Лёлькино лето

Начало июня в этом году выдалось необыкновенно жарким в Москве и Московской области.

С лазурно-синего неба светило яркое солнце, щедро одаривая москвичей удушающей жарой. Воздух трепетал подрагивающим маревом.

И люди, в поисках спасения, бежали кто-куда.

Одни, спешно выбивая отпуск у замурзанного начальства, улетали на всевозможные ретриты и шли в просветлявшие сознание походы туда, где стрелка термометра не карабкалась к сорока градусам по Цельсию и было такое количество воздуха, которое только можно вместить объемом легких.

Другие, которые были почестнее к себе и другим, покупали путевки на горнолыжные курорты и ехали самоотверженно ломать ноги и руки.

А были еще и третьи. Которых с работы не отпустили.

Игорь и Алла Тризорины относились к третьей группе по досадному стечению обстоятельств.

Ну, не получается у ведущего три огромных международных проекта программиста просто взять и уехать из города на несколько недель.

Ну, не отпускают заведующего хирургическим отделением в отпуск.

Поэтому, было принято решение спасти от удушающей духоты хотя бы ребенка.

Чем родители и занялись на вторую неделю неестественной московской жары.

Быстро собрав цветастые девичьи шмотки в маленький чемодан, мама, голосом не терпящим возражений, припечатала:

— Едешь к бабушке Наине! Пока жара не спадает.

А Лёлька и рада.

— Я возьму книги! — взвилась с места девчушка, начиная метаться по своей комнате и спешно собирая в руки то, без чего совершенно точно не сможет существовать у бабули ни дня.

Книги. Сладости. Наушники. Мишка плюшевый, в количестве двух штук.

— Ой, да бери ты, что хочешь. Ни на себе же потащим, Господи! — облегченно выдохнула мама, обрадованная такими быстрыми переговорами и стремительно вышла из комнаты Лёли.

Ох и любила Лёлька бабушку Наину. А бабушка любила Лёльку в ответ.

И даже немного грубоватый, жесткий нрав старушки нисколько не мешал этой любви.

Лёля готова была с утра до ночи слушать бабушкины сказки, хвостом ходить за ней по пятам, помогать тем, чем только могла и вообще всячески показывать свою привязанность.

А бабушка была не против.

Водила внучку с собой в лес и рассказывала ей о свойствах трав, которые в избытке росли на освещенных солнцем полянах.

Рассказывала о том, как не потеряться в лесу, если придется гулять одной.

Собирала душистые лесные ягоды в пухлые старческие ладошки и кормила внучку, приговаривая:

— Кушай, мил мой, кушай. Выше леса расти, крепче горы, быстрее воды…

И улыбалась ей. По-доброму, радостно — каждый раз, когда Лёлька, как котенок, терлась головой о её руку…

В общем, сборы были короткими и ранним утром следующего дня пятидверный серебристый седан, выкатившись с придомовой парковки, рванул навстречу приключениям…

***

Лёлька протяжно выдохнула, подставляя раскрасневшееся лицо под поток прохладного воздуха, пойманного над решеткой кулера на заднем сидении автомобиля.

Светлые длинные ресницы блаженно опустились.

— Мампап, — не открывая глаз протянула девочка, привлекая внимание обоих взрослых характерным позывным, который появился в лексиконе с того дня, как она научилась говорить и остался по сей день: — Нам долго ещё ехать?

— Лёль, ну ты, как первый раз, — усмехнулся отец, мазнув взглядом по отражению дочери в зеркале дальнего вида и плавно повернул рулевое колесо влево:

— Сейчас выедем из города и через пять часов будем в Нелюдино. Ничего нового.

— Какой ужас…– обреченно выдохнула Лёля и, откинувшись спиной на кожаное сиденье, уставилась в окно.

— Ты поспи, лисен. Так время быстрее пройдет, — медленно проговорила мама внимательно вглядываясь в столбцы цифр и замудренные таблицы на экране рабочего ноутбука.

— Не хочу спать, — мотнула белобрысой головой девчушка и, подавшись вперёд, повисла на руках между водительским и пассажирским сиденьями, переводя любознательные зеленые глазища с отцовского полупрофиля на материнский затылок.

Обменявшись с дочерью быстрым взглядом через плечо, отец тихо рассмеялся:

— Ну, как я понимаю, «викторина, которой никто не рад, но все будут участвовать все пять часов в дороге» началась?

Мама фыркнула, медленно закрывая ноутбук, и повернулась к Лёльке в пол-оборота:

— Итак, какие вопросы на повестке, дочь? Откуда берутся дети, кто придумал школу и когда это закончится или…?

Синие глаза Аллы лучились весельем, когда она поймала взгляд девочки.

— Почему Нелюдино так назвали? Там же люди живут! А назвали так, как будто нет! — не обращая внимания на мамино подтрунивание выпалила Лёля и с удивлением отметила, как родители напряженно переглянулись.

Будто ведя безмолвный диалог они мгновение пристально смотрели друг на друга.

Затем, едва заметно кивнув, мама пожала плечами и перевела задумчивый взгляд на пейзаж за окном: — Ну, назвали и назвали! по-разному же деревни называют…

Отец прочистил горло и покрепче сжав пальцами руль, протянул:

— Да много всяких небылиц рассказывают, дочь. Не во все же верить…

— Пап, расскажи! — азартно сверкая глазами, Лёлька оплела ручонками шею отца и потерлась носом о щетинистую щеку: — Тебе чтоль жалко?!

Игорь хмыкнул, возвращая простую ласку дочери и протянул, задумчиво хмурясь:

— Ну, слушай тогда. Расскажу тебе то, что сам от бабушки Наины слышал…