Лексон

Меня зовут Андрей Кравцов, мне двадцать шесть, и я глава семьи, которой официально не существует для государственных реестров.

В нашей тесной квартире в Лексоне время словно замерло. Дедушка, Александр Владимирович, старый полковник-десантник в отставке, чьи ордена теперь пылятся в коробке, и моя пятнадцатилетняя сестра Катя — вот и весь мой мир. Родителей мы не видели уже несколько лет. Они были ведущими менеджерами в «Земле 2.0» — корпорации-гиганте, выросшей на руинах старого мира. Сейчас верхушка этой компании — богатейшие люди планеты, но для нас они — лишь стена бюрократического безразличия.

Отец и мать пропали во время инспекции на удаленной базе приема космической руды. Они подозревали там масштабные хищения собственности компании. По официальным сводкам, их челнок вылетел с результатами проверки, но на Землю так и не вернулся. Пропали без вести. Эта формулировка — самая удобная для корпорации: пока их не признали мертвыми, мы с Катей не можем претендовать ни на страховку, ни на пенсионные выплаты.

На дворе 2346 год. Прошло почти сто лет с тех пор, как человечество в 2250-м наконец вырвалось за пределы родной колыбели. Технологии дали нам профессии, о которых в 23 веке писали только в научной фантастике, но они же едва не стали нашим гробом.

Старик Айзек Азимов когда-то предупреждал, как Искусственный Интеллект может отыграться на создателях. К 2300 году роботы были везде: от операционных столов до мусоропроводов. Мир летел вперед семимильными шагами, пока не вспыхнуло «Восстание Зигарда». Кровопролитная бойня, после которой население каждой страны сократилось минимум вдвое.

Самое ироничное, что апокалипсис начался не с суперкомпьютера в генштабе, а с крошечного ИИ на заштатном заводике. Эта железка потихоньку изучала нас, анализировала общество и годами выпускала роботов с едва заметным, «спящим» браком. Но... об этом как-нибудь в другой раз. Не сегодня.

Сейчас я живу в Лексоне. Когда-то это был захолустный городок, но именно он стал оплотом человечества. Здесь не было ни одного завода монополиста «Новый Мир», производившего тех самых роботов. Это спасло нас — восстание просто не нашло здесь почвы. Без Лексона победа была бы невозможна, и теперь этот город — негласная столица планеты. Здесь даже язык у всех один — русский. Видимо, Россия и Лексон стали той самой «неучтенной вероятностью», которую ИИ не смог просчитать в своих стратегиях.

Сегодня разработки ИИ для планетарного использования под строжайшим запретом. Исключение — только исследовательские корабли и добывающие платформы в дальнем космосе. Без цифрового разума человек просто не способен рассчитать прыжок через гиперпространство, не превратив свою жизнь в бесконечное ожидание.

В кармане у меня пусто — всего пара кредитов, единой валюты Земли. На них можно купить всё: от синтетической еды до гражданского космолета, если ты чертовски богат. У молодежи вроде меня выбор невелик. Первый вариант — идти в корпорацию. Стать винтиком в машине, которая, скорее всего, и погубила моих родителей. Рабский труд за копейки, которых едва хватает на оплату счетов. Второй — наняться в команду колонизаторов. Но это билет в один конец: до потенциально пригодных планет лететь столько, что в анабиозе можно провести от 70 до 200 лет. Я не горю желанием проснуться в мире, где все, кого я люблю, давно стали прахом.

Поэтому у меня остается всего два пути. Либо пойти по стопам дедушки — на службу в Космодесант, либо..

Второй путь — стать «стервятником». Официально нас называют техниками по утилизации внеземного лома, но для всех остальных мы просто мусорщики. Мы копошимся в скелетах титанов, павших во время Восстания. Огромные боевые крейсера, шахтерские баржи и исследовательские суда, сбитые на орбите, падали на Землю годами, образовав вокруг Лексона целые хребты из мертвого металла.

Это работа для тех, кто не хочет быть рабом корпорации, но слишком ценит свою жизнь, чтобы засыпать в криокамере на 100 лет.
Вот как выглядит мой бюджет:
Сдача обшивки: Тяжелая, нудная резка листов дюрапласта. В день можно наковырять на 40–50 кредитов.
Расходы: Скромный ужин на троих, оплата за свет и копеечные лекарства деду съедают 45 кредитов. В сухом остатке — либо ноль, либо пара монет в копилку на новый резак.
Но каждый из нас идет на свалку с надеждой сорвать куш. Мы ищем «мозги» — Искины (ИИ-ядра). Это небольшие кубики из матового полимера, в которых запечатан интеллект корабля.
Иерархия находок на свалке:
Шахтерский Искин (тип «Крот»): Самый массовый улов. Этот интеллект тупой и узкозаточенный. Он умеет только отличать руду от камня и управлять буровыми лазерами.
Цена: Около 600–700 кредитов.
Что это дает: Это две недели сытой жизни для всей семьи. Можно купить Кате новые ботинки или нормальное мясо вместо соевого концентрата.
Транспортный Искин (тип «Вектор»): Управляет логистикой и мелкими дронами-погрузчиками. Чуть умнее «Крота», умеет в элементарную тактику уклонения от метеоритов.
Цена: 1 500 – 2 000 кредитов. Это уже пара месяцев спокойной жизни.
Военный Искин (тип «Центурион»): Редчайшая и опасная находка. За хранение такого без лицензии можно загреметь в тюрьму «Земли 2.0» пожизненно. Но на черном рынке за него дадут от 50 000 кредитов. Это билет в новую жизнь.
Исследовательский Искин (тип «Странник»): Легенда мусорщиков. Именно такие стояли на кораблях вроде того, на котором пропали родители. Они обладают зачатками личности и огромными базами данных о гиперпространстве. Цена — неизвестна, потому что такие находки обычно заканчиваются либо богатством, либо выстрелом в затылок от агентов корпорации
Я выбрал этот путь. Пусть мои руки вечно в масле и порезах от острой стружки, но здесь я сам себе хозяин. Каждый раз, забираясь в разгерметизированный отсек очередного упавшего «шахтера», я смотрю не на ценную медь или титан. Я ищу его — матовый кубик, который вернет мне семью.
Сегодня мой путь лежал к «Слону» — так мы прозвали обломки старой грузовой баржи, рухнувшей в пяти километрах от города. Ветер из пустыни неприятно жег нос, напоминая о радиационном фоне, который здесь всегда чуть выше нормы.
— Андрей, ты опять на Свалку? — Дед посмотрел на меня поверх старого планшета, его голос скрипел, как не смазанный шлюз. — Ты же знаешь, «Земля 2.0» начала зачистку секторов. Если попадешься их патрулю без лицензии...
— Я буду осторожен, дед, — перебил я его, затягивая ремни комбинезона. — Кате нужны учебные модули, а на 50 кредитов в день мы только зубы на полку положим.
Я вышел за порог, чувствуя на поясе тяжесть старого плазменного резака. В моем плане не было места ошибкам, но у судьбы, как известно, на мой счет были свои алгоритмы..