Лекарь и Королева Тени

Пламя свечи задрожало от дуновения ветра и Энзо Гатти поспешным движением заслонил его ладонью. На старом исцарапанном столике лежали небольшие стопки монет. Немного золотых, чуть больше серебра, а остальные были медными. «Негусто, – подумал Энзо, – совсем негусто». Дела у него и вправду шли скверно. Лекарь в районе порта – это много работы, но мало денег. Каким бы он не был талантливым, но так и останется безвестным врачевателем. Энзо вспомнил важные лица известных городских лекарей и скривился. Он-то знал цену их надменности и превосходству. Занимаясь лечением богатых купцов, дворян, да и самого наместника провинции, лекари держались за своих пациентов железной хваткой. Но занимаясь ограниченным кругом лиц, они хромали в практике, зачастую игнорируя самое необходимое. Но тем сильнее была уверенность в своей правоте и спорить с их методиками не решался никто.

Энзо торчал в этом городе целый год и всё без толку. Завести себе приличную клиентуру, имея кабинет в самом грязном районе, невозможно. Это он хорошо понимал. Но собрать достаточно золота, чтобы перебраться в район попрестижнее, не удавалось. Нет, работы было хоть отбавляй, но оплата была под стать пациентам. Матросы, портовые грузчики, городские стражники, шлюхи из постоялых дворов и тому подобный сброд. Лишь изредка к нему попадали более приличные люди. Энзо покачал головой и убрал монеты в кожаный кошель, в свою очередь спрятав его в тайнике, устроенном в торце столика. Он затушил свечу и вышел на узкую террасу. Ветер обдувал его лицо и Энзо с наслаждением вдыхал его, насыщенный запахом моря. «Завтра снова придётся тащиться в этот проклятый Дом Удовольствий, – подумал он с отвращением, – ведь корабль пришёл сегодня и Руфину, конечно, понадобится врач для его нового товара. Да и для старого тоже, ведь некоторым его рабыням приходится помогать избавляться от ребёнка, а то и восстанавливать невинность».

При мысли об этом, Энзо поморщился. Хоть этот трюк был неизвестен в Месскате ранее, но тем не менее, он приносил не очень хороший доход. Лучше, чем остальное, но разбогатеть не удастся. Ведь Руфин не мог рисковать, подсовывая подобный товар по-настоящему серьёзным покупателям, а посетители его Дома Удовольствий не отличались излишней требовательностью к рабыням. Завтра Энзо предстоит осмотреть новые покупки Руфина, который помимо содержания борделя, владел долей работоргового судна и вместе со своим братом Орсо привозил в Месскат свежий товар прямиком с невольничьих рынков далёкого Фоджа. Это было прибыльное дело, хоть и почти четверть рабов погибала в дороге. Но оставшиеся позволяли окупить не только плавание и расходы, но и достаточно заработать.

Вспомнив роскошный особняк Руфина, Энзо помрачнел. Хоть он и находился в не самом престижном районе – Терракотовой Гавани, но своими тремя этажами выгодно выделялся на фоне окрестных домов. Живой товар приносил Руфину хорошую прибыль, что не говори, но если не кривить душой, то Энзо никогда бы не поменялся с ним местами. Он еле выдерживал посещения этого заведения, не говоря уже о том, чтобы владеть подобным. «Не зря в университете мне всегда говорили, что я слишком впечатлителен для лекаря, – вспоминал Энзо, – лекарь не должен иметь сердца. Это известно каждому».

Выругав себя за слабохарактерность, Энзо отправился спать.

Мягко шагая по неровной мостовой, лекарь мимоходом оглядел Уго, своего малолетнего слугу, тащившего тяжёлый врачебный саквояж. Энзо прекрасно бы справился и без него, тем более, что внутрь Дома Удовольствий лекарь не брал с собой парнишку, но недопустимо для врачевателя, даже такого, как он, самому носить инструменты. Решив, что Уго выглядит достаточно прилично, Энзо поправил свой дорогой халат из тёмно-зеленого шёлка и придал лицу подобие надменности. В Месскате, лекари щеголяли в халатах всевозможных цветов, не то, что во Фьюме, где учился Энзо. Там, каждый из врачевателей носил только грубый халат из чёрной ткани, сразу выделяясь в нём на узких городских улочках.

Дом Удовольствий показался впереди и Энзо пошёл медленнее. Он обогнул его справа, направляясь к чёрному ходу. У самого входа во двор Энзо взял у Уго свой саквояж:

– Жди здесь! – проговорил он излишне сурово, – Если ещё раз попробуешь пробраться внутрь, то я продам тебя Руфину! Я не шучу.

Испуганный Уго закивал головой.

Стражник, только мельком взглянув на Энцо, сразу отворил калитку. Лекарь прошёл во двор. Громадный навес, заслоняющий от дождя и солнца, накрывал всю правую сторону двора. Сегодня здесь было шумно. Целые ряды чёрных, смуглых и белых тел были выстроены в тени. Здесь располагали мужчин, готовя к отправке на местный рынок. Некоторые покупатели уже явились к Руфину прямиком сюда, чтобы успеть выбрать лучший товар для перепродажи в своих маленьких городках. Сейчас Энзо не увидел среди них Руфина и лишь дородная фигура Орсо выделялась своим роскошным халатом, расшитым золотом. Заметив Орсо, лекарь зашагал к нему.

– Господин доктор! – произнёс Орсо, пожалуй чересчур приветливо. – Вы как всегда вовремя. Брат уже ждёт вас.

Энзо почтительно поклонился и направился к лестнице, ведущей на террасу второго этажа, где показался сам Руфин. Высокий худощавый человек с окладистой рыжей бородой. Его холодные серые глаза скользнули по Энзо и Руфин поприветствовал его лёгким кивком головы. Пробираясь через ряды рабов, лекарь на мгновение остановился. У самой лестницы, находилась женщина, привязанная за руки к железным прутьям ступеней. Она была привязана так, что не могла ни лежать ни сидеть, а только находиться в полусогнутом состоянии. Женщина была абсолютно голой и поглядев на её ноги, залитые сзади кровью, Энзо нахмурился. Мельком бросив взгляд на её лицо, он заметил целую россыпь синяков на шее – следы оставленные пальцами. Во рту не было кляпа, но узкая полоска крови, ведущая через уголки рта, говорила о том, что его удалили только недавно. Верёвки, связывающие руки, врезались так, что содрали кожу, обнажив мышцы. По всему телу женщины лазали мухи. На секунду Энзо посмотрел ей в глаза, которые ничего не выражали, словно подернулись дымкой, и лекарь тяжело вздохнул. Женщина была темнокожей, хоть и не нумидийкой, но лишь немногим светлее. Её чёрные волнистые волосы свалялись и выглядели грязно и жалко. Ещё раз взглянув на неё, Энзо стал подниматься по лестнице, но мысли его теперь вертелись только вокруг этой женщины. Он никогда не видел, чтобы Руфин так обращался со своим товаром.

Оказавшись на террасе, Энзо поприветствовал Руфина, который с нетерпением ожидал его:

– Что это у тебя такое? – спросил лекарь, стараясь не выказывать эмоций. – Ведь ты всегда ценил свой товар.

– Ах, эта дрянь, – холодно произнёс Руфин, – она уже не товар. Орсо ошибся, когда приобрёл её в Фодже, но я его не виню за это. Таких мне ещё не попадалось. Он так и не смог её сломать, ведь, как сам понимаешь, нельзя применять кнут или раскалённое железо, если планировать продать женщину. Но Орсо перепробовал многое, – при этих словах Руфин холодно ухмыльнулся, – и безрезультатно. Кому такую продать? Я вчера сам занялся ей, но как видишь, что из этого вышло. Она не боится смерти, а применять настоящие пытки не имело смысла. Никто не купит искалеченную. Но не будем о ней, там полно хорошего товара, Энзо.

Энзо кивнул и отправился вслед за Руфином в зал Дома Удовольствий. Рабынь и вправду привезли много. Рассортированные по цене, они стояли вдоль стен громадной комнаты, печальные и напуганные, от молодых женщин до совсем девочек, пользующихся особым спросом среди стареющих купцов и дворян. Многие из девочек были младше Уго и Энзо осматривал их, стиснув зубы. Такой товар стоил недёшево и за ним в дороге старались хорошо присматривать, чего не скажешь о большинстве женщин. Энзо отводил в сторону нуждающихся в лечении, разделяя их по срочности. Одна из девушек стояла особняком. Тоненькая до невозможности, словно высушенная рыба-плеть, её глаза горели лихорадочным блеском. Цвет лица был землисто-желтым и Энзо испытывающе поглядел на неё. Едва коснувшись лба, он почувствовал жар, словно коснулся горячего камня. Повернувшись к Руфину, он произнёс:

– Эту будет сложно вылечить. Сложно и дорого. К тому же она может быть заразной для остальных. Её следует поместить отдельно.

Руфин коротко оглядев её, только махнул рукой:

– Её проще выбросить.

Энзо развёл руками.

Несколько часов Энзо занимался с рабынями, отобранными для лечения. Зашивал разрывы, раздавал мази и даже удалил пару зубов. Он намаялся и устал. Закончив с последней, он вышел на террасу и тяжело вздохнул:

– Всё готово, Руфин. И будь я проклят, если возьму с тебя меньше, чем восемь золотых.

– Шесть, Энзо. Шесть. Это будет справедливо.

– Нет, Руфин. По меньшей мере семь. Там одних мазей на золотой ушло.

– Ладно. Договорились.

Руфин потянулся к кошельку и в это время во дворе раздался смех. Энзо посмотрел вниз. Один из рабов овладел привязанной женщиной. Хотя она и сопротивлялась изо всех сил, но ничего не могла поделать. Толпившиеся вокруг покупатели смеялись, показывая пальцами и что-то обсуждая, хохоча. У Энзо сжалось сердце:

– Скажи, Руфин, за сколько ты продашь эту женщину?

– Эту? – Руфин удивлённо уставился на лекаря, – Я не собираюсь её продавать. Я подержу её так, пока она не умрёт. Надо проучить её.

– Но я бы хотел её купить. Она ведь нумидийка?

– Не совсем, Энзо. Не совсем, но нумидийская кровь в ней есть.

– Вот и продай мне её, – заговорил Энзо, как можно равнодушнее, – мне как раз нужна нумидийская кровь.

– Зачем? – Руфин поднял брови в изумлении.

– Нужна, Руфин. Нужна. Не стоит спрашивать у лекаря из чего делают снадобья.

Руфин уставился на него недоверчиво:

– Я никогда не слышал о таком.

– И не удивительно. Считай, что ты и сейчас не слышал. Я предлагаю за неё серебряный полумесяц. Этого вполне достаточно.

– Нет, – Руфин покачал головой, – Орсо заплатил за неё четыре золотых в Фодже.

– Но ведь тогда она была цела, – возразил Энзо спокойно, – а теперь, погляди, на что она похожа. Тут ещё работы на десять золотых.

– Ты же сказал, что тебе нужна кровь? – хитро прищурился Руфин. – Так зачем для этого лечить её?

–Мне и нужна кровь, Руфин, – заговорил Энзо немного раздражённо, – но не просто кровь из её жил. Мне нужна женская кровь, если ты не понял, о чём я тебе толкую. А для этого её нужно вылечить. Даю за неё один золотой и всё. Это лучше, чем ничего.

Руфин мельком взглянул вниз и заметив, как безвольно повисло тело женщины на верёвках, произнёс:

– Хорошо. Хорошо, Энзо. Забирай её.

Лекарь принял из рук Руфина шесть золотых и заговорил:

– И напиши купчую. Не люблю брать товар без неё.

Руфин усмехнулся, но кивнул.

Спрятав бумагу в карман халата, Энзо спустился вниз. Возле женщины толпились рабы и покупатели, но лекарь бесцеремонно растолкал их:

– Всё! Кто не успел купить, тот ничего не получит. Женщина продана.

Стоящий рядом полный бородатый купец посмотрел на него, как на умалишённого, но ничего не сказал. Зато другой, худой и жилистый мужчина, произнёс:

– И зачем ты купил эту дохлую скотину, не могу понять. Или вы, лекари, как говорят, умеете придать товарный вид чему угодно? Но тут тебе придётся потрудиться. Чтобы продать хоть слепому, тебе придётся ушить её дыры в несколько раз, после сегодняшнего, – и он расхохотался, указывая пальцем на измазанные кровью бёдра женщины.

– Это несложно, – проговорил Энзо с видимым превосходством, – это тебе стоит быть осторожнее. Ведь когда я придам ей достойный вид, то ты нипочём не узнаешь её и захочешь купить за двадцать золотых.

Мужчина расхохотался, хлопая себя по бёдрам, но Энзо не смеялся. Тонкое лезвие скальпеля с лёгкостью разрезало верёвки и женщина с размаху рухнула на колени, сбив их до крови. Её тело всё дрожало от судорожных сокращений мышц. Вокруг раздался смех, но лекарь не обратил на него никакого внимания. Присев на корточки, он извлёк из саквояжа плоскую флягу с тонизирующим раствором. На языке лекарей – «Глоток воздуха». Раствор недешевый и сложный в изготовлении, но работающий безотказно. Осторожно приподняв женщине голову, он медленно поднёс флягу к её пересохшим губам. Раствор частично стекал по нижней челюсти вниз, оставляя мокрые дорожки на обнажённой груди, но какая-то часть попала в рот, вызвав несколько судорожных глотков. Энзо убрал флягу, с ожиданием глядя в лицо женщины. Через несколько минут глаза, словно подернутые пеленой, прояснились, и женщина попыталась отдернуться от него, но тут же упала на землю.

Снова раздался хохот, но Энзо не обращал внимания. Он показал рукой на свой зелёный халат и на саквояж с инструментами, но женщина, как видно не поняла. Языка жителей Месската она явно не знала и Энзо, попытавшись заговорить с ней, понял это сразу. Не зная, что делать, он молча протянул руку и дрожащие тёмные пальцы легли в его ладонь. Энзо с трудом оторвал женщину от земли. Её ноги разъехались и она едва не упала снова, но лекарь всё же удержал её. Искусанные губы сочились кровью, ноги дрожали и разъезжались в стороны. По внутренней стороне бёдер текли струйки крови.

Энзо снова протянул ей флягу к лицу, с трудом удерживая женщину другой рукой, и через два глотка, отобрал её. В таком состоянии больше принимать лекарство было нельзя и Энзо крайне медленно повёл женщину к выходу со двора. Она едва передвигала ноги и это заняло много времени. Стражник в воротах только ухмыльнулся, увидев покупку лекаря, но промолчал. Энзо вывел женщину наружу.

Уго уставился на неё, но лекарь дал ему подзатыльник:

– Снимай рубаху, – проговорил он, – и держи саквояж.

Уго отдал рубаху, глядя непонимающими глазами. Энзо повязал её на поясе женщины, рукавами вперёд, и сняв с себя свой халат, одну из немногих ценностей, лекарь с трудом надел его на женщину, туго затянув пояс. Теперь предстояло найти извозчика, ведь довести её пешим ходом было невозможно. Энзо отправил Уго искать извозчика, а сам отвёл женщину под тень огромной акации. Её руки вцепились в кору и она стояла, крепко прижавшись к стволу, стараясь не упасть. И тут Энзо заметил бредущую по улице девушку. Это была та самая, с лихорадкой, которую он осмотрел. Как видно, Руфин и вправду выбросил её. Кляня себя за малодушие, лекарь пошарил в саквояже и отыскав коричневый шарик, шагнул к ней. Девушка чуть не отшатнулась, но как видно узнала его. Энзо протянул ей шарик на ладони:

– Это лекарство от твоей болезни. Бери, пока я не передумал.

Её глаза широко распахнулись и пальцы ухватили шарик, чуть не раздавив его. Тяжело вздохнув, Энзо достал флягу с водой:

– Запей, он очень горький. Можешь оставить флягу себе, – проговорил он нехотя, – ведь тебе на улице она пригодится.

Энзо отвернулся от девушки, но она ухватила его за руку:

– Не оставляй меня на улице, прошу! – её глаза моляще смотрели на него. – Возьми меня с собой. Я могу работать. Я могу хорошо работать, если выздоровеею. Я шила платья, хорошие платья, в Тарви. Пока меня не продали на этот проклятый корабль. Я буду работать, как никогда, только не бросай меня на улице! Пожалуйста!

Энзо покачал головой:

– Мне некуда тебя забрать. И шить платья мне тоже не нужно. Мне жаль, но я не могу взять тебя с собой.

– Пожалуйста, – глаза с мольбой уставились на него, – я готова на всё. Я буду послушной, я буду ласковой, только забери меня. Ну куда я пойду?

Энзо хмуро поглядел на неё и покачав головой, отвернулся.

– Ну, пожалуйста! – она упала на колени в дорожную пыль и пыталась прижаться к его ногам, – Забери меня с собой!

Энзо хотел отодвинуться, но тяжело вздохнул. «Проклятая бесхарактерность, – подумал он, – нужно найти лекарство от неё». Врачеватель молча наклонился и поднял девушку из пыли:

– Хорошо. Ты пойдёшь со мной, но предупреждаю сразу, если будешь мне мешать, то я тебя прогоню. Я лекарь, а не владелец Дома Удовольствий. Мне не нужны рабыни. Мне бы прокормить себя, а тебя ещё нужно долго и дорого лечить. Поэтому не досаждай мне. Я и так не знаю, зачем я на это согласился.

Она часто закивала головой и Энзо зажмурился на мгновение. « И что мне с ними делать? – подумал он. – Ну какого дьявола, я не смог отказать? Вот всегда так». Он поморщился и покачал головой. За спиной раздался цокот копыт и тонкий голос Уго прокричал:

– Я уже здесь, господин доктор!

Энзо оглянулся. Экипаж был стар и неудобен, но выбирать не приходилось. Лекарь усадил в него обеих женщин, а сам влез на козлы, подле извозчика. Чернобородый здоровяк потеснился и произнёс, чтобы завязать разговор:

– Вы купили рабынь, уважаемый?

– Нет, – лекарь махнул рукой, – я не покупал рабынь. Я купил для себя головную боль. Трогай уже!

Лошадки пошли шагом, потом перейдя на рысь. Энзо хмуро глядел вокруг. Он обернулся посмотреть на женщин. Темнокожая сидела, закрыв глаза. Больная лихорадкой зажала рот рукой, сдерживая кашель. Лекарь с трудом отвёл взгляд. «Матерь божья, ну зачем они мне, – подумал он, – ведь и так дела не очень».

Расплатившись с извозчиком, Энзо повёл обеих в маленький дворик. Небольшой домик, увитый виноградом, располагался внутри. Во всю длину второго этажа шла крытая терраса. Старая черепичная крыша, когда-то бывшая красной, потускнела и поросла мхом. Уго уже отворял двери, ведущие на первый этаж, как с террасы раздался голос:

– Господин доктор, обед уже готов!

Низенькая крепкая старуха стояла на террасе, одетая в платье, казалось, состоящее из одних заплат, и такого же стиля фартук. Энзо платил старухе пару медных монет в день и делился продуктами. За это она готовила, убирала и стирала. Её звали Фина. Она проживала в маленьком домике по соседству и Энзо, вообще-то повезло найти такую добросовестную служанку да ещё совсем недорого. Лекарь это хорошо понимал и часто закрывал глаза на то, что Фина иногда вела себя почти как его бабушка. Вот и сейчас, заметив женщин, она всплеснула руками:

– Вот опять вы берёте работу на дом, да ещё в такую жару, – она хотела что-то ещё сказать, но заметила, что одна из них одета в зелёный халат Энзо и открыла рот от удивления.

Лекарь отмахнулся от неё:

– Обед подождёт, Фина. Мне нужна горячая ванна и полотенца.

Пока старуха грела воду, Энзо разместил обеих женщин в кабинете, на первом этаже домика. Оглядев больную лихорадкой, он произнёс:

– Как тебя зовут?

– Альда. Меня зовут Альда.

– Значит так, Альда. Ты больна и тебе нужно отдыхать. Сейчас ты примешь ванну, а потом пойдёшь на чердак, в комнатку Уго. Тебе нужно поесть и потом выпить ещё один шарик. Я думаю, что ты поправишься.

Альда благодарно закивала головой. Энзо махнул рукой:

– Не благодари. Лучше попроси Господа дать мне хоть каплю разума, чтобы я думал, что творю. Ладно, иди. Вон уже Фина всё приготовила.

Альда поклонилась и пошла к старухе. Лекарь перевёл взгляд на темнокожую женщину. Она сидела закрыв глаза и широко расставив ноги. Энзо хмуро оглядел её:

– Как тебя зовут? – спросил он, хоть и не ожидал услышать ответ. – С тобой будет потруднее, чем с Альдой. Могу поклясться в этом.

Услышав звук его голоса, женщина открыла глаза и посмотрела на него, но ничего не сказала. Как видно, она не понимала его язык и Энзо мучительно думал, как же всё-таки объясниться с ней. Карие глаза женщины смотрели твёрдо, совсем не так, как Альда, и Энзо не улыбалось получить от неё в спину нож при удобном случае. Пока он размышлял над этим, явилась Альда, вымытая и завернутая в большое полотенце. Энзо достал из саквояжа ещё один коричневый шарик и протянул ей:

– Возьми. Иди поешь, а потом примешь его. Уго покажет тебе, где кухня.

Мальчишка повёл Альду по лестнице, а Энзо протянул руку темнокожей женщине. Та подала ему свою и лекарь, приподняв её со скамьи, направился с ней в ванную. Его драгоценный халат сзади весь пропитался кровью и увидев это, Энзо уже безразлично отнёсся к нему, смирившись с потерей.

После ванны, Энзо повёл её в кабинет. Он приготовил инструменты, обрабатывая их над пламенем свечи. Нити были замочены в дезинфицирующем растворе – «Пламя дракона» на языке лекарей. Энзо предложил женщине порошок дерева слёз, который позволяет утихомирить боль, но приводит человека в полубессознательное состояние. Женщина покачала головой. Энзо нахмурился и попытался объяснить жестами, что будет больно, очень больно. Она кивнула, но порошок не взяла.