Лесное озеро

Ты нажимаешь на звонок и убегаешь.

Детская забава, известная раньше в каждом дворе. Нужно же было чем-то себя развлечь, когда дома становилось невыносимо. Жаль только, что это уже стало частью негласного прошлого.

Недоумение соседа быстро менялось на раздражение, а угрозы поймать и наказать только придавали азарта - но никого из нас так и не поймали. Может и зря.

Когда все разъезжались на лето, я оставался предоставлен самому себе. В основном читал все то, что у нас лежало. Русская классика, британская фантастика, и так далее, и тому подобное.

Моя детская шалость зазвенела где-то внутри с новой силой, стоило мне найти телефонную книгу. Уже предвкушая, как я буду обзванивать случайных людей и спрашивать всякие глупости, я успел и пофантазировать о том, что мне ответит очень красивая девушка, и у нас завяжется разговор, и все в таком ключе. Розовые мечты юности, ничего сверхъестественного.

Дождавшись, как останусь дома один, я раскрутил бедный справочник и пальцем ткнул в первый же попавшийся телефон. Хм. Лесник Амвросий. Как можно себе представить человека с таким именем? Какой-то невиданный старец, покрытый мхом, немного отдающий церковным ладаном и сырой землей, одной ногой крепко стоящий в могиле, но двумя руками крепко цепляющийся за жизнь. Даже как-то совестно подшучивать над таким, но если этот Амвросий настоящий, он ведь только посмеётся беззлобно над юнцом.

Конечно, я волновался. Обилие мыслей как-то помогает приглушить тревогу, когда сам знаешь, что делаешь не самое благое дело.

Трубку взяли.

– Алоо?

Вот чего я не ожидал, так это услышать там молодой девичий голос. Мелодичный, пусть и немного глуховатый. Я постарался свой сделать пониже, изображая столько серьезности, сколько вообще возможно:

– Здравствуйте, к телефону нужно Амвросия.

– Вам нужен дедушка, да? К сожалению, сейчас вы с ним не поговорите. Давайте лучше я с вами поговорю, у меня столько интересных историй!

Эта девчонка явно из болтливых. Давно я таких не видел – последняя болтливая одноклассница на моей памяти замкнулась в себе, а потом утопилась в ближайшей речке. Не знаю, чем она руководствовалась тогда. Расследовали, допрашивали – до сих пор не узнали.

Нечасто выпадает возможность веселого разговора по душам с незнакомой девушкой, особенно, когда ты сам ещё школьник. Ожидаемо, мы стали с ней созваниваться ежедневно. Обсуждали все: ее интересовало, что происходит в мире, что популярно сейчас среди молодежи, как проходит обучение в школе. Взамен она рассказывала всякие небылицы и страшилки, истории о сказочных существах, вурдалаках, русалках. Я искал эти сказки уже потом, но не нашел ни одной: то ли она их просто придумывала, то ли родственник какой рассказал. В любом случае, время за разговорами мы проводили сказочно.

Пока не произошло одно но: я приболел с температурой, трубку подняла мать. Не знаю, что она ей такого наговорила – она конечно видела, что я постоянно в облаках витаю, но о приватном разговоре двух молодых людей знают лишь они сами.

С тех самых пор мы и не общались. Трубку просто не брали. Телефон тот самый я заботливо вырезал из книги и приклеил за настенным ковром – и надёжно, и останется навеки. Только не учел я того, что юношеское внимание вечным не бывает: погоревал немного, погрустил и пошел знакомиться с кем-то ещё, потом ещё с кем-нибудь, и так далее.

Вспомнил я об этом только когда уже приехал навестить родственников через пятнадцать лет. При работе, при делах, только вот со всеми подругами постоянно не выходило. То я не такой, то она не такая, то просто надоело.

Осматривал я свой школьный кабинет в уютной панельке, решил поправить покосившийся шкаф, а там кусок ковра отклеился – я и увидел номерок за ковром. Вспомнил обо всем сразу. Без долгих размышлений сфоткал и снова прикрыл ковром, как в старые добрые.

Разумеется, я и на этот раз позабыл – удивительно плохая память для такого занятого человека, мне иногда и передохнуть то некогда. После попойки с коллегами и подчинёнными в баре зашёл я домой куда более трезвый, чем обычно, не плюхнулся сразу спать, а принялся рассматривать альбомы на телефоне – было ощущение, что от меня ускользает нечто очень важное.

Руки сами набрали тот самый номер. После пары отдающих вечностью гудков трубку взяли.

– Алло…

Тот же голос, только грустнее, будто растерявший всякий энтузиазм, всю былую юношескую веселость.

– Здравствуйте, мне нужно Амвросия

Я решил слегка отшутиться, неуверенный, узнает ли она меня вообще.

– Так это ты. Где ты все это время был? Чем занимался? Что в мире поменялось?

Да, это именно она. Самая что ни на есть настоящая.

Мне было завтра на работу, но общались мы до утра. Из-за нахлынувшей ностальгии по временам теплой юности я даже забыл про все обыденные вопросы девушкам, от которых устал, кажется, весь мир, и просил у нее только рассказать ещё пару историй – и она рассказывала.

Когда до рассвета оставалось меньше получаса, а поздней весной светает довольно рано, моя собеседница уже явно хотела спать. Раз уж такое дело, я решил непременно с ней встретиться.

– Нет, не надо. Ты не захочешь меня видеть. Давай просто общаться и дружить, как и раньше.

– Что такое? Тебе что-то угрожает? Я разберусь, я помогу, у меня связи.

– Нет, нет. Прошу, не надо. Тебе не стоит.

– Скажи хоть, в каком населенном пункте живёшь. Я осмотрю твой родной город, будет у нас больше тем для разговора.

Грустным голосом она согласилась, на этой ноте мы попрощались, договорившись о нашем следующем вечернем разговоре, она отправилась спать, я – на работу.

Последующий вечера мы с ней общались, иногда до полуночи, иногда и допоздна. Ее истории, кажется, вообще не собираются заканчиваться. Честно говоря, куда круче какого-нибудь Кинга – по крайней мере меня увлекает наповал.

Место оказалось найти не так просто. Пришлось в наш цифровой век находить старые карты, искать это глухое село по потертым атласам. Благо, оказалось оно не так далеко – ближний пригород.

В свои следующие выходные я поехал посмотреть. Тут же позвонил ей – не отвечает. Занята? Может, просто не дома. Ведь это номер стационарного телефона из справочника не первой свежести, тот самый «домашний номер».

Закупил в сельском магазине сигарет, хотя давно не курю, и сел на лавочку рядом пускать кольца в закат. Давно я так не расслаблялся – нет, не куревом, речь про отдых души. Вот что занятость с людьми делает. Помогло мне это все стать счастливее? Но толку сокрушаться о том, что было?

Я курил уже пятую. Увлекся. Ничего не будет, конечно, но на сегодня хватит. Солнце уже село, скоро похолодает, надо успеть доехать домой.

И тут – звонок от нее.

– Привет. Ты говорил, что хочешь приехать и осмотреть мое родное село?

– Да, конечно. Это тайна, которую ты даже в своих историях не раскрываешь, вот меня и взяло любопытство.

– Ну, что же, раз уж приехал, то хоть обернись

За моей спиной стояла милая девушка и улыбалась во весь рот. Бледная, с блестящими черными волосами, даже не разберешь докуда. Глаза красивые, болотистые в сумерках. Смотрят внимательно, но с нескрываемой грустью, несмотря на милейшую улыбку.

– Прости, что я так внезапно и даже без подарка.

– Да ничего страшного! Давай погулять сходим, раз уж ты здесь.

Девушка провела мне настоящую экскурсию по селу, рассказывая о бывших и нынешних местных жителях небывалые истории. Вот здесь жил мужик, что гнул подковы пятерней, вот здесь селяне закинули в дымоход себе гранату, а ночью подорвались и померли под кирпичами, вот здесь закопали цыгане клад, пряча от советской власти, но всех, кто выкопать пытался, убивает на месте, и все в таком духе. Какой же в ней пропадает этнограф, или по крайней мере этнографический материал. И далось же этому милейшему созданию прозябать в какой-то глуши.

– Спасибо тебе за эти истории, ты прямо оживила это старое село. Каждую жизнь обрамляешь в историю, а коллективная история становится самой сутью этого места.

Я любил иногда спародировать дешевую публицистику. Издевались так над программой с одногруппниками в нашем любимом вузе. Некоторые девушки смущались, некоторые крутили пальцем у виска – настоящая русская рулетка.

– Это ты хорошо подметил.

Ну конечно, с таким количеством историй ей удивиться нечему. Наоборот, я для нее – что-то интересное и необычное, потому что никаких историй обо мне вообще нет. Серый человек – серо живет. Образцово, но олицетворяя пример серости. И толку то от такой жизни.

– Хочешь покажу, где живу?

Эта фраза меня вывела из собственных мыслей. Я и не заметил, что последние пару минут мы идем молча, будто бы она ждет, когда я чего-нибудь у нее спрошу.

– Да, конечно. Веди.

– Эх, ну раз ты попросил.

Опять грустинка в голосе. Разве может быть простой дом чем-то запретным к показу? Воображение уже рисовало мне избушку на курьих ножках, ее футуристические, готические и прочие аналоги.

Ничего подобного, просто довольно здоровая деревянная изба прямо на краю озера. Считай, что на отшибе, соседних домов не видно, может уже успели сгнить.

– Миленько тут у тебя. И прудик, и лес рядом. Все для тихой и спокойной жизни.

– Далась мне эта тихая и спокойная жизнь. Видала я ее.

В десятке метров мы остановились. На недоумение на моем лице я услышал вот что:

– Ближе нельзя, увидят тебя.

– Кто ж меня увидит?

Поднялся легкий ветерок, обдул мне щеку. Видимо, сдуло какое-то облачко, и прямо на меня посмотрела Луна сверху, попутно облив все вокруг белым светом, освещая озеро.

Я решил не терять момента и выдал, задрав к небу палец:

– Вот она уже смотрит.

– Лучше б ты о себе так волновался.

Вот все бы ничего, но некоторые ее фразы вводили меня в самый натуральный ступор. Чего она так боится, чего такая зашуганная? Другие странности я списывал на особенности характера. Может она тут живет, потому что за родственниками ухаживать надо престарелыми. Ведь образованная, не глупая, эрудиция повыше будет, чем у столичных девок.

Она взяла меня за руку, развернулась и понесла куда-то обратно, к селу, людям и цивилизации. Я не сопротивлялся. Влажная и холодная кожа ее руки взбодрила, захотелось ее хоть немного обнять, не дать замерзнуть.

Как мы вышли к селу и остановились, я это и сделал.

Сначала замешкалась, потом обняла в ответ и горько заплакала.

– Что случилось? Я тебя обидел?

– Нет, в том и дело. Не обращай внимания.

Одинокая девушка и в такой глуши. Немудрено, что среди окружающих стариков будешь себя чувствовать так же одиноко, как чувствует себя это озеро.

– Прости, мне уже пора.

Я посмотрел время на телефоне – приближался рассвет.

– Мы еще обязательно увидимся. Хочешь из города чего-нибудь привезу?

– Я тебе по телефону расскажу.

Убитый, я добрался до транспорта кое-как, доехал домой и завалился спать.

Но на следующий день мы не связались. И на последовавший за ним тоже. Всю неделю я был как на иголках, ждал выходных. Теперь в это место приехать не составляло проблем, даже дойти до ее дома – все тропы мне врезались в память о том вечере отчетливо.

В обед субботы я уже был на месте. Закупил, будто по привычке, пару сигарет у продавщицы, от моего вида почему-то изрядно испугавшейся. Выглядела она так, будто хочет что-то у меня спросить, но никак не решится. Ну и ладно.

Курить на лавочке мне не хотелось – сейчас пекло Солнце. А вот в глуши деревьев на берегу озера – самое то.

Пройдя по всем знакомым ориентирам, я оказался почти у его границы – голубые очертания проступали через окружающие заросли. Сейчас дойду.

Может, в этом селе несколько озер?

Дома, который я тут отчетливо видел неделю назад, не было и в помине. Ни фундамента, ни каких-то руин, никаких следов. Водная гладь, лес вокруг, да и все.

Закурил сидя на берегу, но явно не этого я ожидал. Мда. И как тогда пройти к тому самому, куда меня отвела она?

Вернувшись в сельский магазин порасспрашивать местных, услышал только какой-то бред про чертовщину. Озеро, говорят, только одно, но проклято. И люди в нем пропадали, и крики оттуда доносились. Стандартный набор сельских ужастиков, нелепые бульварные штампы. Хвалю за пересказ, но воображение никуда не годится.

Какая-то полуглухая бабка вошла, перекрестилась, увидела меня, подошла, осмотрела, да как завопит:

– Черновласка тебя пометила! Не выпустят! Со всех ног беги!

На все мои расспросы про эту выходку мне отвечали, что эта бабка давно с ума сошла, когда ее муж в озере по пьяне утонул. Дескать, хотел поплавать, но несчастный случай случился. А бабка все с тех пор рассказывала, что это Черновласка себе жениха взяла, мужик ей нужен, иначе род ейный закончится.

Сельская сумасшедшая, что с нее взять. Меня только позабавило сходство своей подруги по маленькой детали – мало ли тут темноволосых людей, да и разглядишь ли ночью оттенок. Впрочем, неважно.

Не знаю, чем я руководствовался. Меня будто вела какая-то незримая рука сделать именно это, а не что-то другое. Аккуратно подобрав место, и улегшись в высокой траве, я стал ждать. Отсюда было видно и озеро, и лес вокруг, и то самое место, где был дом. Главное, что меня видно не было. Приближался закат – интересно, что произойдет.

Стоило последним лучам скрыться где-то под землей, как по водной глади пошла едва зримая рябь. Рябь усилилась, расходясь уже не кольцами, а настоящими волнами. Взбудораженная вода, кажется, производила столько движения, что озерная пена сейчас затвердеет. Несмотря на все законы физики, что-то такое и случилось. Тот самый дом будто бы вырос из тумана, сконденсировался с наступлением ночи, как переизбыток сказочной атмосферы, которому некуда деваться, только в осадок выпадать.

Из дома вышла она. Аккуратной и легкой походкой. В этот раз вместо простого белого платья на ней было более темное – жаль, цвета не разобрать. В окнах призрачного дома загорелся свет, как по ее команде – оказалось ее платье голубоватым в золотых лучах из оконных рам.

Ну, нечего прохлаждаться. Самое время.

– Привет!

Выдал я, не раскрывая своего укрытия в кустах.

Дом остался, а девушка пропала.

На моей спине оказалось что-то тяжелое и влажное, пытающееся меня схватить за шею.

– Да это же я, не узнаешь?

Пытавшаяся меня только что убрать как ненужного свидетеля подруга тут же остановилась и посмотрела мне в глаза внимательно. Ее было не узнать. На тонкой белой шее выросли жабры, зрачки выглядели как-то странно, пусть и сохранялся болотистый цвет глаз. Черты лица будто стали острее.

Спустя пару мгновений недоумения ее облик вернулся к нормальному, но вот ее настроение…

Обычных рыдающих девушек я успокаивал из ряда вон плохо. А вот таких мне еще не доводилось.

Я обнимал ее, говорил, что все хорошо, что я принимаю ее такой, какой она есть, будь она хоть лесным чудищем, хоть болотным жителем. Наговорил ей много, по делу и без, лишь бы поскорее успокоить. Все-таки, мне и самому было страшно в этот момент, я только знал, что лучше уж его не показывать.

Немного успокоившись, мы уже сидели вдвоем в обнимку в примятой траве.

Наконец, она решилась.

– Теперь ты должен на мне жениться. Прости, что лишаю тебя дневного света и свободы этим, но хотя бы жив останешься.

– Знаешь, а я ведь и не думал, что когда-нибудь окажусь на месте героя твоих историй.

Я бы соврал, если бы сказал, что мог тогда описать, что у меня было на сердце. Меня тянуло к ней с момента нашего первого разговора. Это не просто ностальгия. Увидев ее вживую, я тут же понял, что не могу ее никуда отпустить, ни в коем случае. Ловко мы поменялись местами, ничего не скажешь.

– С радостью.

– Тебя разве не смущает, что я чудовище?

– Люди с нутром чудовища куда страшнее тебя. Кто же тогда по-настоящему человек, если не ты?

Ее влажная рука скользнула по моей, мы поцеловались. Тепло и холодно одновременно, влажно и пленительно.

А знаете, неплохо я теперь живу. Дедушка Амвросий скончался, не дожив пару лет до своего трехвекового юбилея – оказалось, что на такие жабры действует пнемония, ну или как это вообще для жабр называется. А начинал то простым смертным, как и я. Родители же ее после этого перебрались куда-то в город, пусть и не могли выходить днем, оставив ее совсем одной.

По моим соображениям и расчетам, наша дочь спокойно сможет выходить днем в плотной одежде и под солнцезащитным кремом. Я ведь могу. А жабры штука полезная, всем советую.

Я обещал показать своей любимой мир – я начал его выполнять. Вывез ее одной долгой зимней ночью на тонированном гелике, привез прямо в тот самый дом, где я жил в школьные годы. Показал ей ту самую вырезку из справочника. Какое все-таки счастье.