Les visiteurs extraterrestres à Notre-Dame

Колёсики сумки-тележки поскрипывали, переваливаясь через ребристые камни мостовой. Перехватив поудобнее трость, Борис Евгеньевич задрал голову и, щурясь от полуденного солнца, воззрился на вывеску сквозь сползшие на нос очки. "Le petit croissant" было каллиграфическими буквами выведено над входом. То самое.

Под весёлый звон колокольчика над дверью Борис Евгеньевич втащил тележку внутрь. Стоило преодолеть порожек, по наполированным доскам катить стало проще. Кафе явно пользовалось спросом: свободных столов не наблюдалось, молодые французы оживлённо переговаривались, угощаясь выпечкой и напитками. По залу гулял чудесный аромат свежего хлеба и ванили.

Хостесс, пышногрудая девушка с ровным каре, торопливо залопотала что-то. Как видно, о том, что мест нет и придётся подождать.

– Нет-нет, я ищу... – Сконфуженно замявшись, Борис Евгеньевич порылся в кармане пиджака и извлёк мятую бумажку, глянул на неё поверх очков и обратился к хостесс: – Эмильен Делакруа. У меня назначена встреча с Эмильеном Делакруа, не могли бы вы...

Девушка явно не понимала по-русски, но имя узнала и засуетилась.

– Emilien Delacroix? Oui, monsieur.

Жестом велев следовать за собой, хостесс повела гостя в глубь зала. Опасаясь упустить её из виду, Борис Евгеньевич всё же поглядывал, как бы не наехать кому тележкой на ногу. Места для прохода было впритык.

Наконец пожилой господин оказался в тускло освещённой комнатке, больше напоминавшей подсобку, нежели кабинет, и неловко замер у двери. Он знал, что не один ищет встречи с Эмильеном Делакруа, но не ожидал, что придёт последним. На единственном стуле величественно восседала чернокудрая женщина в шляпке и строгом платье в пол. Бросив на Бориса Евгеньевича заинтересованный взгляд из-под тяжёлых, небрежно подведённых век, она откинулась на спинку, но не произнесла ни слова. На комодике вроде советской тумбы из-под телевизора пристроился молодой казах в кожаной косухе.

– Я уж надеялся, неуловимый Эмильен Делакруа объявился, наконец, но нет, вы не он, – протянул молодой человек, оценив сумку-тележку. – Надо полагать, вы тот самый уфолог, а?

– Всё верно, я уфолог. Меня зовут Борис Евгеньевич. С кем имею...

– Азамат, да можно просто Азамат. Физик, если вам интересно. Представитель настоящей науки, ни много ни мало. Но лучше ненастоящая наука, чем вообще никакая, ну да скоро поймёте, о чём я, – тараторил без умолку казах и, доверительно понизив голос, сообщил: – У нас ведь тут ещё журналист намечается, слышали?

– По правде говоря...

– Так вот, да, стало быть. А это у нас...

Женщина властным жестом оборвала Азамата на полуслове.

– Уж позвольте, я сама представиться, – с сильным акцентом произнесла она глубоким грудным голосом и вежливо кивнула Борису Евгеньевичу. – Меня зовут Эсмеральда Росси. Учитывая обстоятельства встречи, прошу насчёт имени нет всяческого юмора, хлебнула доверху я уже юмористической болтовня данный господин, покуда мы сидим и поджидаем.

– Я и не думал. Борис Евгеньевич, очень приятно, – улыбнулся мужчина и протянул руку, но Эсмеральда отшатнулась.

– Прошу вас, без физический контакт, не надо! Позвольте без обида, просто род моей деятельность не позволяет. Я должна сообщить, я есть экстрасенс, я сегодня хочу полностью посвятиться в работу. А касание другой человек может... может сбить настрой.

Дверь открылась, и Борис Евгеньевич сдвинул тележку, пропуская лохматую блондинку на несуразных каблучищах, а за нею следом – улыбающегося молодого человека в футболке с надписью I love Paris, какую тут можно было купить на каждом углу.

– Как я рад, все в сборе и точно по расписанию! – хлопнул в ладоши он, оглядывая комнатку. – Даже мадмуазель Пайпер Джонс, которая умудрилась заблудиться на подступах к кафе. Ну да ничего, на то я и нужен, чтобы довести вас до места, даже если кто-то там утверждает, что это невозможно. Ах да, сперва следовало представиться. Эмильен Делакруа. Поскольку единственным общим языком для всех нас является русский, с вашего позволения, именно на нём я предпочёл бы общаться. Итак, господа, сегодня я проведу вас в Собор Парижской Богоматери, где вы сможете без препятствий и помех провести те исследования и расследования, ради которых сюда и прибыли.

***

После пожара здание было оцеплено, туда никого не пускали. И всё же об Эмильене Делакруа говорили, будто для него нет ничего невозможного, будто он совершит чудо, глазом не моргнув. И он совершил. Каким-то чудом, иного объяснения тут и быть не могло, их компания вошла в собор, не встретив никаких препятствий.

Спёртый воздух, насыщенный плохо выветривающимся запахом гари, был не очень приятен для дыхания, и всё же гости из разных стран глубоко вдохнули под впечатлением от увиденного. Из центральной части к колоннам оттащили обуглившиеся балки, неаккуратные кучки прикрыли брезентом. Высоко наверху неприятно хлопала на ветру (да так, что Борису Евгеньевичу сперва почудилось, будто одна из украшавших собор каменных горгулий вздумала полетать) плёнка, которую, очевидно, натянули, чтобы дождь не проникал внутрь, покуда крыша не будет восстановлена. К реставрационным работам ещё не приступали, видно было, что только наметили предстоящие работы и наскоро убрали мусор из центральной части.

Эсмеральда тут же принялась обходить периметр, выставив перед собой раскрытые ладони. Не имеющий при себе никакого оборудования Азамат просто бегал туда-сюда, всё разглядывая, с неуёмной энергией. Только что ты видел его возле входа, а обернулся – вот он уже в алтарной части. Пока Эмильен, лениво прислонившись к стене, отдыхал, а Пайпер фотографировала, Борис Евгеньевич присел возле своей тележки и принялся расчехлять оборудование. Стоило вытащить первый прибор, журналистка кинулась помогать. Скорее не потому что действительно хотела помочь, просто ей стало интересно, что это.

– Вот спасибо, годы-то уже не те, старость не в радость, – обрадовался Борис Евгеньевич. – Вы из Америки приехали, мисс Джонс?

– Да, из Нью-Йорка. Я работаю в газете.

– Далеко же вы забрались, ну и ну! А как вышло, что вы так хорошо говорите по-русски?

В отличие от той же Эсмеральды, девушка говорила почти без акцента и не делала больших пауз.

– По соседству жила русская семья, а ещё во время учёбы я по обмену училась за границей, в Санкт-Петербурге. Очень занимательный город, особенно городские легенды! Я обожаю всё потустороннее. Поэтому и приехала сюда. А вы, мистер...

– Чириков. Борис Евгеньевич Чириков. Видите ли, я уфолог. По определённым признакам я пришёл к выводу, что здесь побывала разумная инопланетная жизнь. Разве мог я усидеть на месте?

– Так вы тут из-за инопланетян, а не из-за привидений, верно? – удивилась Пайпер. – Увидев ваши приборы, я подумала, они напоминают технику в "Охотниках за привидениями". Так это для поиска инопланетян? Какие удивительные штуки. И вы сами их сделали?

Водрузив на место вращающийся элемент и подключив спиралевидную трубку, уфолог любовно погладил прибор и кивнул.

– А как же, всё вот этими руками. Сам не сделаешь – откуда же взять? О промышленном производстве таких приборов только мечтать приходится.

– А-ах!

Побросав всё, остальные кинулись к внезапно осевшей на пол Эсмеральде. Борис Евгеньевич придержал бледную, мелко дрожащую женщину, чтобы та могла сесть прямо. Массируя виски, Эсмеральда выдохнула:

– Какой мощный энергетика! Я не сталкивалась ранее с такое.

– Воды? – Пайпер извлекла откуда-то пластиковую бутылочку и протянула экстрасенсу.

– Ах, благодарю. Я на минуту почувствовать такой поток энергия! Буквально сшибить меня с ног. Очень странный энергия, я описать бы как неземной...

Борис Евгеньевич, крякнув, поднялся с пола и азартно потёр руки.

– Ну-с, неземное как раз по моей части! Пришло время провести пару тестов.

Когда мужчина обернулся, он стал бледнее Эсмеральды.

– Но где же... где моё оборудование?! Оно только что стояло здесь!

Сумка-тележка бесследно исчезла, как и всё, что удалось из неё достать. От входа до центра собора тянулись по покрытому пеплом и грязью полу следы колёсиков, но дальше эти следы никуда не вели. Борис Евгеньевич обратил беспомощный взор на как ни в чём не бывало подпирающего стенку Эмильена. Убедившись, что с Эсмеральдой всё в порядке, француз вернулся в исходное положение и, в общем-то, всё это время был на виду.

– О-ля-ля! – развёл руками Эмильен, даже с некоторой весёлостью. – Мне следовало предупредить, такие курьёзы иногда случаются.

– Вещи пропадают? – с интересом уточнила Пайпер.

– И не только, мадмуазель, не только.

Пока американка, вооружившись блокнотиком и диктофоном, расспрашивала Эмильена о других подобных случаях, а Эсмеральда приходила в себя, понемногу глотая воду, Борис Евгеньевич не оставлял попыток найти пропажу.

– Вы тоже ничего не видели? – обратился он к Азамату.

Тот единственный не мелькал в поле зрения, пока они помогали Эсмеральде.

– Бросьте, если бы видел, разве бы я не сказал? Сказал бы, конечно, хотя и не обязан, каждый сам должен следить за своим оборудованием. А прошляпить и потом метаться много ума не надо.

Бориса Евгеньевича бросило в краску.

– Ну, знаете! К слову, где же ваши приборы? Вы ведь, кажется, физик? А ничего не захватили. Как собираетесь проводить исследования?

– Всё, что мне понадобится, у меня вот здесь. – Казах любовно погладил тубус, который носил за плечом. – А другое мне не нужно.

Растерянный уфолог бродил кругами, не в силах поверить в случившееся. Двадцать лет ушло на то, чтобы собрать и отладить каждый прибор. Сколько усилий и нервов он потратил, когда его багаж едва не потеряли в аэропорту! И вот те на!

Бросив на него сочувственный взгляд, Пайпер сфотографировала место пропажи, хотя это едва ли чем-то помогло бы. А полностью оклемавшаяся Эсмеральда снова водила руками.

– Я вижу! Вижу вот здесь. Энергетическая дверь. Она открывается... да, она недавно открывалась. И вот сейчас откроется снова!

Экстрасенс вскрикнула и отпрыгнула, хотя ничего не произошло. Ну разве что пронёсся мимо невесть откуда взявшийся поток ветра.

– Привидение?! – с надеждой воскликнула Пайпер, подпрыгивая на месте.

– Нет, нет. Что-то другое. И это приближается!

Снова дунул ветерок... и декорации сменились. Эсмеральда, Борис Евгеньевич и Пайпер стояли теперь в очень тёмном помещении, и если бы журналистка не светила смартфоном, даже друг друга не видели бы.

– Ой... – проронила американка. – Где это мы?

– А где остальные? Азамат? Эмильен? – позвал Борис Евгеньевич, но ответа не получил.

– Как интересно! – впечатлилась Эсмеральда и тоже достала гаджет, чтобы осмотреться.

У Бориса Евгеньевича телефон был кнопочный и без фонарика, так что он ходил то за экстрасенсом, то за Пайпер, чтобы не потеряться.

– Я нашла иероглифы. Какая-то птица!

– И у меня на стене такое же, – согласилась Эсмеральда. – Похоже на внутренность пирамида.

– Хотите сказать, мы в Египте? – недоверчиво почесал подбородок Борис Евгеньевич.

– А почему бы и нет! – рассмеялась Пайпер. – Приключение!

Минут двадцать спустя, впрочем, она так уже не радовалась. Исследователи попытались найти выход наружу, но, сколько бы ни бродили по коридорам, то упирались в тупик, то возвращались к тому, с чего начали.

– Ух... жажда одолела, – пожаловалась журналистка, давно скинувшая туфли и идущая рядом босиком. – А ничего не осталось попить?

Эсмеральда виновато развела руками. Запас Пайпер выпила именно она, но кто же знал, что пригодится? Борис Евгеньевич выудил из-за пазухи плоскую фляжку.

– Не подумайте чего, это просто чай, – смущённо пояснил он, протягивая фляжку девушке.

– Спасибо! А и правда, я знаю, не всегда там чай бывает. Всё чаще коньяк. И самогоночка мне однажды попадалась, вот самогоночка меня рубит так уж рубит!

Опасливо глядя на Пайпер, Борис Евгеньевич забрал опустевшую флягу.

– Но выберемся мы или нет? Как вы считаете, что произошло? – Утолив жажду, американка вернула прежнюю говорливость. – Вот я, например, слышала немало историй о привидениях в Нотр-Дам, ещё про оживающих горгулий, такое всякое. Поэтому поехала сделать репортаж. А что насчёт вас?

– Мы с коллегами-уфологами не раз засекали необъяснимую активность в этой области, – пояснил Борис Евгеньевич. – А потом этот пожар, и показания приборов вовсе зашкаливали. Я решил произвести замеры на месте.

– Ох, я всегда чувствовать у разный достопримечательности особый энергетика! А в Париж я приезжать, по правде говоря, с туристический цель, но уже на месте меня тянуть сюда со страшный сила. Ах... снова тупик!

Ещё немного они прошлись по коридору, а вышли снова туда, откуда начали свой путь.

– О-ля-ля, так я и думал, что найду вас здесь! – раздалось из темноты.

Фонарик Пайпер высветил улыбающееся лицо Эмильена.

– Прошу прощения, что так долго. Я было решил, что вас занесло в Стоунхендж, однако же там я обнаружил только оборудование Бориса Евгеньевича. Всё уже в лучшем виде доставлено в собор, не извольте волноваться. А теперь, прошу, возьмитесь за руки, мы возвращаемся!

***

Недоумение отражалось на лицах почти всех присутствующих. С таким же выражением Борис Евгеньевич проверил свои приборы и убедился в их целостности. Они и правда оказались в соборе, как и обещал Эмильен. Загадочным образом переместились из пирамиды в собор и они сами. Теперь же француз озабоченно, но с дружелюбной улыбкой, поглядывая на часы, объявил:

– Боюсь, наша экскурсия подходит к концу! Сожалею, если вы что-то не успели, но в другой раз, в другой раз. Соберитесь, пожалуйста, вот тут, групповое фото на память станет прекрасным завершением этого увлекательного дня!

Они и правда, ещё не отойдя от происшедшего, сгрудились фотографироваться. Все, кроме Азамата, который неспешно открыл тубус, вытащил оттуда биту и со всей дури огрел ею настраивающего фотоаппарат экскурсовода. Эмильен свалился навзничь, Пайпер завизжала.

– Что вы наделали?! – ахнул Борис Евгеньевич.

– Да будет вам, – со спокойным удовлетворением упаковывая биту обратно, вздохнул Азамат. – Им это что слону дробина, ничем не проймёшь.

– Кому – "им"? – уточнила Эсмеральда, пока присевшая возле француза Пайпер проверяла, в наличии ли у того пульс.

– Инопланетянам, кому же ещё! Хотя этот, может, и человек. Ну, из тех, которые следят, чтобы мы, люди, то бишь, об этих самых инопланетянах не узнали. Они же тут обосновались, как у себя дома, знаете? Многие достопримечательности связаны между собой их каналами мгновенного перемещения, вот те же пирамиды, например. Дёрнуло меня в студенческие годы отправиться смотреть пирамиды!

Остальные кто с ужасом, кто с изумлением смотрели на прохаживающегося Азамата. Свой монолог казах закончил, торжествующе вскинув кулаки и воскликнув:

– Ну теперь-то все поймут, что я не сумасшедший!

– Вы сумасшедший! – возразила Пайпер. – Вы чокнутый! Вы убили нашего гида!

– О-ля-ля, как бы не так, – весело заметил Эмильен, поднимаясь.

Журналистка снова взвизгнула.

– Вы живы?! У вас же пульса не было!

– У меня, строго говоря, никогда его не бывает, хотя надо бы озаботиться. Кто-то, такой же внимательный, как вы, мадмуазель Джонс, может и заметить.

Азамат снова расчехлил биту и пятился теперь к выходу.

– Нехорошо, молодой человек, – попенял ему Эмильен.

– Да пошёл ты! – сплюнул тот. – После тура в Египет мне никто не поверил! Мои друзья как один утверждали, что ничего не видели, хотя все мы там были! Меня на три года упекли в сумасшедший дом! Всё из-за вас, сволочи!

– Позвольте, мы не сволочи, мы просто немного недосмотрели.

Борис Евгеньевич, Эсмеральда и Пайпер хлопали глазами. А Азамат почти добрался до выхода, но раздался хлопок, и путь ему преградила взявшаяся из ниоткуда большеглазая фея с сиреневой кожей, по-другому и не скажешь. Казах замахнулся битой, но фея щёлкнула пальчиками – и та повисла в воздухе.

– Ловушка, да? – хмыкнул молодой человек. – Подло, хотя и предсказуемо! А что это вы без приборчика, дамочка? Я сразу догадался, дело в фотоаппарате! Приборчик, как в "Людях в чёрном", да? Стирает память, а потом все верят, будто ничего необычного и не было.

Он ещё примерялся, как бы вывернуться и сбежать, но фея, очевидно, вместе с битой обездвижила и самого Азамата. Потом она неспешно проплыла мимо и заинтересованно посмотрела на остальных. Эмильен вертел в руках детали разлетевшегося фотоаппарата (или не совсем фотоаппарата).

– Здравствуйте. Меня зовут Борис Евгеньевич, – вежливо кивнул уфолог. – Может быть, вы объясните, что здесь происходит? А то мы с дамами, признаться, немного растеряны.

– Рада знакомству, – улыбнулась фея. – Меня зовут Лей'Кори, я представитель народа лаа'ту, наша звёздная система находится в двенадцати парсеках от Земли.

– Я, если что, оттуда же, – махнул рукой, привлекая к себе внимание, Эмильен. – А костюм, похоже, придётся менять, очень уж ваш сопланетник небрежен с чужим имуществом, весь блок питания разворотил!

– Всегда нужно сохранять бдительность, – укоризненно заметила Лей'Кори. – Земляне очень эмоциональны и непредсказуемы, об этом следует помнить. – Она вновь обратилась к людям и поведала им историю Азамата. – Этот молодой человек несколько лет назад с друзьями, такими же студентами-физиками, попал в похожую ситуацию. Видите ли, очень давно наши предки, посещая вашу планету, оставили здесь некоторые наши технологические достижения, к примеру, систему моментального перемещения. Преимущественно в особенных местах, местах силы. Ряде достопримечательностей, если угодно, потому что они лучше охраняются, и меньше шансов, что кто-нибудь залезет, куда не нужно. И всё-таки нам приходится следить, чтобы наше присутствие не было обнаружено.

Пайпер подняла руку и, когда инопланетянка сделала паузу, заметила:

– Но вы же сами приводите сюда людей! Как эта экскурсия... зачем?

– Как бы мы ни скрывались, некоторым удаётся-таки нас заметить. Земляне очень любопытны. И не отступятся, пока сами не убедятся, что ничего необычного тут нет. Поэтому куда разумнее позволить им осмотреть всё, а дальше убедить в том, будто ничего они и не видели.

– Зачем вы скрываться? – удивилась Эсмеральда. – Можно узнать друг друга, делать культурный и научный обмен.

– Мы долгие годы наблюдали за вами, землянами, и пришли к выводу, что ещё не время для прямого контакта, – заметила Лей'Кори. – Наша культура основана на уважении к любой жизни, на ненавязчивом наблюдении за другими видами. Несколько столетий назад лаа'ту высадились на Земле. Мы не вмешиваемся в путь развития других народов, наша этика этого не приветствует. Поэтому, стараясь оставаться незаметными, мы наблюдали за вами. И видели немало жестокости, видели угнетение одних другими, видели бесцельное уничтожение разумной жизни, борьбу за ресурсы, стремление к обогащению и прочие непонятные для нас вещи. Мы рады были бы подарить землянам свои технологии. Система моментального перемещения хороша, согласитесь? И продвинутый терраформинг, и технология остановки старения, и промышленная репликация, и... – Фея осеклась и посерьёзнела. – Но вы достижения своей науки используете и чтобы нести вред. Если дать вам такие технологии, вы устроите катастрофу. Не время для контакта, совсем не время!

– Извините! – снова подняла руку Пайпер. – Вы описали очень грустную картину. Но ведь не все люди такие. Мы тоже умеем ценить жизнь! И мы не виноваты в том, что некоторые из нас... не такие.

Фея сокрушённо покачала головой.

– Я ни в чём вас и не обвиняю. И не принимаю решений. Я просто пытаюсь объяснить, что вы только что увидели и почему так произошло.

Немного "оттаявший" Азамат эмоционально взмахнул руками.

– Да что-о вы говорите? Объяснить? А зачем, если вы всё равно потом стираете людям память?!

Лей'Кори быстро моргнула (моргала она нижними веками, а не верхними, и всё же и те, и те имелись у неё в наличии). Очевидно, до сих пор она об этом не задумывалась.

– Кстати, я всё починил, – встрял Эмильен, вертя в руках фотоаппарат. – Хотелось бы поскорее управиться, без блока питания костюм скоро потеряет заряд. Выстройтесь, пожалуйста, для группового фото!

Подавленные земляне скучковались на фоне прикрытой брезентом горки обгорелых досок. Азамата инопланетянка легко переместила по воздуху к остальным, хоть он и пробовал брыкаться. Эмильен отошёл подальше, чтобы все поместились, велел улыбнуться и нажал на кнопку.

***

В "Le petit croissant" какао с маршмеллоу был чудесен. Перед каждым стояло по большой кружке, и Пайпер шумно втягивала напиток через трубочку. Играл джаз. Борис Евгеньевич с сожалением свернул бесплатную газету: он ни слова не понимал по-французски.

– Я не верить, совсем ничего, – первой вздохнула Эсмеральда, подтягивая к себе блюдце с разноцветными макарунами.

– Только деньги зря потратили, – буркнул Азамат.

– А я даже на коротенькую статью не наскребла, – пожаловалась Пайпер. – Опять всё выдумывать...

– И ваши американские читатели это схавают? – полюбопытствовал казах.

– Ой, да запросто. СМИ на то и СМИ, чтобы постоянно врать.

Борис Евгеньевич был молчалив и даже не следил параноидально за тележкой с оборудованием, которую пристроил в уголке.

– Эх, ну ничего так ничего. Глядишь, в следующей командировке мне попадётся привидение, – мечтательно протянула журналистка.

– А я вот подумал, что восстановлюсь в институте в следующем году, – поделился Азамат. – И чего я ухватился за этих инопланетян, тем более что никто их и не видел, кроме меня. Видимо, и впрямь показалось. А мне сразу этот вискарь в олл-инклюзив не понравился...

– Ах, я бы подняться на Эйфелева башня! – воскликнула Эсмеральда. – Борис Евгеньевич, вы когда улетать в Россия? Я слышать про один ресторанчик, из который вечером чудесный вид на Париж, я хотеть бы показать его вам.

– Билет у меня на послезавтра. Я с удовольствием, с радостью, да, – ответил растерявшийся уфолог.

Когда все разошлись, заплатив по счёту, он протиснулся к своей тележке и, оказавшись в уголке, вытащил из-за пазухи маленькую фотографию, которую, поддавшись мимолётному порыву, свистнул у Эмильена. Натянутые ненатуральные улыбки, на лице Азамата вообще ужасающая гримаса, но фото на память об экскурсии и правда неплохая идея. Интересно, инопланетные гости в курсе, что их приборчик барахлит и не всем стирает память? Или так и было задумано? Впрочем, над этой загадкой Борис Евгеньевич ещё поразмыслит, а пока ему достаточно удовлетворения от того, что всю свою жизнь он был прав: человечество во Вселенной не одиноко!

Звякнул колокольчик, круглолицый немец в подтяжках остановился возле хостесс, чтобы спросить у прекрасной фроляйн, не подскажет ли она ему...

– Emilien Delacroix? Oui, monsieur...