Лес, покрытый снегом

– Твою мать! – взревела Ирина, нажимая на газ.

Звук скрипящих на снегу стеклоочистителей будил в женщине по-настоящему чёрную агрессию. Вся эта ситуация давила на неё, она окружила огромными и только на вид мягкими сугробами, через которые не пробраться, и давила, желая похоронить в своих недрах.

Она крупно влипла. Один из её "подснежников" нашли. Да, всего один, и улик против неё нет. Следов она не оставила. Но если всё же что-то упустила… Это первый её прокол за столько лет.

Её кидало из ледяного спокойствия в огненную панику.

Конечно, для тревоги пока повода не было. Её сородичи, вон, трупы на видных местах кидали, так их десятилетиями ловили.

Однако Ирина запаниковала, сбежала. Сбежала от семьи, налаженного быта, любимой работы с нелюбимым начальником. И сейчас, уже на полпути к цели, она поняла, что, возможно, переборщила.

Она жена полицейского, они с мужем пять лет назад усыновили Даню, забрав мальчишку из детского дома. Друзья, семья, да кто угодно скажет, что она не могла этого сделать.

Нет. Ирина всхлипнула носом, истерика медленно затмевала разум. Всё будет нормально, ей нужно просто залечь где-то на дно и не отсвечивать, на случай если всё же что-то найдут. Дом скоропостижно умершего дедушки вполне для этих целей подходил. О наследстве никто не знал. Дед налоги не платил, и Ирина бы не удивилась, если бы оказалось, что он сам этот дом и построил.

"Лесное" – такая глушь, что никто в здравом уме не будет искать её там. Единственные люди, которые в принципе знали о существовании того дома – родители Ирины – давно покинули этот мир.

По воспоминаниям из детства Ирина знала, что воды и газа там не было, а свет постоянно отключался из-за проблем с генератором. Может быть, за несколько лет ситуация изменилась, но верилось в это с трудом. Сперва оставлять этот дом Снег не планировала, но что-то слабо подвывало внутри, прося не горячиться. Возможно, чувство ностальгии, что так ей несвойственно.

Игорю о неожиданном наследстве не сказала. Наверняка тот бы захотел устроить там дачу.

Щелчок поворотника, и колёса с хрустом продавили слой снега на обочине.

Ирина вышла и в сердцах пнула колесо подаренного мужем на годовщину внедорожника.

Какая ирония. Место, в которое она поклялась никогда не возвращаться, теперь оказалось её единственным возможным убежищем. Она была удивлена, что дедуля умер всего пару месяцев назад. Даже в детстве он выглядел дряхлым умирающим стариком. Снег, в девичестве Петровичева, думала, что родственничек давно покинул мир живых, а дом снесли, отжали, испарили, выкупили... Ожидала чего угодно, кроме передачи по наследству не самой любимой внучке. Ну, как по наследству. Никаких бумаг на дом никто не видел со времён, как этот дом в принципе появился, ей просто пришло письмо от местной администрации, в котором говорилось, что Петровичев Павел Петрович умер.

Ирина тогда ничего не почувствовала.

Снег падал на растрёпанные локоны некогда идеальной укладки. Щёки Ирины уже начали багроветь от холода, а тело, избалованное теплом, уютом и комфортом салона автомобиля, покрылось мурашками от хлёстких прикосновений ветра, легко проникавшего под расстёгнутое пальто и тонкую чёрную водолазку. Женщина подняла раздражённые слезами глаза к небу. Серое, пасмурное, зимнее, равнодушное.

Хоть голова, остудившись, перестала болеть, и на том спасибо.

Казалось, с каждым проеханным километром зима становилась злее, упрямее. В Лесном словно всегда была зима, и редко когда сине-фиолетовые воспоминания разбавлялись по-летнему яркими мазками.

Под подушечками нежных покрасневших пальцев успокаивающе скользил идеально гладкий глянец чёрного капота автомобиля.

– Да пошло оно всё, – прошипела Ирина, возвращаясь на водительское место.

Щёлкнул поворотник, и Снег вновь оказалась один на один с зимней дорогой, одинокой дорогой. Чем ближе она подъезжала к Лесному, тем меньше машин на пути встречалось, что абсолютно неудивительно. Ирину бы не удивило и полное отсутствие жителей. Ещё лет двадцать назад, когда её постоянно возили к дедушке, в Лесном оставалось всего несколько домов, принадлежавших либо одиноким пьющим старикам, либо слишком упёртым деревенским старой закалки, которые скорее умрут, чем покинут свою развалюху, пусть им с детьми и предлагалась комфортабельная городская старость.

Ирина скользнула взглядом по мелькнувшей в окне заправке и отметила пристройку, которая являлась небольшой гостиницей для дальнобойщиков, проезжающих по трассе. Взгляд вернулся к навигатору. До Лесного ещё два часа дороги, и в случае, если дом снесло ночной злой вьюгой, добираться сюда придётся долго. Но хоть такой вариант есть, и на том спасибо.

"Лесное".

Сообщал покосившийся грязный указатель. Машина свернула на просёлочную дорогу, и тут же ямы, ухабы, слякоть подхватили внедорожник, словно шторм небольшую лодку, которой не посчастливилось оказаться в его эпицентре.

Ни одного цензурного слова в голове не осталось. В детстве подобные горки казались забавными, но сейчас она понимала, почему отец и мать то и дело матерились. И как они только на старых жигулях умудрялись здесь не застрять? И ведь даже непонятно, куда ехать. За время пути успело стемнеть, а туман здесь стоял такой густой, что даже включённые противотуманные фары не помогали разглядеть хоть что-то. И миниатюрную Ирину, намертво вцепившуюся в руль, мотало по кожаному скользкому сиденью.

Один раз автомобиль так сильно подпрыгнул на кочке, что Ирина ударилась макушкой об его крышу. Наконец-то показались дома. И, к удивлению приезжей, в некоторых из них даже горел свет, но всё равно она здесь на своём автомобиле выглядела как прилетевший на Землю инопланетянин, крадущийся, надеющийся, что его не заметят.

Свет из окон домов выглядел отчего-то жутким и каким-то потусторонним. Даже оттенок у него был не привычным городскому глазу морозно-голубым, а грязно-жёлтым. Ирина не заметила, чтобы жители деревни подскочили к окнам своих жилищ в попытке разглядеть городскую гостью.

Впрочем, несмотря на то, что это захолустье, наверняка хоть к кому-то здесь приезжали родственники из городов. Однако чувство, что за ней наблюдают, заставило Ирину поёжиться. Всё это просто дурные воспоминания, которые пропитали каждую сотку этого села.

Однако сейчас она была столь измотана, что просто надеялась на то, что в доме всё не настолько плохо, как она помнит, и она сможет сразу лечь спать.

Если дорогу до самого Лесного женщина помнила плохо, то вот расположение дома у самой кромки хвойного леса было чётко высечено в её памяти. Её детская кровать стояла прямо у окна, выходящего на лес. Из-за луны, часто бьющей прямо в это самое окно, Ирина долго не могла заснуть, а сам вид леса, будто заглядывающего через окна в дом, пугал.

Она аккуратно, насколько смогла, притормозила сбоку от чуть покосившегося деревянного домика. Рука нырнула в кожаную сумочку, и тонкие пальцы сразу нащупали в специальном отдельном кармашке ледяной ключ, хотя что-то ей подсказывало, что при желании дверь легко можно будет выбить с одного удара, да и хлипкий проржавевший замок вряд ли стал препятствием для возможных воров. Однако, к удивлению Снег, дверь оказалась на месте, и никаких следов от попыток проникновения она не обнаружила.

Хотя, с другой стороны, чем можно было поживиться у старика, существовавшего за счёт того, что сам для себя и вырастил?

Удивительно, но дверь открылась довольно мягко и даже в какой-то степени гостеприимно. Замок поддался ключу, впуская новую хозяйку.

Нутро дома выглядело зловещим, как и все деревенские дома для избалованных комфортом городских жителей. Ожидаемо свет не работал. Необходимо будет разобраться с генератором. Но даже с учётом времени суток темнота выглядела ненормальной, какой-то живой.

И на секунду, всего на секунду, но ей показалось, что в темноте она увидела чьи-то глаза. Это от усталости. Фонарик на телефоне вспыхнул холодным синеватым светом, неуместно цивильным для этого места.

Женщина сделала шаг.

Под подошвой зимних замшевых батальон что-то склизко раздавилось. Трупик мыши, теперь являвшийся месивом из шерсти, костей и крови, размазался по подошве, заставив Ирину подавить рвотный позыв. Даже совершая свои преступления, она не любила использовать ножи. Удавки и яды оставляли меньше грязи.

– Нет, – сказала она себе и, не пройдя дальше сеней, развернулась, заперла дверь дома и вернулась в машину.

Сегодня она переночует в автомобиле – благо она невысокая и вполне способна комфортно там разместиться, – а завтра займётся уборкой нового жилища. Хорошо, что она взяла с собой несколько канистр топлива для генератора, сам небольшой генератор, на случай если допотопный стариковский уже вышел из строя, и, конечно, крысиный яд. Ирина не строила иллюзий по поводу того места, куда она едет.

Подготавливая себе спальное место, она невольно прокручивала в голове воспоминания о том, как во время одного из их семейных путешествий они с Игорем ночевали в машине.

Удивительно, как часто она его вспоминала в последнее время.

В автомобиле действительно как-то уютнее. Тёплый свет, плюшевый плед и мягкое заднее сиденье, на котором одной можно было вполне комфортно расположиться, и, конечно, печка, разумеется, не на всю ночь, чтобы не посадить аккумулятор, но прогреть машину вполне хватит.

Ирина сложила свою толстовку и положила её под голову. Кромка хвойного леса, еле проглядывающего через толстый слой густого тумана, виднелась через окно автомобиля. Порой на грани между сном и бодрствованием Снег казалось, что это не она на него смотрит, а он на неё. Это чувство было с ней и в детстве, только ещё и приправлялось активной, неугомонной ребяческой фантазией, за которую ей порой доставалось от деда.

На секунду Ирине показалось, что она видит тёмный силуэт, выходящий оттуда, из чащи. Но она не испугалась, это вполне мог быть припозднившийся деревенский житель, да и просто разыгравшаяся фантазия.

Тяжёлая и долгая дорога сделала своё дело, и Снег быстро провалилась в тревожный сон.

Сквозь туман сна Ирина услышала, как что-то скребёт по окну её автомобиля. Едва-едва слышно, ровно так, чтобы мягко вытащить её из сна. Деревьев рядом с машиной точно не было, они начинались в нескольких метрах от места парковки, так что это не могли быть ветки.

Звук повторился, и Ирина привстала. Возможно, кто-то из деревенских так решил подшутить, но за окном никого не было.

Ирина буквально ткнулась носом в ледяное стекло, но ничего не заметила. Только чуть отодвинувшись, она увидела на стекле след. Словно кто-то прикоснулся к стеклу. Холодок пробежал по спине Снег.

Однако она сама вполне могла это сделать, когда обустраивала место для ночёвки, и не заметить. Впрочем, даже если это и правда кто-то из жителей, главное – ничего не произошло, да и машина заблокирована.

С такими мыслями, укутавшись в ещё одно покрывало, Ирина вновь уснула.

Утро было невыносимым. Голова болела, в машине ужасно похолодало, и, что самое отвратительное, предстоял целый день в попытках хоть немного привести дом деда в состояние, пригодное для жизни. Зимнее пальто, идеально подходящее для города, в нынешней колючей стихии оказалось что тонкая футболка, одетая в минус тридцать.

Заставить себя вылезти из машины – тот ещё квест. Будь здесь Игорь, он бы всё сделал сам. Да, любви к мужу Ирина не испытывала, она смотрела на этот брак скорее как на вынужденную меру. Он старший следователь с множеством друзей в органах, она из первых уст узнавала информацию о громких преступлениях.

Так она и узнала о том, что начали расследовать её собственное.

Ну и, конечно, как немалый плюс, свою жену он просто боготворил. В начале их отношений Ирина была уверена, что он не выдержит долго, но практика показала совсем иное.

Ирина, укутавшись почти во всю одежду, что у неё была, вылезла из машины, но колкий мороз проник даже под неисчислимое количество свитеров и тёплый пуховик.

Первым делом нужно заняться отоплением и светом. Удивительно, но старый генератор оказался вполне живым и, громко заурчав, принялся обрабатывать залитое топливо. Она включила обогреватель на минимум, чтобы деревянный дом не рухнул от резкого потепления.

Как альтернативный способ отопления в доме стояла небольшая печь. Атмосферно. Даня был бы в восторге, он обожал имитацию камина в их квартире и говорил, что когда он вырастет, у него обязательно будет настоящий.

Первым делом Ирина вымела все мышиные трупики на улицу. Конечно, в доме осталось несколько живучих тварей, но это всё потом. Сперва....

– Кто здесь? – громко спросила Ирина у дома, чутко уловив на себе чей-то взгляд.

Обычно это она так наблюдала, выверяла, когда следует напасть, долго разглядывала жертву, прислушивалась к дыханию, желая поймать момент, когда же снотворное или любая другая подмешанная в напитки дрянь подействует. Жертвой она быть не привыкла и не собиралась привыкать.

Дом весь трещал, начиная нагреваться. Возможно, сегодня она даже сможет поспать внутри.

Её детская. Ирина была готова к тому, что здесь будет полная разруха, ведь вряд ли умирающий старик растрачивал силы на уборку других комнат, кроме своей спальни и кухни, но там... Удивительно, детская была не только самой чистой комнатой в доме, так дед ещё и не поскупился на новые шторы и матрас, словно бы догадывался, что внучка однажды вернётся, правда, с чего бы ему так думать?

И всё равно всё выглядело так же, как и тогда, когда она была здесь в последний раз. Словно бы время конкретно здесь замерло.

Сзади что-то упало. Конечно, дом стар и сильно захламлён, упасть могло всё что угодно.

Ирина тяжело вздохнула. Она не знала, кто это и что конкретно он от неё хочет, но Снег разберётся с этим. Потому что идти ей сейчас некуда.

Женщина взяла в руки немного заряженный от автомобиля телефон, он был выключен со вчерашнего дня. И, конечно, оживив гаджет, увидела кучу пропущенных от Игоря. Сейчас ничего, кроме раздражения, это не вызывало. Но вот фотография сына на обоях что-то всё же заставила дрогнуть в её чёрной, как сажа в здешней печке, душе. Удивительно, но, несмотря на наличие генератора и обогревателей, видно, что дед печкой активно пользовался.

Скрипнула дверь хозяйской спальни. Пахло затхло, чем-то мёртвым, тут была полная разруха, и Ирина решила сюда не лезть. Плохие воспоминания накрывали всё больше с каждой секундой, что она проводила в этом помещении. И запах. К смерти Ирина давно привыкла, но вот к гниению и его амбре нет.

Всё это место выглядело так, словно маньяком был именно Павел Петрович, а не его внучка. Мама говорила, что дед был язычником, но в детстве Ирина слабо понимала, что это значит.

Вся комната была испещрена символами. Только вместо привычных икон и крестов стены и пол украшали языческие символы, напоминавшие руны.

Вера деда стала камнем преткновения между ним и остальной семьёй, которая сперва была православной, а потом под влиянием большого города почти полностью отказалась от веры, лишь изредка посещая церковь перед важными событиями.

Вонь стояла столь удушающая, что Ирина бы не удивилась, найдя в постели труп "любимого" дедули. Однако она чётко видела, что небольшая двухместная кровать с деревянным изголовьем пуста. Последний раз окинув холодным ненавидящим взглядом чёрное гниющее сердце дома, Ирина вышла из комнаты, не обратив внимания на тёмную фигуру в углу спальни.

Вынося пятый мешок с хламом на улицу, Ирина заметила силуэт, одетый в чёрное, через дорогу от неё. Девушка. Такая юная, едва ли старше Ирины, скорее, на пару годков младше.

Однако когда гостья поняла, что её заметили, тут же засеменила в сторону небольшой церквушки.

Ирина, всхлипнув, провела по покрасневшему носу рукой в шерстяной варежке. Такое поведение местных вполне ожидаемо.

Смотря на кучу из чёрных пакетов возле автомобиля, Ирина кинула взгляд в глубину дома, прикидывая, сколько ещё предстоит вынести и что, наоборот, необходимо докупить. И тут она совершенно точно увидела тёмную фигуру прямо в центре прихожей.

И она не исчезла, как было до этого. Оно, что бы это ни было, продолжало стоять там.

– Кто ты?

В ответ ожидаемо тишина. Фигура скрылась в дедушкиной спальне.

Снег часто заморгала, надеясь прогнать наваждение.

– Звездец, – пробормотала Ирина ругательство, которым заразилась от Игоря, не матерящегося при сыне.

По-настоящему сумасшедший тяжёлый смех вырвался из груди женщины. Прежде чем, как и ожидалось, спокойно отсидеться здесь, нужно будет провести обряд экзорцизма.

Ну, в принципе, если паранормальное и существовало в этом мире, то в доме поехавшего старика, балующегося язычеством и различными ритуалами, просто обязана была обитать какая-нибудь хтонь.

Ирина достала телефон. Она знала, что интернет в эту глушь едва ли провели, поэтому несколько видео пришлось скачать, чтобы не помереть от скуки.

"Здесь кто-нибудь есть?" – в очередной раз произнёс Масленников.

Мда...

Хотя чего она ожидала? Что блогер ей объяснит, что делать, если встретил нечто?

Снег похлопала по карманам куртки и облегчённо вздохнула, нащупав пачку сигарет.

Да, в принципе, нигде не объяснялось, что делать, когда действительно сталкиваешься с паранормальным.

Ирина, тяжело вздохнув, вышла на улицу и, достав из кармана стёганого пуховика зажигалку и пачку карамельного Чапмана, закурила, как бывало после того, как закопает в лесу очередной труп.

А ведь у неё навсегда остались детские воспоминания о том, как она, рыдая, вбегала в спальню к деду, потому что под её кроватью кто-то скрёбся, но старик лишь злобно на неё зыркал и говорил не мелить чепухи, мол дом старый, трещит всё, вот и мерещится всякое. Старый обманщик. Ведь наверняка же знал, что в его доме какая- то нездоровая фигня обитает.

Пепел от сигареты чёрной грязью оседал на свежевыпавший снег. В любом случае выбора у неё нет. Да и может же такое случиться, что у Ирины просто на нервной почве дебютировала какая-нибудь психическая болезнь?

Наследственность у неё в этом плане не сахар.

Мать умерла прямо в психушке.

Поздновато, конечно, ей уже за тридцать, но эта версия хотя бы более соответствует реальности, чем предположение о том, что в доме, помимо неё, живёт нечто не от мира сего.

Докурив сигарету, Ирина вернулась в дом и, не заметив чёрный силуэт, стоявший среди кучи ватников, прошла на кухню, на которой, кроме соли, малого количества сахара и бесконечной пачки соды, ничего не было.

Достав с нижних полок несколько мышеловок, она решила избавить дом от вредителей. К сожалению, совершенно точно реальных.