Лес

Птичья трель сопровождала каждый наш шаг, стараясь подбодрить и скрасить наши мучительные минуты. Трава под ногами приятно шуршала и оставляла мокрую дорожку на обуви и носках, из-за чего неприятная дрожь прошибала всё тело. Вековые деревья преграждали наш извилистый и непростой путь, но мы быстро справлялись с ними, обходя или перешагивая их ствол. Корни их уже их уже были заполнены разной малоприятной живностью, встречу с которой сопровождал наш крик страха и отвращения. Бабушка и дедушка ворчали, шустро уходя вперёд, наслаждаясь поисками. Наши кислые мины могли обрадовать, время от времени пробегающих по стволу ели, белок, которые, завидя нас, тут же насмешливо начинали махать хвостом и с усмешкой наблюдать за нами с высоты своего нахождения. Перескакивая через канавы, которые нам служили тропинками, мы с разочарованием обнаруживали, что домик оставался позади, как и тёплая приятная кровать. Лес встретил утренней прохладой, обуявшей наш небольшой квартет.

В приподнятом настроении шли только организаторы этого небольшого похода по «самым злачным местам», а мы с Артёмом были не в восторге от подъёма, сопровождающимся петушиным криком. Мальчишка, укутанный в бабушкину шаль, то и дело запинался о мокрую траву да ловил лицом паутины, которые словно капканы расставлены по всему лесу. Недовольство на наших лицах нисколько не смущало бабушку, подгоняющую нас тонкой веточкой, словно пастух, ведущий скот. Пылу и радости наших стариков позавидовал бы Алексей Маресьев, преданный своему делу и уверенный, что будет и дальше летать. Так и эти были уверены, что найдут грибы на закрутки на зиму, они уверенно пробирались в чащу леса со слепой верой в свой вековой, как мы шутили, опыт. Тихо перешёптываясь, мы с Тёмкой поражались и искали их секрет, содержащий неиссякаемый запас энергии и уверенности в собственной силе и «воле случая».

– Долго мы ещё? Второй час ходим. – надул губы Артём, жалобно скуля.

Его тело потрясывало от утреннего ветерка, словно тонкую веточку при сильном ветре. Бабушка на его слова лишь махнула рукой, веточкой отодвигая траву.

– Полчаса только прошло.

Мы чуть не задохнулись от удивления и её беспристрастного тона. Артём глянул на меня так растеряно, что меня потянуло на смех: его без того большие глаза округлились ещё больше, рот удивлённо приоткрылся, а ладони прижались к голове. Это выражение ужаса на его лице вызывало во мне желание хохотать – настолько это было драматично с его стороны. Он будто позировал для картины «Крик», надеясь остаться в истории. Однако внутренне я разделяла его негодование, ведь для нас эти полчаса казались вечностью. Весь этот небольшое семейный поход вызывал желание уснуть прямо на траве и замёрзнуть, ведь стоя в лёгкой и летней одежде этим прохладным утром, да и без желания вообще здесь присутствовать, действительно было пыткой. Заметив, что я не горю желанием пародировать картины, брат насупился.

Недалеко я рассмотрела лощину и выступающий камень на ней, что означало негласное образование привала. Казалось бы, полчаса нахождения в лесу не были чем-то страшным, тем более мы зашли не так далеко, но для нас это было особенной трагедией. Мне, привыкшей к этой процедуре, это было скорее обременительным занятием, чем чем-то действительно приносящим огромное неудобство, а вот моему брату, познавшему все лесные трудности за один присест, это казалось ужасной пыткой. В одном у нас мнение было одинаково – мы не хотели здесь быть. Не потому что разленились или не хотели помогать взрослым, а потому что в течении нескольких дней не помнили, что такое нормальный сон. Единственное, что заполняло наш рассудок – боль в мышцах от работы в огороде и желание опуститься на твёрдую подушку, ощущая животом дерево.

Наблюдая, как рьяно бабушка искала под деревьями желаемое, мы невольно задавались вопросом, как эта грузная старушка с больными ногами, носилась по поляне, обыскивая каждое место. От неё никогда невозможно было ничего скрыть, ведь та, как истинный кладоискатель, находила любой наш секрет, спрятанный, как нам казалось, в надёжном, никому не доступном, месте, поэтому сомнений в том, что ни один гриб не скроется от её зоркого взора, у нас не возникало. Зато возникало у деда, что ввиду своего характера и вспыльчивости, всегда затевал спор или состязание. Проигрыш воспринимал болезненно, насупившись и принимая обет молчания, как самый настоящий монах!

– Какая махонькая! – раздаётся из кустов.

– Галь, ты чего там? – насмешливо произнёс дедушка.

Казалось, он хотел добавить какую-то неуместную шутку, но, обернувшись на нас, сконфуженно что-то прошептал. Бабушка вынесла на своих руках маленький комочек, что издавал звуки похожие на лязг железа. Существо, покрытое коричневой шерстью и грязью, дрожало хуже нас, и выло.

– Собачка! – вскрикнул Артём, пока я стояла, ошарашенная найдёнышем.

Спохватившись, бабушка прижала к груди несчастного, пока детские руки беспощадно тянулись к нему, чтобы потрепать. Собачка быстрым движением челюсти чуть не прикусило ему руку в попытке защиты. Дед, почесал свой подбородок, озадачено глядя на маленький комочек несчастья, а мальчишка, обидевшись, что ему не разрешили поиграться, отвернулся и пробурчал:

– А мы тут его оставим?

Дед хмыкнул, осматривая малютку, и недовольно качнул головой. Очевидно было для всех, что скулил щенок точно не от приобретённой радости и лапку разогнуть не смог явно не от восторга. Дело было плохо. Мы наблюдали страх в этих коричневых глазах-бусинках. То, как спокойно лежало животное на руках, вызывало сострадание и наводило на мысли, что он потерял всякую надежду и смирился с печальной судьбой.

– С собой возьмём.

Артём возмутился без слов, хмуря брови и непонимающе глядя на меня.

– Зачем? Ему и тут хорошо. Одному.

Тут уже непонимающе смотрели на него все.

– Представь, ты один остался бы со сломанной лапкой, а какой-то мальчик увидел тебя и не помог. Что бы ты чувствовал?

Он хмыкнул, дёрнув плечом. Глубоко призадумавшись, он кивает с таким расстроенным выражением лица, что, видимо, понял, что чувствовал щенок.

На руках уже нёс щеночка он. Они с напряжением вглядывались друг другу в лица, готовые к нападению.

И так наш маленькой поход закончился игрой в докторов. Грибов мы так и не насобирали, но обнаружили нового друга. Тёма с присущей нежностью перевязывал собачонке лапу, пока мы с упоением наблюдали за его небольшими попытками помочь. Его помощь, хоть и маленькая, действительно внесла вклад, а то, что нужно помогать, понял и без нас.