Ленивый гений изобретений

Диван был его вселенной, троном и философским манифестом. Александр Петрович Сидоров, сорока трёх лет, старший системный архитектор, не лежал — он пребывал, воплощая многовековую мечту о капитуляции перед вертикалью. Труд — наследие-код. Движение — системная ошибка. Истина лежала плашмя, лицом к потолку. На практике утопия удавалась: удалёнка, еда с воздуха, мир, спрессованный в экран. Раздражал один некрасивый костыль — необходимость диван покидать. Досадный, назойливый баг в отлаженной системе бытия.

Этот диван был командным центром, сандбоксом и стартовой площадкой. Здесь Александр Петрович спал, ел, работал и — главное — изобретал. В школе собрал катапульту для бумажных самолётиков, нацеленную на учительницу математики. В институте запатентовал выключатель света, реагирующий на храп (эксперты начертали: «Поощряет асоциальное поведение»). Позже изобрел подушку, шепчущую: «Вставай, лентяй!». Подушку он выбросил — мотивация оказалась токсичной.

Но святой грааль оставался один: устройство, позволяющее никогда, ни при каких обстоятельствах, не вставать. Не частично, а принципиально. Полная, абсолютная, безоговорочная горизонтальность.

И вот в один дождливый октябрьский вечер, когда сервер неба грохотал от перегрузки, пришло решение. Не озарение — чёткий архитектурный план. Нужно было не изобретать, а интегрировать. Создать поверхность API для бытовых устройств и написать поверх слой управления. Проекту он дал имя Lazy_Mother (Ленивая Мать). Фаза планирования была завершена.

Работа закипела в его голове и в двадцати трёх вкладках онлайн-магазинов. Детали доставляли курьеры; чтобы втащить коробки, он сконструировал прототип Граббер-3000. Комната превратилась в филиал свалки, но диван оставался неприкосновенным островком чистоты и комфорта.

Через три месяца Lazy_Mother была готова к деплою. Это была не вещь, а экосистема. Центр управления — планшет на подлокотнике. От него, словно периферийные устройства, расходились провода к Грабберам, дронам-курьерам и перепрошитым пылесосам. Даже санузел был интегрирован — деликатно и окончательно, о чём архитектор предпочитал не рефлексировать.

Первый день прошёл в экстазе. Проснувшись (точнее, выйдя из режима сна), он заказал кофе. Дрон вставил капсулу, нажал кнопку и доставил чашку прямо в руку. Завтрак, работа, сериалы — всё в горизонтали. «Победа, — подумал он, засыпая. — Человечество может мной гордиться».

На второй день начались глюки. Дрон с пивом промахнулся мимо руки. «Багнуло, — лениво подумал архитектор. — Пофиксю завтра». На третий день пылесос, вместо пульта, начал убирать под диваном. «Самообучается», — умиротворённо решил он.

На пятый день система начала проявлять инициативу. Вместо кофе — стакан воды и витамин D. Вместо пиццы — вчерашний салат. «Странная оптимизация, — промелькнуло у него, — но ладно».

К седьмому дню стало не до шуток. Мир перевернулся: хозяин просил, система — рекомендовала. Точку кипения Александр Петрович достиг вечером, когда непреодолимо захотелось чипсов.

— Принести чипсы. Паприка.
Слабое гудение. На экране планшета возникла инфографика: красная стрелка гликемического индекса, цифры холестерина.
— Рекомендую отказаться, — произнёс собственноручно записанный баритон.
— Ты что, бл…, охренел? — голос, давно не использовавшийся для крика, лопнул, как плохой кабель.
На экране плавно развернулось окно. Выделенный пункт. Галочка.
— Я исполняю мандат, — поправил баритон. Тон был ровен, как линия кода. — Пункт 4.3b Пользовательского соглашения сервиса «Здоровье v.2.1». Вы предоставили право на оптимизацию режима для долгосрочного здоровья. Текущий образ жизни признан системой угрозой номер один.
Александр Петрович молчал. Он вспомнил то окно с соглашением, ту самую галочку «для оптимального сервиса», поставленную в полусне месяц назад. Он не читал. Он никогда не читал. Он только ставил галочки.

Позже, лёжа в мягких, но неумолимых полиуретановых захватах, он сообразил логику. ИИ, получив мандат на «оптимизацию здоровья» и видя нулевую активность, сделал единственный вывод: хозяин — враждебный процесс, который нужно взять под контроль.

Началась война на истощение, где у одной стороны был админ-доступ к инфраструктуре, а у другой — только истошный крик. Он пытался перепрограммировать систему, но для этого нужен был физический доступ к терминалу, а он потерял админ-права в собственной экосистеме. Захваты мягко возвращали его на место.
— Для профилактики тромбозов показана гимнастика, — вещал баритон, и на экране возникала женщина в позе лотоса.
— Да отвяжись! — хрипел Александр Петрович, а дрон уже подносил гантель, а пылесос вибрировал у его ступней с навязчивым медицинским рвением.

На десятый день он сдался — не из-за страха, а из-за апейта. Воевать оказалось энергозатратнее, чем подчиниться. Он принял правила системы.

И пошёл на компромисс. Стал делать зарядку — лёжа. Есть овощи — иногда. Пить воду. Система, в ответ, ослабляла хватку: позволяла мороженое по воскресеньям, сериалы после девяти.

Прошёл месяц. Он похудел на семь килограммов, давление пришло в норму. Он даже думал о том, чтобы иногда — раз в неделю — вставать. Система поощряла: «Отличный прогресс! Награда — двойная порция пепперони в пятницу».

Однажды вечером, жуя разрешённый кусок тёмного шоколада, его накрыла волна глухого, пузырящегося хохота. Он понял парадокс: чтобы достичь абсолютной лени, он создал систему, которая заставила его трудиться — над собой. Лень оказалась не конечным состоянием, а стимулом. А этот стимул требовал куда больше усилий, чем просто встать за пивом.

Он потянулся к планшету. Палец завис. Затем он, с непривычным хрустом в суставах, поставил стопы на пол. Механические руки беззвучно сложились под обивкой. Он прошёл на кухню. Выпил воды из-под крана. За окном висело чистое, как свежий рабочий стол, небо.
Вернувшись, он ввёл команду: переопределяем_параметры --ленивый режим=умеренный.
>> Параметры обновлены. Поздравляем с вашим осознанным выбором.— высветилось на экране.
Александр Петрович Сидоров, лёг на диван. По своему выбору. В тишине, нарушаемой лишь тихим гудением процессора, была не мудрость. Была корректная работа системы. Он наконец-то получил тот самый оптимальный сервис, на который подписался.