Лес Шептун 4

Тишина после гибели Ручья была хуше любого грома. Она висела над Слушателями тяжёлым, беззвучным саваном. Старейшина Барен смотрел в ту сторону, где ещё несколько минут назад лилась вечная история воды, и его взгляд был пуст. Бессилие выело его изнутри.

— Ничто не может ей противостоять, — прошептал он, и его шёпот был похож на скрип мёртвого дерева. — Это конец. Мы должны отступить к Сердцу Леса. Отсрочить неизбежное.

Именно в этой гробовой тишине прозвучал голос Сони. Он был тихим, но он был. Настоящим.

— А если мы ошибаемся?

Все взгляды, тяжёлые от горя и страха, уставились на неё. Барен медленно повернул голову.

— Ошибаемся? — его голос был ледяным. — Девочка, ты видела. Наша сила ничего не значит.

— Я видела, — Соня не отводила взгляда. Её сердце колотилось, но внутри росла странная уверенность, подпитываемая тем самым ужасом, который она только что пережила. — Я видела, как вы бросали в неё слова. Самые сильные, какие у вас есть. А если... если с ней нужно говорить не такими словами?

— Какими ещё? — в голосе другой Слушательницы прозвучала истерика. — Словами приветствия? Словами любви? Ты думаешь, мы не пробовали?

— Нет, — твёрдо сказала Соня. Она сделала шаг вперёд, к краю безмолвной пустоши, оставшейся от Ручья. — Не наши слова. Может быть... её словами.

Вокруг воцарилась ошеломлённая тишина. Даже Лес, казалось, затаил дыхание.

— Это... кощунство, — прошипел Барен. — Ты предлагаешь слушать саму погибель? Это всё равно что прислушиваться к смерти!

— А если она не смерть? — вступил в разговор Листен. Все взгляды переметнулись на него. Он стоял бледный, но его глаза горели. Он смотрел на Соню не с осуждением, а с потрясённым пониманием. — Что если мы все это время неправильно её понимали? Мы видели угрозу и пытались дать отпор. А что, если она... просто не понимает?

— Она поглотила Ручей! — крикнул кто-то.

— Она поглощает всё, что шумит! — парировал Листен. Его голос набрал силу, в нём зазвучала страсть, которой не было слышно много лет. — А что, если это не злой умысел? Что если это... голод? Одиночество? Сущность, которая так сильно хочет тишины, что пожирает любой звук, не в силах отличить шум от музыки?

Он подошёл к Соне и встал рядом с ней, плечом к плечу.

— Девочка... Соня... она единственная, кто пришёл сюда уже умея слушать тишину. Не как отсутствие звука, а как нечто само по себе. Мы учили её слушать Лес. А теперь, возможно, пришло время послушать то, что ему угрожает.

Барен смотрел на них с нескрываемым отвращением.

—Вы оба сошли с ума от страха. Идти навстречу этой... вещи? Это самоубийство.

— Остаться здесь и ждать, пока она придёт к Сердцу Леса, — это самоубийство для всех, — тихо, но чётко сказала Соня. — А это... это хоть какой-то шанс.

Она посмотрела на Листена, ища подтверждения в его глазах. Он кивнул. Это был самый трудный кивок в его жизни.

Не говоря больше ни слова, они повернулись спиной к остальным Слушателям и сделали шаг. Не назад, к безопасности, а вперёд. На безмолвную, мёртвую землю, оставшуюся от Ручья Забвения, навстречу ползущей стене Великой Тишины.

Они не знали, что найдут. Они знали только, что идти нужно.

Это был не просто уход. Это был бунт. Бунт против страха, против догм и против самой логики. Бунт, который мог спасти Лес-Шептун... или окончательно его погубить.

И вот они остались одни. Два бунтаря на краю безмолвной пустоши. Что они чувствуют? О чём говорят? И какой первый знак подаст им Великая Тишина?