Лера

Рабочий день, когда ты можешь заняться делами по своему выбору, — это почти мечта. Школа — иной мир. Совершенно другое отношение, абсолютно иные люди, абсолютно своеобразная среда.

Стоит задуматься над своим, как ученики моментально считывают эту информацию, и начинается хаос. И это, кстати, мысль.

— Обсудим никем не описанное и малоизученное, но оттого не менее действенное явление: отвлеклась я, и вы устроили бедлам. Вопрос: как вы поняли, что я думаю о своем? Какие невербальные методы применили? Пишем, мои дорогие, пишем! Не забываем о причастных и деепричастных оборотах!

Урок русского языка в шестом классе. Почти обычный урок. Всего одиннадцать учеников. Благо в этой школе все классы маленькие, самый большой третий, там сейчас семнадцать учеников.

Частное платное образование. Далеко не дешевое, несмотря на субсидии города. Инесса Генриховна, гениальный управленец, действительно всем сердцем переживающая об образовании и молодежи, сумела совершить невозможное — собрать здесь поистине фантастический коллектив педагогов, искренне, от всей души любящих свое дело.

Лера никогда не планировала заниматься педагогикой, она филолог по образованию, допускала, что занятия по английскому языку составят одну из статей дохода. Но русский? Литература? С детьми? Да что вы говорите!

Но жизнь сложилась иначе — несколько учеников и репетиторство, работа в небольшом издательстве, а потом странное знакомство с Инессой Генриховной. И как результат — временное, исключительно временное желание попробовать ниву преподавания.

Дети в большом количестве оказались иными, чем при частном занятии. Но тем не менее увлечь их было несложно. Не настолько сложно, как опасалась Лера. Самой большой трудностью оказались отнюдь не ученики и их родители, а система. Система образования, вызывающая зубовный скрежет. Планы, методики, учебники и пособия, разобраться в которых даже Лере с ее абсолютной грамотностью и хорошей базой за плечами было почти невозможно. А еще тесты всех уровней, при этом желательно, чтобы дети как-то научились думать. Хотя одно с другом совмещалось не всегда удачно.

Первый год она дорабатывала на чистом упрямстве, домучиться и все.

А дальше просьбы остаться со стороны Инессы, учеников и даже родителей…

Ну кто мог отказать? За лето Лера пришла в себя, отдохнула и снова ринулась в битву с системой. Чтобы хоть как-то совместить необходимое, с ее точки зрения, с официальным.

Минутка на раздумья закончилась. Ученики принялись отвлекаться.

— Кто готов, подписываем работу и мне на стол. Лена, не переживай, я тебя не подгоняю. Зато остальные не будут скучать, у нас еще пять минут. Кто хочет поговорить со мной на английском? — хищно улыбнулась Лера.

Очередной дружный стон. Эта идея никогда не вызывала восторга, хотя, казалось бы, почему? Учитывая, что здесь работала фантастический педагог по английскому, вдолбившая основы в каждого. Ольга Михайловна действительно умела учить и любила английский язык. Лере доставляло удовольствие общаться с ней. А еще Лера любила обсуждать на английском русскую литературу. А бедные дети, которые, возможно, не испытывали такой привязанности судя по выражениям их лиц, были вынуждены подчиняться произволу педагогов.

И Лера с легкостью перешла на английский:

— Что мы сейчас проходим?

Оставшееся время пролетело незаметно.

Литература на английском вызывала стоны у учеников, недоумение у их родителей и заметный результат в освоении разговорной речи. Данной методикой пользовалось трое преподавателей — Ольга Михайловна, Лера и Сергей Сергеевич, физик.

А с этого года новая учительница немецкого языка тоже начинает вводить данную методику. Если принять во внимание тот факт, что в школе учат оба иностранных в обязательном порядке и на немецком хорошо говорят Инесса, ведущая историю, и Владлена, географичка, детям можно только посочувствовать.

Отпустив класс на перемену, Лера с раздражением взглянула на стопку тетрадей. Вот почему ни один гений не учитывает реальное время на проверку массы ученических тетрадей?

Надо пройтись и попить чайку. А еще лучше кофе, причем настоящего…

Учительская состояла из двух частей, традиционный вариант — столы, стеллажи и тонны бумаги и небольшой зоны отдыха с диванами, телевизором и кухонным уголком. Есть плюсы работы в такой школе, — хороший кофе никогда не заканчивается!

Дорога из магазина прошла весело, умная Лера сэкономила рубль на пакете и несла куриную тушку и пачку вареников с картошкой в руках. А руки были в перчатках. А пачка вареников оказалась холодной и скользкой.

Путь от магазина до дома занимал три минуты, нужные, чтобы войти во двор. За это время Лера успешно уронила пачку вареников в грязь, подняла ее и теперь несла, аккуратно держа перед собой. Естественно, куренка от падения девушка удерживала изо всех сил, устроив подмышкой для надежности. На другом плече висела сумка.

— Валерия Яковлевна! — радостный возглас.

Резкая остановка и вареники, снова выскользнувшие из рук. Теперь прямо в лужу!

— Да, Белгородцев. Ты уже по мне соскучился? — иронично уточнила Лера поворачиваясь.

Один из ее учеников стоял в двух шагах и широко улыбался. Пока не заметил вареники.

— Ой, вы уронили! Меня испугались?

- Нет, Арсений, не льсти себе, — отозвалась Лера, подняв вареники. — После Игнатова из десятого, вынырнувшего откуда-то на заброшенной стройки с черной маской на лице в полвторого ночи с радостным криком «Валерия Яковлевна, мы вообще трезвые!», меня сложно напугать.

Как раз тогда она перепугалась до полусмерти, а потом, естественно, разозлилась. Какой Лера утроила разнос «совершенно трезвым школьникам»! Она не ругалась матом, найдя другие слова и выражения до достижения понимания с подрастающим поколением. Странное дело, но после этого ее еще больше зауважали в школе. И авторитет самой школы вырос в глазах своих и чужих учеников.

— А, — восхищенно протянул ученик. — Помню, рассказывали.

Рядом с ним иронично улыбнулся мужчина, отец, видимо, а может, и дядя или сосед, кто знает. Насколько Лера помнила, в школу приходила только мать.

Вареники снова заскользили. Лера осторожно сняла перчатку и перехватила скользкий пакет.

— Так, возвращаясь к началу беседы. Тебе нечем заняться, и ты соскучился за два часа. Вывод, надо что-то придумать — например, задание. Завтра на литературе напишем маленькое сочинение на английском на тему…

— Валерия Яковлевна! — простонал ученик. — Давайте без этого, пожалуйста! У нас по географии огромный доклад. У каждого! Давайте без сочинения.

— Точно доклад?

— Точно. К завтрашнему дню! — заверил ученик.

— Ладно. Раз так, обойдемся без крайних мер, — согласилась Лера.

Заодно можно не вспоминать, что они там проходят.

— Спасибо! — от всей души поблагодарил он.

— Не за что, — отмахнулась Лера. — Раз ты просто поздороваться, мне, пожалуй, пора. Пока все лужи этой пачкой не собрала.

— Ага. До завтра!

— До свидания, — сказал мужчина.

— До завтра, Валерия Яковлевна.

Довольные друг другом, все разошлись…

Поднимаясь по лестнице в связи с поломкой лифта, она размышляла...

В какой момент все пошло не так? В какой миг ее жизнь покатилась под откос? Так, что звучание собственного имени вызывает подергивание глаза?

Она жила одна в небольшой псевдостудии на последнем двенадцатом этаже, вид из окон, захватывающий дух, как и сумма, которую предстоит платить еще не один год.

Благо с работой и переживаниями о завтрашнем дне проблем нет, почти нет, — конечно, специфика контингента сказывалась.

С другой стороны, откровенных идиотов не наблюдалась. Часть действительно интересовалась учебой и охотно осваивала материал. Да, собрания, отчетности и «внезапные» проверки вносили свою лепту, но в целом ситуация была приемлемой.

Даже репетиторство как средство заработка не требовалось, всего несколько учеников да немного работы по вычитке и правке, но это уже натуральное хобби, только оплачиваемое.

Нравится звучание собственного имени? Хочешь, чтобы к тебе все обращались по имени-отчеству? Ответ прост — иди в школу!

Лера до сих пор не понимала, почему каждый встречный-поперечный постоянно использовал личное обращение и никак не мог ограничиться безличным. Она прекрасно здоровалась и без «Валерии Яковлевны», но это она и другие преподаватели. Все прочие считали иначе, а учитывая, что прочих было на порядок больше, иногда к концу дня, попав на танцы, девушка искренне радовалась простому «Лера».

Вообще, до начала педагогической карьеры она искренне полагала, что учителям нравится их предмет. Вот просто до крайности и фанатизма. В первый же год преподавания она убедилась, насколько не права. Причем если с русским было попроще, то литература — это ужас. Натуральный кошмар. Снова и снова одно и то же. Разные слова, разные фразы, но одинаковые мысли. Внести что-то новое в литературу удавалось с трудом и скрежетом. Даже с директрисой, обычно поддерживающей ее начинания, возникали сложности. Школьная программа, составленная давно и периодически дорабатываемая и совершенствующаяся, — основа каркаса воспитания и мировоззрения. Менять что-то на свой взгляд нельзя, опереться на другую базу нельзя, просто потому как другой базы нет. С русским попроще: более ранние учебники, иная подача материала проходили. В литературе подобного не было.

В целом, наверное, это правильно и нормально, но именно из-за этой правильности в последние годы Лера от всей души полюбила такой специфический жанр, как фэнтезийный любовный роман. Неграмотно, нелогично, неестественно, но зато какой полет творчества. Никаких вторых, третьих слоев реальности и мысли. Никаких придумок «автор хотел сказать…», ничего. Хочу — читаю, хочу — нет. Идеальный вариант.

С другой стороны, смысл жаловаться, все могло быть намного хуже: пошла бы на учителя начальных классов — всю жизнь учила бы алфавит и сложение на пальцах. А так надоест, бросит и пойдет общаться со взрослыми здравомыслящими людьми. Почему-то в последнее время она все чаще и чаще начинала ассоциировать возраст и здравомыслие. Работа начинает накладывать отпечаток. Что будете через десяток лет?

Риторический вопрос.