Лекарь из Пустоты. Книга 6

Российская империя, город Санкт-Петербург, окраина города

В столицу я прибыл на следующий день. Мог бы прибыть раньше, если бы сел на вечерний самолёт — но после роскоши мгновенного перемещения на портале не хотелось тратить четыре часа даже в первом классе.

Бархатов принял меня у себя в особняке, в своём кабинете — просторном, обставленном старинной мебелью. На стенах висели картины известных имперских художников прошлого века, в углу тикали напольные часы. Вообще, всё поместье было обставлено в старинном стиле, и казалось, что, переступив порог, я попал в девятнадцатый век.

Князь сидел за столом и что-то внимательно читал на мониторе компьютера — единственный современный предмет в этой комнате.

— Садись, Юра. Чай? Кофе? — он указал на кресло напротив.

— Спасибо, не нужно. Давайте сразу к делу, ваша светлость, — ответил я, усаживаясь.

Бархатов кивнул и придвинул ко мне папку.

— Вот жалобы от твоих бывших пациентов, — сказал он и сложил пальцы домиком, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Я невозмутимо открыл папку и начал просматривать документы. На меня подали жалобу двое мужчин. В разное время и, на первый взгляд, никак не связанные между собой. Имена были незнакомые, но это ничего не значило — через мои руки уже прошли десятки, если не сотни людей.

— Они утверждают, что во время лечения видели странные вещи. Якобы ты использовал тёмную энергию, — Михаил Андреевич сложил руки на столе.

— И вы им верите?

— Не важно, верю я или нет. Важно, что их обследовали, и эксперты нашли следы тёмной магии в аурах. Скажи мне честно, Юрий. Ты использовал запрещённые практики? — князь посмотрел мне в глаза.

Я спокойно выдержал его взгляд.

— Нет.

— Тогда объясни, откуда следы в аурах пациентов?

— Понятия не имею. Вероятно, их обработали уже после лечения. Специально, чтобы подставить меня. И вы прекрасно понимаете, кто за этим может стоять, — ответил я.

Бархатов нахмурился и задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Это серьёзное обвинение.

— Не более серьёзное, чем обвинение в использовании тёмной магии, — пожал плечами я.

Князь помолчал, потом вздохнул.

— Ладно. Комиссия соберётся через три дня. Три магистра-целителя: я, Елена Павловна Морозова из петербургской Гильдии и Виктор Семёнович Ларионов из Москвы. Его специально пригласили, чтобы избежать обвинений в предвзятости.

— Что от меня потребуется?

— Продемонстрировать свои методы лечения. Мы приведём пациента, ты его вылечишь, а мы будем наблюдать. Потом — тщательное исследование твоей ауры. Если всё чисто — тебя оправдают, — объяснил Михаил Андреевич.

Три дня. У меня есть три дня, чтобы подготовиться. Неплохо.

— Хорошо, ваша светлость. Я буду готов, — кивнул я.

— Надеюсь. Если ты что-то скрываешь, Юра — лучше скажи сейчас. Потом будет поздно.

— Мне нечего скрывать, — ответил я, глядя ему в глаза.

Князь кивнул, но я видел, что он не до конца мне верит. Что ж, скоро у него будет возможность убедиться лично.

Российская империя, Санкт-Петербург, гостиница «Астория»

Я остановился в той же гостинице, где жил, пока заключал контракт с Министерством обороны. И даже в том же номере. Как будто и не уезжал.

У меня три дня.

Семьдесят два часа, чтобы сделать невозможное — спрятать Пустоту так глубоко, чтобы её не обнаружила комиссия из трёх опытнейших магистров.

Я закрылся в номере и не выходил. Еду приносили в комнату, телефон был выключен. Никаких отвлечений, никаких посетителей. Только я, моя аура и Пустота.

«Рискованно», — заметил Шёпот, когда я объяснил ему план.

«Знаю. Но другого выхода нет».

«Если ошибёшься — умрёшь. Или станешь калекой и будешь пускать слюни. Думаешь, мне понравится находится в теле овоща?»

«Спасибо за поддержку, дружок. Если не попробую — меня казнят. Выбор очевиден», — хмыкнул я.

«Да я шучу. У тебя получится!» — заверил меня дух.

Я сел на пол в центре комнаты, скрестив ноги. Закрыл глаза и погрузился в медитацию.

Моя аура раскрылась передо мной — сложная многослойная структура. Целительский дар пульсировал тёплым золотистым светом в средних слоях. Глубже, в самом центре, находилась тьма Пустоты, тщательно скрытая от посторонних глаз.

Но достаточно ли глубоко? Комиссия будет изучать мою ауру слой за слоем. Они — мастера своего дела, они знают, где искать.

Нужно сделать так, чтобы искать было нечего.

Я мысленно позвал Рагнара.

Он вскоре откликнулся на зов и появился в моём сознании. Он ничего не сказал, но я чётко ощутил его присутствие.

«Мне нужно модифицировать ауру. Усилить видимую часть целительского дара и спрятать Пустоту ещё глубже», — сказал я.

Рагнар молчал. Но я почувствовал его интерес.

— Ты меня слышишь? — уточнил я вслух.

— Слышу, — помедлив, ответил он.

— И что скажешь? Ты не будешь помогать?

Рагнар усмехнулся и произнёс:

— Нет. Считай это очередным испытанием, мой Аколит.

— Ты же понимаешь, что если они найдут Пустоту, то убьют меня? — спросил я.

— Значит, такова твоя судьба. Мне не нужен тот, кого так легко победить.

— Вот как. Ну хорошо, — ответил я, сосредоточился и начал работу.

На самом деле, слова Великого Ничто как следует подстегнули меня. Должно быть, он на это и рассчитывал — ведь ему вряд ли хочется терять сосуд. Значит, я справлюсь.

Очередное испытание, значит? Я его пройду.

Первый шаг — укрепить внешние слои ауры. Сделать целительский дар ярче, заметнее. Чтобы он сиял так, что за ним будет сложно разглядеть что-то другое.

Я направил энергию в каналы, связанные с целительством. Расширил их, усилил поток. Это было похоже на накачивание мышц кровью, только вместо мышц — энергетические структуры.

Подобные практики мы делали с Дмитрием, когда я только появился в этом мире. Теперь мне это снова пригодилось.

Второй шаг — замаскировать Пустоту. Обернуть её слоями обычной магической энергии, сделать неотличимой от фона. В идеале для этого нужно провести сеанс ауральной хирургии, чтобы перестроить структуру слоёв. И, похоже, позже мне придётся этим заняться.

Но сейчас необходимо обойтись менее радикальными методами. Перекраивать ауру — сложно, долго и опасно. А вот сделать небольшие надрезы и слегка сместить участки слоёв, чтобы они накладывались один на другой, можно. Если сделать всё аккуратно, это никак не нарушит работу ауры и физического организма.

Вот где мне пригодилось пространственное мышление и понимание геометрии. А в школе я думал, что она бесполезна.

Тонким лезвием Пустоты я сделал первый надрез, и меня тут же охватила острая, режущая боль. Я стиснул зубы, чтобы не закричать, и принялся перемещать часть аурального слоя.

Твою-то мать… И ведь даже обезболить не получится, потому что заклинание не подействует на такие глубокие слои ауры. По крайней мере, моего целительского дара не хватит, чтобы проникнуть так глубоко.

Я чувствовал, как по лицу течёт пот, как дрожат руки и повышается температура тела. Но продолжал. С первым участком закончил, пора браться за второй…

Глубокий вдох. Выдох. Снова вдох.

И заново…

Я работал по шестнадцать часов в сутки, делая перерывы только на сон и еду. Модифицировал ауру слой за слоем. Каждое изменение давалось с болью, каждый шаг вперёд грозил откатом назад.

Аура — сложная структура. Хотя её и можно сравнить, например, с луковицей, состоящей из многих слоёв, устройство здесь гораздо более запутанное. Участки слоёв с разной глубины накладываются друг на друга, энергетические потоки протекают через всё это — и это не учитывая того, что аура каждого человека сугубо индивидуальна.

Именно поэтому работать с ней так сложно. А уж пытаться намеренно перекроить — ещё сложнее. Не говоря уж о том, насколько это рискованно.

Но я не вмешивался в работу ауры и не пытался поменять слои местами, что могло бы стать фатальным для моего дара и здоровья в целом.

Делая небольшие надрезы, я слегка сдвигал участки, кое-где слегка увеличивал скорость или направление потоков жизненной энергии. Благодаря этому глубинные слои моей ауры стали сложнее для восприятия, а Пустота оказалась окружена пульсирующими сгустками обычной энергии — жизненной и целительской.

Самой хитрой моей находкой оказалось небольшое смещение дыхательного центра. Он постоянно сжимался и разжимался синхронно с лёгкими, что не позволяло обнаружить Пустоту.

В итоге я справился. Бесцветное пятно Пустоты в центре моей ауры было почти невозможно найти, если только не начать манипулировать слоями.

Надеюсь, до этого не дойдёт. Согласия на манипуляцию я им точно не дам, а для ордера или чего-то подобного им понадобятся очень, очень веские основания.

Рагнар наблюдал молча. Иногда я чувствовал его одобрение — или то, что у него походило на одобрение. Он не помогал, но и не мешал. Просто смотрел, как я ломаю и перестраиваю собственную сущность.

К концу третьего дня я был похож на выжатый лимон. Бледный, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами. Но аура стала идеальной. Яркий целительский дар на поверхности, никаких следов Пустоты в глубине.

По крайней мере, я на это надеялся.

«Ну ты наворотил, хозяин… Мне теперь всё равно что по лабиринту приходится лететь, чтобы добраться до Пустоты», — проворчал Шёпот.

«Значит, я хорошо поработал».

«Наверное. Зависит от того, насколько хороши эти магистры», — ответил дух.

Отличный ответ. Очень обнадёживающий.

Российская империя, город Санкт-Петербург, Гильдия целителей

Комиссия собралась в особом лекционном зале Гильдии.

Помещение было просторным, с высокими потолками и магическими светильниками по периметру. В центре — кушетка для пациента. Вдоль стен — кресла для наблюдателей, сейчас пустые.

Три магистра уже ждали меня. Бархатов, величественный и невозмутимый. Справа от него — Елена Павловна Морозова, пожилая женщина с седыми волосами, собранными в строгую шишку. Слева — Виктор Семёнович Ларионов, грузный мужчина с недовольным выражением лица.

— Граф Серебров. Благодарим, что прибыли, — Бархатов приветственно кивнул.

— Здравствуйте, ваша светлость. Елена Павловна, Виктор Семёнович, — я по очереди поздоровался с другими членами комиссии.

— Доброе утро, граф. Ознакомьтесь с документами, будьте добры, — Ларионов протянул мне папку.

— Нет нужды. Если уважаемый патриарх говорит, что проверка необходима, я ему доверяю, — я слегка польстил Бархатову, но не затем, чтобы добиться благосклонности.

Мне просто хотелось как можно быстрее со всем этим покончить. Заодно я показал свою уверенность.

— Как угодно, — буркнул Виктор Семёнович.

— Вы готовы? — спросил Бархатов.

— Готов, ваша светлость.

— Тогда начнём. Приведите пациента, — Михаил Андреевич подал знак рукой.

Двое служителей ввели в зал молодого мужчину — бледного, худого, с перевязанной рукой. Он выглядел испуганным и постоянно озирался.

— Этот человек работает на заводе и сегодня утром получил производственную травму — сложный перелом обеих лучевых костей, повреждение сухожилий. Мы хотим, чтобы вы его вылечили, — рассказала Морозова, пока пациента укладывали на кушетку.

— Травмы — не мой профиль. Я могу снять боль и срастить кости, но о полном исцелении речи не идёт, — честно признался я.

Хотя в последнее время, усилив свой дар, я стал уже гораздо лучше работать с травмами. А раньше не мог вообще.

— Это не требуется. Нам всего лишь нужно посмотреть, как работает ваш дар, — пояснил Ларионов.

— Приступайте, граф, — велел Бархатов.

Я подошёл к кушетке и закатал рукава. Мужчина посмотрел на меня с надеждой и страхом одновременно.

— Не волнуйтесь. Будет немного неприятно, но терпимо, — пообещал я.

Он кивнул, закусив губу.

Я положил руки на его предплечье и закрыл глаза. Сосредоточился. Прежде чем приступать к работе, надо провести диагностику.

Я чувствовал повреждения под кожей: осколки костей, разорванные сухожилия, повреждённые нервы. Много работы, но я справлюсь.

Целительская энергия потекла из моих ладоней. Руки засветились золотистым светом.

Начал с костей. Собрал осколки, выстроил их в правильном порядке, запустил процесс сращивания.

Я чувствовал, как комиссия наблюдает за мной. Не только глазами: все трое явно запустили какие-то изучающие заклинания, исследуя структуру моей магии и движение энергии в ауре.

Это было неприятно. Как стоять голым перед толпой. Но я не позволил себе отвлекаться. Продолжал работать.

Через двадцать минут я отступил. Пациент сидел на кушетке, с изумлением рассматривая свою руку.

— Попробуйте пошевелить пальцами, — попросил я.

Он пошевелил. Сжал и разжал кулак.

— Не болит? — уточнил я.

— Немного…

— Так и должно быть. Вам надо принимать остеопатический эликсир. Ну или просто пропить курс кальция. И посетить несколько восстанавливающих сеансов, — объяснил я.

— Спасибо, ваше сиятельство. Я могу идти? — мужчина посмотрел на комиссию.

— Вы свободны, — повелительно махнул рукой Бархатов.

Когда пациентов вышел, Морозова хмыкнула:

— Впечатляет, граф. А говорите, травмы не ваш профиль. Вы срастили сложный перелом двух костей и срастили сухожилия за двадцать минут. Это практически уровень магистра.

— Или даже выше, — добавил Ларионов, хмуро глядя на меня. — Откуда у молодого целителя такая сила?

— Именно это мы и собираемся выяснить, — Бархатов встал.

Пациента увели. Я остался один перед комиссией.

— Теперь — исследование ауры. Граф, пожалуйста, сядьте в центр круга, — князь указал на сложную магическую фигуру, начертанную на полу комнаты.

Я молча прошёл и встал в центр круга, ощущая, как вокруг меня смыкается сильное магическое поле. Судя по всему, оно гасило любые заклинания иллюзии, которые я мог бы наложить.

— Расслабьтесь и не сопротивляйтесь. Мы будем изучать вашу ауру слой за слоем. Это может быть неприятно, — пояснила Морозова.

— Приступайте, — ответил я.

Неприятно — это ещё было мягко сказано. Я чувствовал, как они копаются в моей ауре, и это было всё равно, как если бы кто-то щупал мои внутренние органы. Даже хуже.

Они копали глубоко, методично и безжалостно. Изучали каждый слой моей ауры, каждую структуру, каждый канал. Я стоял неподвижно, контролируя дыхание. Не показывал этого внешне, но внутри всё сжималось от напряжения. Если они найдут Пустоту…

Минуты тянулись как часы.

Наконец магистры отступили. Переглянулись.

— Интересно, — пробормотал Виктор Семёнович.

— Обнаружили что-нибудь? — невозмутимо спросил я.

Морозова склонила голову набок и ответила вместо москвича:

— Ваш целительский дар довольно необычен. Структура нетипичная. Каналы расширены, энергетические узлы усилены. Такое бывает у целителей с врождёнными мутациями или... после серьёзных травм.

— Я пережил клиническую смерть в прошлом году, — пояснил я.

— Это могло повлиять, — согласился Бархатов.

— У нас есть записи из Академии о вашем даре на момент поступления. Сравним, — пробурчал Ларионов.

Он взял со стола свою папку, пролистал несколько листов и провёл пальцами по строчкам, а затем показал документ остальным.

— Тогда дар был значительно слабее, — нахмурилась Морозова, просмотрев записи.

— Это необычно. Такой рост невозможен без внешнего вмешательства, — Ларионов посмотрел на меня исподлобья.

— Или возможен после клинической смерти, — возразил я.

— Сказки, — фыркнул Виктор Семёнович.

— Если вы не знаете, магистр, такие случаи описаны в монографиях признанных целителей. В том числе князя Бархатова. Мой дар трансформировался после того случая, и я сам не до конца понимаю механизм. Но с тех пор мои способности усиливаются, и я могу заверить комиссию, что не использовал для этого никаких запрещённых практик, — пояснил я.

Магистры снова переглянулись.

— Следов тёмной магии мы не обнаружили, — признала Морозова.

— Что ж. Комиссия не нашла доказательств использования тёмной магии. Полагаю, граф Серебров оправдан, — объявил патриарх.

— Благодарю комиссию за объективность, — сдержанно произнёс я.

— Мы просто сделали свою работу, граф. Примите мои извинения за неудобства, — сказала Елена Павловна.

— И теперь у нас есть вопросы к жалобщикам, — заметил Ларионов.

Бархатов кивнул:

— Верно. Их обследовали и нашли следы тёмной магии в аурах. Но если граф Серебров не использовал тёмную магию — откуда эти следы? Либо они лгут, либо кто-то намеренно обработал их ауры, чтобы подставить тебя.

— Ложный донос — серьёзное преступление. Мы передадим материалы в прокуратуру, — добавила Морозова.

Я кивнул. Белозёров просчитался. Те, кого он подкупил или запугал, скоро окажутся под следствием. И, возможно, выведут на него самого.

— Твоя лицензия будет восстановлена сегодня же, Юрий. Прости, что был вынужден сомневаться в тебе, — произнёс Михаил Андреевич, слегка склонив голову.

— Благодарю, ваша светлость, — я кивнул в ответ.

Вышел из зала, чувствуя, как напряжение последних дней медленно отпускает. Получилось. Я прошёл проверку.

Но это только одна битва. Война с Белозёровым продолжается и, похоже, становится всё напряжённее.

Российская империя, город Санкт-Петербург, гостиница «Астория»

Вернувшись в номер, я первым делом включил телефон.

За три дня накопилось больше сотни уведомлений — пропущенные звонки, сообщения, письма. Я пролистал их, отмечая важное. Дмитрий писал, что на заводе всё в порядке. Лев докладывал о прогрессе с новыми вкусами «Бодреца». Демид Сергеевич сообщал, что охрана усилена и никаких инцидентов не было.

Но больше всего меня заинтересовали сообщения от Василия и Ефима. Оба писали примерно одно и то же: «Срочно перезвоните. Есть важные новости».

Я набрал номер Василия.

— Ваше сиятельство! Наконец-то! Я уже думал, что-то случилось.

— Со мной всё в порядке. Что у вас с Ефимом за новости?

— Ельцов попал под следствие! — обрадованно сообщил Вася.

— Надо же. За что? — уточнил я.

— Против барона началось расследование по подозрению в хищении государственных субсидий. Аудиторы вчера нагрянули в его клиники без предупреждения, с ордером от прокуратуры.

— И что нашли?

— Серьёзные расхождения в отчётности. Ельцов получал субсидии на лечение льготных категорий граждан, но по факту лечил вдвое меньше людей, чем указывал в документах. Разницу клал себе в карман. Ну, мы-то с вами и так это знали, но теперь всё официально, — произнёс Василий.

Я откинулся на спинку кресла, переваривая информацию. Похоже, наша информационная атака всё-таки оказала эффект, причём довольно неожиданный. Я-то считал, что у Белозёрова получится всё замять. Но, возможно, отыскался какой-то принципиальный следователь, который решил провести проверку.

— Что там теперь происхоидт? — спросил я.

— Счета Ельцова заморожены до окончания проверки. Если подтвердится хищение в крупном размере — последствия могут быть разные. Вплоть до лишения титула и конфискации имущества.

— А Белозёров?

— Официально он никак не связан с клиниками Ельцова. Но все знают, что Ельцов — его вассал. Удар по репутации колоссальный! — Василий рассмеялся.

Я позволил себе улыбнуться. Наконец-то хорошие новости.

— Что-нибудь ещё?

— Ефим расскажет. Он за кофе ушёл, не могу передать ему трубку.

— Не страшно, я сейчас ему позвоню. Спасибо, Вася. Продолжай следить за ситуацией, — ответил я.

Сбросил звонок и тут же набрал Ефима.

— Ваше сиятельство, рад слышать! Вы уже знаете про Ельцова? — спросил он, когда взял трубку.

— Василий только что рассказал. Что можешь добавить?

— Несколько интересных деталей. Во-первых, аудиторов навёл анонимный донос. Кто-то отправил в прокуратуру пакет документов с доказательствами махинаций. Ну вы догадываетесь, кто это был, — в голосе Ефима я почувствовал улыбку.

— Понятно, — я усмехнулся.

Валерий молодец, отработал свои деньги.

— Во-вторых, Ельцов пытался откупиться. Предлагал аудиторам взятку. Они отказались и зафиксировали попытку подкупа.

— Глупо с его стороны.

— Очень глупо. Похоже, он запаниковал. Не ожидал такого поворота, — ответил Ефим.

Я задумался. Ельцов — правая рука Белозёрова. Именно он координировал атаки на меня, организовывал травлю в прессе, дёргал за ниточки. Теперь же сам оказался под ударом.

— Как реагирует Белозёров?

— Пока никак. Молчит.

— Ясно. Что на информационном фронте? Наверняка там куча статей вышла о том, что граф Серебров использует тёмную магию, — фыркнул я.

— Удивительно, но ничего такого. Либо Белозёров с вассалами слишком охренели от внезапной проверки, либо патриарх вашей Гильдии подсуетился.

— Да, не исключено. Ладно, я понял. Держите меня в курсе ситуации.

— Конечно, ваше сиятельство, — ответил Ефим.

Я положил телефон и откинулся в кресле. Ситуация складывалась интересная. С одной стороны — я только что пережил серьёзную атаку и едва не попался. С другой — Белозёров теряет своего ключевого человека.

Тимур Евгеньевич остаётся опасным противником. Даже потеряв Ельцова, он сохранит влияние, деньги и связи. Одним ударом его не свалить.

Но я и не собирался бить один раз. Я собирался бить снова и снова, пока он не рухнет.

В очередной раз зазвонил телефон. Номер Бархатова.

— Слушаю, ваша светлость.

— Юра. Нам нужно поговорить. Срочно, — холодно произнёс князь.

— Мы ведь только пару часов назад расстались. Снова что-то случилось?

— Приезжай ко мне. Побеседуем с глазу на глаз.

— Простите, ваша светлость, но мне нужно подготовиться к путешествию в Европу. Это действительно настолько срочно?

Михаил Андреевич вздохнул и ответил уже мягче:

— Да. Приезжай, поужинаем и поговорим.

— Хорошо, буду через полчаса, — ответил я и сбросил звонок.

Затем переоделся и вызвал машину. Догадываюсь, о чём именно князь хочет побеседовать.

Что ж, я готов к разговору…

От автора

Он мечтал прожить жизнь заново. Судьба услышала. Но вместе со вторым шансом вручила магию, с которой лучше не шутить. https://author.today/reader/562417/5337425