Лесной бог

Солнечный луч. Земля. Аромат полевых цветов.

Веточка за веточкой, листик за листиком, его тело сформировалось, ожило, налилось силой. Всего несколько дней, и ему удалось отделиться от старого пня, под которым он столетия ждал этого момента… её возвращения. Он почувствовал этот запах и пошёл за ним — манящим, дразнящим и таким желанным. Тысячу лун назад, она была самым прекрасным созданием на земле и… любила его. От одного её взгляда распускались цветы, лес оживал, а сердце трепетало, заставляя любить и её, и лес, и весь мир…

Сегодня её присутствие ощутимо, как никогда. Она где-то рядом, определённо… Нотки жасмина и полыни легко узнавались и ранили… Болезненное ожидание скорой встречи… Природа не могла ошибаться. Он не мог ошибаться. Она вернулась к нему, как и обещала.

Его тело ещё восстанавливалось, добирало остатки из почвы, растений, животных, он ощущал, как крепнет его сила, как зарождается жизнь, обретая физическое воплощение…

Вот оно.

Ему пришлось выбраться из укрытия леса, защищённого магией, древней как сама природа, чтобы рассмотреть ближе… чтобы окончательно поверить, что перед ним та, кого он ищет. Лучи заката ослепили его, выделяя её стройный силуэт. Он замер без движения, не смея ни окликнуть, ни подойти. Её конь непокорно гарцевал на холме, юбки длинного платья трепал ветер… Он стоял в тени деревьев и любовался, чувствуя себя как никогда счастливым, как никогда живым.

_________

София снова отправилась на конную прогулку, и едва за ней закрылись ворота отцовского поместья, пустила коня в галоп. Шляпка слетела, волосы разметались на ветру — белоснежные, будто обесцвеченные кудри. София этого не заметила, не остановила коня, не обернулась… С тех пор, как отец женился на леди Элизабет, находиться в покоях стало невыносимо. Эта женщина была повсюду, от неё не получалось скрыться, отстраниться, уйти, и вот теперь она захотела, чтобы падчерица вышла замуж за старика-лорда из соседнего княжества. Семейная выгода? Размечталась! Софи прекрасно понимала, что её решили выкинуть из жизни отца таким способом. Не бывать этому! Не бывать!

Конь мчался во весь опор, пока Софи вытирала злые слёзы. Ей ведь всего шестнадцать, замужество могло и подождать, не будь дома этой… этой… Софи не могла подобрать нормальных слов, а те, что подбирались сами, она слышала на конюшне и не рисковала произносить.

Лес на границе отцовских владений с детства привлекал внимание Софи, она даже придумывала истории о лесных эльфах и феях, мечтая однажды на самом деле увидеть их. К шестнадцати годам эта мечта так и не оставила её. Теперь Софи была достаточно взрослой, чтобы каждый вечер подъезжать к опушке леса и вглядываться в лесной полумрак, в силуэты кустов и деревьев, с любопытством разглядывать тропинки… Обычно это успокаивало, должно было помочь и сейчас, однако сегодня всё казалось другим. Конь остановился и замер, навострив уши.

— Чувствуешь что-то, Барт?

Конь тряхнул гривой, стукнул копытом и попятился. Конечно, он почувствовал, почувствовала и она — чей-то взгляд из глубины леса. Добрый ли, злой ли, Софи не знала. Порыв ветра вырвался из-за деревьев, сорвал шаль с плеч и пустил в лицо ворох сухих листьев. Барт заржал, встал на дыбы, развернулся и понёс.

— Нет-нет, пожалуйста, Барт, остановись!

Софи вырастила Барта, он жил с ней уже четыре года, и за всё время она ни разу не видела его таким испуганным. Неуправляемый, всепоглощающий страх, который она сама каким-то чудом умудрялась контролировать. Барт мчался вдоль кромки леса, словно прикованный, впервые не слушая приказов хозяйки. Ветер бил Софи по лицу, трепал волосы и платье… Ко всему прочему, начался дождь. За пару мгновений он превратился в настоящий ливень, вода стояла стеной, копыта испуганного коня проскальзывали на мокрой почве…

— Барт, пожалуйста, Барт, остановись! — взмолилась Софи, вцепившись ему в гриву.

Руки неумолимо скользили, пальцы немели от холода… В какой-то момент конь тряхнул головой, заржал и сиганул через ствол упавшего дерева, преградившего ему путь. Софи не удержалась и вылетела из седла. Мир пошатнулся и рухнул. Она упала резко и болезненно, обдирая в кровь руки и спину… Дыхание перехватило от боли, темнеющее небо расплылось, и Софи потеряла сознание.

Когда она снова пришла в себя, уже стемнело, а от дождя не осталось и следа. Положение луны говорило о том, что время убежало далеко за полночь… Она должна была вернуться! Нельзя, чтобы мачеха решила, будто ей удалось сбежать. Софи попробовала пошевелить рукой и ничего не почувствовала. Тело онемело и приросло к земле, чувства сосредоточились в гортани болезненным комом. Она приоткрыла рот в немой мольбе...

— Барт, — из горла вместо голоса вырвались булькающие звуки. — Где ты?

Её станут искать, наверняка станут... но не сегодня. Завтра утром, когда выясниться, что юная леди не ночевала в своих покоях, дружина отца отправиться на поиски. Сколько им потребуется времени? Доживёт ли она здесь в полном одиночестве, неспособная защититься от зверей и насекомых. Софи прикрыла глаза, облизала пересохшие губы и вспомнила сказку, что матушка читала ей на ночь когда-то давно. Она помнила каждое слово.

«Зачарованный лес охраняет секреты запретные:

Спит бог Лесной под покровом опавшей листвы.

Спит в ожидании суженой — чувства заветные

Снова тревожат его бесконечные сны.

Но однажды проснётся, влекомый чудесным видением,

Магией древней, что неба и солнца древней —

Лес расцветёт, воспевая ЕЁ возвращение,

И ОН вернётся, чтоб снова увидеться с ней».

Софи мысленно повторила этот отрывок и снова открыла глаза. Пусть её положение и было несколько неудобным для обзора, она всё равно смогла увидеть, что в лесу зажглись тысячи огоньков. Они вереницами плыли меж деревьев, мелькали то там, то тут, играли в высокой траве у опушки, создавая фигуры и созвездия. Вдали звучал чуть слышный детский смех. Атмосфера пугающей красоты, незримой эстетики волшебных кошмаров, которые так часто снились Софи, окружила её и проникла в сердце, в сознание, в саму её суть… Там, во тьме, в глубине леса, было что-то ещё. Или кто-то. Трава шуршала под чьими-то шагами… Софи присмотрелась и внутренне вздрогнула. Меж деревьев показался белый худой силуэт… Очертания размывались, и Софи не могла подробно рассмотреть его.

Силуэт на мгновение застыл в тени, а затем вошёл в полосу лунного света. Один шаг, второй, третий... Он остановился рядом с Софи. Когда её взгляд сфокусировался на нём, она задохнулась от ужаса, рот открылся в беззвучном крике — над ней возвышался самый настоящий скелет, частично покрытый плотью, которая медленно восстанавливалась, или Софи только так казалось… Может быть это видение, бред её измотанного болью и холодом сознания? Она закрыла глаза и открыла их снова, за неимением другого способа отогнать кошмар. Но он продолжал стоять перед ней. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы взять себя в руки, и, наконец, повторно рассмотреть его. На удивление, лицо скелета выглядело мужественным, глаза сияли голубым светом, а в тёмных волосах росли совершенно милые ветвистые рога, перехваченные цветущим вьюном.

У Софи не осталось сил больше ни на что. Она не испугалась и не удивилась, когда он преклонил перед ней колено и сказал чарующе глубоким голосом.

— Ты вернулась, моя королева.

________

В ореоле цветущих роз Софи выглядела феей. Он сидел у её ложа и любовался. Ему не следовало подходить так близко, и он, конечно, не собирался пугать коня, делать ей больно, но непоправимое уже случилось, и это значило только одно — он должен был торопиться. Должен был ей помочь прежде, чем снова потеряет, иначе ему тоже придётся уйти вместе с ней. Навсегда. По доброй воле. Он смотрел на её лицо, на пышные ресницы, вспоминая, как могут её медовые глаза влюбить с первого взгляда, увлечь и не отпускать… как могут её нежные руки одним лишь касанием заставить цвести даже сотни лет назад погибшее дерево.

Один закат назад он принёс её сюда, в свой мир… в их дом на Поляне Созвездия, уложил в постель и дал отвар из цветка возрождения… Пусть она больше никогда не уходит. Ему бы хватило сил молить о её спасении Лесного бога, но он и был Лесным богом… они вместе были богами…

Софи тяжело вздохнула и очнулась. Ей хватило доли секунды, чтобы понять, кто перед ней, она вздрогнула и вскочила на ноги, утащив травянистое покрывало за собой.

— Кто вы такой? Что вам нужно?

Он не хотел пугать её и настаивать не хотел.

— Я Оберон.

Софи тяжело дышала, но довольно быстро приходила в себя, и вскоре страх в её глазах сменился на неподдельное любопытство.

— Бог Леса из сказок? — не поверила она.

Оберон склонил голову. Сейчас он выглядел лучше, его физическое тело сформировалось, закрыв видимые ранее части костей и внутренностей.

— Из сказок. Тот, кого много веков назад покинула Титания… моя жена, моя вечная любовь. Я был раздавлен и убит вместе с нею…

— И, прежде чем раствориться в вечности, она сказала, что Оберон должен ждать, что она непременно вернётся… Однажды… Знаю, матушка читала мне это на ночь.

Он хотел подойти, сделал неловкое движение... Софи снова напряглась, сжалась вся.

— Не подходите…

— Она выбрала тебя, — Оберон улыбнулся. — Ты появилась на свет, чтобы отдать ей свою жизнь. Титания переродится в тебе. Её место здесь, ибо она суть существования всего живого, она рождение и смерть, ненависть и страсть… Титания — сама любовь. Истинная богиня леса.

Сердце Софи пропустило один удар, и она спросила срывающимся от страха голосом.

— Что вы собираетесь сделать?

— Посмотри на меня! Ты сделала это со мной, с моим телом и душой, я жив благодаря тебе.

— Так вы мне благодарны и не собираетесь убивать? Тогда, что, мне можно отправиться домой? Меня ждёт отец.

— Нет, покинуть это место ты не сможешь. Поляна Созвездий до перерождения твой единственный способ жить. Выйдешь за границы и умрёшь… — мудрость и печаль в голосе Оберона граничили с трепетом и нежностью, она чувствовала это. — Твой конь скинул тебя… Ты бы не выжила без моей помощи, без магии нашего леса. Я не лгу. Уйдёшь от меня, и простишься с жизнью. Останешься — и будешь жить вечно. Неужели ты не чувствуешь этого притяжения, — он сделал несколько осторожных шагов в её сторону, — неужели не чувствуешь, что предназначена мне?

Теперь Софи рассмотрела каждый сантиметр его лица, каждый цветочек на ветвистых рогах... От него пахло травами, корой деревьев и яблоками… Что-то вдруг от этих запахов переменилось в ней, к горлу подступил ком, а глаза защипало от слёз.

— Я, правда, не могу вернуться? — прошептала она.

Он подошёл к ней очень близко, робко провёл по волосам ладонью, подхватил ускользающий локон и поцеловал.

— Не плачь. Твоя смертная жизнь завершилась, но ты избрана моей королевой. И у тебя целая вечность впереди…

Она действительно заплакала. От беспомощности, от жалости к себе, от страха и чувства, которого не понимала. Чувства к этому мужчине.

— Если хочешь доказательств, ты можешь уйти. Титания никогда не принимала насильственных методов, и я последую её примеру. Перерождение свершится только по твоему искреннему желанию и никак… никак иначе. Но знай, если ты покинешь Поляну Созвездий, то заберёшь с собой две жизни. Свою и мою. Я не могу потерять её снова, и я устал ждать.

Софи вытерла слёзы.

— А что… что если это мой очередной кошмар?

— Не кошмар, и никакой не сон. Лес, наш дом и звёзды не позволят солгать, Титания выбрала тебя. Об этом говорит луна и шепчут ручьи, это передают из уст в уста жители леса. Прошу тебя, дай ей жизнь, бессмертную жизнь в теле не менее прекрасном, чем прежнее. Сжалься. Оставь мне мою жену, не уходи, себя ты уже не спасёшь!

Между ними повисло молчание. Тяжёлое, вязкое, оно мешало Софи сосредоточиться, подумать и принять решение. Решение пришло само.

— Ты согласна? — с надеждой спросил Оберон.

Софи сжала пальцами травянистое покрывало, глубоко вздохнула и на выдохе произнесла.

— Согласна.

______

Время остановилось, замерло, рассыпалось искрами прошлого, как только согласие было озвучено. Их силуэты вспыхнули солнечным светом, смазались и вдруг обратились ледяными статуями, но уже в следующий миг лёд превратился в тысячи разноцветных бабочек. Цветной рой их вспорхнул и закружил по комнате, а когда последняя бабочка нашла выход, Оберон и Титания встрепенулись. Лунный свет, просочившись через окно, представил их лесному миру в полном величии. Лес признал богиню, и деревья склонили кроны в почтительных поклонах. На рогах Оберона зацвели розы, кожа позеленела, а вместо лиственной накидки появилась золотая броня. Он повёл плечами и, расправив небесно-голубые крылья, с любовью взглянул на Титанию. Она тоже преобразилась. В белоснежных кудрях изящно сидела зелёная тиара, длинные вьюны от неё спускались по волосам и сплетались в причудливый лиф длинного платья. Она протянула Оберону руки, и он принял их как дар...

— Я вернулась к тебе, мой преданный и верный король.