Лес костяных пик

Воющий ветер покидал лес. Странствуя по громадным равнинам, обтачивал снежные барханы. Собирал свежие белые хлопья и уносил их дальше, превращая в острые ледяные кинжалы.

Касаясь застарелой снежной корки, они вспарывали ее, покрывали множеством полос и поднимали в воздух еще больше снега.

Буря набирала обороты.

Самым страшным здесь был вовсе не холод… Ветер и снег оставляли от животных только скелеты и кровавые пятна на ледяной корке.

Вся долина превратилась в могильник.

Ветер, рыская по лесам и полям, пролетал мимо замерзших животных. Еще немного и он не оставит ничего: скелеты исчезнут, жесткие снежинки медленно, но уверенно соскребут кости и разнесут по округе.

Спасительной звездой в этом царстве был маленький огонек – бедное, метающееся в разные стороны пламя. Кусочек жизни, среди мертвых полей.

На многие километры льда и снега лишь одно место могло обеспечить укрытие для человека. Бетонные стены, все в длинных царапинах, словно мифический зверь подточил когти. Коротенький коридор, крутой лестницей ведущий под землю и металлическая гермодверь.

На входе в одинокое строение стояла ржавая бочка, ее краска давно осыпалась, а из нутра вырывалось мощное пламя. Прячась за бочкой, сидел человек, он выглядывал наружу лишь самую малость. Из-под толстого капюшона был виден его взгляд, медленно скользящий по округе.

Он подтащил сумку с привязанными к ней снегоступами поближе и положил так, чтобы случайно залетевшие снежные кинжалы останавливались об нее.

Он огляделся еще раз, подхватил ружье, сжался, мелко дрожа, и лег как можно ближе к бочке, но так, чтобы ее не касаться. Над его головой бушевало пламя, оно металось, ведомое ветром, складывалось и вновь поднималось, стойко сдерживая свою границу.

Кинжалы, расступались в стороны, не осмеливаясь переступать разгоряченную рябь воздуха. Они уносились прочь за постройку и жадно растаскивали в стороны небольшие кровавые капельки тропинкой ведущие к строению.

Внизу, в самом темном холодном углу лежал олень. Его спиленные рога покоились в стороне. Если бы они были на месте, то наверняка упирались бы в потолок. Густая шкура поблескивала в свете огня. На ногах переливались рельефные мышцы. Его могучая грудь лежала бездыханно, а глаза застыли, навсегда отразив в себе снежный лес и еле заметное дуло винтовки в сугробе.

Комок сложенных друг на друга шкур размеренно опускался и поднимался. Снежные кинжалы постепенно обтачивали бетон, огонь понемногу терял свою силу, а человек так и лежал, ни разу не сдвинувшись.

Могло показаться, что он спит, но, если посмотреть в проход под определенным углом, становилось видно, как поблескивают его глаза из-под толщи шкур и неотрывно смотрят наружу, изредка моргая.

Шли часы. Ветер не утихал, снежные кинжалы продолжали свой цикл перерождения. Огонь еще не погас, хоть и светил совсем слабо.

Человек наконец сдвинулся.

Почти незаметно, совсем немного. Подобрался, всматриваясь вдаль.

В метели шло нечто.

Снежинки отступили назад, открывая свободную от смертоносных лезвий поляну. Они кружились, не пересекая границы. Их было настолько много, что граница стала похожа на постоянно движущуюся белую стену. В ней появилось едва заметное темное пятно. С каждой минутой оно увеличивалось в размерах и становилось плотнее.

Воздушные потоки ускорились, снежинки завертелись с утроенной скоростью.

Время огня заканчивалось. Оно почти дожгло свое топливо.

Огромное копыто разорвало белое полотно. Снежинки сталкивались с ним, нежно скользили по его поверхности, не нанося никаких повреждений. За ним показалась целая нога. Мощная, свитая из множества рельефных мышц, она выдавила след, в прочной ледяной корке.

Огромные рога, переливающиеся внутренним светом, рассекли стену следом. За ними медленно показалась голова. Красивая, плотная шерсть едва поблескивала в свете рогов. Из ноздрей при выдохе выстреливал пар. Глаза с крестовидным зрачком направлены в сторону одинокой постройки.

Человек незаметно зашевелился, шкуры приподнялись чуть больше, чем при обычном вдохе. Из-под них медленно вылезло дуло, шкуры приподнялись еще, огибая ударный механизм. Охотник снова замер, высунув винтовку по самый приклад.

Олень полностью вышел на поляну.

Размером он превышал постройку в полтора раза и был в два раза выше, чем сородич в подвале. Его копыта по очереди сталкивались со льдом, с каждым ударом подбрасывая в метель новое топливо.

Олень размеренно приближался к бетонному провалу, в его движениях чувствовалась сила. Было очевидно, что если бы он захотел, то разнес бы постройку вместе с человеком в считанные секунды.

Он смотрел на человека, укрытого шкурами, и в его взгляде чувствовалась власть.

Это его территория и его стадо.

Взгляд крестовидных зрачков дернулся выше. Олень смотрел в щель между шкурами и стеной на подготовленную к переноске добычу.

Он застучал копытами, заревел, заставляя снег и стены дрожать. Его рога ослепляюще засияли, словно одинокая звезда. Он опустил морду, угрожающе глянул на человека.

Рога вспыхнули ярче.

Поляна уменьшилась. Белоснежная стена перешла границу, разбилась на хаотичные потоки. Ледяные ручьи бросились к постройке стелясь по земле. Огибая тело оленя, они устремились к одной цели – человек.

Человек положил палец на курок.

Острый поток снега столкнулся с раскаленной бочкой. Огонь потух, но его пламя все еще таилось в сияющих от жара углях. Льдинки сталкивались с металлом. Бочка зашипела. К потолку взвились облака пара.

Кинжалы лишь мельком царапали ржавую поверхность, тут же плавясь.

Бочка продержалась не больше двух секунд. Поток охладил металл и превратил в решето. Снег заполнил бочку, с шипением затушил угли, разбивая их на части. Поток ударил дальше, толкая бочку вперед.

Рога оленя потускнели, ослепляющий свет сменился легким мерцанием. Он зарычал от злобы.

Белоснежный ручей ослаб. Плотность потока уменьшилась. Бочка остановилась, так и не достигнув шкур. В единой полосе лезвий, появились небольшие просветы.

Человек нажал на курок.

Ударный механизм опустился мгновенно. Кремень ударил по огниву. Множество рождающихся звезд разлетелись в разные стороны, отскакивая от стен. Бетонный провал на мгновение осветила яркая вспышка.

В одиноком, безлюдном на многие километры мире, прозвучал оглушительный выстрел.

Маленький мерцающий шар из странного металла вылетел навстречу ледяному потоку. Он крушил смертоносные кинжалы, разбивая их на мириады крошечных осколков. Они оставляли царапины на его поверхности, обтачивали, придавая острую форму.

Ледяной поток был не в силах остановить или отклонить мерцающий шар.

Шар преобразился, копируя ледяные лезвия. Он пролетел преграду, меньше чем за два удара сердца, прорезал поток, отделился от него и пронзил глаз оленя, вылетев из затылка. Хруст ломающегося черепа утонул в шуме бури.

Из глотки оленя вырвался вой, а спустя мгновение затих. Огромное тело с грохотом завалилось на бок, треская ледяную корку.

Ледяные кинжалы затихли вместе с падением зверя. Поток рассеялся. Лед опал в кучу снега и металлического крошева.

Буря стихла.

Охотник поднялся на ноги, затянул ремень на груди покрепче – шкуры плотнее прильнули к телу. Он повесил винтовку за спину.

Шипованные ботинки впились в ледяную поверхность. Луна ярко светилась в чистом безоблачном полотне, отражаясь сияющими бликами на белых костяных пиках. Обточенные кости усеяли поле словно деревья в лесу, устремляя острые концы в небо.

Охотник подошел к поверженному зверю. Замер, любуясь невероятной красотой. Его взгляд встретился с уцелевшим глазом зверя. Он видел свое отражение – застывший комок шкур, дуло, выглядывающее наружу, металлический кинжал, а позади, в глубине, мертвое животное.

Часть стаи.

Его он заберет позже.

А сейчас?

Сейчас он направится домой.