Лень в движении

Есть у меня знакомый Коля. Человек редкой специальности. Он лежит профессионально.

Не в смысле «устал после смены и прилёг», а как люди работают на буровой или в диспетчерской: с полной отдачей, по графику и с элементами стратегического планирования.

Его диван — это не мебель. Это штаб. Командный пункт. Отсюда он управляет тремя ключевыми системами мироздания: телевизором, холодильником (по Bluetooth, чтобы не вставать) и собственным настроением.

Жена, Наташа, называет это «окопная жизнь в условиях мирного времени».

— Ты даже в ванную как в разведку выходишь, — говорит она. — С паузами. С перекурами. С отходом на исходные позиции.

Коля не обижается. Он вообще редко тратит энергию на эмоции, которые можно не тратить.

Бездельником его, кстати, не назовёшь. Бездельник — это когда нечего делать. А у Коли дел полно: лечь удобнее, переложить подушку, выбрать сериал, подумать, как бы в следующий раз лечь ещё эффективнее.

Но внешний мир жесток. Он не уважает специалистов узкого профиля. Он требует движения.

Реклама орёт. Врачи грозят пальцем. Сосед сверху в шесть утра начинает прыгать через скакалку, как будто от этого зависит курс доллара. Сосед снизу бегает трусцой по двору — непонятно куда и зачем, но с таким лицом, будто выполняет государственное задание.

Давление нарастает.

Наташа сначала молчит. Потом начинает вздыхать. Потом — мыть посуду с особым нажимом. Потом роняет фразу:

— Мне с подругами даже поговорить неловко. У всех мужья как мужья. Один на йогу ходит. Второй марафон бежит. А у меня… ты.

Коля чувствует: пора изобразить деятельность.

Не деятельность изобразить — это сложно. А её видимость создать. Чтобы отстали.

Высшая форма дипломатии в семейных отношениях — не сопротивление, а аккуратная имитация капитуляции.

И он покупает беговую дорожку.

Не абы какую. С экраном, где бегут леса, озёра и тропические пляжи. С вентилятором. С подстаканником. С кнопкой экстренной остановки «на всякий случай».

Коля рассуждает здраво:

— Если уж страдать, то с комфортом. Чтобы был хотя бы виртуальный ветер в лицо.

Привозят, устанавливают.

В зале вырастает агрегат. Чёрный, блестящий, с хищным изгибом поручней. Стоит, как памятник хорошим намерениям.

Наташа плачет. Реально плачет.

— Колечка… ты одумался…

Она гладит дорожку, как больную лошадь, которой предстоит долгая реабилитация.

Коля тоже гладит. Только не из жалости, а из уважения к технике.

Он понимает: купил не тренажёр.

Он купил индульгенцию.

Абсолютную.

Теперь он может лежать с чистой совестью. У него есть дорожка. Сам факт её существования — уже подвиг.

Наступает первый день новой жизни.

Церемония.

Коля, как космонавт перед выходом в открытый космос, надевает новые кроссовки. Лёжа. Заказал заранее, с ортопедической стелькой, «для активного образа жизни».

Подходит к дорожке.

Она смотрит на него.

Он — на неё.

Молчание.

Он нажимает кнопку.

Гул.

Лента поехала.

На экране побежала симулированная белка.

Коля делает шаг.

Ещё шаг.

Минута.

Две.

Скука подступает быстро, как изжога.

Ноги двигаются. Голова простаивает.

Расточительство.

Он — человек мыслящий. Его мозг требует контента.

Коля останавливается, пыхтя, идёт к дивану (уже подвиг), берёт планшет с сериалом, возвращается.

Пытается поставить на панель.

Панель дрожит.

Планшет падает.

Коля ловит его на уровне колена и замирает.

И тут его осеняет.

Мысль — гениальная, простая, как всё опасное.

Он снижает скорость до минимальной. Лента почти ползёт.

Берёт подушку.

Кладёт на дорожку.

Ложится сверху животом, как на тарзанке в детстве.

И — о чудо.

Его везёт.

Медленно. Деликатно. С достоинством пожилого эскалатора.

Он лежит, смотрит сериал, а под ним движется мир.

Вернее, движется он по неподвижному миру дорожки.

Гиподинамия в движении.

Технически — тренировка.

Фактически — транспортировка.

Теперь он может честно сказать:

— Я сегодня занимался.

И это будет правда.

Он был.

Он лежал.

Он двигался.

Но носить подушку каждый раз — труд.

А Коля принципиально против лишнего труда.

И тут он замечает, как Наташа развешивает постиранные носки.

Молча.

С тем выражением лица, с которым люди вешают флаги на здании проигравшей стороны.

И его мозг, этот ленивый, но изворотливый двигатель, собирает новую формулу.

Дорожка — это идеальная сушилка.

Лента движется.

Вентилятор дует.

Результат гарантирован.

Он начинает с малого.

Кладёт носки на ленту.

Носки уезжают.

Исчезают под панелью.

Появляются с другой стороны.

Сушатся.

Это красиво.

Это гипнотизирует.

Это полезно.

Через час на дорожке уже футболки.

Через день — штаны.

Через неделю — детские колготки.

Коля покупает в строительном магазине зажимы-«крокодильчики». Цепляет к поручням.

Теперь можно сушить всё.

Даже надежды.

Дорожка работает сутками.

Гудит.

Потребляет электричество.

Но Коля называет это инвестицией:

— Мы экономим на сушильной машине. На глажке. На балконе. И вообще — на смысле жизни.

Наташа сначала молчит.

Потом говорит:

— Это тренажёр. Ты должен бегать.

Коля не спорит.

Он давно готовился к этому разговору.

— Наташ, — говорит он, глядя, как по экрану за его носками скачет виртуальный олень. — Что такое бег? Это бесцельное перемещение тела в пространстве для имитации деятельности древнего охотника. Он бежал, потому что иначе его съедали.

— А тебя кто ест? — устало спрашивает Наташа.

— Ипотека. Новости. Понедельники.

Пауза.

— А что делаю я? — продолжает Коля. — Я рационально использую достижения цивилизации для оптимизации быта. Я не бегаю от проблемы. Я её сушу. В прямом смысле.

Наташа смотрит на аккуратно движущиеся трусы.

Вздыхает.

И неожиданно говорит:

— Ладно. Только детские вещи — отдельно. У них режим другой.

Так она впервые становится соавтором проекта.

Коля заводит блог.

«Ленивая эволюция».

Пишет с дивана.

Фотографирует «бегущую прачечную».

Аудитория растёт.

Пишут:

«Гений».

«Вы спасли мой брак».

«Я теперь тоже не лентяй, а оператор дорожки».

Колю начинают цитировать.

Он становится гуру пассивной активности.

Звонок раздаётся в обед.

— Николай? Компания «Здоровый шаг». Производитель вашей модели «Бегун-5000». Мы… видели ваш блог.

Пауза.

— У нас смешанные чувства.

— Это нормально, — говорит Коля. — У меня тоже были, когда я впервые сел.

— Маркетологи считают, что это золотая жила. Вы не хотели бы обсудить сотрудничество?

— Хотел бы полежать, — отвечает Коля. — Но можем совместить.

Он устраивает Zoom.

На заднем плане гудит дорожка.

На ней едет его махровый халат.

Менеджеры смотрят, как на природное явление.

— Это не тренажёр, — говорит Коля. — Это инфраструктура.

— Вы предлагаете нам изменить позиционирование? — осторожно спрашивает старший.

— Я предлагаю продавать не усилие, а покой. С чувством выполненного долга. Люди устали бежать. Они хотят, чтобы бежали за них. Или хотя бы их носки.

Через месяц выходит реклама.

Слоган:

«Бегун. Движение, которое работает на вас. Даже когда вы отдыхаете».

На плакате мужчина в кресле.

На заднем плане — дорожка с полотенцами.

Мелким шрифтом: «Режим “Сушка+”».

Коля получает контракт.

Должность: «идеолог линейки Home&Comfort».

Он придумывает:

режим разморозки пельменей,

режим для кота,

режим для рассады.

Наташа оформляет таблицы и расписание.

Она неожиданно оказывается хорошим администратором лени.

Жизнь входит в гармонию.

Вещи сухие.

Деньги капают.

Коля не притворяется больным, чтобы не вставать.

Он официально не встаёт по работе.

Однажды приходит сосед снизу, майор в отставке.

— Шум.

— Это не шум, Виктор Петрович. Это работа.

— После десяти чтобы не гудело.

Пауза.

— А шарф моей старухе можно подсушить?

— Можно. С трёх до пяти. Режим «щадящая шерсть».

Теперь к Коле носят вещи.

Он ведёт график.

Он регулирует скорости.

Он дирижирует.

На экране ноутбука — отчёты о продажах.

На дорожке — его халат и шарф майорши.

Коля смотрит на это хозяйство.

Думает.

Мир требует бега.

Мудрость — заставить его бежать мимо тебя.

Или хотя бы твоё бельё.

Он прибавляет скорость.

Шарф веселее колышется.

Коля удовлетворённо вздыхает и возвращается к сериалу.

Он не просто лежит.

Он управляет движением.

Не вставая с дивана.

Что и требовалось доказать.

А носки — сохнут.

Это главное.