Летающие Ящерицы

Фермер Пустышкин сидел на крыльце, грелся в первых робких лучах весеннего солнца и вспоминал. Ту ящерицу, которую он отогрел на батарее в мастерской, когда рептилия, глупая, вылезла из спячки слишком рано и застыла на старом пне. Фермер тогда назвал её Ранним драконом. Отогрел, покормил мухами, выпустил, когда снег сошёл окончательно. И думал — всё, прощай.

А она, видать, осталась. Потому что в этом году ящериц на участке стало заметно больше. Те же самые — коричневые, с тёмной полосой вдоль спины, невзрачные, под стать природе Ленобласти. Они грелись на камнях, на досках, на старых корягах. Пустышкин ходил мимо, они разбегались, но недалеко — привыкли, что человек не трогает. Ничего удивительного.

Но ящерицы удивили.

В дальнем углу участка, у самого забора, у фермера лежал старый лист поликарбоната. Остался от теплицы, которую он перестраивал. а-то — где ж фермеру вЛист был большой, прозрачный, но мутный от времени, с трещинами. Выкинуть жалко — вдруг пригодится. А пристроить куда-то — где ж фермеру время на все взять. Вот и лежал он на земле, прижатый камнями, чтобы ветром не унесло.

И на этом листе грелись ящерицы. Много. Пустышкин насчитал как-то раз шесть штук — рептилии весело лежали, распластав лапки, впитывая тепло через прозрачный пластик. Прямо как на пляже.

В тот день подул ветер. Не сильный, но порывистый. Пустышкин как раз проходил мимо, заметил краем глаза движение. Лист поликарбоната приподнялся с одного края — камень, видимо, сдвинулся, — и по нему пошла волна. Гибкий пластик изогнулся, и ящериц, сидевших на нём, подбросило вверх. Рептилии… взлетели — кто на полметра, кто выше, растопырив лапки и растерянно шевеля хвостами. Пустышкин замер — вот это да! Ящерицы приземлились обратно на лист, опомнились и — никуда не убежали…

— Это что за цирк? — спросил фермер вслух.

Остался. Стал ждать.

Через минуту ветер повторился. Снова волна, снова подброс. Ящерицы взлетели, но теперь уже не растерянно, а как-то… с удовольствием. Одна, самая мелкая, даже попыталась взмахивать лапками, будто училась летать.

— Вы что, привыкли? — не поверил Пустышкин.

Мужчина отошёл в сторону, сел на старый ящик и стал наблюдать. Ветер дул порывами, поликарбонат ходил ходуном, и ящерицы взлетали снова и снова. Маленькие летуны не разбегались, не прятались. Радостные, те словно ждали следующего порыва. И когда он приходил, чешуйчатые животные поднимались в воздух вместе с листом, кувыркались в прозрачном сиянии и мягко опускались обратно.

— Драконы, — сказал Пустышкин. — Летающие драконы. Эти — точно.

Через неделю он специально сдвинул камни, чтобы лист держался свободнее. Ветер подхватывал его, и однажды угол поликарбоната подбросило так сильно, что лист на секунду оторвался от земли. И вместе с ним — все ящерицы. Они взлетели выше забора, пролетели метра три прямо мимо Пустышкина, который стоял с открытым ртом, и плавно приземлились в крапиву. Ни одна не испугалась. Ни одна не убежала. Довольные драконы выбрались из крапивы, деловито потрусили обратно на лист и снова замерли в ожидании.

— Вы обалдели, — сказал им Пустышкин. — Совсем обалдели. Я, может, тоже так хочу.

При случае Пустышкин снял видео и показал Асмаловскому. Тот долго смеялся, смотрел на повторе:

— Ящерицы — они легкие. Приспосабливаются. Если есть способ взлететь, не имея крыльев, они его найдут. Ты им поликарбонат подарил, а они — новый вид спорта. Для них, естественно.

— Какой вид? — не понял Пустышкин.

— Планеризм, — усмехнулся егерь. — Или драконий фристайл.

Всё лето ящерицы развлекались. Пустышкин уже знал, что, если ветрено, надо идти к поликарбонату. Там всегда было представление. Ящерицы взлетали, кувыркались, иногда цеплялись друг за друга и падали клубком, иногда одна, самая наглая, забиралась на самый край листа и ждала, когда её подбросит выше всех. Они не боялись человека. Когда Пустышкин подходил близко, они не разбегались — только поворачивали головы, смотрели на него чёрными бусинками глаз и снова ждали ветра.

— Ранний дракон, — искал словами самою первую ящерицу фермер. — Это ты научил? Ты первый был, кто поверил, что можно греться на батарее, а не под камнем. А теперь вон оно как.

В сентябре, когда похолодало и поликарбонат стал влажным от росы, ящерицы исчезли. Пустышкин нашёл несколько под старыми досками — они уже не грелись, не летали, готовились к спячке. Мужчина подбросил им листьев, укрыл от ветра.

— Спите, — кивнул Пустышкин. — Весной вернётесь. Я поликарбонат оставлю.

Лист он так и не убрал. Прижал камнями потяжелее, чтобы не унесло зимними ветрами, но оставил на том же месте. И каждый раз, проходя мимо, вспоминал, как коричневые, невзрачные ящерицы взлетали в воздух, подброшенные порывом ветра, и кувыркались в прозрачном, тёплом сиянии. И как он стоял и смотрел на это чудо, которое создал сам, сам того не желая.

— Летающие драконы, — бкрчал про себя фермер зимой. — Живут в Ленобласти. Под поликарбонатом.

И улыбался. Потому что в этой улыбке было многое — и память о Раннем драконе, и надежда на новую весну, и уверенность, что когда снег сойдёт и солнце пригреет землю, ящерицы вернутся. И снова станут греться на прозрачном листе. И снова будут летать!