еще не осознали того. Словно незримый маятник замер в крайней точке, чтобы потом качнуться назад. Но Джузе чуял: они одержали победу. Он спустился в трюм и остановился, услышав не стон даже — а вздох. Как его слух, после грохота канонады, различил этот тихий звук? Он не знал.

- Ты... тоже… желаешь вкусить?

Еще одна девушка, хрупкая, в лохмотьях, которые едва прикрывали наготу, жалась к шпангоуту. Пряди спутанных волос падали на лицо, в огромных глазах плескал ужас, текучий, как живое серебро Эрминаля.

- Не желаю...

Глубоко внутри разорвалась до предела натянутая струна, и маятник пришел в равновесие. Джузе присел на корточки и протянул руку. Девушка отпрянула.

- Не бойся, — прошептал он с удивившей его самого уверенностью. — Никто больше не причинит тебе зла.

***

Уже стемнело, когда «Эль-Харише» бросила якорь рядом с «Этансель». Вернувшись на свой корабль, Фальго спустился в трюм. Чадный воздух пропитывали запахи крови и страданий, стонали и невнятно бормотали в забытьи раненые. Кормовая часть была занавешена запасным парусом, и по ткани, подсвеченной лампам, двигались изломанные тени. Будто одна из мистерий, описывающих схождение Странника на нижние уровни подземного мира. Фальго отогнал неуместные мысли и шагнул за полог. Джузе, в заляпанном кровью холщовом переднике, поднял на него воспаленный взгляд. На сдвинутых рундуках лежал либерос, которому он только что зашил распоротый бок.

Один из помощников Джузе накладывал повязку, второй протирал инструменты. Раненый, к счастью для себя, был без сознания.

- Выживет? - спросил Фальго.

- Клинок скользнул по ребрам, внутренности не задеты. Повезло. Уносите его, парни. Если мне не изменяет память, этот — последний. Проведайте, как там другие.

Дождавшись, когда полог опустится за помощниками лекаря, Фальго тихо сказал:

- Да, ему повезло. Что все еще есть тот, кто может лечить его.

- Ты о...

- Именно. Ты нарушил приказ. Почему?

Орсала вытер тряпицей окровавленные руки и пробормотал:

- Бой почти закончился. Ну и в любом случае, из Нико выйдет толк...

Фальго почувствовал закипающий гнев:

- Джузе, в следущий раз твоя выходка может дорого обойтись не только тебе, а всем. Если твой неукротимый дух не желает подчиняться приказам, оставайся в Рагасте!

- Нет! Этого больше не повторится.

- Не знаю. Больше не знаю, можно ли полагаться на тебя.

- Фальго, прошу...

- Я должен подумать.

- Понимаю. А пока - дай взглянуть на твою рану.

- Царапина, - однако предплечье пульсировало болью, и Фальго, присев на бочонок, положил руку на импровизированный стол.

Джузе плеснул из плошки воду с экстрактом трав прямо на рукав, выждал мгновение, затем быстрым, но аккуратным движением отодрал присохшую ткань. Рана медленно наполнилась кровью.

- Глубоко рассечено, надо наложить пару швов, - лекарь взял изогнутую иглу. - Хлебнешь чего покрепче?

- Обойдусь, - буркнул Фальго и вздрогнул, когда игла проколола кожу. - Та девушка, Мануэла. Что ты нашел на шебеке. Как она? О ней справлялась дона Лара.

Джузе протянул шелковую нить, завязал узелок и оглянулся на каморку, где обитал сам и хранил свои снадобья.

- Не очень хорошо, - его лицо стало суровым. - Боюсь, она не скоро сможет... прислуживать госпоже. Если вообще сможет, - он сделал новый стежок.

- Речь не об этом… - Фальго невольно поморщился и втянул воздух сквозь зубы: - Дона Лара искренне переживает за нее.

- Я дал Мануэле Свет Луны, пусть спит. Телесные раны можно исцелить. Но душу... - Джузе сухо рассмеялся и, затягивая последний узелок, сказал уже другим тоном: - Готово.

- Благодарю, Джузе.

- Не за что, - лекарь смочил обрывок ткани в резко и пряно пахнущей коричневатой жидкости и протер шов, затем взял моток бинтов и ловко перевязал предплечье. - В ближайшую седмицу тебе лучше избегать упражнений в фехтовании.

- Постараюсь, - усмехнулся Фальго.

Капитан ушел, а Орсала сгреб испачканное кровью полотно, застилающее рундуки, снял с себя передник и, скомкав, бросил на пол. Затем устало присел на бочонок, который только что занимал капитан.

- Господин Джузе, - за полог заглянул Нико. - Мы с Тео присмотрим за ранеными, а вам бы отдохнуть.

- Не зря я тебя взял в помощники, - хмыкнул Орсала. - В следующий раз доверю тебе заштопать какого-нибудь бедолагу. Все лучше, чем штаны в университете протирать.

Нико, отчисленный со второго курса по причине неспособности его семьи платить за дальнейшее обучение, смущенно заулыбался и исчез за складками парусины.

Джузе, оставшись один, облокотился на рундук и уронил голову на сцепленные ладони. Что - или кто! - заставило его пойти на «Эль-Харише»? И ведь он чуть не убил дону Лару, приняв ее за мерзкую тварь. Неужто Тьма настолько помрачила его разум? Тогда Фальго прав, ему лучше остаться на берегу. Или... самому пресечь нить свой жизни. Пока чего непоправимого не натворил. Нико уже сейчас сможет заменить его...

Видимо, он начал проваливаться в сон и вскинулся, услышав тихий плач.

- Иду, - покачнувшись, он встал и побрел к своей каморке.

Из-под сомкнутых век Мануэлы безостановочно текли слезы. Джузе тяжко вздохнул, кладя руку ей на лоб. Девочка блуждает по тропинкам своих кошмаров. О, он слишком хорошо знал, каково это. Скорей бы Рагаста... Там он попробует пересилить то незримое, что засело в нем, и обратится за помощью к жрецам. Может, надежда для него еще есть? И для Мануэлы тоже?

- Ш-ш-ш. Я еще поборюсь за твою душу.