Лесная Школа. Большое Испытание

Герцог неторопливо поднялся из-за стола на судейском помосте. Его голос был ровным, привычно уверенным — так говорят те, кто привык принимать важные решения не сердцем, а рассудком:

— Насколько мне известны традиции Лесной Школы, — продолжил он, — каждый наставник отвечает за свою группу, за поток и за тех, кому он даровал знание. Но в этом году снова собралась Лучшая Пятёрка. Мы хотим увидеть не только чему её учили у нас под крышей, но и чему способен был научить её мой капитан гвардии, господин Итраэл.

Он сделал короткий жест рукой, будто подчёркивая порядок, и глаза его пробежались по рядам: по старой традиции — сначала знание, потом сила. — Я хочу сначала увидеть владение магическими умениями, а потом — боевыми. Да будет так.

Шани глубоко вдохнула, Эйро сжала ладонь Шани, Важек притушил улыбку и, почти прошептав, сказал:

— Ну что ж… посмотрим, как нам петь и сражаться под бдительным оком Герцога и его капитана.

В зале поползли разговоры, но в сердцах пятерых уже пылало то, для чего их учили: не сцена и не похвала — а ответственность за тех, кто рядом. И на утро им предстояло отправиться на долгую подготовку — первый, тихий штурм экзамена, где решающим станет не только мастерство, но и характер.

Герцог поднялся с помоста, взгляд его скользнул по ристалищу и вернулся к Пятёрке.

— По традиции экзамены принимает наставник. Но этот год особенный. Я хочу видеть не только, чему они научились в Школе, но и чему научил их капитан моей гвардии. И потому пусть выйдет он сам — и проверит своих адептов.

В зале поднялся гул одобрения и ожидания. Но Итраэл, не шелохнувшись, чуть склонил голову и ответил холодно-ровным тоном:

— Ваше светлость, честь великая, но позвольте заметить. Если я выйду, то проверю их так, как делал это в походах. Я знаю каждый их шаг, каждую слабость. Это будет не экзамен, а простая тренировка. А экзамен должен показать, могут ли они устоять перед тем, чего не знают.

Он сделал паузу, обвёл Пятёрку внимательным взглядом и добавил с лёгкой усмешкой:

— Поэтому я предлагаю иное: сперва я сам выведу их на бой — не мечом, а копьём, чтобы никто из них не чувствовал преимущества привычного стиля. А уж после — пусть выйдет ваш лучший клинок. Тогда это будет экзамен, достойный памяти Лесной Школы.

Герцог прищурился.

— Как всегда, капитан, вы умеете из моих слов сделать свои. Но сказано разумно. Да будет так.

Толпа зашумела сильнее. Одни шептали: «Итраэл с копьём! Он же всегда с мечом!» Другие уже обсуждали, кто выйдет вторым — первый клинок после капитана.

Итраэл чуть наклонил голову в изящном придворном поклоне — коротком, выверенном жесте, будто отточенном годами службы при высших особах. Затем он медленно повернулся к собравшимся и, не отводя взгляда, произнёс ровно и холодно, но так, чтобы слышали все:

— Наш правитель не имеет дурной привычки держать неумех в войске, — смысл его слов лёг тяжёлой ладонью по залу. — А уж тем более — в своей личной дружине. Мои подчинённые, как и я сам, владеют не только мечом, но и всем тем оружием, что положено уметь пешему и конному воину. Поэтому против своих учеников я выйду с копьём — и не буду защищать жало. В настоящем бою враг не обматывает жало тряпками. Если кто порежется — значит, плохо учился.

В зале повисла небольшая, напряжённая тишина — затем раздались смешки, переходящие в одобрительный гул: старые воины понимали, что речь идёт не о показушном спектакле, а о жёстком, честном измерении мастерства. Генорг кивнул, лицо его оставалось спокойным, но в глазах блеснула ирония: решение принято.

Итраэл вернулся к кромке помоста, аккуратно положил ножны с клинком и кинжалом гномьей ковки на сложенный плащ — те вещи, что и раньше служили ему знаком авторитета и верности делу. Затем, не спеша, принял от одного из стражников длинное боевое копьё; держал его легко, как инструмент, знакомый с детства. Его хватка не была воинственной позой — это был простой, практический выбор: показать ученикам меру и убрать всякую снисходительность.

— После моего выхода, — добавил он, глядя по очереди на Пятёрку, — выйдет первый клинок герцогской гвардии. Это будет второе испытание — противник неизвестен вам по стилю. Так экзамен станет и внутренней, и внешней мерой: как вы держите своих, и как вы стоите перед чужим мечом.

Толпа зашумела громче: обсуждения, предположения, тихие ставочки — всё это играло на интересе. Пятёрка обменялась взглядами: страх и азарт смешались в одинаковой мере. Перед ними стоял не просто тест — перед ними был урок, который мог решить многое.

Итраэл встал на край ристалища, легко поворачивая копьё в руках, словно это был не тяжёлый древковый инструмент, а всего лишь посох для прогулки. Пятёрка сомкнулась напротив него: клинки блеснули, забрала опущены, в позах чувствовалось напряжение.

— Начали, — коротко бросил он.

Первыми рванулись Важек и Волт, атакуя с флангов. Древко хлестнуло в сторону, и оба удара были отбиты: Итраэл даже не коснулся режущей кромки, сбивая движения точно на обух. Разворот — и жало копья прошло так близко от Важека, что тот услышал свист. Лишь шаг в сторону спас от укола.

Эйро, улучив миг, взлетела в прыжке, клинок полоснул сверху вниз. Копьё резко взмыло вверх, встретив её удар на середине, а резкий разворот древка сбил девушку с траектории. Пришлось выравниваться в воздухе, распластавшись, чтобы не рухнуть прямо на землю.

— Неплохо, — отозвался Итраэл, — но против врага ты бы уже лежала.

Шани и Тэррен попытались зайти одновременно с разных углов. Белая восьмёрка скользнула по песку: Итраэл перемещался так, что всегда держал их на линии, не позволяя сомкнуть кольцо.

— Он будто видит затылком! — раздалось из зрительских рядов.

Новый выпад Шани — жало копья скользнуло по её клинку и полоснуло вниз, срезав край плаща. Ткань, лёгкая и плотная, упала на землю. Девушка замерла, поняв: сантиметр ближе — и удар пришёлся бы по телу.

— Запомни, дочь Воды, — хрипловатым басом проговорил наставник, — копьё всегда берёт дальше, чем меч.

Пятёрка вновь сомкнулась и попыталась окружить его. Но Итраэл двигался беспрестанно: шаг вперёд, разворот, лёгкий уход вбок — и снова восьмёрка по ристалищу. Казалось, он не бился, а вёл за собой, будто танцуя с пятью клинками сразу.

Эйро выдохлась первой: дыхание стало тяжёлым, движения чуть потеряли резкость. Итраэл мгновенно уловил это — и темп боя вырос вдвое. Копьё закружилось, древко с сухим гулом встречало удары, жало свистело в воздухе.

— В бою никто не даст вам отдышаться! — бросил он, на этот раз с отчётливым нажимом.

Важек скрипнул зубами, вложил всю силу в рубящий удар. Копьё отбило его так резко, что юношу качнуло. Волт попробовал зайти сбоку — и наткнулся на древко, которое точно перекрыло траекторию.

Итраэл не замахивался сильно, не пытался «победить». Он показывал. Показывал разницу между учеником и воином, который прожил сотни лет и видел не одну битву. И каждое его движение было уроком — резким, строгим, но отточенным до предела.

Итраэл вдруг сменил ритм. До этого его копьё кружило как змея, отбрасывая удары, но теперь древко взвилось вверх и пошло по кругу, описывая широкую дугу. Сначала один оборот, потом второй — и вскоре над ристалищем закружилась настоящая «мельница».

Каждый взмах отбрасывал клинки в стороны, металл звенел, но не мог пробить этот стремительный круг. Попытка Эйро вклиниться ударом сверху закончилась тем, что её клинок едва не вырвало из пальцев. Важек ринулся с силой — и получил древком по эфесу, так что ладони онемели. Волт только скрипнул зубами: подойти ближе к вращающемуся древку было невозможно.

— Он нас сейчас разоружит! — мелькнула мысль у Тэррена.

Зрители ахнули, когда край копья в очередном обороте срезал ещё кусок плаща у Шани. Ещё миг — и Пятёрка действительно могла остаться без оружия.

На судейском помосте Герцог поднялся. Его лицо оставалось спокойным, но взгляд был пронзительным. С лёгкой грацией он снял с пояса платок и метнул на ристалище. Белая ткань упала точно между Итраэлом и его учениками.

— Довольно, — прозвучал властный голос. — Против «мельницы» нет приёма. Даже опытный воин лишь потеряет меч. А ученикам и вовсе опасно.

Итраэл мгновенно остановил вращение, древко замерло, будто и не двигалось секунду назад. Он выпрямился, слегка склонил голову в сторону правителя и положил копьё на сгиб локтя, словно признавая завершение поединка.

Ученики тяжело дышали, держась полукругом. Их плечи вздымались, лица горели — от усталости, напряжения и осознания того, насколько велик разрыв между ними и наставником.

Толпа, до этого гулом подбадривавшая бойцов, стихла, когда белый платок Герцога, описав дугу, упал на песок ристалища. Секунду все молчали, а потом шёпот прокатился по рядам, словно ветер в колосьях:

— «Мельница»… настоящий боевой приём!

— Копьё против пяти мечей — и ни одного промаха…

— Не зря его зовут Стражем Сиррина.

Генорг сидел неподвижно, но его глаза блеснули: он заметил, что даже лучшие наставники Школы на таком темпе не выдержали бы долго.

Герцог, выпрямившись, смотрел на ристалище без тени улыбки, но с уважением: он сам признал, что бой дошёл до предела, где уже не проверка учеников, а демонстрация превосходства мастера.

Адепты тяжело дышали, каждый — на пределе сил. У Эйро сбился ритм дыхания, у Шани прядь волос прилипла к виску от пота, Тэррен и Волт держали строй, но уже чувствовалась усталость. Важек, обливаясь потом, всё же сжимал рукоять меча, не желая признавать поражение.

Солдаты гвардии на краю арены обменялись взглядами: для них было очевидно — если бы это был настоящий бой, оружие давно выбили бы из рук Пятёрки.

— Ваша Светлость, господин декан. - вежливо поклонился Итраэл - Проверка показала, что уровень владения оружием у этих адептов равен уровню моих подчинённых, а в чём-то и превосходит их. Они научились видеть и слышать друг друга. То, что они не смогли победить меня — это уже другой разговор: почти невозможно одолеть воина, прошедшего не одну сотню битв. Мой вердикт как наставника: господин Айн превосходно обучил этих адептов. Твёрдое «отлично».

В зале повисла короткая тишина, затем среди зрителей прокатилась волна шёпота. Несколько дворян переглянулись, одни с лёгким недоверием, другие — с завистью: не каждому роду доводилось услышать, что простые адепты сопоставимы с гвардией Герцога. На трибуне с младшими учениками вспыхнули восторженные взгляды — кто-то едва удержался, чтобы не зааплодировать.

Герцог медленно кивнул, лицо его оставалось непроницаемым, лишь пальцы легко коснулись подлокотника трона. Декан Генорг нахмурился, но одобрительно склонил голову. Айн, сидевший чуть в стороне, прикрыл глаза и почти незаметно кивнул, принимая похвалу коллеги.

Итраэл повернулся к своей Пятёрке, бросив взгляд на изорванные плащи девушек.

— Отдохнуть, перевести дух. Феми Шанила, феми Эйро, вы смените плащи. Не в огрызках же вам выходить на следующее испытание.

Итраэл сделал пару шагов к центру ристалища, вскинул копьё в приветственном жесте и отчётливо произнёс, чтобы слышали все — и на трибунах, и у судейского помоста:

— Следующим вашим противником станет Элоун — мой заместитель в гвардии его светлости. Никаких рекомендаций давать не буду: это было бы нечестно по отношению к нему.

В дальнем углу арены поднялась фигура в доспехах гвардейца. Высокий, статный, со спокойным лицом, он двигался уверенно, но без показного блеска. На поясе висел длинный меч, в левой руке — круглый щит с гербом Герцога.

Среди зрителей пробежал оживлённый гул. Одни узнали имя и удивлённо переглянулись — заместитель капитана редко показывал своё искусство вне боевых строев. Другие — сдержанно усмехнулись: противник серьёзный, но это уже не сам Итраэл.

Пятёрка, переводя дыхание, переглянулась. Эйро и Шани торопливо накинули новые плащи, приглаживая выбившиеся волосы. Тэррен подтянул ремни на доспехе, Волт машинально проверил крепление кинжала, а Важек стиснул зубы и прошептал:

— Вот теперь будет по-настоящему.

Элоун шагнул на середину ристалища, склонил голову Герцогу и Декану, затем, развернувшись, спокойно произнёс:

— Буду рад испытать силу лучших адептов Лесной Школы.

Итраэл обернулся к арене и его голос прозвучал чётко и твёрдо, так что стих даже гул зрителей:

— Господин Элоун, отдайте щит. Условия боя: меч и кинжал. Не убивать и не калечить. Перед вами — не враги на поле брани, а юные жители нашей страны, которых мы проверяем.

Элоун без возражений снял щит и отнёс его к краю ристалища, затем вернулся, обнажив длинный меч. Он выглядел спокойным, собранным, словно эти слова были лишь естественным продолжением воинской дисциплины.

— Господа адепты, — Итраэл перевёл взгляд на Пятёрку, — ещё одно: магия запрещена. Любая попытка её использовать приравнивается к поражению всей вашей дружины.

Эти слова обожгли. Шани чуть прикусила губу, Эйро едва заметно вскинула голову, будто хотела возразить, но промолчала. Волт нахмурился — без магии оставалась только сталь и умение. Тэррен крепче сжал рукоять своего меча, а Важек, как всегда, сжал кулаки, чувствуя, как азарт закипает внутри.

— Теперь — вперёд. Покажите, чему научились, — заключил наставник и отошёл в сторону, становясь рядом с Герцогом.

Элоун поднял меч в приветственном салюте.

— Кто из вас выйдет первым? — спросил он спокойно.

— Все мы, как и с наставником! — прорычал Волт, и в тот же миг Пятёрка рванула вперёд, расходясь полукругом, словно одно целое.

Элоун не дрогнул. Он сделал шаг навстречу, мощным взмахом меча оттолкнул Важека, метнувшегося первым, и тут же развернулся, парировав выпад Тэррена. Металл звякнул о металл, искры брызнули.

Эйро, всегда быстрая, попыталась обойти его с фланга и ударить в бок, но Элоун резко осел вниз, клинком сбив её удар и одновременно выставив кинжал в сторону Волта, вынудив того резко отпрянуть. Шани удерживалась позади, но в нужный миг метнулась вперёд, чтобы заставить противника сместиться.

Гвардеец двигался плавно, экономно, словно вода, но каждый его шаг и поворот были рассчитаны: он не позволял ученикам сомкнуть кольцо. Несколько минут бой кипел — звуки ударов и звон клинков эхом отражались от каменных сводов ристалища.

— Давите его! — рявкнул Важек, вновь бросаясь в атаку.

В этот раз ученики сработали слаженно: Волт и Тэррен ударили с двух сторон, вынуждая Элоуна отступить. Эйро ловко метнулась снизу и попыталась подсечь его клинок, а Шани, воспользовавшись моментом, шагнула сбоку и ударила кинжалом.

Гвардеец отразил почти всё, но вынужденный шаг за шагом пятиться, вскоре оказался у самого края помоста. На миг он задержал взгляд на Итраэле и Герцоге, словно ожидая команды, затем опустил клинок и поклонился.

— Достаточно.

Зрители вздохнули — напряжение боя развеялось. Пятёрка, тяжело дыша, но не потеряв строй, остановилась напротив.

Элоун выпрямился, проводя взглядом каждого из них.

— Скажу честно: воины из вас будут. Ещё не мастера, но уже не новички.

Элоун, опустив клинок, шагнул вперёд, не спуская глаз с Волта. Голос его прозвучал ровно, но с твёрдой сталью внутри:

— И ещё одно. Твой возглас, парень, позволил мне мгновенно вспомнить бой моего капитана. Именно поэтому я не дал вам меня окружить. Если бы ты сказал «все мы» и замолчал — мне пришлось бы драться иначе. Запомни: не болтай с незнакомым противником.

Волт нахмурился, сдерживая раздражение и досаду, но коротко кивнул — урок был справедлив. Тэррен слегка скосил на него глаза, молчаливо подтверждая услышанное, а Эйро и Шани обменялись быстрым взглядом: даже в бою каждое слово может обернуться оружием — и против союзников тоже.

На помосте воцарилась тишина. Зрители зашептались, некоторые даже зааплодировали — простая, но важная наука была преподана на глазах у всех.

Итраэл, стоявший рядом с Герцогом, невольно усмехнулся краешком губ: его заместитель умел не только биться, но и учить.

- Итак, господин Элоун, ВАШ - подчеркнул голосом Итраэл - вердикт ? Они сравнимы с уровнем гвардии ? Кого-то из них Вы могли бы , если будет на то согласие адепта и воля его светлости, взять к нам в гвардию ?

Элоун, поправив сбившийся ремень, поклонился и громко сказал:

— Господин капитан, господин декан. Скажу прямо: каждый из этих юных воинов держался достойно. Девица-лекарь не только знает своё дело, но и клинком владеет так, что рядом с ней не страшно. Кречет дерзка и быстра — она рвётся вперёд, будто сама буря. Землянин — камень в основании строя: на него можно опереться, он рассудителен и крепок. Волк упрям и силён, но ему нужна твёрдая рука, чтобы не возгордился. А Лис — горяч, смел и меток, хотя и не всегда умеет владеть своим огнём.

Элоун перевёл дух и добавил:

— Да, господин капитан. Поединок показал: все пятеро могли бы стоять в строю гвардии. При должной шлифовке они ничуть не хуже моих товарищей.

— Благодарю вас, господин Элоун. Ваш стиль боя отличается от моего, как мы это выяснили. Против копья вы держитесь лучше, чем мои ученики. Но против вас я никогда не применял «мельницу», — отозвался Итраэл. — И всё же мне приятно слышать, что они достойны наших рядов. Значит, я и господин Айн не зря их гоняли.

Итраэл и Элоун обменялись короткими вежливыми поклонами; лейтенант гвардии вернулся на своё место.

Неторопливо встал Герцог. Он внимательно оглядел ристалище, судей и зрителей, задержал взгляд на Пятёрке и произнёс ровно:

— По моему мнению, эти пятеро адептов экзамен сдали. И могут быть допущены к Большому Испытанию.

Шёпот прокатился по рядам и стих. Генорг склонил голову:

— Да будет так.

Айн коротко кивнул, не расплываясь в улыбке — принял оценку как должное. Пятёрка выпрямилась; забрала приподнялись синхронно, и они, как один, ударили кулаками в грудь — по старому обычаю фари. Итраэл стоял рядом с помостом, не улыбаясь широко, но с тем редким теплом в глазах, которое ученики узнают с полувзгляда.

— Отдохните сегодня, — негромко добавил он, когда шум начал затихать. — Завтра — строевые и лекарское дело, послезавтра — сбор.

Экзамен был окончен. Но впереди уже дышало Большое Испытание.