Ленинград. Холодный декабрь 1941.Мир Елизаветы Рыжей

Пятница, Санкт-Петербург, двенадцать часов дня.

В экспозиционном зале, которое на время ремонта занимала бухгалтерия, было тихо. Никто не истерил и не жужжал под ухом. Марина вздохнула и высыпала в кружку с водой пакетик растворимого кофе. Да, конечно, состав пакетика был не чета настоящему кофе, сваренному в кофеварке приемной директора, но просто захотелось.

Два первоочередных годовых отчета были сданы, поэтому захотелось немного расслабиться. Дел было, много, через четыре дня конец месяца и надо было сдавать зарплату на платеж, но именно эта часть дела и пробуксовывала.

Зарплату Марина рассчитала, но проблема была в другом, в коэффициентах. Согласно Закону Санкт-Петербурга зверь по имени «оклады там -пам бюджета» рассчитывались по многоступенчатой формуле, и результат всегда не совпадал с ожиданиями. В общем, Смольный, как всегда, зажилил базовый оклад, он оказался меньше федерального МРОТ. В итоге оклады рабочих и служащих оказались самыми маленькими.

Марина в начале недели написала запрос на «горячую линию губернатора» по поводу такой несправедливости, и ради интереса ждала, что же пришлет пресс-служба Смольного.

Марина достала небольшую шоколадку и развернула обертку. Она подумала, не взять ли ей и не съесть с шоколадкой бутерброд с маслом. Очень интересная мысля привела к действиям и через пару секунд бутерброд с шоколадкой был готов.

Марина открыла страницу губернатора и стала читать новости.

«Уважаемые ленинградцы-петербуржцы!
Дорогие ветераны! Блокадники!

Поздравляю вас со священной для жителей нашего города датой - 78-й годовщиной полного освобождения Ленинграда от блокады.

Бессмертный подвиг и несокрушимая стойкость защитников и жителей Ленинграда особой вехой вписаны в историю нашей страны и всего человечества. Это единственный в мировой истории город с многомиллионным населением, который выдержал такую длительную блокаду... Почти 900 дней страшных, нечеловеческих испытаний.

Оборона города имела стратегически важное значение для хода всей войны. Для сохранения героической летописи города в годы Великой Отечественной войны создается Институт истории обороны и блокады Ленинграда.

Сколько бы ни прошло лет, память народа о мужестве и самоотверженности миллионов людей, отдавших свои жизни ради спасения Ленинграда, будет жить.

Несмотря на боль потерь ветераны подают нам пример человеческой доброты и жизнестойкости. Низкий поклон за ваш великий подвиг! За мир и право жить нам и наши детям!

С Днем воинской славы, с нашим, Ленинградским Днем Победы!»

-Губернатор поздравил всех с 78-й годовщиной полного освобождения Ленинграда от блокады!-Поделилась она информацией с завхозом, сидевшей за соседним столом.

-Да!-Согласилась завхоз. -Столько времени прошло. Это было ужасно. Помнишь, Геннадия Васильевича,который у нас инженером был, он из детей блокадного Ленинграда, какой ужас в детстве пережил.

-Я вот читала, что музею Блокадного Ленинграда губернатор пообещал деньги выделить на новуюэкспозицию, вот и правильно, нужно что бы помнили.

Бухгалтер и завхоз помолчали немного и снова уткнулись в свои компьютеры.

Марина заметила «птичку» нового письма. Вместо губернатора ответила пресс-служба Правительства. Как всегда, в стиле бывшего президента Медведева «Денег нет, но вы держитесь!».

-Вот жмоты!- Справедливое негодование настигло Марину.

-Чего там?- Немедленно вскинулась завхоз.

-Да, в Смольном одни жадины. Базовый окладниже федерального МРОТ, и расчетный оклад оказался ниже регионального МРОТ. Смольный отказывается повышать коэффициенты рабочим.

-Рабочим, говоришь? А я-то думаю, куда у нас все дворники в городе делись. -Поделилась завхоз наболевшим. Не поверишь, после Нового года ни одного дворника не видела. Дорожки песком не сыпаны, снег не убран, по улицам не пройти.

-Ага, и мусор не вывозится! -Поддакнула Марина.

С мусором была еще та эпопея. Смольный заключил десятилетний контракт с «Темной лошадкой». Видно, прошли на торгах по минимальной цене. Это еще пол беды. Беда была в том, что этого так называемого регионального оператора навязали всем бюджетным учреждениям города. Заключать договора на вывоз мусора можно было только с ним. Связаться с мусорным оператором было архисложно, договориться о конкретном дне вывоза мусора невозможно. Машин, видите ли, у оператора не было. И город утопал в мусоре, не вывозимом с первого января. В городе на Неве обещали потепление, поэтому все опасались последствий таких помоек в виде крыс.

-Марина Николаевна!-Дверь в зал открылась и вошла смотритель, замещавшая кассира. Кассир неожиданно схватила очередную ковидлу, поэтому на кассе сидела ее сменщица.

-Да! Слушаю Вас!- Марина была сама доброжелательность.

- Я не знаю, как закрыть кассовый аппарат ,у меня лента кончилась!- С вызовом произнесла смотритель-кассир.

-В смысле? Нажмите на кнопочку он и закроется!- Буркнула опешившая Марина.

- Что случилось?-Подорвалась завхоз.- Если смотрительница сломала кассовый аппарат, то это было бы ЧП, пришлось бы выставляться на торги, куча всего нудного.

-У меня кассовая лента закончилась, я вставила новую ленту, а она не встает!-С нажимом произнесла смотритель-кассир.

-Пойдемте, я посмотрю!

-А где все? Почему так тихо?- Полюбопытничала смотритель-кассир.

-Все уехали в командировку на три дня на Ладогу!-Буркнула Марина.

-Ну вот, а что я буду делать? Кто мне кассу сделает?- Заныла смотритель-кассир.

Марина только поморщилась. Музею не везло со сменными кассирами последние два года, как раз когда началась эпидемия ковидлы. Первая сменщица кассира просидела все время на карантине, потом, когда вышла, то устроила скандальчик и уволились. Вторая , та, которая сегодняшняя, была достаточно хитрая особа, любила сваливать все на других. Вот и сейчас она даже не потрудилась открыть инструкцию от кассового аппарата, где была нарисована схема разбора сей техники. Она отговорилась тем ,что не нашла инструкцию.

В общем, завхоз поднялась и пошла смотреть кассовый аппарат.

Минут через пятнадцать завхоз вернулась и недовольно пробурчала по поводу косоруких.

-Нет, ты представляешь, она ленту не той стороной поставила, поэтому крышка и не закрылась и дело то выеденного яйца не стоило, а столько истерики.

-Все ныла ,что не может работать!

-Бывает!-Философски заметила Марина.

Неожиданно свет погас и упски запищали противным писком.

-Чтоб тебя!-Ругнулась завхоз, стукнувшись о край шкафа.

В зале стало темно, только истошно пищали упски.

-Как всегда!-Вздохнула бухгалтер. -Хорошо, что я ничего нового не начала. Интересно, это надолго?

-Сейчас узнаем!-Бодро заметила завхоз и подняла трубку стационарного телефона. Гудки там пропали. Она попыталась набрать внутренний номер инженерной службы, но в ответ тишина.

-Ладно, пойду пройдусь!-Завхоз осторожно вышла из темной залы и открыла дверь. В коридоре света тоже не наблюдалось.

Проблема музея была в здании и электропроводке. Особнячок был семьсот двадцатого года постройки, а проводка старая -старая, ее бы полностью поменять, но комитет по охране памятников разрешения на полное вскрытие стен так и не давал.

Бухгалтер, пока завхоз искала инженеров, стала быстро закрывать файлы на компьютере и выключила машину. Было бы очень плохо, если бы ее комп перегорел. Конец месяца, полная нервотрепка и неопределенность с начислением зарплаты.

Неожиданно запахло паленым. Марина встала из-за стола и принюхалась. Она отодвинула свое кресло, там в стене была вделана розетка. Слава Богу- с ее розеткой все было в порядке. Она обошла стол и нагнулась к упс, рядом лежала розетка-удлинитель. Тут тоже все было в порядке.

В коридоре загорелся свет. Бухгалтер с облегчением вздохнула. Послышались голоса ремонтных рабочих, инженеров и завхоза.

Марина обрадовалась тому, что все закончилось и обвела взглядом комнату. Тут над головой пару раз мигнуло. Рассеиватели света на осветительной стойке под потолком мигнули и засветились ровным светом ,а вот большая люстра посреди залы как-то неприветливо зашипела. «Квац»- одна из ламп разлетелась на части и опала осколками стекла на пол. Марина от неожиданности схватилась за металлическую ножку настольной лампы.

«Квац»- сверху от люстры посыпались искры и длинный разряд шарахнул прямо в металлическую ножку настольной лампы.

-Вай!-Вскрикнула бухгалтер и не удержавшись на ногах упала на пол. Марина была достаточно упитанной барышней, что иногда ей мешало.

Марина услышала приближающийся голос завхоза и выключилась.

Марина очнулась от запаха нашатыря. Ей под нос совала ватку какая-то женщина. Освещение было так себе. Марина лежала на чем-то мягком. Она скосила глаза за женщину и увидела стол под зеленым сукном с монументальным канцелярским набором и лампу с зеленым абажуром. Завхоза не было. Комната не была частью их музея. Стены были побелены, снизу и до середины стены закрашены зеленой краской. Шкафы, стоящие возле стен были старыми, на дверцах с завитушками.

Женщина, замотанная в шерстяные платки, выглядела не важно. Она отошла с пузырьком вроде бы к двери,поскольку та приоткрылась, и стало прохладно.

У Марины в глазах мелькали звездочки. Она машинально пощупала голову. Шишки вроде не было, но волосы были короткими, вроде бы мужская стрижка. Марина скосила глаза на грудь. Вместо ее кофты была гимнастерка с расстегнутым воротом. Лежать было немножко не комфортно, она провела руками по бокам- брюки были какие-то не такие. Галифе-через секунду пришло понимание. На ногах она увидела валенки с галошами.

- Черт, что случилось?-Марина произнесла вслух и прислушалась к своему голосу. Он стал слишком хриплый.

-Андрей Александрович! Не вставайте!-Послышалось от двери и в комнату вошла уверенная дама в форме военврача. Женщина в руках держала стетоскоп и саквояж.

Марине не было видно входившую, поскольку она лежала головой к двери.

Женщина в шерстяных платках принесла табуретку и военврач села возле Марины.

-Лежите, Андрей Александрович!- Приказала она, заметив что пациент пытается привстать.

Марина услышала странный гул и бабахи. Гул напоминал самолетный, когда группа «Стрижи» ВВС РФ пролетала над Санкт-Петербургом в тренировках перед девятым мая.

Военврач резко задрала гимнастерку и приложилась к груди холодным металлическим кружочком.

Женщина второй рукой обхватила запястье пациента и стала считать пульс.

Марина внимательно посмотрела на свои руки. Они были стопроцентно мужские с коротко обрезанными ногтями. У Марины была привычка не обстригать ногти на мизинце. Тут же была обычная мужская ладонь.

- Что со мной?-Прохрипела Марина.

-Андрей Александрович! Могу сказать, что сейчас все в порядке. Сердечный ритм хотя слишком активен.

-Что -то голова кружится и звездочки вокруг глаз. Что-то слишком темно. Где я?- Осторожно задала вопрос Марина.

-Вы у себя в кабинете в Смольном. Вы меня видите? -Военврач забеспокоилась. Растопырила два пальца буквой «ви» и покачала перед глазами. -

-Пальцы вижу. И вас вижу. Напомните, как вас зовут?-Марина решила пойти на хитрость. Если гость считает ее мужчиной, и тело вроде мужское, то надо подыграть.

-Ольга Ивановна!-Четко произнесла женщина.- Как ваше зрение?

-Вас хорошо вижу, а остальное размыто! Продолжала притворятся Марина. -Мне можно встать?

-Только осторожно, я вас придержу, вы хотите подойти к столу?

-Да, пожалуй!-Марина осторожно перенесла вес на ноги и села. Она, оказывается, лежала на старом диване. Он был обит кожей, точно не дермантин. Она внимательно посмотрела на свои ноги-там действительно были валенки из светлой шерсти с калошами. Под галифе чувствовался еще материал. Марина понадеялась ,что это подштаники.

-Да, давайте подойдем к столу. Что-то слишком темно, не вижу, что там лежит!-Марина осторожно придерживаясь за плечо военврача встала и сделала шаг.

-Обопритесь на меня, Андрей Александрович!-Скомандовала военврач и поднялась с табуретки. Она была ниже своего пациента. Марина постаралась не наваливаться на доктора, только цепко взяла ее за руку и стала осторожно переставлять ноги.

-В ногах тяжесть!-Заметила Марина доктору. Медленно переваливаясь с ноги на ногу, Марина подошла к столу. Возле канцелярского набора стоял в металлической оправе календарь-перевертыш. Такой был у Марининого деда. Старик был ветераном Великой Отечественной войны, умер в начале девяностого года.

-Календарь вижу!-Сухо произнесла Марина, поднеся ладонь к календарю. В окошечках стояли циферки «01-12-1941».

-Что-то еще?- Военврач была напряжена, слепота пациента в ее прогноз не входила.

-Документы, записную книжку, папку для бумаг.-Стала перечислять предметы на столе Марина.

-Первое декабря -это сегодня или вчера было?-Нейтральным голосом спросила Марина.

-Сегодня , уже четыре часа дня!-Выдохнула военврач.

-Тогда почему темно, вроде белые ночи?-Полюбопытствовал пациент.

-Летом! Летом белые ночи!-Хрипло заметила военврач настороженно наблюдая за пациентом. Он осторожно обошел стол и подошел к окну.

Марина наконец поняла ,почему было темно. На улице было сумрачно, а на окнах была наклеена полосами бумага. Из окон было видно, что внизу ходили туда сюда мужчины в шинелях и телогрейках.

-Мда, вроде ногу тянет. Надо пройтись по комнате!-Произнесла Марина и осторожно стала переставлять ноги.

-У вас одышка!-Констатировала военврач, все также наблюдая за пациентом. Тот осторожными шажками двигался к двери и обратно.

-Да, правую руку немного дергает!-Ворчливо заметил хозяин кабинета.

-В груди тяжело?-Спросила врач.

-Да, есть неприятность.-Согласился с ней пациент.

- Товарищ Жданов ,вам непременно нужно пройти обследование у кардиолога.

-Хорошо, я с вами не спорю.-Согласилась Марина. -Есть ли еще какие рекомендации?

-Если у вас сердечная недостаточность, то вам надо больше отдыхать. Война скоро закончится и вам нужно будет съездить в Москву к профессору Бакулеву.-Военврач подала надежду своему пациенту.

-Спасибо за совет, я его учту, Ольга Ивановна, сейчас мне лучше. Я вас не слишком затруднил?-Марина осторожно подбирала слова, придумывая как отвязаться от военврача.

-Это моя работа. -Взгляд военврача потеплел.- Если не успеваете с обследованием, поставьте в здании пост фельдшера,помощь будет и для остальных сотрудников. Это будет более целесообразно.

-Вы правы!-Согласилась Марина. -Для сотрудников это будет более чем целесообразно.

Марина проводила Ольгу Ивановну до двери и вернулась за стол. Она села поудобней на стул, поставила руки на стол и соединила пальцы в одну из мудр.

«Думай!»-Приказала она себе. Марина вспоминала все, что знала о Жданове.

Советский лидер Ленинграда был из приличной семьи, родился до начала двадцатого века. Активист, примкнул к большевикам из-за социальной справедливости. После войны работал под началом товарища Суслова ,входил в ближний круг товарища Сталина. Была какая-то темная история с Маленковым. Конец был печальным ,то ли Маленков довел его до сердечного приступа и подговорил врачей отказать ему в медицинской помощи, то ли Жданова отравили. Еще было дело Зощенко и остальных фрондирующих писательских звезд . Еще что? У Жданова было достаточно хорошо с математикой. Это уже напрягало. После ковидлы у Марины ослаб тонус, и начались небольшие проблемы. Так что на гения математики Марина уже не тянула. Но у нее была упертость и усидчивость.

«Итак, примем за данность, что это не глюки, а реальное попадалово. Следовательно, нужно очертить круг проблем. Первый секретарь Ленинградского обкома и горкома отвечал одновременно и за политику и за хозяйство. Второй момент-он был членом Политбюро, следовательно, постоянно контактировал с Кремлем. Пока Жданов сидит в Ленинграде, лицом к лицу он со Сталиным не общается, только по телефону. Это уже плюс. Третий момент-фронт проходит по границам города, Жданов в совете Фронта. Четвертый момент- семья, эвакуировал он жену и ребенка или нет? Вот первое место, где Марину могут разоблачить. Второй момент-почерк. Хотя можно списать на слабость в руке от сердечного приступа. Осталось только выяснить, где живет Жданов.»

Холодок прошел по кабинету, Марина передернула плечами и вытащила из подставки карандаш. Чистые листы бумаги лежали рядом и Марго быстро накарябала каляку-маляку.

Рядом лежала лупа. Марина взяла ее ,чтобы разобраться с написанным.

«дача на Малой Невке четыре, жену зовут Зинаида Кондратьевна, сын Юра, ему двадцать два , его не эвакуируют, он большой, хе-хе».

«Ты Андрей Жданов?»-Марина быстро написала вопрос.

«да, а ты кто?»-Рука Марины мелко затряслась и вывела ряд каракулей.

«Друг».

«Я умер?»

«Не знаю, вроде был сердечный приступ.»

«Война закончилась?».

« Закончится в сорок пятом, сейчас декабрь сорок первого»

« А как ты в моем теле оказался?»

«Короткое замыкание в музее. Думала, что в больнице лежу, а тут какая-то ересь»

«Ты женщина? В каком музее? А почему война в сорок пятом?».

«Потому что воевали по старому, как в Первую мировую или Гражданскую ,а надо было думать мозгами. Музей ты не знаешь, его создали после войны. Здание постройки одна тысяча семисот двадцатого года. Электропроводка ни к черту, комитет по охране памятников не разрешает стены вскрывать ».

«Ты комсомолка?»

«Нет, беспартийная».

«Я член Политбюро, Председатель Верховного Совета РСФСР.»

«Скажи, товарищ Жданов, ты вроде на Первой мировой войне был, ни каких осколков снарядов в теле не осталось или какие болезни еще?»

«Тьфу-тьфу, пронесло, а вот диабет да, есть».

«Понятно, что делать будем?»

«А ты уйти не можешь?»

«Если еще не ушла, то не могу. Я думаю, что тело делить будем вместе. Ты сам можешь встать и походить вокруг стола?»

Марина сделала глубокий вдох и расслабила тело, руки положила на стол. Она просидела так минуту, ничего не произошло, только неожиданная слеза скатилась по левой щеке.

Рука снова потянулась к карандашу и заерзала по бумаге.

«Не могу, не чувствую тела совсем.»

«Диабетическая кома , возможно, вместе с сердечным приступом, возможно, парализовало.»

«Что же делать, мне же для товарища Сталина еще отчет готовить?!».

«Мы вместе что-нибудь придумаем. Только чур, не пытаться от меня избавиться. Сейчас я проверю движения тела, если я могу ходить, то будем делать все вместе!»

Марина выдохнула и резко встала. Это у нее получилось. Она прошлась по комнате, разминая ноги. Пару раз присела и достала указательным пальцем кончик носа.

«Я проголодалась, у вас есть столовая?»

-«Попроси Раису Михайловну принести тебе из столовой поесть. Я перестал спускаться туда, после того, как начали дрожать руки. Стыдно. Поэтому я ем в кабинете.»

-«Хорошо.»

Марина поднялась из-за стола и подошла к двери. Она приоткрыла дверь в приемную и увидела ту самую женщину в шерстяных платках.

-Раиса Михайловна ,будьте любезны заглянуть в столовую ,я немного проголодался.

-Не беспокойтесь, Андрей Михайлович. Я сейчас все принесу.

Марина вернулась за стол и стала просматривать папки в ящиках стола. Минут через пятнадцать вернулась Раиса Михайловна и вкатила деревянный сервировочный столик на колесиках, остаток былой славы Смольного. В двадцатых годах не вся мебель была переведена на дрова, кое-какой антиквариат остался от института благородных девиц.

Марина освободила часть стола перед собой, переложив папки на край. Она даже встала из-за стола, чтобы самой забрать судки с едой, но Раиса Михайловна мягко остановила ее рукой.

-Андрей Александрович, вы после приступа еще слабы, я все поставлю.- Сказала женщина и постелила столовую салфетку на стол. Затем ловко зачерпнула суповой ложкой и наложила в тарелку постные щи из квашенной капусты. Вторым блюдом шла гороховая каша и небольшой кусочек ржаного хлеба. Вместо чая был горячий травяной напиток.

-Большое спасибо!-Марина поблагодарила женщину.

Та смущенно улыбнулась и вышла.

Марина медленно ела суп и внимательно разглядывала кусочек хлеба. Диабетики должны были при себе держать немного хлеба и сахара на случай приступов. Марина вспоминала: до продовольственного фиаско оставался месяц. Второго января сорок второго года поставки продовольствия прекратились. Бадаевские склады накрылись медным тазом еще то ли осенью, то ли в начале зимы. Известная ей Калининская овощебаза могла быть уже на оккупированной территории. Если она хотела остаться в живых, то нужно было озаботиться поставками продовольствия. Попытка наступления осенью на Ленинградском Фронте под предводительством товарища Жукова не увенчалась успехом, товарищ Кулик вовремя не оказал помощь, в общем, слился с темы, и время было потеряно.

Флот был в странном состоянии. Осенью моряки были готовы затопить суда и уйти ,сдав город. Немцы стали применять заградотряды из местного населения. Красноармейцы впадали в аут ,видя перед собой гонимую толпу гражданских. Это очень сильно давило на психику.

Марина сообщила Раисе Михайловне об окончании трапезы, та убрала пустую посуду.