Ленинградское лето. Июль

Мне страшно глядеть на Танюшу, и потому я смотрю в другую сторону.

В сущности, ничем ужасным Таня не занимается: спокойно себе сидит и болтает ножками. Ножки, смею заметить, очень и очень аппетитные. Беда лишь в том, что Танюша сидит на самом конце хлипкой телевизионной антенны, укрепленной к наружной стороне стены. Умом я понимаю, что ничего ужасного с Танюшей не произойдёт, даже если она спрыгнет вниз, с высоты третьего этажа, а это ни много ни мало, целых пятнадцать метров. В таком случае она плавно опустится на землю, если пожелает, конечно. А не пожелает – будет шагать по воздуху, поскольку она призрак, сиречь субстанция практически невесомая. Мы с Танюшей даже выяснили её вес: в аналитической лаборатории Военно-Медицинской академии она встала на сверхточные аптекарские весы, и электронное табло выдало результат, который составил ноль целых две тысячных грамма. Следовательно, бестелесным призраком Танюша считаться не может, ибо масса у неё всё же наличествует. Откуда узнали? Просто однажды мне стало интересно, а Танюша не поленилась, сходила и проверила. Что интересно, при столь незначительном весе Танюша может развивать немалые усилия: например, открывая засовы или нажимая на разные кнопки или рычаги. И кирпич весом в два килограмма Танюша подняла. Да, подняла и кинула на пять метров, совсем как вполне реальная девушка. Мдя… Крайне любопытные данные, но что с теми данными делать дальше – ума не приложу.

Впрочем, я отвлёкся, мне это свойственно. А Танюша мне рассказывает, чем она занималась, пока я на рыбалке общался с генералом Рысевым. Оказывается, именно в это время, он решила посмотреть на человека, который сбил её своей машиной.

Да уж… Поучительная получилась история. Очень.

Танюша, по наивности своей, вообразила, что молодой человек ужасно страдает от последствий содеянного, и даже собиралась как-нибудь утешить несчастного, он ведь такой симпатичный! Но действительность оказалась несколько сложнее картины, нарисованной чистой и доброй девочкой. Неоднозначной оказалась та картина.

Отыскать нужного человека в Ленинграде оказалось нетрудно: Танюша легко научилась работать с картотекой Госавтоинспекции, и адрес получила моментально. Нужный дом нашелся просто, дверь в квартиру оказалась такой же проницаемой, как и остальные. А вот дальше пошел просто косяк неожиданностей: во-первых, симпатичный юноша оказался наряжен в очень дорогое бельё, и главная изюминка наряда была в том, что бельё было дамским. Более того: очень специфическим нарядом дорогих проституток, работающих в жанре садо-мазо. Рядом с юношей на громадной кровати лежал крепкий, накачанный мужчина лет тридцати, судя по смуглой коже и чертам лица, выходец из Испании или Латинской Америки. Наряд мужчины составляли кожаные шорты, ремни крест-накрест на груди и спине, эсэсовская фуражка с черепом и костями, и почему-то монокль в правом глазу.

Парочка, по всей видимости, отдыхала после предыдущего раунда общения, набираясь сил перед следующим.

Бедную девочку чуть не вывернуло от отвращения, но любопытство превозмогло, поскольку говорили как раз о ней:

– Долли, я не понял, чем закончилась твоя неприятность с аварией у Московского вокзала? – лениво процедил латинос в эсэсовской фуражке.

– Не бери в голову, Родриго! – беззаботно отозвался Долли – Ну сбил лохушку-лимитчицу, с кем не бывает? Папахен меня тут же отмазал, мусора ко мне даже не приближаются, так что всё тип-топ.

– Долли, я тебе говорил, что ты безмозглая курица, как и все бабы? После переворота менты почувствовали силу, и могут послать нахер твоего тупого папашу со всей его крышей в вашем гребаном ЦеКа. В этом случае ты загремишь в Магадан, будешь там радовать своим раздолбанным очком барачную урлу со всей зоны.

– А что, суровые сибирские самцы, знающие толк в непростой мужской дружбе. – захихикал Долли и полез в шорты партнеру.

– Погоди! – рявкнул Родриго – Ты не сказал главного: дело на тебя закрыли или нет?

– Фу, какой ты грубый и противный! – томно вздохнул Долли – Ну конечно закрыли. Папахен всё уладил: на этой лохушке не было никаких документов, вот её и закопали в канаве для бомжей. А нет тела – нет дела.

Танюша взбеленилась. Девушку не оскорбило то, что мерзкий подонок обозвал её лохушкой-лимитчицей – пусть. Она сама мажоров иначе как быдлом не именовала. Не вслух, конечно, потому что такие слова произносить нельзя, а чётко относя целую группу крайне неприятных людей в разряд неприкасаемых.

Личное оскорбление – ничто. Для того чтобы оскорбить, нужно чтобы оскорбитель поднялся на один уровень с тем, кого оскорбляет, а Танюша и мысли не допускала, что мерзкий извращенец может быть чем-то выше червяка. Ну лает нечто неприятное из подворотни, и пусть лает. Но вот равнодушие к смерти человека, тем более человека, которого убил сам… Это непростительно.

– Ну, я вам сейчас устрою! – крикнула Танюша, но никто её не услышал.

Таня прошлась по квартире, и выяснила, что начальники из Смольного живут очень даже неплохо: пятикомнатная квартира с громадными комнатами, самой маленькой из которых оказалась спальня Долли, площадью в тридцать метров. Кругом стояла дорогущая мебель, но была тут какая-то странность, не сразу осознанная Танюшей, а когда она поняла в чём дело, то от души расхохоталась, и было от чего. Судите сами: все вещи в квартире были импортными, дорогими, качественными, вот только никак между собой не связанными. Это даже не эклектика, а примитивный набор всего, что удалось урвать и затащить в свою норку жадным хомякам. Впечатление от квартиры – как от магазина мебели и сопутствующих товаров, вернее комиссионки с вещами, побывавшими в употреблении. Да уж! И эти людишки руководят страной? Неудивительно, что они развалили Советский Союз – просто для того чтобы иметь свободу рук, а лучше – вообще уехать из ЭТОЙ страны на благословенный Запад.

Что может сотворить бестелесная Танюша? А в сущности, немало, и она даже знает что: в их дачном поселке один человек устроил пожар со взрывом, чтобы получить страховку, но был легко разоблачен следователем. Но Танюша вовсе не собирается скрывать концы, верно?

Девушка взяла на полке в богато оборудованной кухне парафиновую свечу и коробок спичек. Свечу она поставила на стол в гостиной и зажгла. Прошлась, открыла все двери в квартире, разумеется, кроме спальни с извращенцами, и отправилась на кухню. А на кухне просто открыла все вентили на газовой плите. Зашипел газ, и облако пропана, ясно видимое особым зрением призрака, стало наполнять кухню, а потом потекло по остальным комнатам.

Выяснилось, что газ не приносит Танюше никакого вреда, но рисковать, выясняя, как на неё воздействует объёмный взрыв, она не стала. Через капитальную несущую стену Таня прошла в соседнюю квартиру, и никого там не застала: рабочий день, все заняты.

Бабахнуло так, что весь дом содрогнулся, и на голову, вернее, сквозь голову и тело Танюши посыпались куски штукатурки. В квартире, куда вернулась Танюша – дым коромыслом. Двери и окна выбило взрывной волной, ею же изуродована почти вся мебель, многое горит, но слабо. В смысле, от взрыва вспыхнуло, а теперь уже гаснет, испуская дым. Прелюбопытная деталь: из развороченного книжного шкафа вывалились книги, но не рассыпались по отдельности, а лежат стопками. Танюша удивилась: в чём дело? А оказалось, что книги просверлены посредине и скручены длинномерными болтами, чтобы никто не мог вынуть их с полок. Зато выглядит богато.

Перегородку между кухней и чуланом разрушило полностью, и Танюша как-то не удивилась, увидев, что в груде, между кирпичами, виднеются пачки каких-то бумажек. Подошла, присела, посмотрела: оказывается, это пачки долларов. Встала, сплюнула, и отправилась интересоваться, что там, на извращенческом фронте. Оказалось, что там полнейший порядок: выбитой вместе с косяком двустворчатой дверью, на кровати, как тараканов тапком, прихлопнуло любовников. Причём прихлопнуло в чрезвычайно пикантный момент, такой, что Танюшу передёрнуло от отвращения. Дверь, что шлёпнула извращенцев от удара раскрылась, и теперь всё выглядело как специально спланированная инсталляция: кровать, тела и дверные створки раскрытые наподобие открытки. Всё так и просится в объектив.

А вот и зрители-свидетели. Первые трое вошли в выбитые входные двери и сразу обратили внимание на груду кирпичей и доллары в той куче.

– Эге! Тут дело непростое! – сказал первый из них, судя по виду старший – Николай, мухой на пост, вызывай кураторов из КГБ и экспертов-взрывотехников. Ах, да, скорую не забудь. Мы тут ничего трогать не станем, только я на ваших глазах пойду закрою газ, благо он перекрывается отсюда, с лестничной клетки.

Николай деловито побежал вниз по ступенькам.

– Михаил Юрьевич, а вон тем помочь не надо? – нейтральным голосом поинтересовался оставшийся охранник.

– А чего им помогать? Видишь, им и так неплохо. Или ты не брезгливый? – с лёгкой ехидцей парировал старший.

***

– И что дальше? – спрашиваю я, увлечённый рассказом Танюши.

Вот ей-богу, первый раз в жизни сталкиваюсь со шпионскими игрищами, да ещё в такой бульварной оболочке: педераст из высшего общества, его партнёр из вражеской разведки, валюта целыми пачками…

– А что дальше… Дальше приехала карета скорой помощи, а в ней санитары. Знаешь, как было интересно! Фельдшер опрашивает охранников, а те перед ним тянутся как… Ну не знаю, я была у папы в его воинской части, так там даже перед генералом лейтенанты так не тянутся, а тот фельдшер хоть бы хны.

– А что санитары?

– А санитары сначала сфотографировали композицию, на постели и только потом перенесли красавчиков в карету, конечно, укрытых простынями. Карета уехала, а санитары вернулись и обыскали всю квартиру. Знаешь, у них оказалась такая интересная аппаратура! Они ещё три клада, в смысле тайника, нашли. В одном ещё доллары, в другом коробка с ювелирными украшениями, а в третьем какие-то фотографии с извращенцами.

– Значит у бурильщиков нынче жирный улов.

– У бурильщиков? Почему ты их так назвал?

– Это такая шутка: аббревиатуру КГБ расшифровали как «Контора Глубокого Бурения».

– Вот как… Теперь буду знать. Ну, так мы пойдём смотреть на тайник в твоей съёмной квартире?

– Непременно пойдём. Только надо дождаться Альбину, я ведь ей обещал.

Танюша перебралась с хлипкой антенны на подлокотник кресла.

– Ладно! – снисходительно объявила она – Не буду тебя нервировать, а за это ты объяснишь мне кое-что.

– Спрашивай, любознательное дитя.

– Только, пожалуйста, не вздумай врать. Лучше скажи, что не станешь отвечать, ладно?

Я только кивнул.

– Понимаешь, я сразу увидела, что у тебя было серьёзное влечение и к Наточке, и к Лидии. Я видела, что ты моментально к Наточке охладел, а о Лидии ты… В общем, ты в душе её ещё не отпустил. Но с Альбиной у тебя всё всерьёз. Всерьёз настолько, что даже Лидия вытесняется… вернее истаивает, не знаю, как льдина в глубине оврага, в конце апреля.

– Истаивает как льдина в глубине оврага, в конце апреля. – покатал я на языке вкусную фразу – Ах, как хорошо сказала!

– Неправда что ли?

– Чистейшая правда. Понимаешь, Танюша, Наточка была моей первой любовью в Ленинграде. Да нет, не в только в Ленинграде, но и вообще в моей жизни. То, что было ранее, так, увлечения да секс по взаимному согласию. А тут… Девушка более образованная чем я, более начитанная и вообще эрудированная.

– Разве?

– Ах, Танюша, ты постоянно забываешь, о моём опыте последующей жизни, длиной в тридцать лет. В общем, я перерос Наточку, и всё могло бы у нас получиться, но девочка вовсе не собирается расти и развиваться, а её уровень это нижний слой тупой гуманитарщины. Вот она сейчас пишет кандидатскую диссертацию, я кстати её читал. Знаешь, для сравнения прочитал ещё пять кандидатских, защищённых её коллегами из Пушкинского Дома.

– И как?

– Я не только не могу отличить одну от другой, но и забыл содержание всех трудов: там ни одной собственной мысли.

– Обидно… А где-то шесть талантливых учёных не получили возможности защититься.

– Хуже того: эти несчастные получили презрительное клеймо "непризнанных гениев", ведь они не смогли пробиться даже на один этаж на пути к успеху.

– Значит правильно, что расстался с этой дурочкой. – сурово припечатала Танюша.

– Ну… Я бы не стал выражаться так сурово… Но не стоит плохо вспоминать Наточку, она не самая плохая девушка, и в той жизни у нас с нею был восхитительный роман.

– А Лидия?

– С Лидией всё необычайно сложно. В той жизни мы с нею прожили тридцать два года и девять месяцев. У нас случались размолвки, но мы ни разу не поссорились.

– За почти тридцать три года?

– Да, Танюша. Лидия необыкновенно умная, тактичная и душевная женщина. Но понимаешь, когда я увидел её с мужчиной, то… Нет, не возревновал… Я сначала ужасно расстроился, а потом вдруг понял, что Лилия имеет право на собственное счастье с тем, кого выберет сама, а не со случайно подвернувшимся мальчиком из разряда «последний шанс выйти замуж».

– Как это печально… – загрустила Танюша.

– Я вспомнил несколько оговорок Лидии в течение наших тридцати лет, и пришел к выводу, что своего любимого мужчину она прогнала сама, чтобы не быть для него балластом. Она ведь очень гордая, Лидия Юрьевна! Только её жертва оказалась напрасной. Мужчина женился на ком попало, на условной Наточке, да и умер относительно молодым, так ничего не совершив, ничего не добившись, и даже не пожив в счастье. Но всё это я вспомнил, когда уже лежал в госпитале.

– Как же всё непросто. – вздохнула Танюша – Витя, у меня тоже будет всё так запутанно?

– Как знать? Это жизнь. Просто постарайся смотреть трезво на людей вокруг. Если увидишь своего мужчину, то не отпугни его и не упусти.

– Как же понять, что он мой?

– Можешь жить без него – он не твой.

– Мама так же говорит. А я никак не встречаю своего, без которого не смогу.

– Всё будет, Танюша, правда, никто не скажет, когда наступит твой черед для встречи.

– Витя, ты не договорил, вернее я отвлеклась. Расскажи, почему ты так загорелся рядом с Альбиной.

– Альбиной? Знаешь, Танюша, я уже понадеялся, что ты забудешь вопрос, но ты настойчивая и дотошная. Что человек развивается, ты знаешь. Что многие люди развиваются до некоторого уровня, обозначенного кем-то или отмеченного самими, ты тоже знаешь. И что скорость развития разных людей тоже разная, ты догадываешься.

Я помолчал, прикидывая те или иные формулировки, да и рубанул:

– Понимаешь, Танюша, только к своим, без малого, шестидесяти годам, я дорос до уровня нынешней Альбины, а ведь она и не думает останавливаться, а значит и мне придётся поспешать за ней.

– Погоди, получается, что у слишком умной Альбины шансы выйти замуж не так уж и велики?

– Просто выйти замуж, наверное, почти стопроцентные шансы. Альбина красива, умна и необыкновенно притягательна. Своего мужа она легко бы привязала к себе и даже влюбила. А вот была бы счастлива сама? Не знаю.

Послышался хлопок входной двери, а вскоре и сама Альбина вошла в кабинет. Я встал, подошел и поцеловал её в подставленные губки.

– Не успел соскучиться?

– Я и не скучал. Ты просила поговорить с Таней, девушкой-призраком, чтобы она доказала факт своего существования. Таня согласилась.

– Добрый день, Таня! – поклонилась Альбина в пространство – Вы могли бы подойти и взять меня за руку?

– Здравствуйте, Альбина Борисовна. – ровным тоном ответила Таня, впрочем, слышал её только я – Взять вас за руку? Пожалуйста.

Таня подошла к Альбине, и совсем так, как она поднимала ключи или открывала дверь, то есть медленно и сосредоточенно, пожала протянутую руку. Я почувствовал, как в Альбине вспыхнула паника, но могучим усилием воли она подавила глупый порыв. Голос её прозвучал ровно и почти безмятежно:

– А ведь я чувствую! И вижу, как ваши пальцы сминают мою кожу.

Вот ведь самообладание! Я пораженно уставился на ладонь Альбины, на ней действительно виднелась вмятина от пальцев Тани. Альбина продолжала:

– А вот вашей ладони я не чувствую, только ваше усилие. Что бы ещё сделать? О! вот чешка с остывшим чаем. Таня, попробуйте надавить на поверхность чая!

Танюша и сама заинтересовалась экспериментом, а потому с готовностью подошла к чашке и стала давить на поверхность воды указательным пальчиком. Вода промялась, но вскоре, когда лопнула плёнка поверхностного натяжения, заполнила углубление. О том же подумала и Альбина:

– Поразительно! Совсем как на опыте «Поверхностное натяжение воды». Одну иголку держит, и три иголки держит, но рано или поздно плёнка прорывается, и иголки идут на дно. Таня, такой уникальный случай нельзя упускать. Вы позволите мне договориться с учёными, чтобы они попытались изучить ваш феномен?

– Аленькая, а что если они попытаются захватить Танюшу? – встрял я.

– Ну и что? В таком случае Таня просто удерёт, и эти неумные люди останутся вообще без объекта исследования. Но я уверена, что никакой опасности нет.

Таня взяла руку Альбины, чуть сжала её, и, чётко выговаривая слова, произнесла:

– Альбина Борисовна, я согласна!

– О! я услышала! Спасибо, Таня, только не надо меня звать по имени-отчеству. Обращайтесь ко мне «на ты» и просто Альбина.

– Хорошо, Альбина, как скажешь!

– Вот и договорились. А сейчас мы, как и собирались, пойдём искать клад.

И мы втроём, пешком отправились на мою съёмную квартиру. Впрочем, вскоре к нам присоединились Виталий Аверин и Геннадий Надеин, наши охранники, приставленные волей самого Ивана Павловича Рысева.

– Куда идём? – весело спросил Виталий, выворачивая из подъезда, мимо которого мы как раз шли.

– Мы идём искать клад!

– А где ваша тачка и лопата? – обрадовался Геннадий – На чём вы повезёте сундук?

– Посмотрим на месте. – объяснила Альбина – Может быть просто всё рассуём по карманам.

Хозяин квартиры против обыкновения оказался дома, укладывал в чемоданчик какие-то инструменты.

– Вот вызывают на аварию, что-то случилось заковыристое, что дважды позвонили, и даже машину прислали. – поздоровавшись сообщил Роман Николаевич – А вы какими судьбами, да в таком количестве?

– Ребята решили помочь мне перенести вещи. – чуточку слукавил я.

– Жалко, что съезжаешь! – вздохнул хозяин – Ты, Витя, квартирант невредный, да и интересно с тобой.

– Ну, не совсем мы расстаёмся. – успокоил я – Я к вам, Роман Николаевич, постоянно буду обращаться по разным вопросам. У вас самого золотые руки и в друзьях прекрасные мастера.

– А квартиру бы мы сняли. – подал голос Виталий – Мы с Геной сняли комнату в коммуналке, да там соседи нам не нравятся. Пьющие.

– А что, я согласен. Раз вы друзья Вити, это лучшая рекомендация. Вернусь, поговорим, что и как, а пока живите, ключ возьмёте у Виктора.

Роман Николаевич церемонно поцеловал руку Альбине и отправился по своим делам, к ожидающей машине, а там и к сложной работе по ликвидации аварии.

– Ну и где тут клад? – подала голос Альбина, и замолкла, потому что Таня взяла её за руку, и тщательно артикулируя слова заговорила:

– Альбина, пойдём, я покажу!

Альбина двинулась вглубь квартиры, и махнула нам рукой:

– Да я и сама разберусь.

Мы двинулись следом. Я Таню видел, а парни с удивлением наблюдали происходящее. Прошли в дальнюю комнату, и Аля скомандовала:

– Геннадий, принесите стремянку, она стоит за входной дверью.

Стремянка в мгновение ока доставлена. Гена и Виталий быстро её доставили, и вопросительно смотрят на Алю, а та руководит по подсказкам Танюши, которую не видят парни.

– Ставьте в углу, с правой стороны эркера. А теперь полезайте вверх. Виталий, видишь крюк в декоративной панели? Крути его вправо. Молодец, теперь толкай от себя и уводи вправо.

Виталий, из усердия высунув язык, выполняет задания. Осторожно заглянул в образовавшееся отверстие.

– Ого! Здесь и правда что-то имеется!

Осторожно и медленно стал ощупывать лежащий пакет на предмет наличия растяжек или ловушек, но ничего не обнаружил. Геннадий пристроившись за спиной друга подсвечивал фонариком. Из отверстия показался первый пыльный пакет, потом второй и третий. Я внизу принимал их и укладывал на столе.

– Всё, больше ничего нет. – сообщил Виталий.

– Закрывайте тайник и спускайтесь, ребята. – скомандовала Альбина.

В первом пакете оказался свёрток карт, насколько я понял, южного побережья Финского залива, с отметками расположения воинских частей, и с отметками дислокации отрядов пограничной стражи. Надписи бегло читал Виталий, он же давал пояснения. Все надписи, кстати, с ятями и прочей дореволюционной орфографией.

– Да, друзья мои, это гнездо шпиона, правда, ещё до Империалистической войны. – объявил Геннадий – Надо обязательно передать бумаги в контрразведку ЛенВО[1].

– Зачем? – удивилась Альбина.

– Как знать, может Иуда, который тут орудовал, потом попал на службу в РККА, и продолжил свою иудину работу? А может его отдаленный потомок сейчас где-то сидит, а?

Во втором пакете оказался револьвер с коротким стволом и пять пачек патронов. Из любопытства я извлёк один патрон из пачки, он оказался неотличимым от патрона ПМ, о чём я и сказал ребятам, но Гена меня обломил:

– Нет, этот патрон похож, но совсем не тот. На самом деле это Люгер девять на девятнадцать.

– Интересно, а патроны живые? – снова спрашиваю я.

– Наверняка половина уже протухла. – снова огорчил меня Гена – А зачем тебе?

– Хотел бы взять револьвер себе. Понимаете, у меня иногда подозрение, что за мной следят.

– Серьёзный довод. – согласился Гена – Револьвер бери, и патроны тоже. Потренируешься, Витя, в тир мы тебя сводим. А завтра я тебе принесу свежих патронов.

В третьем пакете оказались деньги, жаль, что неактуальные сейчас: русские рубли пачками по сто и по двадцать пять рублей, и совершенно незнакомые купюры величиной с носовой платок, судя по надписям – датские кроны.

[1] ЛенВО – Ленинградский военный округ.